Твой тёплый капкан

— Уезжаешь? — всё ещё не веря, переспросила Корделия. Внутри что-то болезненно сжалось, и она почувствовала укол совести. — Да, — не глядя на неё, ответил Майкл. — На какое-то время. Может, на пару дней, — он продолжал мельтешить по комнате, делать вид, что складывает вещи, но такое количество всякой всячины ему не было нужно. Просто было очень неловко перед Корделией, и объяснять, в чём дело, не хотелось. — Но зачем, Майкл? В её голосе слышались сожаление и стыд, словно та была уверена, что виновата перед ним. — Делия, милая, я не могу тебе подробно ответить. Так, как ты хочешь, чётко и по делу, — немного досадливо, наскоро произнёс он и тут же отвёл взгляд. Как будто укоряя Верховную в том, что она хочет знать всё от и до, чужие цели и планы. — Поэтому не задавай вопросов, прошу. — Ответь, как можешь, пожалуйста, — протянула она, уставившись на него с мольбой, внимательно и неотрывно, пытаясь поймать его взгляд. Майкл тяжело вздохнул, отложил сумку в сторону и подошёл к ведьме ближе, чем нужно, но Делия не шелохнулась и покорно стояла на месте, молча ожидая продолжения. Она всегда замирала рядом с ним, но раньше, до первого поцелуя, это не бросалось в глаза. — Я устал. Мне не хочется, Делия, говорить это, но я правда чувствую себя…не так, как раньше. Столько произошло и в шабаше, и между нами… — Майкл, если это из-за той ссоры, то не принимай так близко, прости меня, пожалуйста, я наговорила всякой ерунды про тебя, — суетливо перебила Делия, положив пальцы ему на плечи. А глаза чуть ли не плакали. И надо было им попасть в такую кабалу с этими чувствами? — Всё хорошо, солнце, — Майкл показал, поднося палец к губам, что не стоит продолжать. Он во многом был не прав тем вечером, и было больно видеть, что Делия издевается над собой, виня во всём себя. — Это я должен извиниться. Я…просто у меня такого никогда не было, и я не думал, что делаю что-то не так. Но теперь я понял, что с моей стороны это было грубо и неуважительно, прости, что давил на тебя. — Я не злюсь, — сказала Верховная и крепко обняла его, сильно прижимаясь. Она чувствовала, что с ним происходит, что он мечется между добром и злом, начала понимать, как сильно смутила его собой, просто тем, что влезла и в голову, и в душу. Сложно отказываться от своих идеалов и целей, а Майклу, только вступившему во взрослую жизнь, втройне сложнее. — Не уезжай. Хочешь, я договорюсь, и тебя никто не тронет, там есть пристройка в саду, где можно побыть одному… Сама же Корделия одна оставаться ой как не хотела, впервые так много говорила и собственными руками, не отрицая, пыталась за кого-то ухватиться, пусть пока не совсем осознанно. Ей казалось, что это она виновата, что Хэнк оказался подлецом, что ушёл Джеральд и что так холоден вдруг стал Майкл. — Не волнуйся и не бойся, — шепнул Майкл и ответил на объятия. Какая же она нежная и ранимая. Так жмётся. Но где гарантии, что потом не отвергнет вновь? Да и действительно, играться с ней и делать больно не хотелось. Майкл знал, что влюблён, но, хорошо подумав, не знал точно, так ли нужна ему Корделия в статусе девушки. Ведь признаться Верховной, добиться её, быть с ней значило отречься и от апокалипсиса, и от звания Антихриста, сдаться. Его накрутили все, кому не лень, от Делии до папочки, и он тупо испугался не оправдать чужих надежд. Отсюда и злость взялась, и бешенная усталость. — Я разберусь с некоторыми вопросами, мне нужно проконтролировать там… так скажем, поклонников Дьявола, — он побоялся произнести «сатанистов», — чтобы никаких убийств не было и чего-то подобного. И заодно отдохну и разберусь в себе. Пойми, милая, здесь, рядом с тобой, я кардинально меняюсь, и мне бывает тяжело… я должен всё обдумать. Ото всех убежать. «А от тебя в первую очередь, пока не пропал совсем», — проскользнуло в голове. — Хорошо, — тихонько отстранилась ведьма, шмыгнув носом и