Путь к катарсису

— Нужно было выбрать другой день для похода в Косой переулок, — произнёс Регулус, проталкиваясь мимо группы волшебников, которые столпились у витрины одного из многочисленных магазинов. Гермиона крепче сжала ладонь Гарри, удерживая его рядом с собой, помня о том, что он любит убегать от неё в местах большого скопления людей. — Мам, а куда мы идём? — дёргая её за руку, спросил Гарри, перекрикивая шум толпы. — Я не знаю, — пожала плечами Гермиона, следуя за Регулусом, который не собирался останавливаться, чтобы пропускать прохожих, задевая тех как намеренно, так и не совсем. — Регулус нам не говорит, — кивнула она на спину шагающего впереди парня. — Я хочу мороженое, — тяжело выдохнул крестник, размахивая свободной рукой в воздухе. — После того, как Регулус закончит свои дела, обязательно пойдём в кафе Фортескью, — ответила Грейнджер, увидев расплывающуюся улыбку на лице мальчика. Она чувствовала себя в Косом переулке сейчас маленькой девочкой, которая впервые попала в мир магии, какой и была много лет назад. Ей казалось, всё здесь изменилось с тех пор, как она последний раз гуляла по этой улочке. Разрушенные здания во время войны вновь были целыми, витрины магазинов — завлекающими и гул толпы — оглушающим. — Ну я устал, — протянул Гарри, пиная носком ботинка камень перед ногами. Гермиона посмотрела на Регулуса, пытаясь понять, как много им ещё идти. Она не понимала, почему он не мог им сказать, куда именно они направлялись, учитывая то, что уже позвал их с собой. Это позволило бы дать ответы на вопросы Гарри. Регулус остановился у двери одного из магазинчиков, поворачиваясь в их сторону. — Магазин детских игрушек? — удивилась Гермиона, подходя к нему. — Серьёзно? Сюда тебе надо? Он ухмыльнулся, качая головой, как будто она сказала что-то до смерти нелепое. — Мне — нет, но мы же не можем оставить Гарри без подарка, верно? — подмигнул он мальчику, усталость которого тут же исчезла. — Правда? Вот здорово-то! — захлопал в ладоши Гарри, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Да, я тоже считаю, что было бы очень нечестно оставить меня без подарка, — серьёзно выдал он, и Гермиона мягко ему улыбнулась. — Вот и я о том же, — согласно кивнул Регулус, открывая перед ними дверь в магазин и подталкивая Гарри. — Давай, вперёд, бери что понравится. Гермиона хотела возразить такой вседозволенности, но поняла, что это всё равно ничего не дало бы, учитывая, что Гарри привык к тому, что в Британии ему позволялось намного больше, чем в Италии. К тому же она бы и не успела ничего сказать, потому что крестник уже помчался вперёд, к стеллажам, на которых завлекающе пестрили различные игрушки. — Никогда бы не подумала, что ты умеешь ладить с детьми, — обратилась к Регулусу Гермиона, отступая в сторону от двери, чтобы пропустить нескольких человек внутрь магазина. Воображение Гермионы никогда не подкидывало ей картинок, где младший Блэк с такой лёгкостью общается хоть с каким-нибудь ребёнком. Его образ был далёк от этого, может, потому что он был более закрытым, чем все те, кого Грейнджер знала, а, как известно, дети тянутся именно к открытым людям. Но в действительности Регулус и Гарри легко находили общий язык, и, казалось, каждому из них было комфортно в обществе друг друга. — А я и не умею, — неоднозначно покачал Регулус головой, улыбаясь. — Просто Гарри довольно приятный молодой человек. Он умеет расположить к себе кого угодно своей непосредственностью, которая в нашем мире большая редкость, и именно в нём кроется то, что позволяет контактировать с ним с такой лёгкостью. Полагаю, в этом есть и твоя заслуга, — закончил он, переведя на Гермиону взгляд. — Даже не знаю, это мне комплимент или всё-таки Гарри? — усмехнулась она. — Это не комплимент, а просто факт. Гам, разносящийся радостными детскими голосами, не позволил продолжить разговор, и Гермиона отвела от Регулуса взгляд, ища затерявшегося в толпе Гарри. Вокруг всё играло бликами и завлекало звуками, и ей казалось, что крестник решил посмотреть каждую игрушку в магазине. Они стояли минут десять, дожидаясь Гарри, не рискуя пройти дальше, чтобы не потеряться в той массе людей, что собралась в двухэтажном здании. Гарри появился внезапно, заставив Гермиону подпрыгнуть от неожиданности, схватив её за руку и улыбаясь во все зубы. Щёки мальчика были красными, а на лбу виднелись капельки пота, будто он выбрался из самого пекла несколько минут назад, но при этом зелёные глаза светились чистой радостью. — Смотрите, что я достал! — крикнул он, заставив нескольких волшебников повернуться на звук своего голоса. Он приподнял над полом игрушечную метлу, похожую на ту, что у него была, только большего размера. — У тебя одна уже есть, — напомнила ему Гермиона. — Ну, мам, та совсем маленькая, я на ней сто лет уже не катаюсь, ты что, забыла? — он воодушевлённо посмотрел на игрушку в своих руках. — Она безопасная, поднимается над землёй совсем не высоко, тебе не нужно волноваться. Гермиона поджала губы, рассматривая метлу. — Тем более Сириус и Регулус не всегда могут меня катать на своих мётлах, и я хочу иметь свою собственную. Скажи ей! — дёрнул он Регулуса за руку, многозначительно кивая в сторону Гермионы. — Я считаю, что это замечательная вещь, — серьёзно ответил парень. — Вот видишь, — протянул