Твой тёплый капкан

Приглушённый мягкий свет и языки пламени свеч, тени которых гуляли по стене, на этот раз не успокаивали. Обычно после долгого пребывания в Лос-Анджелесе, в Орлеане или где-либо ещё, где светит солнце и люди вечно вертятся, крутятся и торопятся жить, Джон расслаблялся здесь, под землёй, в Готорне. Однако, вернувшись чуть больше двух недель назад, он не ощутил привычного умиротворения. Проблема была в обстоятельствах, сложившихся вокруг мага. Во-первых, ссора с Корделией. На следующий день Генри робко постучался к ней, приволок букет роз и попросил прощения. Делия мягко улыбнулась ему, приняла цветы и сказала, что обиды не держит и что ей стоило быть внимательнее к нему. Однако маг видел, что и улыбка её скромная, и тихий спокойный голос были непривычно фальшивыми и вынужденными. Была у Корделии такая позиция, что каждый имеет право на второй шанс, что нужно уметь прощать, вот ведьма и врала самой себе, в первую очередь. Наверное, ей, как и ему, не хотелось перечёркивать одним скандалом, необоснованным и эмоциональным, долгие годы крепкой дружбы. Джон тогда в примирительном жесте неловко, даже неумело, что на него непохоже, обнял девушку за плечи и спросил: «Значит, снова друзья?». Положительный ответ Корделии, к сожалению, не вернул ни доверия, ни откровенных разговоров, ни весёлых дискуссий с мороженым. Он и сам не мог притворяться ведьме другом, когда о чувствах было известно и когда Делия, тем более, ставила их под сомнения. Генри не было сильно больно, его не терзала душевная пустота и разочарование, но осознание слепоты Гуд и собственного идиотизма неприятно покалывали в желудке, если маг задумывался о происходящем. Он никогда не испытывал огромного спектра эмоций, держался отстранённо и холодно, и теперь даже рядом с Корделией не мог беззаботно смеяться. Стена из цинизма, приобретённого в подростковом возрасте, наверное, выросла перед ним окончательно. После нескольких дней взаимных попыток друг друга избегать Джон сообщил, что ему будет лучше вернуться в Готорн и всё-таки остыть по-настоящему. Верховная заявила, что в этом нет необходимости, что всё хорошо, но в итоге сдалась. Делия попросила прощения, хотя виновата и не была. Просто кто-то когда-то научил ведьму, что извиняться необходимо, чтобы со всеми сохранить хорошие отношения, даже если это означает пренебрежение собственной гордостью. Вместо Генри, при необходимости, в ковен отправится Ариэль. Если Корди решится на такое, надо будет предупредить собрата, чтобы не смел задевать её. Хорошая девочка ведь. Вторая причина неудовлетворённости мага — ведьмы в Готорне. Мальчики и девочки то ссорились, то мирились, и непонятно, у кого из них настроение менялось чаще. Складывалось впечатление, будто всех относительно способных думать и сдерживаться, и ведьм и колдунов, оставили в ковене, поэтому те сближались быстрее. Здесь же, под землёй, творилось невесть что: Коко и Куинни грызлись даже с преподавателями. Видите ли, другой распорядок дня в Академии, и они не намерены ни вставать на заре, ни спать ложиться, едва наступит девять вечера. Некоторые ученики присоединились к протестующим, называя Готорн колонией, некоторые отстранились, желая подмазаться к учителям. Джон с ума сходил. Он был в шабаше и знал, что там действительно лучше, потому что Корделия не ставила себя выше своих подопечных, позволяла больше и старалась идти на компромисс. И уж точно не била никого указкой по пальцам, как Ариэль. Генри не хотел выбирать сторону, поэтому в споры не лез и занимался исключительно педагогическими обязанностями. Ну вот опять послышались крики в обеденном зале. Мур вынул смартфон из кармана, включил недосмотренный фильм и закурил, делая вид, что не замечает никаких разборок.