отвернувшись на секунду. — Мы же поговорим потом? Если ты вернёшься? — Конечно, — натянуто улыбнулся Майкл, подошёл сзади, огладил плечи, прошёлся холодным носом по её шее, задев ушко, и прошептал вполне искренне, — ты всё ещё сводишь меня с ума. Боясь услышать что-то неприятное на это, парень схватил собранную сумку, на ходу застёгивая, и двинулся к выходу. — Тот поцелуй, — послышался в след её смущённый голос, заставив остаться в комнате. — Тогда, утром, это правда был твой первый поцелуй? Делии нравилась эта мысль, будоражила и умиляла, немного стыдила. Такой молодой красивый парень захотел познать премудрости любви именно с ней. Краска мгновенно приливала к щекам, стоило вспомнить. — Да, — не оборачиваясь, мечтательно улыбнулся Майкл. — Понравилось? — и зачем ей вообще это знать? — Тц. Вот же глупая, — цокнул он и развернулся мгновенно, подскочил и поцеловал ещё раз, быстро и коротко, так, чтобы вопросов не оставалось. — Я буду скучать. Постараюсь как можно быстрее разобраться со всем. Нам обоим это нужно. Звони и пиши, если захочется поговорить. На Академии моя защита, ночью постарался. Отдыхай и думай, что нам делать, Делия. Я ко многому готов, особенно ради тебя, но если ты не хочешь — я отступлю. — Будь осторожным, — она тепло улыбнулась и погладила его по щеке. — Пока.

***

Майкл вскочил с постели, оделся и зашёл на кухню смочить горло. Мэделин ещё смотрела телевизор. Он жил у неё уже около недели. — О, Майклуша, я думала, ты уже спишь, — привычным дружелюбным и немного заискивающим тоном сказала пожилая женщина. Её улыбка была доброй и искренней, не знающий человек никогда бы и не подумал, что Мэделин — сатанистка. — Не могу уснуть, — устало отозвался парень и отпил воды из стакана. — Может быть, тебе выпить чего-то покрепче? — женщина повела бровью. — Не вижу смысла. На антихристов не действует алкоголь, — он подошёл к дивану и со вздохом сел, со скукой уставился в телек. — Интересно? — спросил он у Мэделин. — За жизнь всего насмотришься, а нового не придумаешь. Неинтересно, — философски заключила она. — Вот и мне неинтересно, хотя насмотрелся я только на убийства за свои годы. Сколько из них я совершил сам, — пытаясь подсчитать, Майкл прикрыл глаза. — Мальчик мой, тебя и впрямь мучает совесть? — взволновалась женщина. — Уж не из-за твоей ли, как же её… — Корделии, — обречённо вставил он. — Я тоже думал, что из-за неё. Но Мэделин, я в самом деле знал только, как убивать людей так, чтобы это заметил папочка, — едко вспомнил отца. — Делия просто показала другую жизнь. Без стремления покланяться Дьяволу и оправдывать его ожидания, без вражды… Не знаю, это казалось мне странным и нелепым, но сейчас… я хочу знать, что чего-то стою без своих сил, иметь друзей… — Иметь её, — закончила за него Мэделин и рассмеялась. — Вот и попросил бы у отца свою Корделию, тебе душу менять на это не надо, как простым смертным. Успокоился бы и шёл дальше. — Тц! Я серьёзно! Почему вам всем так важно, чтобы явился Антихрист и свершил Апокалипсис?! — вспылил парень и подскочил, как ужаленный, размахивая руками. — Неужели ты не боишься умирать?! Не боишься остаться одна в этом мире?! Я не хочу иметь Корделию, пошлая ты старуха, я хочу любить её! Знакомо тебе такое?! Каждый раз, слушая сатанистов, как вчера в церкви, я убеждаюсь, что Сатана - это про плотские утехи, деньги и месть! А смысл этого всего?! Майкл никак не мог отдохнуть, потому что, бежав из шабаша, взял с собой себя вместе с переживаниями и переменами. Он рос как личность, и многие его взгляды и представления рушились, и он сначала даже боялся рассказывать Мэделин о Корделии, хотя очень хотел, потому что Верховная настолько засела в голове, что начало тошнить. Сатанистка, узнав, из-за чего переполох в душе парня, посмеялась и сказала, что это пройдёт, всего лишь возбуждение и юношеская страсть. Что нельзя менять идеологию и предназначение