Гарри. — Регулус-то получше тебя разбирается во всём этом. — Ну спасибо, — деланно возмутилась Грейнджер на замечание мальчика. — Но ты только не обижайся, — быстро проговорил он. — Да и знала бы ты, через что мне пришлось пройти, чтобы её заполучить, — излишне драматично продолжил Гарри. — Я чуть не подрался с ещё одним мальчиком, который тоже захотел её себе, потому что эта метла оставалась всего одна, — он любовно погладил черенок метлы и мечтательно улыбнулся. — Ну, тогда это уже не просто игрушечная метла, а настоящий трофей, — сказал Регулус, улыбнувшись рассказу Гарри. — И мы обязаны её купить. Грейнджер ничего не оставалось, кроме как пожать плечами, мол, делайте что хотите. Чуть позже Гарри уже не вспоминал о своей усталости, шагая по Косому переулку, крепко держа в руке игрушечную метлу, упакованную в подарочную обёртку. Они преодолели небольшое расстояние от магазина игрушек до поворота, за которым Регулус остановился, окидывая светлую дверь взглядом. Гермиона приоткрыла рот, но не то чтобы она была удивлена. — Ювелирный? — она не понимала, почему Регулус не мог ей раньше сказать о том, что именно он приготовил для Марлин. Неужели это действительно было такой тайной? Парень не стал отвечать, пропуская их вперёд, где всё помещение сверкало драгоценными камнями и золотом, как калейдоскоп. Казалось, входя сюда, людям нужно надевать солнцезащитные очки, чтобы не ослепнуть. Гарри восторженно выдохнул, крутясь на месте и окидывая взглядом каждую витрину, что привлекала внимание его пытливого ума. Перед ними словно из-под земли появилась тёмноволосая невысокая девушка, приветливо им улыбаясь. Она была консультанткой, судя по фирменной одежде магазина. — Здравствуйте, могу я вам чем-то помочь? — Да, — кивнул Регулус, смотря ей за спину и ища кого-то. — Мне нужен ваш хозяин. Улыбка на лице молодой консультантки сменилась волнением. Она медленно моргнула, нервно поджав губы. — Хозяин? Что-то случилось с украшением, которое вы у нас покупали? — затараторила она, видимо, уже представляя в голове выговор от начальника. — Нет. Несколько недель назад я сделал у вас эксклюзивный заказ, изготовлением которого должен был заниматься ваш хозяин, — ответил Регулус, и девушка заметно расслабилась, вновь натянув на лицо вежливую улыбку. — Чудно! — весело отозвалась она. — Мистер Хаттан на месте, минутку, я его позову. Консультантка поспешно удалилась, как только Регулус ей кивнул, и Гермиона тут же перевела на него заинтересованный взгляд. — Значит, эксклюзивный заказ? — парень лишь пожал плечами, не дав ответа на её вопрос. — Мам, а что такое эктск… экстклюз… экс-клю-зивный? — кое-как проговорил крестник, поднимая на неё глаза, в которых застыл интерес. — Совершенно особенный, не похожий ни на что другое, — улыбнувшись ему, ответила Грейнджер. Гарри усердно размышлял над чем-то некоторое время, а затем выдал: — Значит, я тоже экс-клю-зивный, да? — по слогам произнёс он слово, которое заставило Гермиону рассмеяться. — Ну что ты смеёшься? Ты же сама мне всегда говорила, что я особенный, — возмущённо буркнул мальчик. — Прости, — приседая перед ним на корточки, произнесла Грейнджер, потянувшись вперёд, целуя его в щёку. — Ты — самый что ни на есть эксклюзив. Их отвлёк полноватый мужчина, быстро шагающий в их сторону, радостно улыбаясь. — Мистер Блэк, здравствуйте, рад снова вас видеть, — хриплым голосом произнёс он, протягивая Регулусу руку для приветствия. Лицо консультантки, которая спешила за своим хозяином, вытянулось от удивления, когда она услышала фамилию парня. Похоже, она была расстроена из-за того, что не узнала его ещё в первые секунды. — Здравствуйте, мистер Хаттан. Как ваши дела? — вежливые слова слетели с губ Регулуса как воздух. Ему ничего не стило демонстрировать свои безупречные манеры, которым он обучался с раннего детства. — Знаете, неплохо, грех жаловаться, — кивнул мистер Хаттан. — Надеюсь, у вас тоже всё хорошо? — Конечно, — коротко ответил парень, склонив голову. — Полагаю, вы здесь, чтобы забрать свой заказ? О, видели бы вы, какое чудо получилось! — восторженно проговорил мужчина, и Гермиона заметила, как засияли его маленькие глаза, когда он заговорил об украшении. — Признаюсь, мне даже жаль расставаться с ним, — по-доброму засмеялся он. — Я вложил в него столько души, а работа над ними стала моей отрадой после долгого перерыва. Я уже много лет не изготовлял ничего самостоятельно, занимаясь только магазином, — взгляд его прошёлся по Гермионе, которая стояла чуть дальше. — А это, думается мне, та самая мисс, для которой и предназначен подарок? Простите, если выдал ваш секрет, мистер Блэк… — О, нет-нет! — вырвалось у Гермионы, и она неловко попятилась назад под пристальным взглядом мистера Хаттана. — Подарок не для меня. — Нет? — изобразив искреннее удивление, он хохотнул. — Тогда опять-таки прошу прощения. Но я всё же буду очень рад, если вы вновь появитесь в моём магазине, чтобы приобрести что-нибудь для себя, мисс… — он запнулся, глядя на неё. — Гермиона Грейнджер, — она подала ему руку, которую он тут же сжал. — Приятно познакомиться, мисс Грейнджер, — медленно проговорил мужчина. — Честно говоря, ваша фамилия кажется мне смутно знакомой, она точно была на слуху несколько лет назад, только вот я никак не припомню… — он задумался, поджимая пухлые