***

— Да потому, что это полный бред! Куинни и Ариэль сцепились в словесной перепалке и уже час тешили зрителей эмоциями. Колдуны то и дело подвякивали, соглашаясь с ведьмой вуду. Что интересно, почти все парни были заодно с девушками. Ариэль, в попытках вернуть былую власть над расслабившимися учениками, объявил, что со следующего дня Готорн поделится на два крыла. Мол, для большей дисциплины мужчины и женщины должны учиться и жить раздельно. Коко сразу же оповестила об этом подруг, которые не явились на обед, и начались дебаты. Колдуны, хоть и не могли притереться к ведьмам быстро, все же привыкли к ним, и у некоторых завязалась дружба. Прощаться из-за комплексов зазнавшегося старикашки никто не собирался. Ненависть Ариэля в последнее время удивляла даже Болдуина. Слишком явно виделось, как товарищ теряет авторитет и как держится за него. Болдуин старался поддержать приятеля, выступал вместе с ним, но Куинни и Коко, хоть и были импульсивнее, высказывались разумнее, насмехались и имели почти всю школу в качестве поддержки. Ещё чуть-чуть — и начнётся драка. Мэллори наблюдала за ситуацией со стороны, совсем не зная, что делать. Она вроде как была самой сильной, к тому же будущей Верховной, но шефство ни над кем взять не могла, боялась и не считала себя достойной. Молодая девушка считала это несправедливым, совсем несправедливым: всё даётся ей слишком легко. Каждый раз, когда Мэллори чувствует неожиданный прилив сил, она понимает, что в прямо в этот момент Корделия ослабевает или теряет сознание. И почему так заведено, что, когда расцветает новая Верховная, прошлая увядает? Ну не могла младшая смириться с этим. Мэллори упорная, честная, воспитанная в строгой благородной семье. Она точно знает, что всё должно зарабатываться честным трудом, а не волею судьбы. Мэллори не готовилась к такой ответственности и чувствовала себя виноватой. Мисс Корделия была опытнее и мудрее. Женщина во многом напоминала Мэллори маму: такая же понимающая, улыбчивая, рассудительная. Иногда так и хотелось обнять наставницу и, разрыдавшись, просить о прощении. Но нельзя. Делия надеется на неё, и она обязана стать сильнее и научиться сохранять хладнокровие в любых ситуациях. Прямо сейчас Мэллори собралась бежать в комнату и вызванивать учительницу, просить совета. Вдруг стук сердца усилился так, что дышать стало тяжело и в ушах зашумело. Корделии когда-нибудь не станет, и давать советы будет некому. «Я справлюсь сама», — решила юная ведьма и неуверенно шагнула вперёд. Ссора продолжалась, Ариэль, Болдуин и Коко не слушали друг друга, Куинни тоже вклинивалась невпопад, все кричали. Уставшие колдуны собирались расходиться, девушки терпеливо поддерживали старших сестёр. — Ребята, — попыталась крикнуть Мэллори, но её никто не заметил. — Эй, перестаньте, — бесполезно. Вдруг Готорн затих. Полностью. Все умолкли, оглядываясь и нащупывая друг друга в темноте. Кастрюльки на кухне зашумели, стулья заездили вокруг собравшихся. Чей-то вопрос о происходящем прервал звук разбившихся тарелок. — Я смогла вас успокоить? — строго спросила будущая Верховная, возвращая свет в помещение, стоя в углу. — Мэл? — Коко ошарашенно посмотрела на подругу. Такой силе удивилась не только она, но и преподаватели вместе с учениками. — Мне надоело, что мы постоянно грызёмся, как кошки с собаками! С этого дня все друг к другу прислушиваются! — молодая особа немного сорвалась на крик, даже на хрип. Волновалась ужасно, но держалась достойно, игнорируя насмешливые взгляды некоторых. — И это говорит какая-то букашка? Что ты о себе думаешь?! Ты здесь не главная, юная леди. Не нужно брать пример со своих подружек и… Болдуина заткнули простым человеческим заклинанием, «замазывающим» рот. Вместо губ у узкоглазого виделась только кожа. Тот недовольно замычал. Джон, выбравшийся, когда погас свет, на шушуканье и звон, усмехнулся. Колдует