на женщину или на мужчину. Но всё было куда сложнее и глубже. Антихрист, раньше считавший людей глупыми, стал считать их отмороженными, одержимыми славой и положением в обществе, баблом и праздником. В нём в самом оказалось куда больше человечности, чем он думал, нежели в этих умниках. Он резко разонравился себе, став чуть прозорливее и вдумчивее: раньше Майкл тоже был готов отдать за признание миллионы душ. И так противно стало от этого сейчас. Такие как Делия, чуть наивные идеалисты, бродят по Земле, ищут мира, любви, покоя, всегда приходят на помощь и светят, светят, светят…А такие, как он, гасят этот свет забавы ради, не думая, что тьма не оценит таких жертв и рано или поздно настигнет и накроет с головой. Всё в мире временно — к таким выводам он приходил. Вопрос лишь в том, как человек пытается наполнить своё время, чем. Постоянными думками об убийствах, о бахвальствах, о способах заслужить или отобрать власть или же радостью от контакта с чем-то или с кем-то лёгким и позитивным, не парясь, что подумают другие, плюя на власть и живя ощущением, что тебя примут, каким бы ты ни был, просто это будет не весь мир. Зато весь мир можно увидеть в глазах полюбившегося или полюбившейся… В глазах Делии, например. Он и впрямь сходил с ума только лишь от осознания того, как сильно она заставила его сомневаться в своих фашистских идеалах, отчего сожрать её хотел, этакую заразу. — Все люди хотят одного. Вопрос в том, как этого добиться. Я не хочу рвать задницу, милый, не имея гарантии и растрачивая силы просто так. Пусть меня дерут черти в Аду, чем бесчувственные суки здесь. Я не хочу страдать сейчас и беру роль этих сук, получая все блага просто за душу и ничего больше, никаких напрасных стараний. А с любовью везёт редко, Майкл, хорошо, если тебе повезёт. Так что не вижу смысла стремиться к чистому и бескорыстному чувству, меняться ради того, кто надоест в итоге. Но я не злюсь на тебя за твоё возможное предательство, не ты, так твой великий отец обязательно рано или поздно совершит задуманное. — Ну спасибо, — кинул он и плюнул на этот пустой разговор. Майкл пошёл проветриться в ночной город. Несмотря на неутешительную беседу сегодня, с Мэделин было удобно: она его в целом слушалась и умела не мешать. Лэнгдон часто думал, что же повернуло её в «дьявольское» русло, она иногда создавала впечатление адекватной женщины. Одно он знал точно: Мэделин не осудит так уж яро, не обругает и не выгонит, поэтому думы о ней Майкл забросил на потом, как только вышел на улицу. Перед глазами вновь стояла Корделия. В первые дни он был слишком занят в маленькой часовне, где собирались сатанисты, разгребал всё, что они натворили, принимал угощения от них, слушал фантастические бредни и почти не думал о ведьме, радуясь, что смог выкинуть её из головы хоть на время. Однако пару дней пожил он в расслабленном состоянии, анализируя людские желания по тем же сатанистам и окружающим людям в продуктовом. Стоило пару ночей помучиться в одиночестве, юный маг тут же вспомнил, как было приятно с ней засыпать, а потом уж и всё остальное: и про натуру идеалистки вспомнил, и про то, что с этой маленькой выскочкой всё в его жизни покатилось в неизвестность. Как она? Думает ли о нём так же часто, как он о ней? Вспоминает ли? Кого зовёт, когда снятся кошмары? Решается ли на что-то, как он? Майкл, ко всему прочему, ещё и переживал за состояние Корделии, ужасно хотел знать, как она себя чувствует, но даже не позвонил ни разу. Ждал, когда Верховная позвонит сама. «Э, нет, брат, так ты женщину не добьёшься. Да и не сильно хочешь, значит, раз даже позвонить не можешь», — сказал ему как-то прохожий. Какой-то весёлый, лёгкий паренёк, пытался стрельнуть сигарету позавчера, а потом спросил, чего это Майкл такой мрачный. Он усмехнулся, подумал, да и ляпнул, от усталости видимо, что влюбился и сбежал сюда подумать. Трудно было