губы. Гермиона поёжилась под его взглядом, когда он попытался вспомнить, откуда ему известна её фамилия. Хотя она поняла. Сразу догадалась, как только он сказал, что фамилия была на слуху несколько лет назад. О Гермионе в «Пророке» не писали, а вот о Роне, которого все считали её кузеном, да. В газете было несколько статей, в которых его бессовестно называли убийцей. — Мистер Хаттан, — отвлёк его Регулус, тем самым спасая Грейнджер от новых вопросов и, может, подозрительных взглядов владельца магазина. — У нас, честно говоря, не так много времени. Я бы очень хотел увидеть свой заказ. — Ой, — спохватился мужчина, — что-то я совсем отвлёкся. Конечно, мистер Блэк, пройдёмте в мой кабинет, я храню его там. Всё-таки негоже такой вещи находиться среди остальных украшений. До свидания, мисс Грейнджер, буду рад новой встрече, — чуть поклонился мужчина, прощаясь. — Подождите меня здесь, ладно? — обратился к Гермионе и Гарри Регулус, получив кивок от девушки. Гермиона выдохнула, когда они отошли, понимая, что задержала дыхание с того момента, как мистер Хаттан заговорил о её фамилии. Её накрыло странное чувство потерянности. Все воспоминания о Роне отдавались болью в грудной клетке, сердце начинало щемить, а в горле образовывался тугой ком, вызывающий слёзы. Девушка моргнула, сжав руки в кулаки, вонзая ногти в кожу и поднимая глаза к потолку, чтобы не дать первым бусинам слёз сорваться с ресниц. — Мне скучно, — отвлёк её Гарри тяжёлым вздохом. — Можно я выйду на улицу? — Нет, — ровным голосом ответила Грейнджер. — Пожалуйста! — Нет, Гарри, мы скоро всё равно уходим. Тем более мы пообещали Регулусу подождать его здесь. — Я буду прямо перед тем окном, — указал он пальцем на окно, продолжая уговаривать её. — Ты можешь смотреть в него и следить за мной, я никуда не убегу, обещаю. Ну можно? — протянул он, уже отходя от Гермионы к двери. — Только не смей отходить от окна! — крикнула она ему в спину, и Гарри тут же сорвался на бег, приподнимая над землёй игрушечную метлу. Грейнджер подошла к стеклянной витрине возле окна, взглянув в которое, увидела крестника. Гарри весело ей улыбнулся и помахал рукой, после чего обратил всё своё внимание на новую игрушку и закружился с ней на месте. Гермиона не сводила с него взгляда, боясь упустить из виду, но Гарри, казалось, правда не собирался нарушать своё обещание, продолжая играть прямо за окном. Периферийным зрением она заметила отблеск, отброшенный одним из украшений, и повернула голову, смотря на него. Странным казалось то, что золотые серьги с изумрудами в виде капель, привлёкшие её внимание, могут находиться на виду у людей, когда они должны быть спрятаны в каком-нибудь музее. Ещё более странным было то, что их кто-то будет носить. Потому что, по мнению девушки, это как взять «Джоконду» из Лувра и разгуливать с ней по улицам. Гермионе было чуждо пристрастие к подобным вещам, хотя она не могла отрицать их красоты и изысканности. У неё, к собственному удивлению, было одно украшение подобного рода — колье с сапфиром и бриллиантами, подаренное когда-то Сириусом, которое она надевала лишь раз в жизни. Грейнджер не знала, чем руководствовалась, когда, собирая вещи в тот самый день, сунула бархатную коробочку в сумку к остальным вещам, забирая колье в Италию. Она его ни разу не взяла в руки с того дня, даже более того — на некоторое время благополучно о нём забыла, а вспомнила, когда ей опять пришлось собираться, но уже для того, чтобы вернуться в Британию. И оно вновь отправилось с ней её верным спутником. — Я закончил, — услышала Гермиона голос Регулуса, который бесшумно оказался прямо за ней. От неожиданности она вздрогнула, тут же повернувшись, натыкаясь на пронзительный взгляд. — Понравились? — кивнув на изумрудные серьги, которые она бессознательно рассматривала всё время, спросил он. — Если хочешь, я могу… — О, нет, — быстро покачала Грейнджер головой, испытывая неловкость из-за того, что ему пришла мысль, будто она хочет эти серьги себе. — Это всё… не моё. Парень коротко кивнул, а затем посмотрел в разные стороны. — Где Гарри? — Он на улице, — ответила Гермиона, указывая большим пальцем за спину, где было окно. Регулус подошёл ближе, чтобы посмотреть, и она заметила, как его лицо вытянулось от шока в ту же секунду. — Кажется, у него проблемы, — проговорил он на ходу, направляясь к двери. Перепуганная Грейнджер побежала за ним, не став тратить время на то, чтобы посмотреть в окно, что же произошло. Выбежав на улицу, она оцепенела, глядя на картину, что развернулась прямо у неё на глазах. Боже, ей хотелось протереть глаза, чтобы убедиться в том, что всё это неправда. Крестник воинственно смотрел на ещё одного мальчика, которого толкнул на землю, и, судя по выражению его лица, не желал на этом останавливаться. — Гарри! — вскрикнула Гермиона, вырываясь вперёд, когда он занёс руку, чтобы ударить второго ребёнка. Она схватила его за предплечье, потянув на себя, и только тогда он решил посмотреть на неё, тут же побагровев. Кажется, то, что он увидел в её глазах, совсем ему не понравилось. — Что ты делаешь?! — она пыталась не кричать, зная, что это не поможет, но тон собственного голоса сложно было держать под контролем. — Он первый начал! — закричал Гарри. — Толкнул меня и попытался отобрать мою метлу! Это он, это он хотел вырвать