Путь к катарсису

Сириус, кажется, только сегодня понял, на что согласился после нескольких дней упрашиваний Марлин. Он был уверен, что она ни разу не засомневалась в этом решении, но девушке по какой-то причине было важно услышать его усталое «ладно» для того, чтобы оставить его в покое. По правде сказать, Блэк согласился бы уже на всё что угодно, только бы не слышать нравоучений МакКиннон, в которых каждый раз упоминалось «безответственный крёстный отец». В первую очередь, конечно, Сириусу не хотелось расстраивать Гарри, именно поэтому он решил всё-таки отправиться в Италию. Но он в тот момент не учёл маленького, но очень важного фактора, из-за которого так долго не соглашался на эту затею. Гермиона. Ему не хотелось её видеть. Вообще. Блэк смирился с тем, что её имя иногда упоминалось в разговорах, потому как она была тесно связана с Гарри, и пусть с трудом, но он привык к этому. Но видеть её, слышать голос, понимать, что она находится где-то поблизости… Мерлин, это коробило, заставляло крепко жмуриться и сжимать челюсти так сильно, чтобы скрип зубов становился достаточно громким. Достаточно громким, чтобы понять: он этого не хочет, противится, почти ненавидит. О таких днях, как сегодняшний, часто вспоминают с содроганием и говорят о них полушёпотом. Так или иначе, Блэку пришлось решиться на это. Позже, возможно, он будет жалеть. Но сейчас вся его сущность приказывала ему думать не о себе, а о крестнике, и говорила она отчего-то голосом МакКиннон. Может быть, за несколько лет именно её голос стал голосом его совести? Удивительно, что она всё ещё присутствовала и не покинула Сириуса, как сделали почти все, кем он дорожил. Вот смеху-то будет, если в конце пути совесть останется единственной его спутницей. Им предстоит нелёгкий путь, чтобы найти наконец-то общий язык. — Веселее, — Римус несильно задел его плечом, чтобы привлечь внимание, и улыбнулся. — Ты всё-таки идёшь на детский праздник, а не в место, где нужно убивать одним только взглядом. Сириус фыркнул, бросив на друга недовольный взгляд. — Это умение никогда не помешает. — Только если ты в компании врагов, Сириус, — поучительно произнёс Люпин, не глядя на него. — Знать бы ещё, кто друг, — монотонно пробубнил Блэк, отшвырнув носком ботинка камень, который лежал посреди узкой дороги. — Сегодня не лучший день для того, чтобы размышлять об этом, — проговорил Римус, пожав плечами. Сириус не ответил, цокнув языком. Он понимал, что подразумевал друг под своими словами, но почему-то довериться ему было не так просто. — Послушай, — тихо сказал Римус, — я… — он задумался, как делал всегда, когда пытался подобрать подходящие слова, — догадываюсь, что ты чувствуешь, но, уверен, к чему бы ты ни пришёл, — это того не стоит. — О чём ты? — нахмурился Блэк. — О том, что если ты вдруг захочешь выкинуть какую-нибудь глупость только из-за того, что рядом будет Гермиона, то лучше передумай прямо сейчас. Сириус хмыкнул. Внутри где-то раздался истерический смешок. Блэк глянул на Регулуса и Марлин, которые шли чуть впереди, что-то активно обсуждая. Возможно, они говорили о нём. Они все, что ли, нервничали из-за того, что он может сорваться? Наверное, да. — Я должен был это сказать, — тихо продолжил Люпин. — Ты знаешь себя, я знаю тебя. Ты не плохой человек, но иногда… тебя нужно наставлять. — Спасибо, наставник, — с издевательской улыбкой на губах буркнул Сириус. — Обязательно прислушаюсь к вашему совету. Буду сидеть весь день в углу, не произнося ни слова. Но если в доме есть подвал, лучше запереть меня там, чтоб наверняка. Римус усмехнулся, толкая Сириуса в плечо, и он театрально вздохнул. — Надеюсь, до этого не дойдёт, — ухмыльнувшись, сказал Лунатик, кивая в сторону. — Смотри, — на лице друга засияла широкая улыбка, и Блэк посмотрел туда, откуда слышался весёлый детский смех. Гарри нёсся со всех ног к Регулусу и Марлин, которые приветливо ему улыбались, и Сириус почувствовал, как и на его лице появляется искренняя улыбка. Он мельком, пока крестник бежал по гравийной дорожке к калитке, окинул дом взглядом. Сириус здесь ни разу не был и, честно говоря, жалел об этом. Место действительно было потрясающим. Ему нравился окружающий пейзаж, небольшой двухэтажный дом из светлого кирпича и кусты раскинувшихся по всему периметру зелёного ухоженного двора цветов. Здесь было уютно и спокойно — самое то для Гарри, которому вовсе не нужно было всеобщее внимание магической Британии. — Я вас так ждал! — крикнул крестник, подбегая к Марлин, которая обняла его, целуя в щёку и оставляя на ней яркий след от помады. — С днём рождения, Гарри, — Регулус присел перед Гарри на корточки, и мальчик покосился на коробку в яркой праздничной обёртке, которую тот держал в руках. — Это для меня? — поинтересовался он, сверкая улыбкой. — Может быть, — загадочным тоном ответил Регулус. Сириус наблюдал за тем, как Гарри принимает поздравления от остальных, склонив голову и дожидаясь, пока мальчик его сам заметит. Краем глаза он увидел тень, мелькнувшую в распахнутом окне на первом этаже, но принял это лишь за играющие блики солнца на стекле. — Сириус! — Блэк вновь обратил всё своё внимание на крестника, который наконец-то освободился от объятий МакКиннон и поздравлений Регулуса и Люпина. Теперь он протиснулся между ними, чтобы подбежать к Сириусу. — С днём рождения, — только и успел произнести парень, когда Гарри налетел на него. Блэк ловко подхватил его на руки и крепко обнял. Напряжение, сопровождавшее его всю дорогу, начало рассеиваться, когда крестник обнял его в ответ. Сириус будто прикоснулся к чему-то настолько чистому и светлому, что тьма, своими щупальцами сжимающая его горло, испугавшись, скрылась где-то в самом тёмном и затхлом углу его сознания. Скрылась так хорошо, что Блэк почти не чувствовал её присутствия. И можно было представить, что её никогда и не было. — Мы с тобой полетаем ещё раз на метле? — поинтересовался Гарри, посмотрев на Сириуса взглядом таких до боли знакомых и родных зелёных глаз. Блэк шикнул на него, потрепав по непослушной шевелюре чёрных волос. — Это же секрет, — заговорщицки прошептал Сириус, подмигнув мальчику. — Нельзя так легко рассказывать секреты, когда вокруг столько ушей, — парень кивнул на компанию Люпина, Марлин и Регулуса, которые с интересом наблюдали за ним и крестником. Гарри тяжело вздохнул, чуть выпятив нижнюю губу. — Вокруг так много секретов, и я уже путаюсь, что можно говорить, а что — нет, — голос мальчика звучал так, словно это было реальной его проблемой, не позволяющей ему жить спокойной жизнью. — Уверен, со временем станет легче, — серьёзно ответил Блэк. Он оглянулся, присматриваясь к местности. — Да и к тому же, кажется, здесь не самое лучшее место для полётов. Мы ведь не хотим, чтобы маглы узнали о летающих мётлах? Гарри отрицательно покачал головой, и Сириус вновь обнял его, а затем опустил на землю. — Ну, — Марлин ослепительно улыбнулась мальчику, протягивая ему руку. — Пусть именинник проведёт нас в дом. Гарри тут же обхватил ладонь девушки своей рукой, таща её к дому. Блэку понадобилось несколько секунд для того, чтобы судорожно втянуть в себя жаркий воздух и успокоить отчего-то быстро колотящееся в груди сердце. Люпин подтолкнул его в спину, и Сириус сделал несколько шагов. Он бывал и в более ужасных ситуациях. Смотрел в глаза настоящему кошмару наяву, а не во сне, не боясь при этом умереть. И сейчас, нет, Сириус не будет сбегать. Точно не сегодня. Даже если впереди его ждёт что-то, что заставит вновь ощутить весь трагизм прошлого.