под стать директрисе. Недурно. — Я вынуждена напомнить Вам, Болдуин, что мисс Корделия выбрала и обозначила меня как будущую Верховную. Мои силы почти достигли пика, и если Вы не можете справиться с собой, в первую очередь, и с учениками, то я возьму управление Готорном на себя, — Мэллори медленно, выпрямившись, обошла кругом ребят, немного смешно задрав голову. У неё не было опыта в командовании, в разборках, в убеждении кого-то, отчего действия выглядели сильно деланными, неорганичными, но ведь она только училась. — И что Вы, будущая Верховная, решили делать? — с улыбкой поинтересовался Джон Генри, сложив руки на груди и опершись на дверной косяк. — Сегодня я позвоню Корделии и попрошу перераспределения. Кто-то должен отправиться в Академию. Некоторые не выдерживают давления и нахождения под землёй, это нужно учитывать. К тому же, вчера на нас пытались напасть. — Я согласна с Мэллори, — выкрикнула Куинни, оглядывая подруг и парней. — Если мы будем вечно сраться, то когда черви смогут сломать стены и спуститься сюда — подохнем, не успев даже поздороваться. — Именно поэтому будет перераспределение. Помимо этого, я прошу Ариэля и остальных преподавателей пересмотреть график занятий и развлечений, чтобы он подходил всем, — Мэл стоило больших усилий не отводить взгляд. — Допустим. Но сейчас, думаю, мы всё поняли, и нет смысла продолжать этот разговор. По Вашей милости, нам нужно прибраться, — выплюнул Ариэль и попросил вернуть голос Болдуину. Такое, на его взгляд, бахвальство он видел только у Фионы. Мэллори срочно удалилась, сдержанно кивнув. Как же она вспотела от волнения. Это было не самым страшным — покричать и выделиться. Колдунья использовала для перфоманса слишком большую силу и мучилась, не зная, повлияло ли это на Корделию. Вот, теперь её ещё больше обвинят в увядании старшей. В какой-то степени девушка стыдилась и силы, и того, что не смогла подобрать других слов, вот так необоснованно выступив и заявив, что является здесь главной, хотя сказать хотела вовсе не это. — Мэл, — рука Коко на плече вывела из раздумий. — Ты молодец. Их, точнее нас, должен был кто-то заткнуть. — Угу, — бесцветно отозвалась девушка, стиснув зубы.

***

Делия находилась в оранжерее уже несколько часов. Разбросанные книги и растения давали понять, что процесс зельеварения был очень напряжённым и не очень результативным. Ворожея поджимала губы, пыхтела, выругивалась под нос, но никак не могла закончить. Она пыталась сварить зелье, которое должно защитить Академию от нападения. Разлить эту штуку по периметру — и вокруг вырастут высокие стебли при воздействии посторонней магии. Гуд сомневалась в правильности действий, потому что нужная энергия от зелёной «каши» с вкраплениями чёрного не исходила, что бы та не смешала. Зато сама Делия неумышленно сменила цвет бирюзового платья на грязно-травяной. «Готовить, цветочек, нужно в весёлом расположении духа. Не важно, жаркое ты делаешь или целебный отвар», — так учила Миртл с тех самых пор, как ещё маленькая Верховная обнаружила в себе способности и связь с природой. Однако Делия не была бы Делией, если бы не пыталась защитить ребят здесь и сейчас, и как можно раньше. Возможно, ничего не выходило из-за того, что ведьма то и дело присаживалась отдохнуть и забывала, на чём остановилась. Несколько дней назад ей позвонили и Джон, и Куинни, и Мэллори. Все трое рассказали о поступке подопечной, вызывая у наставницы гордость и надежду, что после её смерти младшая справится. Интересно, что каждый рассказывал о «подвиге» шатенки по-разному. Джон с долей иронии, но в целом не скрывая похвалы, Куинни, давно приобретя мудрость учителя и члена совета, подметила рост Мэллори. А сама Мэллори со страхом и раскаянием. «Мисс Корделия, скажите, что Вы в порядке. Это никак не повлияло на вас?». «Мэллори, милая, ты сделала всё правильно, не