её прямо из моих рук в магазине! — тыкал он пальцем на мальчика, который всё ещё лежал на земле. Гермиона повернулась в сторону ребёнка в тот самый момент, когда к нему подбежала его мать, и слова застряли в горле. Вместо них вырвались неразборчивые звуки, когда она узнала в ней… Нарциссу Малфой. — Драко! — перепугано закричала женщина, помогая ему подняться. — Салазар, ты в порядке? Ударился? Очень больно? — не прекращала она тараторить, пока её сын злобно смотрел на Гарри. — Он меня толкнул! — взревел Драко дрожащим голосом, готовый расплакаться, указывая на Гарри. — Ты первый это начал! — Гарри, прекрати! — одёрнула его Гермиона, с трудом отводя взгляд от Малфоя-младшего, совершенно не веря своим глазам. Хотя, казалось, её уже ничего не могло удивить в этом мире. Нарцисса воззрилась на Гарри, и Грейнджер показалось, что в её голубых глазах блеснули молнии. Она инстинктивно заслонила крестника своим телом, пряча его за спиной. — Ты, маленький гадёныш… — прошипела женщина, кривясь до такой степени, что её ангельское, на первый взгляд, лицо неузнаваемо исказилось, — я тебя… — Не смейте оскорблять моего сына! — совладав с эмоциями, холодно произнесла Гермиона, крепче сжав руку Гарри. Нарцисса вздёрнула бровь, выпрямившись во весь рост, и высокомерно подняла подбородок, глядя на Гермиону. — Лучше найдите время для его воспитания, чтобы он не бросался на других детей, а не указывайте мне, что я должна делать, — пренебрежительно фыркнула она, поджимая губы. — Я как-нибудь разберусь, а вам всё же советую лучше следить за своим сыном, ведь попытка отобрать чужую вещь, потому что так захотелось, вряд ли показатель его хороших манер, — кивнула Грейнджер на Драко, который заметно расслабился после появления матери. — Мой сын всего лишь постоял за себя. Уголки губ Нарциссы дрогнули, и на её лице появилась ехидная ухмылка, которая казалась совершенно неестественной. Она смерила взглядом Гермиону с ног до головы, и по телу девушки пробежали мурашки. Женщина словно пыталась прочесть её и найти ответы, не опускаясь к тому, чтобы задавать вопросы. Её глаза наткнулись на Гарри, который всё время пытался выйти вперёд, не желая прикрываться Гермионой. Нарцисса хмыкнула и таинственным тоном произнесла: — Ваш сын?.. Это ведь отпрыск Поттера, — сказала она так легко, будто знала об этом с первой минуты. — Они на одно лицо, да и он такой же наглый, грубый и задиристый, как и его отец. Не удивлюсь, если его постигнет та же участь, что и… — Хватит, Нарцисса, — спокойно произнёс Регулус, и Гермиона повернула голову в сторону, откуда он говорил. Он всё это время стоял в стороне, не вмешиваясь и не привлекая к себе внимания, словно не хотел, чтобы кузина его видела, но Грейнджер была ему благодарна за то, что он прервал фразу, которая точно не должна была закончиться чем-то хорошим. — Регулус? — высокомерие в голосе Нарциссы сменилось настоящим шоком, когда она неверяще посмотрела на парня. Он подошёл ближе, протягивая Гарри руку, желая поскорее убраться отсюда. — Давай, пойдём, — подбадривающе улыбнулся он мальчику. — И что это должно значить? — спросила Нарцисса, смотря на то, как её кузен и Гарри дружелюбно улыбаются друг другу. — Уверяю, это никоим образом тебя не касается, — безэмоционально ответил Регулус. Он кивнул Гермионе, намекая на то, что им пора уходить, и она чуть опустила плечи, радуясь этому. Бросив последний смазанный взгляд на Нарциссу и Драко, в котором она узнала того самого мальчика, каким он должен стать через несколько лет, она последовала за Регулусом и Гарри. — Был бы здесь Люциус, он бы этого просто так не оставил, — произнесла женщина, когда они отошли на небольшое расстояние. — Конечно, ведь твой муж ни на что больше не способен, кроме как на угрозы. Могу поспорить, что, нагоняя на маленьких детей страх, он чувствует себя на верху блаженства, — насмешливо выдал Регулус, не поворачиваясь к кузине. Гермиона не услышала ответа Нарциссы, потому что парень зашагал быстрее, и ей тоже пришлось ускориться. Это было странно. Вполне естественным было то, что Сириус общался со своими родственниками как с чужими людьми, а иногда и вовсе делал вид, будто он не из числа Блэков, но Регулус… Его поведение несколько минут назад напомнило Гермионе то, как относился к семье его брат, и выглядело это вполне натурально, будто парню ничего не стоило просто обернуться и уйти, обменявшись с кузиной лишь парой фраз. — Что? — спросил Регулус, замечая задумчивость Грейнджер. — Честно говоря, — медленно произнесла она, решая сказать то, что крутилось в её голове, — я думала, что вы общаетесь с Нарциссой. Хотя бы иногда. Но всё выглядело так, будто вы виделись очень давно. — Мы не виделись с того самого дня, когда мы с Сириусом ушли из мэнора. — Неужели ты, как и он, обрубил все ниточки, что ведут к вашей семье? — в голосе Гермионы слышалось неверие. Она его и не пыталась скрыть, потому что это ну никак не укладывалось в голове. Регулус остановился, фокусируя взгляд на чём-то за её спиной. Казалось, он решался на ответ, не зная, можно ли его произносить вслух. Гермиона прищурилась, надеясь его услышать, чтобы утолить любопытство. — Только Сириус не должен об этом узнать, — сказал он серьёзно, предупредительно глядя в её глаза. — Ну, ему-то я точно не расскажу, — хмыкнула