***

— Боже, — Гермиона выдохнула слово так тихо, будто сил совсем не осталось. Вообще ни на что, даже на побег. Хотя куда бежать, если их голоса уже доносились из прихожей? Грейнджер оставалось только молиться оставшиеся секунды, чтобы её не заметили, прижавшуюся к стене, или чтобы о ней вообще забыли. Но это были лишь мысли, подпитываемые тягучей паникой, которыми полнилась её голова до тех пор, пока в ней не осталось ни одной трезвой. Из гостиной будто резко выкачали весь воздух, заставив Гермиону задыхаться в густом и липком страхе. — На первом этаже находится гостиная и кухня, — произнесла Марлин. — Ванная и спальни — на втором. Гермиона вышла в центр комнаты, понимая, что, наверное, стоило бы выйти навстречу гостям, но ноги будто приросли к паркету, и она даже руку не смогла поднять. Та дрожала, словно девушка пережила пару секунд назад сильнейшее нервное потрясение. Грейнджер медленно выдохнула через нос, приказывая себе успокоиться. Как только шаги и смех стали слышны ещё ближе к двери гостиной, она кинулась к столику, где валялись какие-то тетради и листы с материалом, который она давала своим ученикам. Нужно было хоть чем-нибудь заняться, чтобы не выглядеть полной идиоткой. Стоять посреди комнаты, заламывая руки и дрожа от страха, — не лучший вариант встречать гостей. — Гермиона, милая, — звонкий голос Марлин коснулся её, и, кажется, Грейнджер почувствовала его на физическом уровне, он щекоткой прошёлся вдоль позвоночника. Девушка отошла от стола, боясь поворачиваться в сторону двери, улавливая движения по левую сторону от себя. МакКиннон обняла её, поворачивая голову в сторону, где стояли остальные, но Гермиона вовремя прикрыла глаза, чтобы не смотреть на них. Сердце колотилось, кажется, со скоростью света, готовое вот-вот разорваться на части. — Ты такая красивая, — выдохнула подруга, отходя на шаг, взяв руки Грейнджер в свои ладони. — Это платье так тебе идёт, бордовый цвет тебе к лицу, — подмигнула она, и на лице Гермионы появилась слабая улыбка. — Спасибо, — она старалась, чтобы голос не дрожал, но он всё равно сорвался, когда девушка попыталась изобразить нелепый смех. Просто из вежливости. — Немного поправилась, — Марлин сделала ещё один шаг назад, внимательно осматривая Гермиону, и та подняла бровь. — Обычно девушкам не очень нравятся комплименты такого рода, насколько мне известно, — Гермиона с невероятным усилием заставила себя оторвать взгляд от МакКиннон и посмотреть прямо. Это говорил Регулус, ухмыляясь и явно забавляясь, наблюдая за ней и Марлин. — Возможно, ты просто говорил их не тем девушкам, ну, или не в то время. Знаешь, мы весьма непостоянные. — О, — поднял брови Регулус, — об этом я тоже в курсе. — Можешь что хочешь думать, — фыркнула Марлин, — но не согласиться, что Гермионе это платье к лицу, ты не сможешь. — Не стану спорить, — ухмыльнулся парень, проводя рукой в воздухе, указывая на Грейнджер. — Выглядишь действительно великолепно. Гермиона благодарно улыбнулась, поправляя юбку шёлкового платья, которая едва прикрывала её колени. Пристальные взгляды Регулуса и Марлин смущали, но в их компании дискомфорта она не испытывала. Она окинула МакКиннон оценивающим взглядом, в очередной раз приходя к выводу, что подруга выглядит так, словно всего несколько минут назад сошла с обложки какого-нибудь модного журнала. Аккуратные светлые локоны; макияж, изюминкой которого, как всегда, были ярко накрашенные губы; бледно-голубое воздушное платье, похоже, из шифона, чуть длиннее, чем у Грейнджер. Но даже не наряд Марлин так сильно привлек внимание Гермионы. Сириуса в комнате не было. Не было и Гарри. Римус стоял чуть дальше от Регулуса, складывая коробки с подарками ровной стопкой на софе. Он обернулся ровно в тот момент, когда она посмотрела на него, а затем замер. Девушка закусила нижнюю губу, не смея отводить взгляда. Знала, что не смеет, и это было меньшим из всего, что она могла сделать в эту минуту. Они не виделись почти три года, и за это время Римус изменился. Точно изменился. Он не выглядел таким уставшим и изнеможённым, как во время войны, а в глазах не было столько печали и грусти. Наоборот, в них появилась ещё большая доля мудрости, отчего он стал казаться чуть старше своего возраста. Редкая седина в русых волосах тоже была тому доказательством. Гермиона ожидала увидеть в его глазах осуждение или злобу, он ведь всё знал, но, на удивление, этого не последовало. Парень выпрямился, внимательно осматривая её с ног до головы, и улыбнулся. — Здравствуй, — его голос стал ниже и грубее, будто он срывал его много раз, хотя, наверное, так и было во время его превращений. Возможно, он всегда таким был, но Грейнджер просто забыла об этом. — Привет, — тихо ответила она, отводя наконец-то от парня рассматривающий взгляд. Он в несколько шагов преодолел расстояние от софы к ней и крепко обнял её, что застало Гермиону врасплох, и она ещё несколько секунд решалась на то, чтобы опустить руки ему на плечи. — Я рад тебя видеть, Гермиона, правда, — полушёпотом произнёс он, немного отодвинувшись. — Я тоже, — Грейнджер облизнула пересохшие губы и улыбнулась Люпину. — А где… — она замялась. — Где Гарри? На самом деле, ей хотелось спросить совсем не о нём. Где-то в глубине души таилась надежда на то, что Сириус в последний момент развернулся на пороге дома и ушёл, но это было глупостью. Он так не поступил бы. — Он потащил Сириуса в свою комнату, чтобы продемонстрировать ему свою коллекцию магловских игрушечных машинок. Они оба без ума от подобного, и я даже не удивлён, — ответил Регулус, закатывая глаза. Главное испытание ещё впереди. Гермиона знала это как что-то элементарное и необратимое. Если встреча с остальными прошла вполне адекватно и спокойно, даже местами приятно, то встреча с Сириусом представлялась… Она вообще никак не представлялась, честно говоря, потому что Грейнджер не знала, чего стоит ожидать от Блэка, да и от себя тоже. — Ладно, — прервала молчание Марлин, — тогда, может, пойдём на улицу? У нас ведь после пикника намечается поход на магловские аттракционы? — девушка радостно захлопала в ладоши. — И я ужасно хочу прокатиться! — она прошла к Регулусу, взяв его за руку, и они скрылись за дверью. Гермиона шумно выдохнула, когда ребята вышли из гостиной. Она переступила с ноги на ногу, только сейчас поняв, что всё время простояла на одном месте в одной позе, и её ноги затекли, несмотря на то, что подошва обуви была плоской. Возможно, девушка была настолько напряжена всё это время, но расслабляться было ещё слишком рано. — Гермиона, я… Она испуганно дёрнулась, услышав посторонний голос, и посмотрела в сторону, откуда он доносился. Девушка совсем не заметила того, что Римус не вышел из комнаты вместе с ребятами, а продолжал стоять возле окна, опершись на стену. — Прости, — тихо выдохнул он, заметив нервное движение Грейнджер. — Не хотел тебя напугать. — Ничего, — Гермиона продемонстрировала Люпину кривую улыбку и прошла к столу, на котором всё ещё были разбросаны материалы для уроков. Она решила вновь занять себя хоть чем-нибудь. Уходить из гостиной было невежливо, пока Римус оставался здесь, тем более, похоже, он хотел о чём-то поговорить. Во рту пересохло, язык даже нёбо царапал, настолько сильно не хватало её организму влаги. Или простого спокойствия. На втором этаже, прямо над гостиной, послышались неторопливые шаги. Там находилась комната Гарри, и там сейчас находился Сириус. Внутренности связало тугим узлом от осознания того, что он находится настолько близко сейчас. Внутри Гермионы происходило что-то вроде борьбы: две стороны, одна из которых пыталась придумать любой вариант, чтобы не видеться с ним, а вторая… наоборот, отчаянно этого хотела. Мерлин. Грейнджер отвела взгляд от потолка, замечая, что Римус наблюдал за ней всё это время. Можно было подумать, он мог понять, что она сейчас чувствовала. — Слушай, — осторожно начал он, заставляя девушку посмотреть ему в глаза, — не знаю, уместным ли будет этот вопрос, но всё же… Как ты жила всё это время? Гермиона нахмурилась, склоняя голову. Она обвела взглядом гостиную, и Люпин быстро замотал головой. — Нет. Чем ты занималась? Мы почти всё знаем о Гарри, потому что он часто бывает в Британии, но на вопросы, связанные с тобой, он не отвечает. Такое чувство, будто он оберегает тебя, — усмехнулся парень. — Вы спрашивали обо мне у него? — удивилась Гермиона. Это было действительно новостью, потому что ей казалось, что почти все они вычеркнули её из своей жизни. — Зачем? — Чистое любопытство, — поспешил ответить Римус. — Ничего такого, просто чтобы знать, что с тобой всё хорошо. Ты контактируешь только с Регулусом и Марлин, а они тоже не всегда с охотой делятся новостями, — он немного помолчал, а затем добавил: — Ты ведь не чужой человек. Нет, чужой. Теперь это очень сильно заметно. — Ну-у-у… — протянула Грейнджер. — Я преподаю английский итальянцам, — она взяла в руки первую попавшуюся тетрадь и потрясла ею в воздухе. — И как успехи? — спросил Люпин, поднимая брови вверх. — Многие из них весьма способные. — В ответ они учат тебя итальянскому? — улыбнулся парень. — Я начала преподавать спустя год после того, как мы с Гарри поселились здесь. Итальянский я выучила ещё быстрее, — проснулась в ней школьная привычка хвастаться такими вот достижениями. — И я даже не удивлён, — серьёзно произнёс Римус, выражение его лица говорило о том, будто ему действительно было интересно, кажется, он даже был восхищён. — А… — Грейнджер закусила губу и тут же перевела взгляд обратно на потолок, когда наверху что-то громко упало. — Спрашивай, — подтолкнул Гермиону Люпин, заметив, что она отвлеклась. — Нет, ничего такого, — покачала девушка головой, нервно ему улыбнувшись. — Может, пойдём к Регулусу и Марлин? Римус сделал несколько шагов к ней, чтобы вместе выйти на улицу. — Гермиона, — позвал он, едва касаясь её, и Грейнджер неосознанно повела плечом. Просто из-за непривычки, к ней давно не прикасались, не считая Гарри, конечно, и Марлин. — Я знаю, о чём ты думаешь, но хочу, чтобы ты поняла кое-что, — он толкнул дверь, пропуская девушку вперёд, и они оказались в прихожей. — Никто из присутствующих здесь сегодня не будет тебя ни в чём обвинять, даю слово. Её рот открылся от удивления, и она замерла на месте. Римус остановился рядом, окидывая её каким-то слишком понимающим взглядом. — Я не пон… — По твоему лицу всё видно, — он кивнул на неё, и Гермиона поспешила захлопнуть рот, чтобы не выглядеть ещё более растерянно. — Уверен, однажды нам придётся всё обсудить, но сегодня тебе нечего бояться. Можешь расслабиться, — он вновь коснулся её и подтолкнул к входной двери, пока Грейнджер обдумывала его слова. Некоторые из них имели смысл и, честно говоря, действительно успокоили её. Но Гермиона никак не могла признаться вслух, что боится она совсем не обвинений, ведь однажды они уже летели ей прямо в лицо, и она послушно проглатывала их, смотря в полные ярости серые глаза, так и не сумев оправдаться. Теперь обвинения её мало пугали. Её больше волновало то, что она вновь увидит тот самый взгляд, и оставалось только молиться, чтобы он не был настолько колючим, способным наносить несовместимые с жизнью ранения без любых усилий.