сомневайся. Я чувствую себя хорошо, и каких-то резких ухудшений не случилось», — заверила Корделия, вкладывая в голос радость и нежность. На самом деле, ещё как случилось: Гуд потеряла сознание в этот день ни один раз. Благо, она давно научилась предчувствовать такие моменты и уходить, чтобы никто не видел. После первого боя Делия вообще вернула себе прежнюю холодность, никому не позволяя сомневаться в собственной силе, а то мало ли. Её сильно подкосило. В глазах темнело, слабость поселилась в ней, наверное, уже окончательно, как и платочек в кармане на случай, если кровь пойдёт носом. Вкупе с постоянными подготовками к возможным сражениям и поиском информации даже просто заниматься обыденными вещами становилось невыносимо сложно. Корделия рассчитывала на пару лет, но, кажется, не протянет и полугода. Отсюда и тревоги, и беспокойство за мир, и усталость, и минус килограммы, что не радовало, а огорчало, её и так порой сносило с места без причины. Теперь Верховная думала о перераспределении. Сначала девушка решила, что должна уехать в Готорн, взяв пару мягких и дружелюбных девочек. Может, и Майкл перестал бы поглядывать на неё то с интересом, то с ненавистью, успокоился бы и прекратил мусолить свою мисс Мид. Мэллори стала очень сильной и проявила себя. Однако позже Делия поняла, что по одному выступлению судить не стоит, и её подопечная недостаточно опытна, её раздавят тут. Значит, Ариэля надо сюда. По одному вредному старикашке на заведение. Возможно, тот не слезет с неё с подколами, но уже было всё равно. Верховная взглянула на кипящее месиво в тазу и вздохнула. Нет, ей нужна помощь. Девочек нагружать не хотелось, тем более, что Мэдисон и Бехолд ушли в кино, Зои с Беном на прогулку, а молодых и неопытных ведьма трогать не считала целесообразным, у них и так много проблем. Решив чуть отдохнуть, Гуд направилась в Академию. Ворожея почти прошла к лестнице, но услышала какой-то спор и увидела, что Энн агрессивно машет руками, доказывая невесть что Майклу. Белокурая подошла и прислушалась. — Ты сам подумай, — презрительно говорила ученица, — зачем мне тебе объяснять, как Академия живёт и как тебе общаться? Ты — грёбаный Антихрист, и ты собираешься нас всех убить… — Минуточку, Энн, — подчёркнуто вежливо и спокойно перебил Лэнгдон, — разве у тебя нет цели меня переубедить в моих намерениях? Да и, может, я не собираюсь убить всех до единого. Я пытаюсь быть дружелюбным, это плохо? Сейчас не к месту ругаться. — Да пошёл ты со своими россказнями, — искренне возмутилась брюнетка. — Зубы-то не заговаривай. Как был отродьем дьявольским, так и останешься! — Что у вас происходит? Энн, ты что себе позволяешь?! — Корделия не могла не вмешаться. Майкл не выглядел нашкодившим, скорее, удивлённым и в какой-то степени обиженным. — Мисс Корделия, я… — Чтобы я больше такого не слышала! Майкл — наш гость, кем бы он ни был. Прояви, пожалуйста, мудрость и веди себя достойно. Энн стушевалась, попыталась поспорить, но наставница была непреклонна. Майкла она во многом понимала и оправдывала, и никак не могла допустить такого с ним обращения, иначе тот только упрочится в убеждениях о «неправильности» мира. Антихристу стало неловко. Он ещё за прошлое своё спасение не сказал ведьме спасибо. Сначала думал, что бессмысленно, ведь был бессмертным, и риск со стороны Корделии не оправдан, но на деле просто стеснялся. И на кой чёрт белоснежка защищает его? Ученица, потупив взгляд, ушла «думать над своим поведением», а колдунья повернулась к сыну Сатаны. — Прости её, пожалуйста, девочки просто напуганы, — извинилась та, с опаской глядя на Антихриста. — Ага. Вот и следуй твоим советам подружиться, — выплюнул Майкл и закатил глаза. Делия цокнула. — Перестань, Майкл, не всё сразу. Пойдём, поможешь мне сварить зелье. Может, научишься чему-то, — ведьма кивнула и пошла вперёд. — Белоснежка, — рассмеялся