Грейнджер. — Не так часто… — он прокашлялся, не обратив внимания на её фразу, в которой подтекст находился прямо на поверхности. — Иногда я вижусь с матерью, — быстро проговорил он, отворачивая лицо. — О… Это… Это здорово, — только и смогла произнести Гермиона, не понимая, что должна чувствовать. Это казалось правильным решением, и девушка точно не собиралась его за это осуждать. Воображение в то же мгновение позволило восстать образу черноволосой статной женщины, которую Гермиона видела-то всего раз в жизни. Она словно закоренилась в сознании девушки, не желая испаряться из её головы. Было в ней что-то настолько привлекающее и отталкивающее одновременно, что не позволяло просто взять и забыть о ней. Манера держаться, тон голоса, взгляд хищной птицы… Может, Гермиона настолько была поражена Вальбургой Блэк в тот день, что без труда могла отыскать маленькие детали женщины в её сыновьях? Хотя это скорее касалось Регулуса, потому что Сириус практически был копией своей матери. Он, конечно, и сам об этом знал, но вряд ли когда-нибудь признается. Регулус двинулся дальше, давая понять, что не собирается вдаваться в подробности, да и выглядел он так, словно жалел, что рассказал ей. И Гермиона не осуждала, понимая деликатность темы. Она не собиралась доставать его вопросами. Регулус, в конце концов, никогда не давил на неё, и Гермиона была за это благодарна. Грейнджер решила оставить то, что было ему важно, только в его голове. Как что-то нерушимое и неприкосновенное. Гарри тяжело вздохнул, привлекая их внимание, и повернулся к Гермионе. — Значит, никакого мороженого, да? Он выглядел грустным, уже наперёд зная ответ девушки. Но Регулус хлопнул его по плечу, хитро прищуриваясь. — Мне кажется, ты как никто заслужил его сегодня. Надо же силы как-то восстанавливать?

***

Наверное, он поступил как трус в тот момент, но это мало волновало Регулуса, когда он воспоминаниями возвращался на несколько часов назад в Косой переулок, откуда хотел как можно скорее убраться под пристальным взглядом Нарциссы. Это вообще не должно было его волновать, как не волновало много лет. Так он думал, точнее, пытался себя в этом убедить. Регулус вытаскивал из глубин эту ложь, которая позволяла ему чувствовать себя немного лучше, но правда червём ковыряла его ум. И иногда ему приходилось сдаваться. И правда была весьма печальной: он никогда, ни-ко-гда не сможет отделиться от семьи так, как Сириус, который тешился свободой, вырвавшись из семейного дома. Он упивался ею и лелеял, а Регулус понятия не имел, что должен с ней делать. Она была точно трепещущая птица в его ладони, которую он держал, не зная, как с ней обращаться. Свобода была для него настолько чуждой, что это заставляло её почти ненавидеть. Он всю свою сознательную жизнь знал рамки, правила, нормы. Неправильного будто не существовало, потому что факультет, друзья, Пожиратели — всё это выглядело настолько идеальным в глазах семьи, и он вовсе забыл о том, что существовала другая сторона, которую он не признавал и отрекался от неё до последнего. До того самого момента, когда игнорировать её стало невозможно. Она заставала его врасплох каждый раз, и Регулус никогда не был готов к подобным встречам. И однажды слово «правильно» будто сошло с ума, дробя зубами прошлые установки его жизни в крошки, начав обозначать совершенно не то, во что он когда-то верил, что было его религией и костяком. Грёбаным смыслом его грёбаной жизни. Регулус повёлся на это новое «правильно», потому что привык к этому, не зная, что ждёт его впереди. И не то чтобы он сейчас жалел, просто ощущалось всё это так, будто он стоял на хлипком канате над пропастью, и, казалось, один неверный шаг — он камнем полетит вниз. Поэтому Регулус продолжал балансировать, делая маленькие, но значительные шаги. Так ему хотелось думать. — Эй, — тихий голос по воздуху подлетел и коснулся его ушей. — Я знала, что найду тебя здесь, — белокурая голова Марлин показалась из-за двери библиотеки, где он спрятался сразу после того, как они вернулись из Косого переулка. Он перенасытился обществом людей и единственное, что ему было нужно — спокойствие. Но девушка никогда ему не мешала, даже если иногда он демонстрировал обратное. Регулус мягко улыбнулся, заметив её обеспокоенный взгляд. Она всегда смотрела в самую душу, каким-то образом обходя все преграды, которые он выстроил на этом пути. Такая сложная работа, а Марлин удавалось без труда её разрушать, словно насмехаясь над ним. — Ты в порядке? — нахмурившись, спросила она, подходя ближе и садясь на край стола, смотря на него сверху вниз. — Как всегда, — раскинув руки по сторонам, он откинулся на спинку стула, продолжая ей улыбаться. Марлин цокнула языком, сразу уловив нотки неуверенности в его голосе. В неё будто были встроены локаторы для лучшего восприятия, благодаря которым она так легко изучила его. Покачав ногой в воздухе, она прищурилась, за секунду меняясь в лице. Теперь на нём можно было заметить не волнение, а почти детскую заинтересованность. — Я знаю, что вы с Гермионой были в Косом переулке, — заговорщицки проговорила Марлин. — Знаешь, я могла бы и обидеться на то, что ты мне не сказал об этом. — Я решил, что ей нужно развеяться. Она выглядела потерянной всё это время. А ты во время прогулки точно завалила бы её вопросами, — на автомате