Лучше этих приторных конфет

°°°

— А как же всякие злые духи и приведения? Юнхо дотронулся до чужого забора и корпусом наклонился к нему, заглядывая на крыльцо. Ни одного фонарика в виде тыквы во дворе не наблюдалось, ни одной пугающей метлы в халате и даже конфет в коробке с надписью «Каждому по одной». — Ты про тыквы? Хонджун звенит ключами, когда они проходят во двор и оглядывается на старшего. Вдали от ламп он кажется еще красивее, а линзы начинают переливаться, теряя свой прежний оттенок. — Именно. Чон вертится из стороны в сторону будто впервые в жизни видит самый обыкновенный двор и небольшой двухэтажный дом.

Какова вероятность, что я веду домой наркомана…

Хонджун зевает, прикрывая рот ладонью, и вздрагивает от холода, что словно своими языками лижет все открытые части тела, стараясь залезть даже под водолазку. Парень поднимается по ступенькам и быстрым движением нажимает на небольшой выключатель, который благодаря привычке даже в темноте безошибочно находится за несколько секунд. — Знаешь, как-то не было времени вырезать стремные рожицы, — Хонджун проворачивает ключи несколько раз и вытаскивает их, параллельно нажимая на ручку и толкая дверь от себя. — А ты до сих пор веришь, что эти тыквы отпугивают нечисть? — Жаль, что ты уже не веришь, — шепчет Юнхо и застывает не переступая за порог дома. Парень прищуривается, проходясь языком по внутренней стороне щеки, и хитро улыбается младшему. Последний не сразу понимает, что в дом за ним не прошли. Он успевает быстро стянуть с себя ботинки, аккуратно ставит их на полку в коридоре и только потом разворачивается к гостю, скидывая с плеч кожаную куртку. — Ты чего? Хонджун машинально делает шаг назад, во все глаза уставившись на парня в дверях. В голове прокручивает все свои ходы отступления, все свои преимущества и старается вспомнить и найти глазами что-то, чем сможет дать отпор. Парень судорожно пробегается по всем странностям, что сегодня произошли, и какая невиданная сила заставила его пригласить чужака в свой дом. Может и правда стоило вырезать пару тыкв? Луна играет в волосах старшего, который вдруг начинается тихо смеяться себе в кулак. — Ты не смотрел Дневники Вампира? У Кима словно камни с плеч попадали на пол, и он выдохнул, облокачиваясь о стену и зарываясь пятерней в свои волосы. — Ты бы знал, как я в штаны наделал... Юнхо вновь рассмеялся, плечом опираясь о косяк двери и прикрыл глаза. — Ну так что? Пригласишь к себе вампира? — Заходи, конечно, — Ким дрожащими пальцами прошелся по своей шее, но совершенно ничего, что чувствовал прежде, не ощутил. — Но исключительно за кружкой чая! — Исключительно!