сдерживаться, когда паренёк расхохотался, но Майкл позже похвалил себя за выдержку. — Да к чёрту. Мало ли, что может случиться, — шепнул Антихрист и достал телефон из кармана. Однако на дисплее высветилось время: 1:12, и парень снова спрятал телефон. Наверняка Верховная уже спала. Тут, как по приказу, в кармане завибрировала трубка. — Алло? — взволнованно пискнул Майкл, чуть не выронив смартфон. — Майкл? Я тебя не разбудила? Прости, мне не стоило звонить…- послышался робкий женский голосок. — Делия?! О, снежок, я как раз гуляю, не извиняйся. Я и сам хотел тебе набрать, но подумал, что спишь, — он постарался вернуть себе прежнюю, нахально-уверенную манеру разговора, но её следующий вопрос заставил чуть ли не разорваться от нахлынувшего чувства вины. — Почему ты ни разу не позвонил за всё это время? — немного стыдливо, но требовательно спросила Корделия. Он слышал обиду в её голосе. — Прости меня, милая, пожалуйста. Я много раз хотел, но не решался. Боялся. Я не забыл тебя и очень переживал, — только и выдавил он, потея от такого количества извинений и стыда. — Да мне не так уж и нужно было, проехали, — неожиданно холодно выпалила Делия. — Тебя ведь бесит этот ответ, да? — Майкл отчаянно не хотел разочаровывать её сейчас. Он и сам не знал, чего так упорно избегал их общения столько времени. — Но я говорю правду, Корди, не закрывайся от меня. Мы же договорились, что я отдохну и разберусь со всем. — Да разбирайся, кто тебе не даёт, — немного досадно. — Меня не бесит…мне просто обидно. Ты так упорно доказывал, что чувствуешь ко мне…а в итоге…- она говорила урывками, тихо и робко, боясь предъявлять претензии и стесняясь, сама ведь отшила его, да и в отношениях они не состояли, только прощупывали друг друга. Просто эти метания, и её, и Майкла, выматывали. Мог бы узнать, как дела, раньше хвостом за ней таскался и справлялся о здоровье, следил, заботился. Чёрт, кажется, она скучала. — Трусишь позвонить. — Я трушу?! Да как тебе такое в голову могло прийти! — чуть не задохнулся от возмущения Лэнгдон. — Значит, просто не хочешь, — перебила Корделия и услышала тяжёлый вздох. — Может, не звонил как раз потому, что очень хотел? И такое бывает, представляешь?! Ты вообще почему не спишь?! Делия вдруг расхохоталась, всё-таки слыша в голосе искреннее возмущение, похоже, Майкл не врал, и она зря начала наезжать. — И почему ты ни разу не позвонила, а, снежок? — с подозрением. Тут уж замялась ведьма, и справедливость была восстановлена. Они постарались сместить ракурс внимания с их отношений в нейтральное русло, и оба про себя выдохнули, когда разговор пошёл о Колораджо. Вообще, думали они, было в этом гадком насекомом что-то, за что стоило его благодарить. То, что Делия не чувствовала тотально одиночества из-за помощи Майкла, то, что Майкл, возможно, спасёт самого себя от роковой ошибки, а потом и всех остальных. Антихрист вообще думал, что приобретёт куда больше, чем потеряет, если откажется от идеи Апокалипсиса. Всё-таки бонусом к Корделии шли спокойствие, веселье, должность преподавателя в шабаше или Готорне, то есть руководителя, новые знакомства, а может, и новые друзья. Его могли бы уважать и без тотального уничтожения Земли, и это уже начинало радовать. — Кстати, я давно хотела сказать, но никак руки не доходили, — с предвкушением и радостью начала Делия. — У меня получилось освободить червя и убить особь, — она закончила наскоро и с большим воодушевлением. — Ты серьёзно?! — оживился Майкл. — Рассказывай! Ты не пострадала? А червь? Он помнит, что и как? — Не так быстро, — захихикала ведьма, зная, что томительное ожидание бесит его в любых ситуациях. — В общем, слушай. Делия рассказала, что окончательно разрушить барьер ей помогли растения и Мэллори. Мол, первые повлияли на почву захватившей червя особи, а Мэллори гораздо быстрее, чем Делия, прочитала нужные заклинания и вложила в них больше