ответил Регулус, не упоминая о том, ради чего, собственно, они и отправились сегодня в Косой переулок. Улыбка Марлин исчезла так же быстро, как и появилась. Часто Регулус чисто физически не успевал замечать того, с какой скоростью одна её эмоция сменялась другой точно по встроенным часам, которые работали без перебоя. — Не стоило мне всё это затевать, — задумчиво произнесла МакКиннон. — Чувствую себя ответственной за то, что произошло. Регулус ухмыльнулся, подавшись чуть вперёд, приближая лицо к её руке, которой она легко мазнула его по щеке. — Значит, признаёшь, что ты всё это подстроила специально? — тихо, будто их мог кто-то услышать в пустой библиотеке, сказал он. — Нет, конечно, — фыркнула она, отворачиваясь от него. — С чего бы? Я вообще не думала, что Гермиона вернётся. Мне просто хотелось, чтобы все мы немного отдохнули, мы ведь так долго не виделись. Ну да, конечно. — Ну, теперь-то отдохнём. — Ирония здесь вообще не к месту, — буркнула Марлин, поджимая губы. — Я серьёзно. — Я тоже, — кивнул Регулус. — Оставь их, они разберутся сами. Дай, в конце концов, время для… — Сначала время для того, чтобы отвыкнуть, теперь, — чтобы привыкнуть, — перебила его Марлин, раздражённо закатывая глаза и вздыхая. — К чёрту это время, оно только ворует наши жизни! Девушка помедлила некоторое время, а затем сунула руку в карман широких чёрных брюк и достала сигареты. Регулус посмотрел на неё осуждающим взглядом, качая головой. — Не кури здесь. — Почему? — хмыкнула она, оставляя на фильтре красные следы от помады, зажав сигарету одними губами. — Это что, твоё святилище? — Марлин подняла бровь, осматривая библиотеку. — Наверное, да, ты ведь здесь проводишь больше времени, чем со мной, — наигранно обиженным тоном произнесла она. — Хочешь начитаться всяких тайных книг и стать злым гением? Она хитро прищурилась, концентрируя малую долю магии на тонкой сигарете, прикуривая её. Регулус поморщился, когда в нос ударил противный едкий дым, который она выдыхала с довольным выражением лица. — Я и так гений, — лениво ответил парень, пожав плечом. — Но со злостью ещё надо поработать, — хохотнула Марлин. Он задумчиво хмыкнул. Она всегда видела его намного лучшим, чем он был на самом деле. Можно ли это считать её слепой верой в то, что он действительно хороший? Регулус оттолкнулся от крышки стола, поднимаясь на ноги и становясь перед Марлин, когда сгусток густого серого дыма ударил прямо в лицо. — Не люблю эту твою привычку, — он попытался забрать сигарету из её рта, но Марлин ловко увернулась, отодвигаясь дальше и заходясь хохотом. — Но ты любишь меня, так что придётся тебе терпеть, — бросила, не задумываясь, словно слова были воздухом. Регулус оставил безуспешные попытки, отступая на шаг. — Придётся терпеть, — мягко ответил он, усмехаясь. Марлин спрыгнула со стола и победно улыбнулась, демонстративно докуривая сигарету и выдыхая последние клубы дыма в его сторону. Она зажала окурок меж пальцев, перетирая его в пепел. — Фокус, — театральным шёпотом произнесла девушка, приближаясь, чтобы оставить след от яркой помады на его щеке своим мягким поцелуем. — И да, в следующий раз, будь добр, не забудь позвать и меня на прогулку, — ласково улыбнулась Марлин, касаясь теперь губами его губ. Он ответил, прикрывая глаза, чувствуя на кончике языка горечь некрепкого табака и сладость её помады. — А то, знаешь, я могу подумать, что у тебя есть ещё одна девушка, — заговорщицки проговорила она, отодвигаясь, но в голубых глазах без труда можно было увидеть игривые искорки. — Почему не две? — с насмешливостью выдал он, оставляя попытки быть серьёзным. — Ты не потянешь, — легко ответила МакКиннон, демонстративно став поправлять волосы. — Да и где тебе ещё найти такую же прекрасную, невероятную, очаровательную… — И скромную, — услужливо подкинул он ещё один эпитет в перечень. — Очень скромную, — с важным видом согласилась Марлин, поднимая вверх указательный палец. — Я единственная в своём роде, — ликующе улыбнулась она, и Регулус тихо засмеялся, притягивая её обратно для мягкого поцелуя. Марлин отодвинулась на несколько сантиметров от его лица, опустив руки ему на плечи. — Там Гарри потащил Сириуса к озеру, чтобы полетать на метле. Он так радуется новой игрушке, говорит, что это твой подарок. Пойдёшь к ним? — наклонив голову, спросила она. — Честно говоря, не очень хочется. — Давай! — она сильнее сжала пальцы на его плечах. — Не хочу, чтобы ты сидел здесь один. А я пойду к Гермионе и… — На самом деле у меня есть идея получше, — ухмыльнувшись, Регулус достал собственную палочку из кармана, наложив на дверь запирающее заклинание и заметив пляшущие огоньки в голубых глазах, которые были подтверждением тому, что Марлин вовсе не против изменившимся планам. — Таки в твоём святилище, Реджи? — вскинув бровь, МакКиннон облизнула губы, возвращаясь к столу и опираясь на него. — Ну, должно же в нём быть хоть что-то святое. Или кто-то, — наблюдая за действиями девушки, ответил Регулус. — Полагаю, это я, — согласно кивнула она. Марлин засмеялась, протянув к нему руку, и вот, должно быть, то, что было основной причиной его желания не падать вниз и находить в себе силы для новых шагов. Всегда оставался риск сорваться, но в нём теплилась надежда, что если подобное произойдёт, то его вытащат. Обязательно вытащат.

