Как и ожидалось, Признание, которого они хотят, неверно

Выпускные экзамены! В чистом смысле формальности выпускные экзамены существовали для оценки академического прогресса и понимания студентов. Результаты экзаменов были общим приближением к сумме их учебы. ОДНАКО! Для краткосрочно ориентированных молодых студентов сдача экзамена была их целью. Как бы это ни было сделано, они пройдут через ад, чтобы получить хороший результат на экзамене. Путь к этой цели не имеет значения, все, что имеет значение, — это их оценки и ранговое положение! .но это не история об экзамене. — О, боже, некоторые люди буксуют, — заметил Хатиман, увидев, что его оценки остались такими же, как и раньше. Но теперь он занял 7-е место в этом году. Экзамен, разрыв между 4-м и 5-м рангом, был слишком велик. — Сейчас конец учебного года, так что вполне естественно, что люди начали расслабляться. — Самодовольно заметила Миюки. — Я не хочу слышать это от ТЕБЯ, — фыркнул Хачиман. Группа первого курса, 5-й экзамен года, Топ-50 Ранг. 1. Широгане Миюки, 491 2. Синомия Кагуя, 490 3. Юкиносита Юкино, 489 (1 up) 4. Сидзе Маки, 486 (1 вниз) 5. Kashiwagi Nagisa, 482 (2 up) 6. Эйб Кадзуне, 479 (1 вниз) 7. Хикигая Хатиман, 476 (1 up) 8. Тайга Аракава 474 (2 вниз) — Кашиваги в двух местах, а ты в одном, это полное, гарантированное поражение. — Самодовольно сказала Миюки Хатиману. — Разве я выгляжу так, будто мне наплевать? Хатиман проворчал: Действительно, его оценки были точно такими же, как и раньше. С другой стороны, Нагиса набрала 4 балла на последнем экзамене, обойдя Эйба. — Все в порядке! Тебе не нужно так грустить. Но тебя зовут уже не Хатиман, а Нанаман! — Громко заявила Миюки. Хатиман достал откуда-то туфлю и в ответ хлопнул его по затылку. Действительно, после экзамена Широгане Миюки всегда была самой несносной. Хатиман очень хорошо знал это за тот год, что они знали друг друга. И из-за этого он мог быть серьезно раздражающим. — А, это башмачок судьбы, — прошептал кто-то. Это была одна из причин, почему Хатиман получил ряд зловещих прозвищ. А все потому, что он мог буквально ударить президента или госсекретаря средь бела дня и выйти сухим из воды. Никто не видел, как ударили вице-президента, но, возможно, для этого была веская причина. Говорили, что даже шучинские випы боятся башмачка судьбы! На самом деле все это был чистый горячий воздух. Но Шучин — это океан слухов, и иногда трудно отличить ложь от правды. Отношения между Хикигайей Хатиманом и VIP-персонами Шучина были очень сложными. Однако по сравнению с предыдущим менеджером по общим вопросам можно сказать, что Хикигая Хатиман выполнял несколько иную роль, чем настоящая должностная инструкция. Что касается реальной должности, то Хикигая Хатиман был бы сотрудником по связям с общественностью, а такой должности на бумаге не существует — по крайней мере, в Студенческом совете Академии Шучин. До этого Президент занимался всеми вопросами связей с общественностью между Студенческим советом, Клубом и представителями Класса. Однако в последнее время необходимость гораздо более частого общения между отдельными клубами и советом привела к необходимости делегировать эту задачу людям более низкого положения. Эта возросшая рабочая нагрузка и ответственность стали причиной того, что предыдущий менеджер по общим вопросам, который в настоящее время работает второй год, уволился полгода назад. В конце концов эта задача легла на плечи Хикигайи Хатимана. Несмотря на то, что он не входил в основной кабинет министров, он был назначен главным посредником между советом и клубами вне запланированных заседаний. Было много споров о том, необходима ли реорганизация и пересмотр этой должности. Шучин был школой традиций, а традиции священны. Действительно, в одном из таких дебатов участвовали Миюки и Кагуя. С прошлого по настоящее время Студенческий совет Академии Шучин состоял из шести человек. Четыре основные должности в кабинете министров: президент, вице-президент, секретарь и казначей. И две второстепенные должности в кабинете министров: менеджер по общим вопросам и ревизор. Миюки утверждала, что при нынешнем положении Шучина система из 4 первичных должностей в кабинете министров и 2 вторичных должностей в кабинете министров уже недостаточна, и следует добавить больше людей. Кагуя утверждал, что переопределение должностей в совете и должностных инструкций будет достаточным и что нет необходимости добавлять дополнительную должность. Консенсус еще не был достигнут, и обсуждение было отложено. Несмотря на это, спустя шесть месяцев после предыдущего переворота общая ситуация все больше и больше склонялась в пользу предложения Кагуи по умолчанию. А теперь отложенные дебаты должны были возобновиться, потому что…