***

Холодные капли воды упали с дрожащих ресниц и скатились по щекам к шее. Гермиона даже не дрогнула, когда они скользнули за край платья, прячась под гладкой тканью, охлаждая смуглую кожу. Бордовая материя стала на несколько тонов темнее возле груди, там, куда попала вода, и Гермиона склонила голову, всматриваясь в своё отражение в зеркале. Могло показаться, что эти пятна вовсе не от воды. Так оно и чувствовалось. Грейнджер резким движением руки закрыла кран и прислушалась к звукам за дверью ванной комнаты. В коридоре всё ещё было тихо. Девушка ждала, когда Сириус и Гарри выйдут из его спальни, чтобы она могла спуститься во двор. Она не подумала о том, что может столкнуться с ними, когда поднималась на второй этаж. Слова Римуса хоть и были утешительными, но всё равно вызывали сильную тревогу. «Никто из присутствующих здесь сегодня не будет тебя ни в чём обвинять, даю слово». Как будто сегодня был единственный день, когда её перестанут тревожить сны, мысли и воспоминания. А затем? Затем всё вернётся? Всё станет так, как было? Она не решилась задать Люпину этот вопрос, да и вряд ли он имел на него ответ. Она и не имела права требовать его, потому что ни на секунду не забывала о том, что парень в курсе всего произошедшего. Знает больше Регулуса и Марлин, которые казались Гермионе единственными близкими людьми, хотя, на самом деле, они совсем её не знали. Но Римус не стал её ни в чём обвинять, даже ни одного осуждающего взгляда в её сторону не было. И это дарило надежду на то, что всё могло быть не так плохо. Надежда угасающими угольками тлела до момента, когда дверь детской открылась, и вдали коридора послышались быстрые шаги. Гермиона судорожно выдохнула, прижавшись щекой к холодной двери. Ей нужно было выйти отсюда. Вряд ли Римус подумал, что Грейнджер в порядке, когда она, не сказав ни слова, побежала наверх. — Мам? — голос Гарри послышался прямо за дверью, и девушка ухватилась за дверную ручку, словно мальчик собирался сорвать её с петель. Она не ответила, когда он вновь позвал её, прижав руки к дрожащим губам. Крепко зажмурившись, Гермиона соглашалась только с одной мыслью в своей голове — удариться ею об эту самую дверь. Потому что она поступала сейчас крайне ненормально. — Мам, я знаю, что ты там, — настойчивее произнёс Гарри. Послышался глухой стук. Скорее всего, он ударил дверь ногой. Гермиона, сжав зубы, прокрутила замок, а затем ручку, чтобы через секунду наткнуться на взгляд крестника, недовольно хмурящегося и пытающегося заглянуть ей через плечо, становясь на носочки. — Что ты там делала? — подняв чёрные брови, спросил он. — Как ты узнал, что я здесь? — пальнула она ответным вопросом, чуть склонив голову вниз. — Видел, как ты зашла сюда, — серьёзно сказал Гарри, указав пальцем в сторону своей комнаты, — через приоткрытую дверь. — Зачем ты меня искал? — Вообще-то, — Гарри сложил руки на груди, покачивая головой, — мне нужна не ты, а место, где можно хорошо спрятаться. Гермиона несколько раз моргнула, чувствуя, как на лице появляется улыбка. — Мы с Сириусом играем в прятки, и он никогда в жизни меня не найдёт, если я спрячусь здесь. — Очень в этом сомневаюсь, — цокнув языком, ответила Грейнджер, закрыв за собой дверь ванной комнаты. — Ну да… — задумчиво ответил Гарри, поджав губы. — Я же тебя нашёл. — Нечестно, если ты помнишь,— поучительным тоном произнесла девушка, и мальчик улыбнулся ей. — Значит, ты тоже здесь от кого-то пряталась? Гермиона чуть заметно кивнула. Едва ли Гарри увидел, но ему она не могла врать. А себе не желала признаваться. — Тогда, может, найдём для меня лучшее место для того, чтобы спрятаться? — воодушевлённо произнёс крестник, и Гермиона с сожалением покачала головой, смотря на него. — Думаю, нам пора спуститься к остальным, невежливо вот так бросать гостей. Это было лицемерно, учитывая то, что Гермиона сбежала от Люпина, но Гарри она об этом говорить не собиралась. Как и не собиралась говорить о причине, по которой несколько минут действительно пряталась за запертой дверью. — Ладно, — пожав плечами, ответил крестник, потянувшись, чтобы взять Гермиону за руку. Она одарила его нежной улыбкой, выдыхая и чувствуя, как тот самый узел, который сжимал все органы до такой степени, что она не могла дышать, распутывается только из-за присутствия крестника. Ей просто нужен рядом кто-то, кто может вот так вот успокаивать её одной только улыбкой и несколькими фразами. Угол, за которым пряталась лестница, был последним, что она видела довольно чётко, потому что всего через секунду перед глазами всё поплыло. Гермиона испуганно вскрикнула, когда из-за поворота на неё кто-то налетел, и она больно ударилась лбом о его грудь. — Я нашёл тебя, — смазано услышала она мужской голос, отшатываясь назад и потирая лоб ладонью. — А вот и нет, а вот и нет, — быстро проговорил Гарри, прячась за спиной Гермионы. — Ты нашёл маму, но не меня. Так нечестно. Секунда. Один судорожный выдох в сторону того, кто стоял рядом. Ноги подкосились. Господи… Сириус. Грейнджер готова была свалиться в обморок, потому что этот голос показался ей тьмой, которая засасывала её в себя, не пропуская ни лучика света. Она не могла пошевелиться, зная, что дальше лучше не будет, спасения не будет, принимая то, чего желала избежать, но так глупо попалась. Падать в обморок она передумала по веской причине: если упадёт, то прямо на Сириуса. А ей хотелось в эту минуту быть как можно дальше от него. Стоп. Это действительно он. Действительно Сириус. Гермиона словно только в этот миг поняла, что произошло минуту назад. Она столкнулась с Сириусом. С Сириусом, которого не видела больше двух лет, взгляда которого боялась… Она так нелепо встретила его, очутившись почему-то так близко. Достаточно близко, чтобы услышать приглушённый мужской выдох, когда она ударилась о его грудь, и едва уловимый табачный аромат, который окутал её невидимой дымкой, заставив нейроны мозга послать несколько электрических импульсов по всему телу, чтобы девушка вздрогнула и отступила ещё на шаг. Потому что она осознавала, что это неправильно. Более того, ей это казалось ненастоящим. Потому что в её представлении Сириус просто не мог стоять возле неё так долго, рассматривая её, будто она была чем-то привычным, будто они виделись постоянно, будто не было в жизни всего того, что рассоединило их. Поэтому это казалось миражом. Может, на фоне стресса и переживаний Сириус ей просто стал чудиться? Она так много думала о нём с того момента, когда Марлин сказала, что они придут, что, наверное, да, её начали посещать галлюцинации. Очень не вовремя, учитывая то, что настоящий Сириус всё ещё был в доме, а несколько его образов она вряд ли смогла бы вынести. Но эта теория разбилась с оглушающим звонким ударом в почти мёртвой тишине коридора, когда Блэк, должно быть, только сейчас придя в себя, отшатнулся так резко, что Гермиона подумала, будто он сейчас упадёт с лестницы. И он бы на это согласился, лишь бы не находиться к ней так близко. — Я выиграл, правда? — голос Гарри разбил ту звенящую тишину, которая начала казаться Грейнджер тошнотворной. В такой тишине хочется вскрыть себе вены, чтобы не мучиться от осознания того, что каждый звук в ней умирает и не может спасти ни одного человека. Сириус медленно моргнул, не отводя взгляда от её лица, и Гермионе показалось, что дышать сейчас совсем необязательно. Она и не могла, как и не могла заставить себя сдвинуться с места. — Да, — медленно проговорил Блэк, чуть наклоняя голову, видимо, чтобы посмотреть на крестника, но глаза его продолжали следить за Гермионой, — выиграл. Холод в его голосе стал той самой рукой, которая ударила её по лицу, чтобы Грейнджер пришла в себя. Зато теперь она знала, что он не мираж, потому что удивление в серых глазах сменилось знакомой уже эмоцией. Или скорее отсутствием таковой, потому что во взгляде Сириуса всего за несколько секунд осталась одна пустота и безразличие. Гермиона сжала ладошку Гарри сильнее и побежала вниз по лестнице, едва вновь не налетая на Блэка, но он вовремя отступил, чтобы, не дай Мерлин, не столкнуться с ней. Она бежала быстро, не оборачиваясь, хотя знала, что он не побежит вслед за ней. Глупо было думать о подобном. — Мам, стой! Я же не успеваю, — Гарри, запыхавшись, потянул её на себя, и Гермиона только поняла, что выбежала на улицу, привлекая к себе внимание Римуса и Регулуса, которые стояли достаточно близко к дому, чтобы увидеть её наверняка бледное и перепуганное лицо. — За тобой что, дементор погнался? — хмыкнул Регулус. — А, ну, я почти угадал, — улыбка исчезла с его лица, когда