энергии. В этой ситуации Верховная тешила себя тем, что все эти манипуляции были проведены исключительно из её придумки, под её наблюдением и благодаря её интеллекту. Такое присваивание заслуг и хвастовство, пусть и скрытое, не были свойственны Делии, но после того, как она начала тесно общаться с Майклом, ей всё сильнее хотелось жить и что-то значить. Червь без оболочки-захватчика выглядел каким-то синим, с вкраплениями фиолетового, ужом, уж очень тонкое было у него тело. Руки-ноги человеческие, только длинные, почти до пола, лицо и голова тоже похоже, но без носа. Голос у червя был жалобный, почти детский, речь ломаная, едва понятная. Всё, что успела услышать Гуд: «Меня зовут Дэмьен», прежде, чем червь отрубился. По сей день он спал, уже вторые сутки, а остальные черви так легко на контакт не шли и не могли скинуть с себя особей. — Нам очень нужна твоя помощь, Майкл. У тебя получилось бы быстрее, — робко и мягко, смотря по сторонам, будто бы он шёл рядом, пролепетала Корделия. Они, в целом, очень комфортно ощущали себя этой ночью, беседуя, но когда дело дошло до того, что могло хоть чуть-чуть иметь двойной смысл, Верховная как будто бы попятилась назад. — Ты разобрался со своими… делами? — Пытаешься заманить меня комплиментами? — подчёркнуто нахально и дерзко усмехнулся Антихрист, так, чтобы точно было понятно, что он наглеет и делает свои выводы, не те, которые ей бы хотелось. — Что?! Лэнгдон, спустись на Землю, я говорю о деле! — Интересно, ты покраснела сейчас? — продолжал Майкл даже с некоторым хамством. Он напирал на Делию не меньше, чем она когда-то с нотациями и убеждениями в его «хорошести». — Майкл, да что с тобой?! Ты хоть понимаешь, как глупо это звучит? — запыхтела в трубку. — Какая ты стеснительная, однако. Прям само очарование. А если бы я сказал это, стоя рядом с тобой, что бы ты сделала, Корди? Неужели бы оттолкнула? Или попыталась заткнуть другим способом? — Майкл облизнулся, но ничего не услышал в ответ. Делия не закричала, но и не поддержала эту игру. Тогда он тяжело вздохнул и выпалил, что думал. — Я могу приехать и помочь, могу научить других, могу выставить ловушки и перекопать всю нашу оранжерею. Но если я буду делать это только потому, что «надо» и со мной получилось бы быстрее, то просто сотри мне память, Делия, и сделай прислугой, либо оставь Антихристом. Я боюсь возвращаться в нашу с тобой неизвестность, прошло несколько недель с той ссоры после поцелуя, больше недели, как я уехал, и ты так до сих пор ничего не сказала. Я прихожу ночью… Он и впрямь приходил: им обоим снились кошмары, и они иногда засыпали рядом, отворачиваясь и отодвигаясь, отмахивались, в основном она, якобы «ради спокойствия и безопасности», а утром просыпались в обнимку, улыбались друг другу, а потом были вынуждены забывать эти ночи и делать перерывы, чтобы не сорваться. Делия слушала это и не совсем понимала, чего он добивался. — По ночам…ты обнимаешь меня, прижимаешься, но днём становишься всё холоднее и холоднее. Я не мальчик на побегушках, милая, у меня есть чувства. Ты была права, я не машина и не психопат, я чувствую, — он даже выделил это слово, будто не верил раньше, — и мне нравится чувствовать. Но ты играешься со мной. Не специально, я знаю и верю, но ты определись уж, Корди, — в его голосе не было ни злобы, ни упрёка, лишь усталость, словно тягомотина между ними длилась не месяц от силы, а пару лет. Но ведь он бы юн и импульсивен, разумеется, качели от Делии сводили с ума. — Я либо нужен тебе, либо шабашу, не морочь голову ни себе, ни мне. Я хочу знать, куда возвращаюсь и как мне себя вести. В общем, мне нужно ещё время, может, неделя, не знаю, — выдохнул он и замер, ожидая ответа. — Делия? — спросил, когда вслушался в прерывистое дыхание. Но Верховная, видимо, снова заметавшись, бросила трубку. — Да что ж ты будешь делать! — почему-то Майкл обратил взгляд к нему.