°°°

Отправив Юнхо в ванную комнату, Хонджун поплелся на кухню, которая широкой аркой соединялась с просторным залом и по инерции поставил чайник на плиту. Он облокотился двумя руками о столешницу, сделанную под дерево, и задумался, прикрывая глаза. Ничего плохого нет в том, чтобы пить чай с человеком у себя дома, которого знаешь от силы минут сорок? Почему-то когда Юнхо был рядом ничего не казалось плохим или неправильным, а сейчас — когда он был в другой части дома — это казалось пугающим. Его общество будто туманило разум. Джун усмехнулся себе под нос — может просто влюбился, как дурак? — А зачем тебе столько пустых банок? Как только Юнхо появляется в зале, все страхи с напряженным волнением растворяются в воздухе, как и прежде. Он подходит ближе к парню и разворачивается спиной к плите, пока тот наоборот отходит, открывая верхний шкафчик и доставая оттуда две небольшие чашки. — Мне просто нравится их дизайн... Стой, ты что заходил в мою комнату? Джун оборачивается к старшему и недовольно хмурит брови. — Там на двери столько интересных картинок. Я не удержался. Юнхо начал медленно подходить к парню, говоря монотонно и тихо. Хонджун мог поклясться, что видел, как чужой язык прошелся по ярким губам и обвел ровный ряд зубов, кончики которых будто стали ледяными и полупрозрачными. Чон оказался в нескольких сантиметрах от лица парня, задержавшего дыхание. — Почему так хочется тебя пок... Чайник, словно решивший разбавить обстановку, звонко засвистел, и Хонджун быстро рванул за спину старшего. Чон вдохнул поглубже, надувая щеки, затем постепенно выдыхая и крутя в воздухе указательным пальцем. — Сколько т-тебе кубиков сахара бросить? Горячая вода полилась в бокал, и чайный пакетик тут же окрасил ее в рыжеватый. — Ни сколько, сегодня у меня было что-то слаще сахара. У Хонджуна снова мурашки по спине, и сердце заходится в бешеном ритме. Рука дергается, и капли кипятка оказываются на столе. Парень шипит, разворачиваясь к плите, ставит на нее чайник и рывком срывает кухонное полотенце с крючка. — Надеюсь речь о чересчур приторных зефирках? Ким протер стол, швыряя полотенце в раковину, и кинул себе в кружку два сахарных кубика, наблюдая за тем, как Юнхо обходит стол и выдвигает для себя стул, вальяжно на него присаживаясь. — Ни разу не пробовал эти твои… зефирки. — Серьёзно?! Подожди. Ким поднялся со своего места и удалился глубже в зал. Через несколько минут парень в спешке прибежал обратно, сгруживая на стол упаковку белых цилиндрических зефирок, еще одну почти такую же — сладости в ней были прямоугольных форм и в оранжевых оттенках — и пару мармеладных разноцветных глаз. — Какие хочешь сначала? — Джун разорвал бумажку, в которой была круглая мармеладка, а затем расцепил ее на две части. — Не верю, что ты не пробовал их. — Там, откуда я, сладости другие. Чон вцепился в пакет с цветными маршмеллоу и разорвал его с одной стороны. Оранжевый прямоугольник почти сразу растаял во рту, не оставляя после себя совершенно привычное ничто. — Для меня они слишком сладкие, но мой друг все равно мне их натаскал. Хонджун положил в рот уже вторую половинку от мармеладного глаза — красный зрачок оказался со вкусом клубники. — А какие конфеты там, откуда ты? Уже третья оранжевая конфета таяла во рту, когда Чон вдруг потянулся к мармеладу на столе и хищно заулыбался. — Чем-то похоже на это, — парень покрутил в руках съедобный глаз с ярко-зеленым зрачком, после кидая его обратно к остальным сладостям. — Только лучше. Хонджун скорчил максимально непонимающую мину и рассмеялся, опуская голову на руки, что скрестил перед собой на столе. — Ты иногда такие странные вещи говоришь, но мне почему-то нравится! — Я рад, — Чон поднял свой бокал и почти залпом опустошил его. Он зачем-то глянул на настенные часы, а после как будто что-то посчитал в уме, глазами выдавая свою отстранённость. Джун только сейчас обратил внимание на то, что новый друг остался в одной чёрной майке. В какой-то степени это выглядело очень даже по-домашнему, однако кровавые глаза не давали забыть о сегодняшнем странном инциденте, да и о Хэллоуине в общем. У Юнхо была настолько бледная кожа, что можно было рассуждать о том, не болен ли он чем-то серьёзным, почти смертельным. С другой стороны, это Хонджун живет в солнечном штате, может быть Чон с совершенно противоположного края, где солнце выглядывает из-за пасмурных облаков намного реже? — Не хочешь мне что-нибудь сыграть? — Да ты не просто заглянул!! Хонджун схватился за свою чашку, почти сразу ставя ее на место. Чай до сих пор не остыл, и ладони неприятно жгло от такого перепада температур. Парень оставил чашку на столе, напрочь игнорируя соседний пустой бокал, и поспешил догнать Юнхо, который уже успел скрыться в узком коридоре.