он перевёл взгляд ей за спину, и Грейнджер даже не пришлось оглядываться, чтобы увидеть, кто вышел из дома. — Где Марлин? — В саду, — кивнул Римус на угол дома, за которым Гермиона тут же поспешила скрыться от любопытных глаз. Сириус сунул руку в карман, чтобы нащупать сигареты, и насмешливо хмыкнул, когда заметил неодобрительный взгляд Римуса. — Что? — с невинным выражением лица спросил Блэк, хлопнув ресницами. — Гарри рядом, не кури, — безэмоционально сказал тот, продолжая сверлить Сириуса взглядом. Он отмахнулся от предупреждения друга, понимая, что нуждается в спасательной сигарете, словно в последнем глотке воздуха, после которого помирать намного легче. И не так больно. Блэк пытался выглядеть нерушимым, словно всего несколько минут назад ничего не произошло. Будто ничего не имело значения. Ему хотелось это продемонстрировать. Показать, что его ничего здесь не цепляет и не заботит, кроме крестника. Словно только он имеет значение. Так Сириус вообще-то и предполагал, а потом… Он заставлял себя думать, что ничего не изменилось. Парень должен был ничего не чувствовать, но почему-то обида, злость и доля тоски всё равно напали на него со спины, чтобы застать врасплох, как застала его врасплох Гермиона, и он не успел избавиться от ненужных чувств, вгрызающихся в кожу острыми зубами. Она точно увидела их отражение в его глазах до того, как Сириус сумел, точнее, попытался избавиться от них. Придушить, хотя они противились изо всех сил, нападая на него в ответ. Гермиона видела эту борьбу, а затем просто сбежала, когда Сириус в итоге победил. — Она выбежала из дома, словно призрака увидела, — произнёс Римус, кивая на угол дома, стены которого обвивали ветки зелёного плюща. Создавалось впечатление, что растение служит элементом гардероба для здания, срастаясь с кирпичом и рисуя на нём затейливые узоры. — Может, увидела, — пожал плечами Сириус, стараясь, чтобы его голос оставался ровным, — откуда мне знать? — Она бежала от тебя, — уверенно сказал Лунатик, насупившись. — Что ты ей успел наговорить? Блэк истерично засмеялся, хотя смеяться хотелось в последнюю очередь. Если Гермиона так бежала от него, когда они даже словом не обмолвились, то что с ней будет, если он заговорит? Лишится дара речи? Потеряет сознание? Что? Сириусу было интересно. Перед глазами восстало выражение её лица. Совершенно… другого лица. Казалось, она выкинула или стёрла ластиком каждое из воспоминаний, делавшее ей больно, чтобы не мучиться, в то время как Блэк ни на один день не забывал. Не позволял себе забыть. Создавалось впечатление, что чувствовать приходилось только ему, и внутри разгоралось желание, чтобы Гермиона испытывала то же самое день изо дня. Это было жестоко — так бы сказал Римус в своей излюбленной поучительной манере. Это было справедливо — ответил бы Сириус. Потому что Гермиона не выглядела печальной или грустной. Испуганной? Да. Нервной? Да. Но никаких эмоций, которые бы подтверждали, что ей жаль. Можно было пойти сейчас к ней и заставить отвечать на его вопросы. Сразу. Требовать этого, пока она не заговорит. Нажать на пуск и возобновить остановившийся несколько лет назад разговор. Будто им нужно было так много времени для передышки, чтобы сейчас всё начать заново. Начать заново пытать друг друга. — Я не сказал ни слова, — после продолжительной паузы ответил Сириус, доставая-таки сигарету из пачки и под пристальным взглядом Люпина и подозрительным — Регулуса прикуривая её. — Сириус, я… — начал Римус, тут же остановившись, когда Блэк раздражённо выдохнул клуб дыма в его сторону. — Я всё помню, ясно? — рыкнул он, хмурясь. Несмотря на своё желание, Блэк понимал, что сейчас не время. Если оно появится когда-нибудь, конечно. Возможно, тот разговор так и останется незаконченным на задворках его сознания, и он будет прокручивать его раз за разом в своей голове, не узнав всю историю полностью. И это могло бы показаться повторением пытки, которой парень управлял самостоятельно, каждый раз нажимая чуть сильнее на нужные рычажки, чтобы боль обрела новую форму, коснулась иначе, вызвала новые эмоции. Осознание хлестнуло его по щекам вместе с порывом жаркого ветра. О чём это он? Не узнав историю полностью? Блять, это было смешно. Сириус же совершенно ничего не знал. Ни-че-го. Ничего из того, что могло бы помочь спасти его жизнь. Чёрт возьми, он даже не знал, что его жизнь придётся спасать, правда, он не очень-то и старался помочь самому себе. — Кто это? — из раздумий его вырвал голос Регулуса, который не произнёс за эту короткую перепалку ни слова, выжидающе наблюдая, словно в конце собирался поставить финальную точку, изрекая что-то загадочное и умное, что заставило бы парней задуматься, хотя чаще так любил поступать Люпин. Регулусу, насколько справедливо мог судить Сириус, больше нравилось действовать старшему брату на нервы. Он лишь мельком мазнул взглядом по высокой фигуре, которая приближалась к ним неспешным шагом, хрустя гравием. Ему, честно говоря, сейчас было глубоко наплев… — Кто это? — вопрос сорвался с собственного языка, заставив тело парня напрячься, когда фигура оказалась ещё ближе, а солнце уже не прикрывало её яркими бликами, делая края расплывчатыми. Блэк сжал сигарету зубами, сильно прикусывая горький фильтр, когда незнакомец остановился достаточно близко, чтобы все смогли его рассмотреть. — О, ciao, — улыбаясь такой широкой улыбкой, что Сириусу показалось, будто парню просто свело судорогой лицо, произнёс он. Блэк нахмурился, резко выдыхая дым в сторону парня, который с интересом рассматривал ребят. Он был чуть ниже Сириуса, всего на сантиметра три, может; худощавый, со смуглой и здоровой кожей лица, словно всё время проводил на свежем воздухе. Его волосы напоминали цвет каштана, переливаясь более светлыми прядями на солнечном свете. И глаза были тёмно-зелёными, изучающими всё слишком пристально, будто сканирующими, обрамлённые длинными ресницами. Да, Сириус мог бы признать, что тот был весьма симпатичным. — Я Лоренцо, — продолжал говорить он слишком громко, пока ни Регулус, ни Люпин, ни тем более Сириус не произнесли ни слова, хотя звук вертящихся шестерёнок в их головах стоял прямо в разогретом воздухе. — А вы друзья, которые решили заглянуть на день рождения Гарри? — Чьи друзья? — решив не концентрироваться на словах «решили заглянуть», буркнул Блэк, глядя исподлобья на итальянца, которого сильно выдавал его акцент. Кто он вообще? — Ну, не мои же, — ответил парень и громко засмеялся, видно, решив, что его «шутка» удалась, хотя никто из ребят даже бровью не повёл. — Это точно, — серьёзно сказал Регулус, окинув Сириуса взглядом, который явно что-то означал, но сейчас парню было не до разгадывания тайного послания братца. — Я Римус, — Лунатик первым вспомнил о нормах приличия, протянув Лоренцо руку. Тот с радостью принял её и вновь улыбнулся широкой улыбкой, начинающей Сириуса сильно раздражать. — Регулус, — бросил брат, не задерживая на парне взгляда, а затем отвернулся, чтобы пройти за дом. — А ты, — услышал Сириус, наблюдая за уходящим Регулусом. — Что? — выдыхая последний клуб дыма, спросил Сириус, медленно моргая, сканируя итальянца. — Как тебя зовут? — Сложное имя, не запомнишь, — отмахнулся Блэк, отбрасывая окурок и потушив его носком ботинка. — Я попытаюсь, — чуть склонив голову, ответил Лоренцо, и Сириус уже открыл рот, чтобы выпалить что-то резкое, когда Люпин его перебил: — Сириус, — быстро сказал он, бросая предупреждающий взгляд. — Его имя, — продолжил он, кивая на Блэка. Сириус недовольно фыркнул, закатив глаза и опершись на стену дома позади себя. Он не спешил уходить, как поступил Регулус, желая получить ответ, кем же был этот Лоренцо. Самому задавать вопросы не хотелось, благо, что рядом был Римус, который всё, конечно же, понимал. — Ты друг Гермионы? — спросил Люпин, привлекая внимание Лоренцо, потому что тот слишком пристально начал изучать Блэка. — Скорее нет, чем да, — нервно улыбнулся он, и Сириус сжал зубы, потому что улыбка парня таки начинала действовать ему на нервы. — Я просто один из её учеников. — Учеников? — не выдержав, спросил Сириус, непонимающе хмурясь. — Я потом тебе всё объясню, — ответил Римус так, будто был в курсе всех происходящих событий вокруг, несмотря на то, что всё это время тоже не особо вникал в жизнь Гермионы. Сириус отмахнулся от него, отходя от стены и направляясь вслед за братом. Вначале, когда парень пересёк порог этого дома, он надеялся, что всё пройдёт быстро и незаметно, почти безболезненно. Но сейчас он прекрасно понимал, что, нет, всё затянется надолго. И будет тяжело.