***

— Заявление об отставке? Хатиман поднял брови. Миюки подняла письмо и протянула ему. — Наш старший ревизор подал в отставку. Он рассуждал так: его оценки упали, и, если возможно, он хочет сосредоточиться на учебе, так как начинает свой третий курс. — Что за чушь собачья! Мы все знаем истинную причину этого. Пониженная оценка была просто предлогом. — Наш старший ненавидит нас до мозга костей, — усмехнулся Хатиман. Действительно, после того, что произошло на Общем студенческом собрании в прошлом году *, между новыми и старыми членами студенческого совета возник странный раскол. Предыдущий менеджер по общим вопросам и недавно ушедшие в отставку ревизоры были их сенпаями. Оба они не были в хороших отношениях с нынешним Основным кабинетом министров. В результате, хотя они никогда не пропускали свою работу, они появлялись только тогда, когда все остальные отсутствовали. — Независимо от его истинных мотивов, это было очень веское оправдание. Однако. — Мы ничего не можем с этим поделать, — продолжал Кагуя. По правде говоря, Хатиман знал, что Кагуя был самым счастливым человеком в этой отставке. Хатиман не знал, знает ли об этом Миюки, но Миюки, вероятно, догадывалась об этом. Он был слишком мил, чтобы высказывать свои мысли вслух. — Это значит, что нам понадобится замена офицера, верно? — Я имею в виду, — спросила Чика, — что наш казначей все равно собирается официально присоединиться к нам. — Да, со следующего года он будет ходить в школу. — Хотя он уже начал работать на нас с прошлого семестра, — подтвердил Кагуя. — Тогда самое время для реорганизации Совета! — Заявила Миюки. Хатиман и Чика смертельно побледнели, вспомнив, что произошло в последний раз, когда эта тема поднималась. — Я не согласен. — Раз уж дело дошло до этого, — быстро заговорил Кагуя, — мы должны просто заняться вербовкой. Таким образом, мы можем сосредоточиться на оценке квалификации кандидатов с нашим безраздельным вниманием «. — Однако это конец года. В будущем обязанности студенческого совета не уменьшатся, а только будут неуклонно увеличиваться». — Расширение совета заложит основу для наших преемников, — возразила Миюки. — Нашим преемникам все равно придется следовать нашему пути и нашим стандартам, или вы так мало верите в них, что должны сделать их работу упреждающей? На первый взгляд казалось, что Кагуя и Миюки спорят об этом профессионально и безразлично. Это было неправильно! Хатиман знал, насколько эгоистичны их мотивы. У каждого из них могли быть веские оправдания, чтобы поддержать свои аргументы, но в глубине души их ставки во всей этой дискуссии были очень личными. Широгане Миюки происходила из бедной семьи. У него не было матери, а у отца не было стабильной работы. Чтобы прокормить семью и свести концы с концами, Миюки приходилось работать неполный рабочий день почти каждый день, в то же время усердно учиться, чтобы поддерживать самые высокие оценки во всей Академии Шучин. На самом деле они были настолько бедны, что без стипендии Широгане Миюки вообще не смогла бы посещать школу. В результате у Миюки почти не было социальной жизни вне Студенческого совета. А для него чем больше совет, тем лучше. Кагуя был полной противоположностью. Живя своей жизнью одиночки, кагуя, которую Хатиман впервые встретил, была ледяной и презрительно колючей. На самом деле Хатиман поклонялся земле, по которой ступала Кагуя, потому что в прошлом Кагуя была в значительной степени воплощением Ледяной Богини Одиночества. Кто-то, кто был благословлен совершенством во всех