парень, — я умею это лучше тебя. — Не спорю, — сдалась Гуд, но оживилась. — А если речь о светлой магии? — девушка слегка улыбнулась. — Вот и посмотришь, — покривлялся тёмный маг. Верховная не могла толком сосредоточиться на зелье, следя за каждым действием кудрявого. Лэнгдон был сильно напряжён и нахмурен. Его явно задела ситуация, в которой он сегодня оказался. Как бы ни пытался Майкл быть холодным жестоким «Господином», Делия видела в нём потерявшегося мальчика. Может, подростка. Они успели за неделю пару раз поговорить на отстранённые темы, и ворожея находила парня очень умным и заинтересованным. Ну невозможно с такими горящими глазами и детским любопытством по-настоящему желать загубить всё вокруг и себя в том числе. Ей так хотелось помочь, что она даже начала сомневаться в правильности убийства Мид. — Майкл, всё в порядке? — настороженно спросила девушка, видя, как дьяволёнок сжал руки в кулаки. Что-то не так. — Нет, — злобно процедил блондин в ответ. — Всё не так, — зарычал. — Что с тобой? — Со мной?! Что?! Почему так происходит? — он кричал, а таз с зельем отодвинул в сторону и обошёл стол, быстро приблизившись к Делии. Парень тяжело дышал, а тёмная энергия вокруг него сгущалась. — Я не могу так! Никто не слышит меня! — Объясни, — как можно ровнее попросила ведьма. — Агрх! Парня затрясло, а люстры над столом недобро закачались. В один момент она увидела Антихриста совсем не мальчиком, а почти монстром. Белая кожа и чёрные глаза. Это похоже на истерику, он сорвался. Майклу нестерпимо хотелось закричать и разнести оранжерею, и держался он из последних сил. — Отойди! — дьяволёнок шикнул на Верховную, делая резкий выпад в её сторону. Он не чувствовал себя расщеплённым, ему никто ничего не шептал, но неожиданная обида выплёскивалась наружу таким образом, прибавляя сил и отбирая контроль. — Тише. Я понимаю, что тебе тоже неприятно, и ты имеешь право на нас злиться, — Корделия вкрадчиво зашептала. — Ты глупая? Беги отсюда! — голос Антихриста практически потерял человеческий окрас, и колдунья испугалась. Волны тягучей магии, его магии, охватывали её и заметно причиняли боль, голова потяжелела. Лэнгдон был на грани, и его нужно было срочно успокоить. Нервный срыв или что, это не имело значения. Если кто-нибудь увидит их, его точно попытаются прогнать. Опять нет времени на раздумья. Чёрт. Не придумав ничего лучше, ворожея шагнула к нему и что есть силы обняла. Майкл обомлел и зарычал пуще прежнего. Сдерживать такую тушу, в два раза больше её самой, было очень трудно, но Делия не сдавалась. — Эй, Майкл, я всё понимаю, — зашептала девушка на ухо, сжимая руки крепче. — Тебе тяжело контролировать себя, и твоя злость оправдана. Здесь нет хороших, но и плохих нет. У каждого своя правда, и мы все виноваты. И я. И девочки, — её почти затрясло, обида парня ощущалась слишком терпко. — Прости, — язык закостенел, и подбирать слова будто и вовсе никогда не умела, но старалась быть искренней. — Я не знаю, как тебе помочь сейчас, и ты, наверное, считаешь, что этого не нужно, но…давай попробуем, просто попробуем. Ты ведь на самом деле многое понимаешь. Возьми себя в руки, сначала всегда тяжело. Корделия мягко перебирала его кудри, шептала, что всё будет хорошо, что бы это ни значило. Майкл чувствовал, как обида и удушающий гнев потихоньку отпускали, как тепло, вечно недостающее с самого рождения, окутывало его, и смог в потоке эмоций выхватить мысль что она не перестаёт удивлять. Почему Гуд так снисходительна и проста? Не гонит, не оскорбляет, старается поладить. Как будто считал себя безнадёжным, а Делия пыталась переубедить. И, несмотря на всю сложность своего положения, Майкл смог задавить ярость, вздохнул, обмяк, рыкнув напоследок, и расслабился, уткнувшись лбом в горячую шею белокурой. — Ты невыносимая, — заключил парень, неловко прижимаясь к такой же неловкой ведьме.