***

Она не смотрела на него. Ни разу за время пикника, ни разу за время, пока они всей компанией направлялись в город на холме. Сириус иногда бросал беглые взгляды в сторону Гермионы, но она будто назло не замечала этого. Римус опять сказал бы, что это было подло, но Блэк желал, чтобы девушка увидела в его глазах всё то, что она должна была переживать. Потому что, смотря на то, как она разговаривала с Марлин, смеялась над шутками Римуса, внимательно слушала Регулуса и даже иногда перебрасывалась парой фраз с этим Лоренцо, который какого-то чёрта увязался за ними, Сириусу казалось, что она получила недостаточно. А получила ли? Её жизнь казалась весьма неплохой. Не то чтобы он собирался смотреть на неё и выискивать в ней что-то, более того, Блэк вообще подозревал ещё несколько недель тому назад, что не увидит Гермиону больше никогда в жизни. Но кто-то, кто управляет их чёртовым миром, имеет херовое чувство юмора, раз устроил им такую встречу. Это вообще было не очень смешно. Солнце, измотавшись за целый день, медленно опускалось за горизонт, всё ещё бросая яркие лучи им под ноги. Разогретая брусчатка казалась мягкой под ногами людей, которые выползали из своих убежищ, чтобы провести вечер в компании друзей. Сириус шёл чуть впереди остальных, придерживая Гарри, которого посадил себе на плечи. Крестник весело смеялся, иногда пиная его ногами по рёбрам, отчего парень каждый раз кривился, но возмущаться не торопился. По левую сторону от него шагал мальчик, которого крестник пригласил вместе с ними. Он был старше Гарри на несколько лет и вёл себя очень по-взрослому, предложив показать дорогу от их дома до аттракционов, поскольку Римус и Сириус были неместными. — Мне кажется, я не была здесь сто лет, — мечтательно проговорила Марлин. Сириус оглянулся в тот момент, когда она взяла под руку Гермиону, таща её чуть быстрее вперёд. Он отступил, когда девушки прошли мимо и завернули за очередной каменный угол. — Подождите, вы можете свернуть не туда! — предупредительно крикнул Марко им вслед, сорвавшись за ними, видно, забыв, что Гермиона и Марлин прекрасно знали эти места. Сириус даже не старался рассматривать город. Он ему не нравился: все эти холодные серые башни, на которые туристы почему-то смотрели с раскрытыми от изумления ртами; непроходимая толпа, которая действовала на нервы; и чувство, словно они оказались в Средневековье. По-видимому, жители города делали всё возможное и невозможное, чтобы сохранить его таким, каким он был на момент его основания. Честно говоря, только мысль о том, что Гарри должен получить очередную дозу радости, посетив аттракционы, заставляла Сириуса продолжать путь вперёд, а не вернуться обратно. У склона холма ему было всё же намного приятнее находиться. — Я безумно хочу покататься на большом колесе, — услышал Сириус голос Гарри сквозь шум толпы. Мальчик от нетерпения чуть не свалился с плеч Сириуса, приподнявшись немного, чтобы увидеть перед собой то самое колесо. — Мерлин! — схватил его Сириус за руки, удерживая на месте. Не хватало ещё, чтоб он его уронил. — Сиди спокойно, Гарри, упадёшь же. — Ты покатаешься со мной? — пропустив предупреждение крёстного мимо ушей, Гарри наклонился вперёд, склоняя голову так, чтобы его лицо оказалось перед лицом Сириуса. Мальчик несколько раз моргнул, пока чья-то рука не потянула его за шиворот назад, чтобы он принял ровное положение. — Эй! — недовольно вскрикнул он, поворачиваясь назад, где на него смотрел Регулус, который и заставил его сесть прямо. — Так ты покатаешься? — повторил он свой вопрос, когда Сириус возобновил ход. — Мама ужасно боится высоты, поэтому мы ни разу не катались. Но я ничегошеньки не боюсь, Сириус, — в подтверждение своих слов Гарри оторвал руки от Блэка, поднимая их вверх, едва не запрокинувшись назад. — Салазар! — Регулус схватил Гарри так резко, что мальчик вскрикнул от неожиданности. Сириус отпустил его, когда брат потянул крестника на себя, чтобы поставить его на землю. — Дальше своим ходом, — коротко сказал он, обращаясь к насупленному Гарри. — Нам повезло, что Гермиона этого не видела, — добавил, взглянув на Сириуса. — Будто мне есть дело до того, что она говорит, — фыркнул он, хватая Гарри за руку. Мимолётное плохое настроение крестника испарилось всего за несколько секунд. — Ну да, — хмыкнул Регулус, поджав губы. Сириус посмотрел назад, где в стороне от них находился Римус и Лоренцо. Лунатик, заметив его взгляд, едва заметно кивнул. На лице друга появилось какое-то подобие ухмылки, когда Блэк остановил взгляд на итальянце. Так какого он попёрся за ними? Парень наблюдал за тем, как Гермиона относится к нему. Вовсе не нарочно, конечно, просто… Да плевать. Он просто наблюдал и видел, что она явно не была рада факту присутствия Лоренцо рядом. — Пойдём, — толкнул его Регулус, — они уже, наверное, на месте, — сказал он, подразумевая под этим то, что девушки добрались до места назначения намного быстрее. — Ты его раньше видел? — спросил Сириус довольно тихо, но Регулус всё равно его услышал. И конечно, сразу понял, о ком говорил брат. — Нет, — не поворачивая лица к нему, ответил он. — Но, думаю, просто знакомый, — в его голосе слышалась насмешка, и Сириусу очень захотелось толкнуть брата, чтобы тот не подумал, будто ему не нравится, что итальянец имеет какое-то отношение к Гермионе. Ему вообще не хотелось, чтоб кто-то так считал, тем более что это было правдой. Естественно, Блэку было всё равно. — Мне бы не хотелось, чтобы рядом с Гарри находился чужой человек, — серьёзно произнёс Сириус, делая акцент на каждом произнесённом слове, чтобы брат понял, почему его так волнует то, что итальянец находится рядом. — Мы не знаем, кем он является. Может быть, она тоже не знает? — Так спроси, — пожал плечами Регулус, протискиваясь между группой людей. — Очень смешно, — фыркнул Блэк, заворачивая за угол очередного серого здания, за которым раскинулся большой зелёный парк. — Если тебя это интересует, ты можешь просто спросить, — со скучающим видом, сказал Регулус. — В этом нет ничего ужасного. Сириус не ответил. Больше ни слова не сказал, чтобы снова не получить в лицо подобный ответ. Абсурдный ответ. Ничего более глупого он за сегодня ещё не слышал. Но вопрос о том, кем же был уже успевший надоесть Блэку Лоренцо, тисками сжимал его мозг, заставляя думать-думать-думать. Он не был волшебником, а значит, теория о том, что он один из Пожирателей, который каким-то образом сумел отыскать Гарри, не была верной. Теория идиотская, к слову, но и ситуация была не из лучших. Среди маглов так же было довольно много настоящих психопатов, так что быть уверенным в том, что с крестником ничего не случится, пока итальянец будет рядом, Сириус не мог. Рассказал бы он об этом кому-то вслух, услышал бы в ответ что-то типа «поздно ты опомнился, раз только сейчас задумался над тем, кто окружает твоего крестника». Да, может, так и было. Но до этого момента Сириус был уверен, что Гарри полностью защищён, и стоило ему только оказаться в этом месте, вся уверенность рассыпалась горсткой пепла. При этом парню больше всего на свете хотелось обеспечить мальчику безопасность. Иронично, конечно, в его случае, но в эту самую секунду он думал совершенно иначе. Кажется, впервые за долгое время у него появилась проблема, которая по-настоящему волновала его. Она точно не походила на министерские задачи, на которые Блэку, честно говоря, иногда было абсолютно похер. Сейчас — нет. Сейчас стоило что-то придумать, даже если в итоге ему это совершенно не понравится.