***

— Держи метлу ровнее, Гарри! — крикнул Сириус, когда крестник оторвался от земли и взлетел. И хоть метла не поднималась выше двух метров, да и была намного медленней любой другой, ему всё равно было неспокойно. Гарри сделал несколько кругов, отлетев совсем недалеко, но Сириус, не моргая, продолжал следить за ним. Мальчик наклонил черенок метлы, опускаясь вниз, и приземлился на берегу озера. Он сиял улыбкой, словно обуздал дикую лошадь, а не всего лишь детскую игрушку. — Видел? — радостно закричал он, обращаясь к Блэку. — Я летал почти над озером! Сириус улыбнулся и кивнул, прищурившись от света солнца, которое уже клонилось к земле, отбрасывая последние красно-оранжевые лучи на гладь озера. Погода радовала прохладным ветром и свежестью, коей пропиталось всё вокруг после нескольких дней проливного дождя. Блэк глубоко вдохнул, чувствуя наконец-то умиротворённость. То, в чём он так долго нуждался. Оказывается, он действительно устал. Гарри оставил метлу на земле и помчался к Сириусу, собираясь запрыгнуть ему на руки. Парень поймал его, подбрасывая в воздух и тут же ловя, отчего мальчик залился хохотом. — Тебе понравилась новая метла? — Очень, — восторженно ответил Гарри. — Но, знаешь, она ведь игрушечная и не поднимается очень высоко. А мне бы хотелось полетать на настоящей, — мечтательно вздохнул он. — На твоей, например. Или на метле Регулуса. — Обязательно полетаешь, но когда станешь чуть старше, ладно? Гарри вздохнул, опуская глаза и демонстрируя своё недовольство. — Потому что это опасно? Да-да, мама тоже так говорит о мётлах. Но она ведь ничего не понимает в них, а вот ты… — воодушевлённо прошептал крестник. — Ты ведь летаешь очень быстро и совсем не боишься. — Так получилось, что я взрослый, а ты — нет, — ухмыляясь произнёс Сириус, заметив, как Гарри закатывает глаза, и пытаясь при этом не засмеяться. — По какой-то несправедливости детям запрещено летать на настоящих мётлах, — закончил он, решив не упоминать о том, как сам однажды в возрасте Гарри стащил метлу дяди Альфарда и чуть не свалился с неё в это самое озеро. Крестник вновь тяжело вздохнул, смиряясь с горькой реальностью. Сириус поставил его на землю, и он уже собрался бежать обратно к озеру, где оставил новый подарок, но замер, смотря Блэку за спину. — Римус! — Гарри помахал рукой приближающемуся к ним парню. — Эй, привет, как дела? — подойдя ближе, Люпин присел перед мальчиком на корточки. — У меня новая метла! — тут же начал хвастаться Гарри. — Мы ходили сегодня в Косой переулок с мамой и Регулусом, и он купил её для меня. Правда, она пока что не совсем настоящая, но мне всё равно нравится, — тараторил он, не прекращая улыбаться всё время. — Здорово, — кивнул Римус. — Уверен, ты быстро научишься управлять этой метлой, чтобы позже, когда у тебя появится настоящая, быть настоящим асом в полётах. — Кем-кем быть? — подняв бровь, он перевёл непонимающий взгляд на Сириуса. — Профессионалом, — ответил он, и крестник удовлетворённо кивнул. — Слово «профессионал» мне нравится больше. Римус засмеялся, потрепав Гарри по совершенно непослушным волосам. — У меня тоже для тебя кое-что есть, — протянул он, засовывая руку в карман тонкой куртки. Гарри заинтересованно следил за его движениями, но на лице уже появилось знающее выражение. — Шоколад? — нетерпеливо предположил он, прежде чем Римус вручил ему маленький презент. — Спасибо. — И всё-то ты знаешь, — прищурившись, добродушно улыбнулся ему Люпин. — Конечно, — серьёзно кивнул Гарри, разрывая яркую обёртку шоколадки. — Ты всегда мне их приносишь. Это самые вкусные шоколадки. Но я не так много пробовал вообще-то, потому что мама говорит, что от сладкого портятся зубы. Посмотрите, мои зубы ещё не испортились? — поспешно спросил он, проглотив первый квадратик сладости. — Твои зубы в полном порядке, можешь есть спокойно, — серьёзно ответил Римус, садясь на землю и подтягивая к себе колени. Гарри, услышав ответ, принялся быстро жевать шоколад. Сириус повторил за Люпином, опускаясь на мягкую траву, и посмотрел на мальчика. — Как тебе вообще жилось с ней, если она почти всё тебе запрещает? — скептически поинтересовался он, не обращая внимания на осуждающий взгляд Римуса, который красноречиво намекал ему заткнуться. — Я бы с ума сошёл на твоём месте. Улыбка исчезла с лица Гарри, и он вмиг стал серьёзным, даже нахмуренным. Он зыркнул на Сириуса, поджимая губы. — Мама хорошая! — с порывом выдал он. — Самая лучшая! Она просто заботится обо мне, и я тоже буду о ней заботиться, когда вырасту, понятно? — он топнул ногой, придавая своим словам значимости. Блэк вскинул руки, как бы признавая своё поражение. Признаться, он понятия не имел, насколько сильно Гарри привязан к Гермионе. — Ладно, ладно, — спокойно