аспектах ее жизни. Оценки, таланты, богатство, похвалы и внимание, и все же он все еще может пройти через среднюю школу в одиночку. Но она изменилась. С тех пор как она встретила Широгане Миюки, ледник, окружавший ее сердце, начал таять, и Кагуя начал открываться людям, окружавшим ее и Миюки. Однако. Даже сейчас следы Богини Одиночества все еще оставались. Кагуе все еще было трудно общаться с новыми людьми. Кагуя была против расширения совета именно потому, что это не устраивало ее. — Фудзивара-сан, что вы об этом думаете? — Спросил Кагуя с пугающе угрожающим лицом. — Хатиман, скажи что-нибудь, пожалуйста. — Отчаянно взмолилась Миюки. Лично Хатиман хотел бы согласиться с Кагуей. Он тоже был против расширения совета. Однако это означало бы предательство Миюки. Хотя Хатиман часто спорил с ним, Хатиман никогда не предаст Миюки, не тогда, когда Миюки действительно желает этого от всего сердца. Но ложь о его собственных интересах также означала бы, что он все равно предавал Миюки. Будь он проклят, если знает, будь он проклят, если не знает. А как же Чика? По логике вещей, Чика хотел бы принять сторону Кагуи в споре. В такие моменты на ее личное мнение нельзя было положиться, потому что на нее оказывалось слишком большое давление. Это был очевидный конфликт интересов. Может быть, Хатиману следует вмешаться? — Спрашивать об этом секретаря Фудзивару довольно несправедливо без присутствия казначея. А я из второстепенного кабинета, так что не имеет значения, что я скажу, — решительно заявил Хатиман. — Но разве нынешнее соглашение не является для вас самым проблематичным? — Спросила Миюки. — Я не возражаю, — пожал плечами Хачиман. Действительно, в то время как VIP-персоны были пугающе гигантской занозой в заднице, Хатиман, будучи их посредником, давал ему щит, который защитил бы его от любой проблемы, которую он не создавал сам. Миюки разочарованно посмотрела на него. Действительно, выбор пути нейтралитета принес пользу статус-кво. Следовательно, не принимая ни одной из сторон спора, Хатиман косвенно поддерживал Кагую, который хотел сохранить статус-кво. Это было похоже на то, как если бы кто-то воздержался от голосования на выборах. Их решение не выбирать чью-либо сторону означало, что они косвенно несли ответственность за поддержку победителя. А в мире Кагуи и Миюки всегда были только победитель и проигравший. С точки зрения позиции, Кагуя был защитником, а Миюки — нападающим. Патовая ситуация была победой обороняющейся стороны. Это справедливо для любой ситуации, в которой участвуют более одной стороны, не только для руководства организацией, но и для соревнований и в суде. Хатиман чувствовал себя немного виноватым, однако, говоря вслух, Миюки было бы еще больнее. Действительно, Фудзивара Чика должен был спасти ситуацию. — Почему бы нам просто не отложить это и не посмотреть, что будет потом? — После прибытия нашего казначея и найма нового ревизора мы сможем еще раз оценить нашу рабочую нагрузку и решить, разумно ли сохранять нынешнюю ситуацию или нам нужно ее изменить, — небрежно сказала Чика. И снова Чика заняла нейтральную позицию, что в очередной раз пошло на пользу стороне Кагуи. Любовь была не единственным полем битвы, на котором Широгане предстояло сражаться в этом совете. Действительно, правила войны диктовали, что идеально размещенные и оснащенные обороняющиеся войска могут взять на себя в три раза больше захватчиков, чем их собственная численность. С численным паритетом и равным количеством интеллекта между обеими сторонами у Миюки просто не было шансов на победу. — Думаю, в следующем году нам все равно придется работать до поздней ночи. Чика вздохнула. Теория Хаоса! Небрежное замечание секретаря Фудзивары внесло элемент хаоса в спор, который только что почти завершился. Подобно Большому взрыву, расширяющаяся масса возможностей и альтернативных точек зрения возникла внезапно и резко, затопив умы Кагуи и Миюки! И оба они пришли к одному и тому же выводу! Если число членов студенческого совета не увеличится, им придется дольше работать в совете, а это значит, что у них будет повод проводить больше времени вместе. Как уже было сказано ранее, для Широгане Миюки совет БЫЛ всем его кругом общения в школе. Для Кагуи это не было исключением. Это было единственное место, где Кагуя и Миюки могли свободно встречаться, не придумывая оправданий. Простое замечание Фудзивары Чики в значительной степени разрушило весь конфликт. Как будто богиня спустилась с небес с предложением о прекращении огня, которое удовлетворило бы обе стороны войны. Это означало, что Миюки легко отступит и снова откажется от его предложения расширить совет. .