***

— Гермиона, — восторженно протянула Марлин, схватив её за руку слишком сильно, впиваясь в кожу ногтями. Грейнджер зашипела, и подруга отодвинулась. — Прости, — неловко хихикнула она, вскользь глянув на неё, вновь обращая внимание на горящие огни аттракционов. — Где же они? — МакКиннон завертела головой в разные стороны в надежде увидеть остальных. Гермиона шумно втянула прохладный вечерний воздух, который полнился самыми разными ароматами. Наконец-то можно было хоть немного расслабиться. Удивительно, но именно толпа людей, которая присутствовала сейчас в парке, дарила надежду на то, что станет легче. Просто потому, что Гермиона не будет себя чувствовать занимательным зверьком в клетке, которого решили изучить. Именно так всё представлялось, пока они находились дома. — Вижу их! — внезапно вскрикнул Марко, который догнал их, когда они с Марлин оторвались от парней. Мальчик указывал пальцем куда-то в сторону, но Грейнджер всё равно не могла никого разглядеть в скопище людей. — Да, точно, — прищурившись, произнесла Марлин, хотя Гермиона, как ни старалась, не могла увидеть их. — Вон же! — выдала подруга, сжав подбородок и повернув голову Гермионы в сторону, откуда к ним приближались парни. Грейнджер облизнула вдруг пересохшие губы. Нескольких минут без пронзительного взгляда ей было мало. Она отвыкла от этого и теперь чувствовала перенасыщение. Сириус наблюдал за ней. В первый раз Гермиона заметила это, когда он вошёл в сад, где она скрывалась в беседке. Не то чтобы она пряталась в прямом смысле этого слова, но девушка надеялась, что он её не заметит. Она тогда успела отвести взгляд, делая вид, что с интересом наблюдает за игрой Марлин и Гарри. Во второй — за столом, когда она передавала стакан с соком крестнику, который пожелал сидеть рядом с Блэком. Гермиона не смотрела на парня, но отчётливо чувствовала, как поползли мурашки по коже от его взгляда. Она могла поспорить, что тогда это не был спокойный взгляд, потому что от него ей захотелось превратиться в пыль, чтобы её вообще не замечали. В третий, — да, тут она могла признаться хотя бы себе, — она первая посмотрела на него. Это произошло совершенно случайно, просто из-за того, что сначала она следила за Гарри, который увлечённо играл с подаренными ему игрушками, а затем к нему подошёл Сириус, и Гермиона… отчего-то просто не смогла оторвать глаз. Только когда лицо Сириуса мелькнуло перед глазами, она тут же повернула голову, притворяясь незаинтересованной. Ей было достаточно того, что он ни разу не заговорил с ней, и это немного успокаивало, а провоцировать его не хотелось. Но сейчас она, видимо, совсем забыла, что стоило бы отвернуться, чтобы не смотреть, но, может, Гермиона настолько устала целый день пытаться спрятаться, что ей просто надоело. Блэк ненадолго задержал на ней взгляд, в котором отражались яркие вечерние огни, словно фейерверки в насупленном небе, предвещающем грозу. Гермионе пришлось заставить себя отвести от него глаза и посмотреть на довольного Гарри, который от вида аттракционов аж светился, словно самый яркий огонёк в этом парке. — Марко, — он отпустил руку Сириуса, подбежав к другу. — Я всё уладил, — он сложил руки на груди, самодовольно улыбаясь. — Мы покатаемся на большом колесе. Вместе с Сириусом. Правда? — он посмотрел на парня, и тот кивнул, ухмыльнувшись. — Оно называется колесом обозрения, — вмешавшись, сказала Гермиона, смотря на мальчиков. — И это очень опасно. Внутри неё всё дёрнулось, когда она представила, будто находится на самой высокой точке в воздухе, зная, что лишилась опоры под ногами… В голове появились самые ужасающие картины, и девушке пришлось зажмуриться, чтобы избавиться от них. — Но я очень-очень хочу покататься на колесе оборзения, — умоляюще протянул крестник, и она услышала, как Регулус и Марлин тихо засмеялись. — Обозрения, — поправила она его, смягчив тон голоса. — Какая разница? — раздражённо бросил мальчик. — Действительно, — тихо согласился Сириус, и Грейнджер внезапно замерла, совсем забыв, что он всё ещё находился рядом. — Уверен, будет весело, пойдём, — он подтолкнул мальчиков вперёд, и они едва не вприпрыжку побежали к очереди, которая тянулась довольно медленно, учитывая, что этот аттракцион не был таким быстрым, как другие в парке. Конечно, ад же не может закончиться быстро, верно? — Сладкая вата, — почти пропела Марлин. — Пойдём, поищем? — она улыбнулась Регулусу, которого потащила за собой. Точнее, наоборот, он повёл её вперёд, расталкивая людей перед собой, чтобы они не задевали МакКиннон. Гермиона оглянулась, чтобы понять, что рядом остались только Римус и Лоренцо. Боже, Лоренцо. Она понятия не имела, какого чёрта он появился сегодня днём, учитывая то, что она его не приглашала. Девушка, конечно, на их прошлом уроке обмолвилась о том, что у Гарри день рождения, но надеялась, что парень будет достаточно умным и догадается не приходить. Она почти целый день корила себя за то, что не подумала в ту минуту о последствиях. Лоренцо был настойчивым, мягко говоря. В действительности же Гермионе он казался надоедливым и непонимающим намёков. И ей вовсе не нужны были любые подозрения ребят из-за него, тем более что они были бы беспочвенными. Грейнджер весь день мечтала избавиться от итальянца, и каким же большим было её разочарование, когда он всё-таки решил пойти с ними. Он не был её другом, и уж тем более не переступал ту призрачную грань, за которой скрывалось что-то большее, чем дружба. Он был просто одним из её учеников, который по какой-то причине решил приударить за ней, присылая букеты цветов по несколько раз в неделю, сразу на второй день после их занятий. И если бы только Грейнджер в этом нуждалась, её дом стал бы похож на цветочную оранжерею. Но она выкидывала каждый из букетов, даже ни разу не ощутив за это укол вины. Потому что её не было, а обманываться Гермионе не хотелось. — Пойдёшь с ними? — услышала она вопрос Люпина, который мягко ей улыбался. Гермиона взглядом отыскала в толпе белую копну волос Марлин и покачала головой. — Не люблю сладкую вату. — Нет же, — Римус кивнул в сторону колеса обозрения, и Гермиона сглотнула вязкую слюну. Одна рука вдруг затряслась от страха. И причин для этого было несколько. — Нет, — резко ответила она, отступая на шаг назад. Позади громко заиграла музыка, ударив басами по ушным перепонкам, и Грейнджер подскочила на месте от неожиданности. — Можешь пойти ты, если так хочешь, — отдышавшись, нервно улыбнулась она Римусу. Лицо Люпина выражало снисходительность. Хотелось сказать, чтобы он не жалел её. Она себя точно не жалела, но не позволяла уходить всё дальше вниз, продолжая держаться на плаву. Грейнджер себя скорее берегла, чем жалела. — Тогда тебе придётся остаться здесь, — спокойно, почти вкрадчиво произнёс Римус, медленно моргая. Гермиона посмотрела на Лоренцо. Тот стоял, улыбаясь ей довольной улыбкой, видно, ликуя, что подвернулась такая возможность. Она знала, что даже если она решит побыть в одиночестве впервые за весь день, он её в покое не оставит. Увяжется за ней. Во время их занятий Грейнджер никогда не позволяла переходить черту, хотя парень и не пытался этого делать. Для него всё же было важно получить хоть какие-то знания, а Гермионе важно было подогревать тот спектакль, который она сама же и устроила: одинокая мать, зарабатывающая на жизнь, преподавая английский язык. Честно говоря, её этот образ начинал уже донимать. Девушка втянула щёки от осознания того, на что намекает Римус. Он понял? Возможно. Он был наблюдательным и умным, так что да, должно быть, он понял. И он пытался помочь? Если, конечно, можно считать помощью то, что её бы заперли в одной кабинке с Сириусом на высоте нескольких десятков метров. — Мы можем пойти… — начал Лоренцо, но Гермиона тут же отошла от него, направляясь в сторону колеса. Непонятно когда, но она, видно, сильно ударилась головой, раз меж двух зол добровольно выбирала собственную смерть. — Не могу оставлять Гарри надолго, — изобразив виноватую улыбку и заметив довольную, принадлежавшую Римусу, сказала она. Настроение Лоренцо ухудшилось на глазах, но Гермиона сделала вид, будто не заметила этого. Люпин подтолкнул его в спину. — Так куда ты там собирался пойти? — произнёс он, уводя итальянца подальше. Несколько человек, которые встретились на её пути, подхватили Гермиону и понесли в сторону аттракциона. Видит Мерлин, сама бы она не дошла, колени подгибались, и девушка думала, что рухнет прямо тут. И опять эта идея не показалась такой уж ужасной. Её зажала толпа со спины, и всё, что ей оставалось — пробираться