***

— Дэмьен, — еле-еле шептала Верховная и едва касаясь плеча освобождённого червя. — Проснись, пожалуйста. Она с интересом разглядывала его, тихонько трясла, делала записки в блокнот, поднося к нему разные растения и травы. Этот, как поняла Гуд, обладал стихией земли и хорошо реагировал на цветы и лечебные смеси. Чай, схожий с отваром, что делали Майкл и Миртл для неё, дымился на столе, но уже для гостя. — А? — глаза, коих, как оказалось, всего два у самого червя, открылись, и тот резко вжался в кресло. — К-кто Вы? — он был напуган и уязвлён, озирался по сторонам или вообще опускал желтые глаза вниз. — Меня зовут Корделия, — нежно улыбнулась ведьма и протянула руку к его ладошке. — Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. — Корделия? — удивлённо переспросил он. — Я уже слышал это имя, — и задумался, забавно уставившись вверх. Глаза у него были не только ярко-жёлтые, но и большие, немного гротескные. — Ты… спасла меня? — Ну это ты мне расскажи, — по-доброму посмеялась она. — Да и не совсем я. Нас тут много, и мы все старались помочь. — В-ведьмы, да? — он жутко нервничал. — Да, — а Делия вдруг стала спокойна, не видя в этом забитом тощем жучке ничего опасного и жалея его. — Вы молодец. Если мои браться тоже освободятся, тогда мы сможем… отобрать у него титул… — Титул? У него? Ты говоришь о Колораджо? — накинулась ведьма с вопросами. — Д-да, верно, — затих, опять испугавшись, Дэмьен и оглянулся. Никого, кроме них двоих, в спальне не было. — Ой, — встрепенулась Верховная. — Прости, я так сразу накинулась на тебя. Ты, наверное. уставший? Вот, держи, тебе должно подойти. Я немного изучала тебя, пока ты спал, прости, — она протянула чай гостю и неловко улыбнулась. Был бы тут Майкл, чтоб его, конечно, не любезничал, но разговорил бы куда быстрее. — Ничего. Могу ли я побыть один немного? Я просто не могу всего вспомнить и мне нужно больше пространства, чтобы погрузиться в воспоминания… — Конечно-конечно, — запричитала Корделия и сказала, что тот смело может спуститься вниз или позвать её, как только будет готов говорить и удалилась. Наконец-то у них появятся зацепки, наконец, они найдут способ победить. Что может быть лучше? Однако Делия всё равно была далеко не так рада, как могла бы. Вот, собственно, весь день она набиралась сил, чтобы сделать «могла бы» возможным, благо Дэмьен отвлёк её и прибавил энтузиазма, напомнив про более важные задачи, чем какие-то шашни с Антихристом-подростком. Жаль, это не отменяло того, что силилась сделать Корделия. «Давай, Делия, одно сообщение. Просто скажи правду и всё, жить осталось всего ничего», — уговаривала сама себя ведьма.

***

Майкл подумал, что раз всё хорошо и Колораджо пока не нападает, то ему можно задержать на обещанную неделю, плюсом к той, что уже прошла. Он на самом деле впал в апатию, не желая ничего делать, потому что не мог выбрать сторону. Ему не хватало толчка, побуждения со стороны, и он уже во всём сомневался. Когда Антихрист отбросил приставку в сторону и включил какой-то пустой фильмец, телефон паршиво брякнул, и только возможная угроза шабашу заставила его лениво потянуться и проверить, кто же написал. Контакт назывался «Снежочек», и Майкл усмехнулся. Чего-же Корди вдруг решила сообщить? Однако, прочитав сообщение, парень подорвался и начал судорожно собираться, чувствуя, что готов плюнуть на всё-всё-всё, включая Апокалипсис. — Майклуша, дорогой, ты решил уехать? — не сильно удивившись, спросила Мэделин. — Да! Я позвоню, но не факт, что вернусь. — Что-то случилось? А, понятно. Мэделин просто беспардонно схватила его смартфон и прочитала: «Возвращайся. Я скучаю по тебе. К чёрту шабаш, приезжай ко мне». Она звонко рассмеялась, но Майклу до этого не было никакого дела. Мыслями он уже целовал Корделию и зарекался, что больше она никуда не денется. Осталось только настоящей Делии сообщить об этом, а дальше дело за малым: полюбить и забыться.