°°°

— Тебе нравится их музыка? Юнхо сидел на чужой застеленной кровати, разглядывая многочисленные плакаты, которые весели везде, где было свободно — стеллаж, книжные полки, стол в углу возле окон и даже над кроватью. Комната было большой и находилась прямо над залом, все в ней смотрелось гармонично и подходило ее владельцу. Казалось даже книги и цветная пирамида банок из-под энергетиков здесь расставлены идеально. По правую сторону от кровати стояла разобранная барабанная установка и красная гитара висела на стене. Юнхо в этом не понимал совершенно ничего, хотя бы потому что музыку не приходилось слушать часто. — Да, вдохновляет. Хонджун что-то складывал за столом, стуча этим по поверхности, а после выставил несколько блокнотов с твердыми листами в одну из ячеек. — И рисовать тоже любишь? Юнхо откинулся на спину и прикрыл глаза, ведя ладонью по мягкому покрывалу. До долгожданной встречи еще целых полтора часа — на улице казалось слишком много, а теперь не хочется уходить и торопиться. — Я много чего люблю, но рисовать особенно. Обычно портреты или что-то простое, — парень опустился на свой стул на колёсиках и повернулся к Чону, облокачиваясь на спинку. Мать бы его убила, узнав про то, что кто-то был в доме. Но то, что она никогда не узнает, ей никогда и не навредит. — Хотел бы я посмотреть твои чудесные произведения. — Тогда я уже точно ничего не сыграю тебе! — Хонджун засмущался, сцепляя руки перед собой в замок, и запрокинул голову назад, отталкиваясь ногой от стола. Стул проехал до оконной рамы и Джун спокойно выдохнул — только не хватало свалиться сейчас на пол и сломать себе что-нибудь. — Еще никто не просил у меня сразу …Всего. — Почему же? Творческие люди всегда выделялись в толпе. Юнхо бесшумно поднялся с постели, оказываясь рядом со столом за несколько секунд. Он взял в руки первый попавшийся скетчбук. Сливового цвета обложка была твёрдой и очень рельефной на ощупь. Чон прошелся кончиками пальцев по корешку и совершенно бессовестно снял резинку с блокнота. На самом первом листе был не дорисован осенний лес, только деревья могли похвастаться рыжими, желтыми и бордовыми цветами, а небольшой домик вдали и фонари с небом остались серыми. На следующей была его гитара, что висела на стене, еще его светильник и куча банок из-под «монстра». Такие маленькие рисунки занимали порядком пяти разворотов, а на последнем была изображена какая-то пара. Юнхо в непонимании сощурился, проходясь большим пальцем по своей нижней губе. Кажется это были два целующихся парня. Одно было неясно — Джун пытался создать эффект дождя или просто хотел стереть свое творение? Чон захлопнул блокнот, а Хонджун дернулся в кресле, моментально разворачиваясь. — Боже, напугал! — Ким выдохнул, но по всем конечностям успела пройтись дрожь, неся за собой опустошающую слабость. — Не слышал, как ты встал. Юнхо почему-то молчал, уставившись сквозь парня. Он словно застыл во времени, до смерти пугая юношу. Хонджун почувствовал, как собственное сердце забилось намного быстрее, и поднялся с кресла, обходя его под пристальным взглядом старшего. — Если ты так шутишь… Я такого не понимаю. — Люблю болтать, — Чон зашептал так сладко, медленно и снова монотонно, как на кухне ранее.  — Такой интересный сегодня вечер.

Точно наркоман.

— Юнхо, что ты...

Несёшь

Договорить не дал ком в горле и напрочь сбившееся дыхание. Чужие волосы прямо на глазах начали стремительно терять свою яркость. Прядь за прядью становились светлыми, пока все до одной не поменяли цвет. Чон сжал свои челюсти до хруста и задержал дыхание, когда по аккуратным губам, казалось поползли трещины. Джун схватился за штору, до побеления костяшек сжимая ее в ладонях. Хотелось закричать во все горло и бежать, прыгать в окно или мигом перелезать через свою постель к распахнутой двери — главное подальше от этого. Но голос пропал, а ноги дрожали так, словно парень пробежал десяток километров, при этом не останавливаясь перевести дыхание. Юнхо опустил голову, болезненно простонав и схватившись за живот, после вновь застывая. Джун еле разжал свои пальцы, кидая взгляд на дверь. Инстинкт самосохранения сиреной завывал в голове, пытаясь сдвинуть тело с места, и парень оттолкнулся от стены, ринувшись в сторону выхода. Юнхо оказался в дверном проеме моментально. Он резко поднял голову и ласково улыбнулся — его губы словно разошлись по швам, а левый глаз был окружен безобразными чернеющими трещинами, принимающими вид треугольника. Он словно стал фарфоровой куклой, которую очень неудачно разбили, может даже специально мучили и пытались вырезать какие-то узоры. Хонджун заглянул в горящие огнем глаза, вскрикивая и подаваясь назад, и упал на пол, не сумев удержать равновесия. Парень скорчился на полу от сильной боли, сковавшей всю грудную клетку и застывшей в висках. Казалось, что легкие перестали выполнять свою функцию, потому что вздохнуть не представлялось возможным. Он перевернулся на живот, подтягивая к себе ноги и с невероятной жадностью сделал вдох. — В чем дело, Хонджун’а? Голос Юнхо стал намного ниже и хрипел так, будто тот был на грани жизни и смерти. Парень прошел в комнату и опустился на корточки рядом с Кимом. Он ласково потрепал дрожащего от ужаса человека по голове, а после грубо схватил за плечи и заставил подняться. У Хонджуна тряслись даже губы, он с силой жмурил глаза и, уж тем более не решался оторвать от себя холодные ладони, превращаясь в тряпичную куклу в чужих руках. — Ты же сам пустил меня? Руку мне пожал, а? Юнхо прижал к себе парня стальной хваткой, отрывая его от пола, и поглубже вдохнул, ведя носом по горячей шее. — Конечно может быть я тоже виновен? Демон насмехался в свое удовольствие. Он рывком поднял парня на руки и также быстро скинул на постель, нависая сверху. Юнхо двигался так стремительно, что человеческий глаз попросту не мог уловить его перемещений. У Хонджуна голова ходила ходуном, все вокруг качалось, как при сильном шторме на корабле, а подходящая к горлу истерика продолжала перекрывать дыхание. Он приоткрыл глаза в надежде на то, что сейчас проснется, но только попал в плен чужих — ярко светящихся золотым.