вперёд. Неважно, насколько сильно она этого не хотела — выход был только впереди, и Грейнджер пришлось глазами отыскивать в толпе Сириуса. Благо, тот был высоким, чтобы она его заметила и видела, куда идти. Людей было больше, чем она представляла. Честно говоря, Гермиона задумалась, какими же безумцами люди должны быть, если они добровольно соглашаются на подобную авантюру. Хотя, стоп, она тоже на это соглашалась. Даже на большее, чем просто авантюру. Игра с нервной системой и эмоциями была куда более опасной, чем обычный аттракцион. Это напоминало ей хождение по канату, балансирование, стоя на носочках, и если она сорвётся, тьма наступит мгновенно. Всё будет быстро, но перед этим — больно. — Мама? — Гермиона опустила взгляд вниз, где наткнулась на весёлый взгляд крестника. Он выглядел весьма удивлённым, но в то же время довольным. — Ага, — буркнула она, оглядываясь назад и окидывая недовольным взглядом женщину, которая слишком сильно прижималась к ней. — Будешь с нами кататься? — Придётся, — тихо ответила она, глянув на колесо, которое казалось одним из кругов ада, которое по неведомой причине вытащили на поверхность земли из преисподней. — А вы купили билет? — спросил Марко, поднимая голову вверх, оторвавшись от разглядывания крутящегося колеса. Из одной кабинки послышался писк, подпитываемый страхом, и Грейнджер поняла, что на месте этого человека может быть она. — Что? — рассеянно спросила девушка. — Билет. — Вот чёрт, — прошипела она, оглядываясь. Гермиона совсем забыла. Люди всё прибывали, создавая огромную очередь, и ей вряд ли удалось бы протиснуться туда и обратно между ними. Сириус хмыкнул рядом, и Грейнджер вновь очень осязаемо почувствовала его взгляд на себе, как в тот раз, когда он смотрел, а она делала вид, что не замечает. Блэк не произнёс ни слова, утонув в очереди. Гермиона решилась посмотреть ему вслед, только когда он уже был на приличном расстоянии от них. Возможно, он решил, что находиться в замкнутом пространстве рядом с ней — слишком? Она бы не удивилась. Но спустя минут пять Сириус вновь был рядом. Ни одного слова и ни одного больше взгляда в её сторону. — Подходите, — крикнул молодой парень, пропускающий людей к кабинкам. Гермиона оторопела, когда поняла, что обращался он к их компании. — Сколько времени мы будем находиться в воздухе? — дрожащим голосом спросила она. Светловолосый парень посмотрел на неё взглядом, который без слов говорил о том, что ей будет несладко. — Ровно двадцать минут, — ответил он. Прекрасно, двадцать минут сущего ада. — Ваши билеты, пожалуйста. Гермиона неосознанно посмотрела на Сириуса, который без каких-либо выдаваемых эмоций протянул четыре билета. Работник коротко кивнул и пропустил их вперёд. — Не бойся, мама, я с тобой, — последнее смелое заявление, которое она услышала, прежде чем за ними закрылась дверь кабинки.

***

Это же была прекрасная возможность, чёрт возьми! Высказать всё, что жгло кончик его языка весь день, желая, чтобы слова сорвались, и Гермиона таки услышала то, что должна была слышать каждый чёртов день. Но Сириус не стал. Сжав зубы, он смотрел только перед собой, где напротив сидел Гарри. Поэтому и не стал. Гарри не должен был этого слышать. Может, это была последняя возможность, но да плевать. В голове каждый раз повторялись слова Римуса, который предупреждал его о подобном. К чему бы он ни пришёл — это того не стоило. Не стоило. И она тоже не стоила. Он не стал бы тратить силы на то, что не имеет смысла. — Гарри, смотри, — Марко, сидевший по левую сторону от Сириуса, напротив Гермионы, указал пальцем вниз, и крестник чуть приподнялся, чтобы посмотреть, что же там такое. — Боже, Гарри, — послышался полон страха голос. Сириус вспомнил, что не собирался на неё смотреть, только когда уже увидел бледное как полотно лицо и распахнутые от ужаса глаза. Гермиона так сильно сжимала пальцами сиденье, что костяшки на руках побелели. Кажется, у неё дрожали губы. Она боится высоты, да? Точно, Сириус это помнил и никак не мог найти ни единого разумного объяснения, зачем тогда она пошла вместе с ними. — Как здорово, — полушёпотом произносил крестник, каждый раз приподнимаясь со своего места, чтобы посмотреть в окно и обменяться со своим другом восхищёнными улыбками. Сириус завидовал Гарри из-за того, что тот может испытывать настолько искренние эмоции, потому что когда Блэк задумывался над тем, что чувствует сам, в ответ приходила одна пустота. Ничего. Совершенно ничего. Или совершенно ничего хорошего, потому что иногда на него нападала злоба, выжигающая в нём чёрную дыру, в которой скапливался весь его яд. И иногда парню хотелось с кем-то им поделиться. — Мне так нравится, — выпалил Гарри. — А в Британии есть такие аттракционы? — спросил он, обращаясь к Сириусу. — Думаю, есть, — он натянуто улыбнулся, протянув руку, чтобы потрепать крестника по непослушным волосам. Кабинка покачнулась, и Сириус оторвал руку от мальчика, когда Гермиона вскрикнула. — Господи, не шевелитесь! — она прикрыла глаза, медленно выдыхая и сжимая обивку сиденья. — Давайте просто доедем в тишине, не двигаясь. Гарри и Марко переглянулись, и крестник осторожно сел на место, чтобы, не дай Мерлин, не зацепить Гермиону. — Спасибо, — улыбнулась она, посмотрев на мальчиков, но тут же изменилась в лице, когда колесо дёрнулось и остановилось, издав скрипучий звук. — Почему мы не едем дальше? — пробормотала она, косясь в сторону окна, в которое за всё время ни разу не посмотрела. — Просто мы на самой высокой точке, — ответил Марко, припав к окну, в то время как Гарри сделал то же самое с другой стороны. — Я бы хотел подняться на такую высоту на мет… — крестник запнулся, взглянув на Марко, и перевёл извиняющийся взгляд на Гермиону. Время тянулось медленно и тяжело, будто ему было лень вообще идти вперёд, заставляя запертых на высоте в одной кабинке людей — двух из четырёх — желать, чтобы всё закончилось как можно скорее. И когда послышался щелчок, оповещающий, что они оказались наконец-то внизу, а Гарри и Марко разочарованно застонали, не желая покидать кабинку, Сириус был первым, кто вылетел наружу. Он втянул вечерний воздух, давясь тёплыми ароматами, от которых кружилась голова. Казалось, он не дышал всё время, пока огромная махина поднимала их наверх. Гермиона прошла мимо него, держа Гарри и Марко за руки. Блэк видел, что её немного покачивало, но она старалась поскорее убраться от этого места, не обращая на своё состояние внимания. Парень коснулся кармана джинсов, в котором должна была быть пачка сигарет, но понял, что, видимо, оставил её в доме. Чёрт. Ему срочно нужно было отвлечься от навязчивых мыслей, которые почему-то стали ещё более тяжёлыми после того, как они оказались на земле. И пусть Сириус старался обращать внимание только на крестника, избегая взгляда Гермионы, всё равно нутро горело от желания сделать что-то неправильное: бросить какую-нибудь гадость девушке в лицо, впервые за день вообще заговорив с ней, или хотя бы продемонстрировать любым жестом или намёком, что он всё помнит. Но Блэк сдержался, и Римус должен быть доволен, потому что именно об этом и предупреждал его вначале этого дня. Не то чтобы Сириус тоже собой гордился. Нет, в нём таилось сожаление, что он упустил шанс, и видит Мерлин, парень почти презирал себя, потому что это ему казалось слабостью. Поступился, чтобы не портить никому настроение? С каких пор его это так стало волновать? — Блять, — рыкнул он, проталкиваясь сквозь толпу. Впереди он увидел остальных, которые собрались небольшой группкой, дожидаясь их. — Вам понравилось? — услышал Сириус вопрос Люпина, который довольно улыбался мальчикам. — Не то слово, — тихо фыркнул Блэк, зная, что его всё равно никто не услышит. — Очень-очень, — ответил Гарри. — А вот маме, похоже, не очень. Гермиона стояла возле Марлин, которая придерживала её за локоть. Девушка всё ещё была бледной, и это было заметно даже в сгущающихся сумерках, которые рассеивались яркими жёлтыми огнями. — Не уверена, что соглашусь снова на подобное, — нервно засмеялась она. — Только если у тебя снова не будет выбора, то придётся, — в спокойной и поучительной манере сказал Лунатик, и Гермиона бросила на него показавшийся Сириусу странный взгляд. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Марлин, и Гермиона кивнула. — Тогда предлагаю отправиться на карусель, — она указала пальцем в сторону, откуда доносился детский смех и тошнотворная музыка, которая действовала Сириусу на нервы. А что сегодня ему не действовало на нервы, собственно говоря? — Сириус? — позвала его Марлин, когда он прислонился спиной к железной ограде, которая служила барьером между людьми и каким-то аттракционом. — Я подожду вас здесь, — он махнул рукой, словно давал разрешение им идти дальше. МакКиннон прищурилась, и Сириус едва кивнул головой, чтобы убедит её в том, что всё будет в порядке. Девушка пожала плечами и, развернувшись, побежала к компании. Сириус выдохнул, прикрывая глаза и откидывая голову назад, чувствуя под ней железные прутья, которые впивались в кожу. Мерлин, казалось, он попал в какую-то совсем херовую пьесу, не зная ни сюжета, ни сценария. При этом было ощущение, что зрители в зале ожидали от него какой-то невероятной сцены, где он проявит себя наилучшим образом. Оказывается, Блэк был таким же актёром, какой была эта пьеса. Он не знал, что делать и что говорить, действовал по наитию, лишь иногда подавляя испытываемые чувства, потому что в тот момент не мог позволить себе открыться. Сейчас рядом никого не было, и парень почувствовал, как жёсткая маска, почти стальная, пошла трещинами. Он и подумать не мог, что будет так тяжело. Сириусу показалось, что рядом кто-то остановился, но глаза он не поспешил открыть, надеясь, что если кто-то действительно стоит возле него, то сейчас свалит отсюда нахер. Разве он многого хотел в данную минуту? — Скучаешь? — Сириус едва не рыкнул, когда услышал, что к нему обратились. Он открыл глаза, опуская голову и встречаясь взглядом с Лоренцо, который какого-то чёрта не пошёл с остальными. Он был всё это время рядом? — Всё хотел спросить, — парень задумался, поджимая губы, — кем ты являешься Гарри и Гермионе? Блэк смерил итальянца высокомерным взглядом, давая понять тому, что не собирается отвечать на его вопросы. Лоренцо ухмыльнулся, оглядываясь по сторонам. Сириус поднял брови в ожидании чего-то. Совсем неважно, чего именно, просто казалось, что тучи начали сгущаться, несмотря на то, что на небе не было ни одного облака. Нет, эти тучи сгущались не в небе, а здесь, на земле, прямо возле Сириуса. — Я тебе не нравлюсь, да, парень со странным именем? Сириусу даже пришлось изобразить заинтересованное выражение лица. Из горла вырвался смешок, который умный человек вряд ли счёл бы хорошим знаком. — Что? — Ты даже не представился при нашей встрече, — эта фраза с явно выраженным итальянским акцентом заставила Блэка поморщиться. Не то чтобы ему не нравился или раздражал итальянский язык, вовсе нет. Парень считал Италию довольно интересной страной, и, наверное, если бы у него была возможность прожить другую жизнь, то он с радостью согласился бы провести её здесь. Видно, причина всё-таки была не в языке и даже не в акценте. — Ну, ты же не хорошенькая девица, чтоб мне нравиться или, тем более, чтобы я с тобой знакомился, правда? — Определённо нет, — улыбнулся Лоренцо. — Мне кажется, ты слишком напряжён и тебе хочется… — Слушай, — резко прервал его Сириус, глядя исподлобья. Он надеялся, что итальянец просто молча отвалит, — всё, чего мне хочется — послать тебя нахуй, но воспитание не позволяет, — он театрально вздохнул, расширив глаза, словно находился в ужасе. — Ух ты, нет, оказывается, позволяет. Как жаль, — цокнул парень языком. — Но так уж и быть: пошёл нахуй ещё раз. — На что ты так обижен? — удивлённо спросил Лоренцо, и Блэк раздражённо закатил глаза, отходя от ограды. Особенно сильно раздражал его спокойный тон голоса. — Какого хера ты ко мне пристал, а? — рыкнул Сириус, подходя к итальянцу ближе. — Мне просто интересно узнать больше о друзьях Гермионы. Римус мне показался довольно приветливым. Блэк устало потёр глаза, каждым участком тела чувствуя, как кровь в венах начинает медленно закипать. Он сильно сжал челюсти, слыша скрип собственных зубов. — Я не Римус, так что лучше отвали от меня, если ты не такой тупой, каким кажешься, — вкрадчиво произнёс Сириус, заставляя себя отвернуться от итальянца. Похоже, до этого идиота смысл сказанных Сириусом слов доходил очень медленно, и теперь Блэк уже не был уверен, что тот может представлять хотя бы какую-то угрозу для Гарри, потому что для этого нужно обладать хоть малой долей мозга. Или делать вид, что он присутствует. Прошло несколько секунд, прежде чем Сириус вновь услышал голос Лоренцо, и на этот раз сжались не только челюсти, но и кулаки, а в голове набатом гремела лишь одна навязчивая мысль, которая агрессивно разгоняла все остальные, что притаились в тёмном углу сознания, боясь выползти из своего укрытия. — Гермиона замечательная мама. Мне кажется, отец Гарри поступил как настоящий кретин, бросив их одних. Я считаю, такие мужчины слабые и бесхарактерные. Блэку понадобилось несколько секунд на осознание слов итальянца. Секунда. Две. Он развернулся к нему лицом настолько резко, что шейные позвонки издали неприятный хруст. Хотя стоило только представить, что с этим хрустом ломается шея этого придурка, и звук уже не казался таким ужасным. Нет, не это имело сейчас смысл… Что он сказал? — Что? — Говорю, отец Гарри — полный придурок и кретин, судя по всему, — довольно ответил итальянец, будто смакуя свои слова, упиваясь ими, осматривая Сириуса с ног до головы. Сириус не произнёс ни слова. За сегодня он делал так несколько раз, но ничто не сравнилось бы с этим молчанием. Молчанием ярости. Ему было плевать на то, почему вдруг парень заговорил об отце Гарри, и на что он намекал. Вообще плевать. В голове Сириуса больно пульсировала лишь одна фраза, которая перекатывалась по всей черепной коробке. «Отец Гарри — полный придурок и кретин, судя по всему». Все те эмоции, которые Блэк сдерживал, полились через край, пропитанные тем самым ядом, который оберегался всей сущностью Блэка как что-то драгоценное, способное убить противника за считанные секунды. И по иронии судьбы таким человеком оказался парень, которого Сириус совершенно не знал, но который успел изрядно испортить его нервы всего при помощи нескольких фраз. Он услышал визг прохожих, когда накинулся на Лоренцо. Итальянец явно этого не ожидал, поэтому даже не попытался блокировать несколько первых ударов, которые пришлись ему по лицу, чтобы стереть ту гадкую улыбочку, с которой он говорил все те вещи про Джеймса. — Стой, стой! — крикнул Лоренцо, пытаясь освободиться, когда Блэк схватил его за рубашку и сильно припечатал к железным прутьям ограды, на которую сам опирался несколько минут назад. Ярость застилала глаза. Слышались крики людей и Лоренцо. А ещё его перепуганные глаза. Похоже, он совсем не ожидал, что нарвётся на зверя, которым Сириус становился с каждой прожитой секундой. И это Люпин называет себя монстром? Он ударил ещё несколько раз, чувствуя, как ему становится… легче, проще и, как бы это ни звучало абсурдно, спокойнее. Словно тот яд больше не отравлял кровь и не заставлял внутреннего зверя скалить зубы с пеной у рта, которого дразнили слишком долго. Действительно стало легче. Особенно когда Блэк смог услышать сквозь крик толпы тихий выдох окровавленного итальянца, веки которого дрожали, опускаясь. — Сириус, прекрати! Кто-то закричал возле него, а затем он почувствовал сильные руки на плечах, которые пытались оттащить его от Лоренцо. Несколько шагов назад, и картинка стала более чёткой: чужая кровь на собственных руках, перепуганные лица друзей, повалившийся на бок парень, к которому сбежались люди. Блэк видел, как его кровь заливает ярко-зелёную траву. Но Сириусу… ему не было жаль. Он знал, что итальянец заслужил это, потому что о Джеймсе никто не имел права говорить подобные вещи. Никто и никогда. Сириус не позволял и не позволит. — Ты совсем рехнулся? Какого хера ты творишь?! — слышался громкий голос Регулуса, его лицо искажала маска злости и непонимания. Это он оттащил и продолжал держать его, не позволяя вновь вернуться к Лоренцо. Блэк вырвался из хватки брата, отбрасывая его руки от себя. Жутко захотелось оказаться в любом другом месте, но только не здесь, где на него глазели, точно он был местным психопатом. Хотя… может, и был. И Сириус сделал это. Решительным шагом направился на выход из парка, чтобы не видеть этих лиц, выражения которых не предвещали ничего хорошего. Хотелось избавиться от шума, страха в глазах людей, когда он проходил мимо них, и крови на руках, которую он пытался вытереть о собственные штаны. Он всё же сбегал, нарушив данное себе обещание сегодня утром. А ещё хотелось почувствовать хоть маленький укол совести или её голос, тот самый, что так напоминал голос МакКиннон. Но ничего этого не было, словно совесть давно покинула его. И это почему-то пугало его больше, чем то, что он несколько минут назад избил человека и бросил его пропитывать собственной кровью мягкую землю.