***

Сегодня планировался прощальный вечер: кто-то уезжал в Готорн. Радостные маги, вызвавшиеся туда, вдохновлённо паковали чемоданы, другие же — прощались с ведьмами, остающимися в ковене. Перемены в целом никого не огорчили, главное, что те, кто подружились, останутся друг с другом. Приподнятое настроение внушало знание, что вечером будут танцы, и можно забыть на время о нависшей угрозе. После, к сожалению, начнутся изнурительные тренировки по совмещению магии и изучению стихий. Сейчас же ребята спустились на завтрак. — Кто-нибудь может сходить за Корделией? — прикрикнула Зои, не отрываясь от готовки. — Что-то долго её нет, — последнее советница пробормотала едва слышно. — Я схожу, — немного резко ответил Майкл и поднялся с места. Он старался чаще проявлять инициативу в общении и помощи, не понимая, как вообще на такое согласился. Это он тут собрался подчинить Гуд, а в итоге ведётся на нежный голосок и рассерженный взгляд. Может, причина в том, что Верховная не боится его, и приходится считаться? Поднявшись к покоям главной ведьмы, парень коротко постучался и вошёл, не дожидаясь ответа. — Корделия, тебя ждут… Антихрист резко замолк. Делия мирно сопела, подмяв под себя одеяло и обнимая подушку. Такая расслабленная и беззащитная, только брови нахмурены. Неужели даже во сне отдохнуть не может? Антихрист растерялся и засмотрелся на колдунью, не зная, как быть, будить ли девушку. Прерывистое дыхание белоснежки вызывало подозрения, что ей нехорошо, но обмякшее тело словно обезоруживало и не позволяло и слова вымолвить. Вокруг стало так тихо. В тишине сын Сатаны застыл и загляделся, пытаясь понять, кто такая Корделия и как с ней себя вести, как изучать. Вот он, враг, полностью ослабший, не ожидающий нападения, делай, что хочешь. Однако так низко падать Лэнгдон не собирался, чтобы вредить сейчас, да и, чего греха таить, не ненавидел Верховную, как она себе представляла. Поддерживал образ, чтобы не расслаблялась, на деле же — бесился и гневался, злился и обижался, но ненависть сама собой сошла на нет. У него было больше вопросов к противным девочкам, фыркающим на него, и на контрасте с ними доброта Гуд очень подкупала. Решив использовать одну из своих способностей, сын тьмы тихонько приблизился к кровати и дотронулся до оголённого плеча, неуверенно поправляя сползшую лямку шёлковой майки. Это редкая сила — при желании через прикосновения ощущать эмоции другого человека. Парень сосредоточился и закрыл глаза. Через пару секунд Лэнгдон шарахнулся от девушки и скорчился. Сколько силы и сколько боли! Кудрявый едва ли не задохнулся, настолько сжалось сердце. Он будто слышал её слёзы, хотя практически не видел их. Как можно корчить из себя железку, когда даже сам дьявол стискивает зубы и сдерживает ком в горле? Поток ощущений, испытываемых ведьмой, явно не был соизмерим с хрупкой конструкцией, всей её нежной женственностью, и душил её, ломал. Столько боли Майкл не видел даже в себе. Что же случилось? Парень снова ругал себя за излишнее любопытство. Прямо сейчас он испугался. Наверное, даже не за себя. Антихрист аккуратно натянул одеяло на покрытые мурашками плечи и вышел из комнаты. Нужно будет понаблюдать за ней повнимательнее. Может, пригласить на танец вечером. Но ни он, ни ребята не знали, что вечером в Академии выбьет стёкла, а сад в мгновенье загорится.