как будто Хатиман позволит ему! Этот статус-кво уже достаточно раздражал. Необходимость работать долгие часы была не только утомительной, но и серьезно напрягала Хатимана, вынуждая иметь дело с их неизбежными любовными конфликтами. Дать им повод сделать то же самое еще раз? Ха-ха, нет. Действительно, Хатиману пора было нанести удар. — Ах, верно, это означает, что у президента снова будет меньше времени на работу и учебу. Или, полагаю, в таком случае ты предпочел бы не спать. На этот раз Кагуя первым вздрогнул в ответ. Действительно, если внимательно посмотреть на распорядок дня Широгане Миюки, то можно сказать, что он жил очень нездоровой жизнью. Хуже всего было то, что Широгане Миюки спала не более четырех часов в день. — Э-э-э? С тобой все в порядке? — Спросила Чика с искренним беспокойством. — Неудивительно, что у тебя всегда такие уродливые мешки под глазами. Я думал, это врожденные дефекты! Предоставь Фудзиваре сказать что-нибудь непреднамеренно жестокое! Хатиман шлепнул ее туфелькой по затылку. — Они не уроды, — пробормотал Кагуя. Чика посмотрела на нее: — Нет, неважно, они уродливы, да. Кагуя быстро отступила после того, как случайно высказала свое истинное мнение. — Я как-нибудь справлюсь. — Миюки оптимистично скрестил руки на груди. — Я имею в виду, что мы были такими уже полгода. Какая проблема в том, чтобы еще полгода заниматься этим делом? Телефон Хатимана запищал, когда он получил сообщение, которое показал всем. — А, президент Астрономического клуба хочет проконсультироваться об их деятельности на предстоящие весенние каникулы. — Понимаю. Миюки улыбнулась: «Тогда тебе надо идти, не забудь взять с собой бумаги». — Разумеется. Итак, Хатиман удалился и с улыбкой вышел из зала Совета. — Хикигая-сан. Голос Кагуи остановил его, хотя он был всего в десяти шагах от двери. — В чем дело, вице-президент? — Ты сказал это нарочно, не так ли? Хатиман усмехнулся. — Я родился в относительно обеспеченной, хотя и относящейся к среднему классу семье. Хотя мои родители — наемные рабы, у нас есть роскошный частный дом, за который они заплатили звонкой монетой, а не закладной. Для него, Кагуи и Чики деньги никогда не были настоящей проблемой. Семья Хатимана сама по себе не была богатой, но его семья определенно принадлежала к верхушке среднего класса. Хатиман никогда не смог бы понять, каково это — жить на кропотливой работе неполный рабочий день между школой и сном. — Ты никогда не говорил, чего на самом деле хочешь. Голос Кагуи был низким и твердым. — Я хотел бы знать ваше честное мнение. Хатиман обернулся и увидел выражение лица Кагуи, оно было совершенно другим, чем раньше. Это был тот самый Кагуя, которого Хатиман впервые встретил год назад. Ее глаза были темными, расчетливыми и неподвижными. Выражение ее лица всегда было каменно-холодным и сверхъестественно серьезным. Кагуя — Богиня-Одиночка. Она вернулась. — Оставь совет таким, какой он есть. — Это то, чего я искренне хочу, — сказал ей Хатиман. Действительно. Хикигая Хатиман прекрасно знал о борьбе и боли Широгане Миюки. И все же их интересы оставались противоположными. Нечеловечески холодная, эгоистичная, честная и безразличная. Хикигая Хатиман не был хорошим парнем. В отличие от Широгане Миюки. Если бы в Кагуе была хоть капля человечности, она не позволила бы Миюки страдать еще больше в предстоящем году. Но если она была достаточно эгоистична, чтобы продолжать, то это было безнадежно. Если Кагуя все еще сохраняла свое нынешнее положение, то она тоже не была богиней. Ее существование будет таким же жалким, как и его собственное. — Разве вы не этого хотели, вице-президент