Второй раз за вечер.

— Да, именно про это я и говорю… Точно не уверен, но кажется я для тебя, как фонарь для ночных бабочек! Юнхо уперся лбом в дрожащее плечо — Джун начал плакать. Сердце в груди словно прорезало ножом, и парень ахнул на вдохе. — У тебя слабое сердце, ты знаешь? — прошептал демон на ухо, обжигая его морозным дыханием, словно несколько раз провел кубиком льда.  — Тебе нельзя. Мм, как это называется здесь, забыл … Чон выпрямился, усаживаясь на чужих бедрах и задумчиво приложил пальцы к подбородку, обводя взглядом всю комнату. — Волноваться! Закричал демон и резким движением опустился к парню, ударяя кулаками по обе стороны от его головы, отчего подушки на кровати подскочили, и снова перешел на обжигающий холодом шепот. — Тебе нельзя волноваться, Хонджун’а. Юнхо тыльной стороной ладони проводит по мокрой горячей щеке, портя чужой грим, и улыбается до остановки сердца страшно. Он наклоняется, оказываясь слишком близко, почти касаясь своим носом раскрасневшейся кожи, а в глазах то и дело пляшут бесята. Его губы на вкус, как до рвоты приторное лекарство. Хонджун чувствуют каждую трещину и от этого мутит, так сильно, что желудок готов отдать все конфеты прямо сейчас. Парень упирается руками в чужую грудь и мычит, пытаясь отвернуть голову. Адская боль, пронзившая все ребра разом с правой стороны, заставляет только разомкнуть губы, пропуская холодный язык, и забиться в истерике еще сильнее. Казалось, что Юнхо может, даже не прикладывая особых усилий, сломать все кости в теле и просто раскрошить их после. Он вцепился пальцами в правый бок еще сильнее, и Ким запрокинул голову, сумев наконец уйти хотя бы от этого противно-приторного вкуса во рту. — Пожалуйста! — Пожалуйста! — передразнил демон искажая свой голос на звонко писклявый и залился смехом.  — Пожалуйста! Пожалуйста! Господи, спаси меня! — в десятке тонов разбежалось по помещению, начиная от обычного тембра демона, до самого жуткого пискляво-механического и больше кукольного. В комнате разом погас весь свет и шторы занавесили окна с неприятным скрипом перебегая к друг другу. Хонджун загнанно дышал, ребра по правую сторону будто бы продолжали сжимать и пытаться залезть пальцами прямо под кожу. В происходящее верилось с трудом, а в один момент все вдруг притихло, и чужой вес на бёдрах куда-то исчез — это был всего лишь страшный сон? Ким скрутился на постели, переворачиваясь на левой бок и дрожащими ладонями принялся вытирать лицо простыней. Кровать прогнулась под чужим весом, отчего дрогнувшее сердце Кима опустилось вниз. Парень, до болей в мышцах, прижал колени к груди и накрыл глаза ладонями, будто маленький ребенок. Ведь если монстра не видеть, он сразу же исчезнет — не правда ли? Когтистая ладонь провела по позвоночнику вниз, останавливаясь возле копчика и замерла. Демон вновь глубоко вдохнул, наполняя грудь приятным для него ароматом, и, отчетливо слыша, в каком бешеном ритме заходится больное человеческое сердце. Уголки губ поползли вверх, и Юнхо с фальшивой осторожностью постучал указательным пальцем по дрожащей спине. — Хонджун. Парень не мог унять дрожь в собственном теле, а в ушах гудело так, что чужой голос отдавался где-то на затворках разума. Простынь под головой насквозь пропиталась слезами, и с губ сам по себе слетел надрывный всхлип. — Мы можем продолжить, нам ведь так помешали глупые кошки. Юнхо пододвигается ближе, всем телом ластится к парню и тихо посмеивается на ухо. Ладонью ведет по правому боку, вытягивая из-под ремня брюк водолазку и тянет ее вверх. К горлу подкатывает тошнота, когда демон дергает бёдрами, проходясь вставшим членом по чужим ягодицам и томно постанывает. — Умоляю, — молит парень и, в страхе спровоцировать демона лишним движением, застывает на постели. — Умоляй, — отвечает Чон с безразличностью в шепоте и давит на плечо. Хонджун без сопротивления переворачивается на спину, и открывает глаза, но кроме сплошной черноты ничего не может разглядеть. Юнхо оказывается впереди, больно и резко разводя колени по сторонам, и быстро ведет ладонями по внутренней стороне бёдер, в конце доставая до пряжки кожаного ремня с рисунком Веселого Роджера по всей длине. — Умоляю, пожалуйста… — О чем ты молишь? — Юнхо скалится, ухмыляясь, и с клацаньем пряжки вытаскивает ремень из шлевок. — Я же тебя еще не убиваю. Ремень летит в стену, с грохотом врезаясь в башню из бутылок, и та моментально рассыпается. Юнхо утробно рычит, хмурится от противного звона, стоящего в ушах, и выдыхает холодящим паром с искристыми звездочками. Он опускается ниже, вновь забираясь под водолазку когтистыми ладонями и пытается стащить ее с застывшей куклы, но у парня еле-еле двигаются руки. Страх сковывает все тело, дыхание спирает и кажется, что немеют ноги и вот-вот сведет судорогой бедра. Разозлившись, демон больше не церемонится и срывает с тела ткань, припадая к дрожащей шее под громкие всхлипы парня. Незаживший прокол в хряще сильно ноет от грубо проехавшейся по нему ткани водолазки, и Джун чувствует, как быстро кровь начинает стекать по ушной раковине. Юнхо вздрагивает, отрываясь от тела и хищным взглядом прошивает парня. Хонджун старается свою голову, втянуть в плечи, сжимается и перестает дышать, когда чужие пальцы больно вонзаются в щеки, заставляя повернуть лицо влево. Длинный язык сначала вылизывает всю ушную раковину, а после Юнхо опускается ниже, обхватывая губами сережку, и осторожно крутит ее кончиком языка, смакуя вкус сладкой человеческой крови. Ким всеми силами давит тошноту от мерзких мурашек, расползающихся по всей правой стороне лица и прижимает ослабевшие руки к груди. Юнхо, вспоминая, что времени до полуночи у него не так уж и много, немного отстраняется, жадно проходясь языком по верхней губе. — Джун’и уже надумал зачем умоляет? — прошептал демон на покрасневшее ухо и выпрямился, потянувшись руками к замку с пуговицей на очевидно мешающих джинсах. — Я-я, — собственный голос противно и жалко дрожал. Парень шумно сглотнул, слыша, как легко разошлась молния и еле выговорил:  — Чт-то вы хотите? Юнхо громко рассмеялся, корпусом нависая над телом юноши и не спеша начал стягивать штаны вниз вместе с боксерами на довольно тугой резинке. — Хочу тебя до смерти измучить. И съесть, — ответил демон, наконец успокоившись, и отбросил на пол чужие вещи. Хонджун, воспользовавшись тем, что демон где-то в ногах, резко подорвался с постели, считая, что этот шанс будет последним, и на слепую дернулся в сторону, где должен был быть выход из комнаты. Перед глазами пролетела вся жизнь, когда ледяная рука остановила, хватая за талию и дернула обратно. Парень приземлился на чужое тело и собственное окоченело от ужаса, почувствовав гладкую кожу сильных бедер и прижимающийся к торсу стояк, пачкающий вязкой смазкой спину. — А мученики попадают в рай, — шипящим шепотом отозвался демон и второй рукой прижал разгоряченную грудь к своей. — Так что боятся нечего, мой милый.

°°°