Шиномия? Впервые с тех пор, как они встретились, их интересы наконец-то совпали. — Конечно. Желательно сохранить совет таким, какой он есть. Кагуя закрыла глаза. Однако когда она снова открыла их, ее глаза сияли чистой невинностью, и выражение ее лица тоже сильно смягчилось. — Но просто делать то, что мы хотим, было бы безответственно, не так ли? Она больше не была Богиней Одиночества. — Смотрите, кто говорит. — Каков бы ни был результат, — насмешливо сказал Хатиман, — для меня это хорошо. И в президенты тоже. Совершенно верно. Не то чтобы Хатиман не чувствовал боли за то, что был таким безразличным. Если его скрытые желания оставались невыполненными для блага Миюки, то, возможно, это был достойный компромисс. Однако. Хатиман был слишком эгоистичен и труслив, чтобы принять такое решение в одиночку. Для этого ему нужен был Кагуя. — Значит, решено. — Давайте поддержим план президента по расширению студенческого совета, — улыбнулся Кагуя. Действительно, может быть, Кагуя был так же безнадежен, как и ожидал Хатиман. Потому что они слишком заботились о человеке по имени Широгане Миюки. Поэтому Хатиман и Кагуя поспешно вернулись в комнату студенческого совета. — Если подумать, то я думаю, что нам все-таки нужно расширить состав совета, — весело сказал Кагуя. — О, что это дает? — Раньше ты была категорически против? — дерзко спросила Миюки. — Ну, я хорошо поговорил об этом с Хикигая-сан и понял, что, может быть, это и к лучшему. Кагуя подмигнул. — Да, я не возражаю сохранить свою нынешнюю должность делегата StuCo, но кто-то должен заниматься и фактической работой по общим вопросам. Я уже довольно давно расслабляюсь по этой части. — И, честно говоря, мне тоже не нужен этот лишний груз, — объяснил Хатиман. — Превосходно! Миюки изобразила победный салют, — Но в самом деле, как ты мог так легко убедить ее? Кагуя сделал озорное лицо и дразняще улыбнулся, — Это секрет между нами. — Эээ? Почему? Расскажи мне хотя бы об этом. Чика надула губы и встряхнула Кагую. «Nein.» — Это только между мной и Хикигая-сан, — сказала Кагуя, пританцовывая. Хатиман посмотрел на Миюки и увидел, каким мрачным и разъяренным стало его лицо. В самом деле! То, как Кагуя это сформулировал, выглядело так, будто они делились секретом, настолько интимным, что даже Миюки не была достойна знать. Ревность усиливается! — Привет, Хатиман. Глаза Миюки были совершенно убийственными, когда он крепко сжал плечо Хатимана, почти раздавив его сухожилие. — Мы лучшие из братьев, верно? Пожалуйста, скажи мне, даже если это совсем немного. Мне очень любопытно. Хатиман сердито посмотрел на Кагую, который все еще забавлялся с Чикой. В этот момент Хатиману пришла в голову одна мысль. Я хочу убить эту двуличную суку. Итак, Хатиман глубоко вздохнул и расслабился. — К черту все это дерьмо, я ухожу. Хатиман выскользнул из рук Миюки, быстро подошел к окну, открыл его и выпрыгнул наружу. Однако он выпрыгнул не с намерением причинить себе вред. Действительно, это был экстренный маневр, которому можно научиться, спасаясь от опасности, такой как землетрясение или пожар в здании. Форсируя импульс вперед, он прыгнул, обращая внимание на посадочную площадку, положение ног и использование движения качения, чтобы уменьшить удар. Выход Хатимана действительно напугал немало проходивших мимо студентов. Это была, в буквальном смысле, сцена из боевика! Любой неподготовленный человек пострадал бы от такого движения. Но пусть не говорят, что Хикигая Хатиман не гордился своими спортивными способностями! Когда Хатиман встал, приходя в себя после приземления, его глаза встретились с глазами Хайасаки, который был единственным человеком на сцене, кто не был удивлен его трюком. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВЕЧНО УБЕГАТЬ, ХАТИМАН! — Нет! — сердито крикнула Миюки со второго этажа. Дым и пламя ревности заполнили воздух вокруг него. Хачиман в ответ высунул язык и отправился в Астрономический клуб. Наконец Хаясака понял, кто это был. Но к тому времени, как она это сделала, Хатиман уже ушел. — Так это и есть Хикигая Хатиман, ха. Результат сегодняшнего сражения: отступление Хатимана