ответил Сириус, пытаясь показать, что он не имел в виду ничего плохого. — Как скажешь. — Она даже не стала ругать меня за то, что сегодня произошло, хотя мне казалось, что она сделает это. Видели бы вы её лицо в тот момент… — Гарри смешно скорчил рожицу, пытаясь повторить выражение лица Гермионы. — Стоп, что произошло? — встрял Люпин, не понимая, о чём шла речь. Сириус ухмыльнулся, вспоминая историю, которую Гарри рассказывал ему раз пять, и Блэку казалось, что он готов выслушать ещё столько же, просто ради того, чтобы вновь испытать гордость за крестника. — Давай, расскажи Римусу, — подтолкнул он Гарри, и тот начал свой рассказ, добавляя всё больше красок, чтобы получилось ещё более эмоционально, чем в прошлый раз. Гарри размахивал руками, пытаясь повторить свои действия в Косом переулке, не забыв упомянуть несколько раз, что мальчик, которого он толкнул, готов был разрыдаться перед всеми. — А потом пришла его мама, и она так смотрела на меня, будто хотела съесть, честно вам говорю, — драматично произнёс Гарри. — Да что ты… — серьёзно сказал Римус, пытаясь не улыбаться, хотя Сириус видел, как уголки его губ приподнялись вверх. — Ну, знаешь, это вполне объяснимо, учитывая, что ты подрался с её сыном. Кстати, — он повернулся в сторону Блэка, — мальчик с белыми волосами — это тот, о ком я думаю? — Отпрыск Малфоя, — кивнул Сириус. — Молодец, Гарри, — подмигивая крестнику, произнёс он. — Но я на твоём месте врезал бы ему ещё раз, просто чтобы этот говнюк не зазнавался больше. — Эй, эй! — Люпин повернул Гарри в свою сторону, серьёзно глядя ему в лицо. — Ни один конфликт не разрешается с помощью кулаков. В конце концов, можно решить всё правильными словами, — Блэк закатил глаза, услышав нравоучения друга. — Он толкнул меня и пытался отобрать мою метлу, — нахмурено ответил Гарри. — Я никак не успел бы ему что-то сказать. — Я понимаю, — мягче произнёс Римус. — Я это на будущее тебе говорю. Иногда бывают ситуации, как твоя, когда помочь может только сила, но обычно драки никак не помогают, а только усугубляют конфликт. Это удел людей, которые не умеют решать проблемы другим способом, более гуманным, — он многозначительно глянул на Сириуса, произнося последние слова. — К чёрту гуманность, когда дело касается слизняков, — фыркнул Блэк Римусу в лицо. — Кто такие «слизняки»? — склонив голову, поинтересовался Гарри. — Студенты Слизерина, конечно, — выплюнул парень, скривившись. — Уверен, Малфой-младший пойдёт по стопам своего тупоголового отца. — Регулус учился на Слизерине, если ты не забыл, — осуждающим тоном сказал Римус. — Один человек ещё не доказательство того, что там учатся нормальные люди. — Андромеда тоже. И твой дядя Альфард. — Сбой системы, — парировал Сириус, пожимая плечами, и Люпин раздражённо закатил на это глаза, отворачиваясь от него. Гарри замялся перед ними, словно хотел сказать что-то ещё, но никак не мог решиться. Сириус подался чуть вперёд, касаясь его руки, давая понять, что он может говорить. — Эта женщина сказала, что я такой же наглый, грубый и задиристый, как и мой отец, — тихо пробормотал мальчик, опустив голову и заломив руки. — Но это ведь неправда? Сириус почувствовал, как внутри воспламеняется огонь злобы и ненависти. Парень нервно дёрнул челюстью, сжимая зубы. Он был уверен, что черты собственного лица стали более резкими и грубыми. Блэк не видел лица Римуса, но представил, как на нём застыла маска шока от услышанных слов, потому что это была вполне природная его реакция. На ощутимую ярость, от которой, кажется, завибрировал воздух, друг был не способен. А вот Сириус очень даже. — Гарри, — обратился он к крестнику, сжимая его ладонь в своей руке, чтобы привлечь внимание, — запомни, пожалуйста, раз и навсегда, — голос был натянутым до невозможного, словно Блэк сдерживал себя от крика, но кричать сейчас было не на кого. — Твой отец был самым прекрасным человеком на всей этой грёбаной планете. Самым храбрым, верным, добрым и понимающим. Таких людей больше не существует. И не смей верить этим тварям, которые могут говорить о нём что-то плохое, понял меня? — закончил он намного грубее, чем следовало. Мальчик заворожённо слушал его эмоциональную речь, медленно кивая, а затем перевёл на Римуса взгляд. Тот кивнул, печально улыбнувшись. — Он прав, — сказал друг, указывая кивком головы на Сириуса. Сириус сжал кулаки до такой степени, что костяшки побелели. Пришлось посчитать до десяти в уме, чтобы наконец-то выдохнуть под подозрительным взглядом Римуса, который точно знал, что происходит. — Беги играть, — сказал он Гарри, и мальчик помчался к озеру, бросив осторожный взгляд на Сириуса. Повисшее в вечернем воздухе молчание никак не помогало, наоборот, наталкивало на мысли, что не позволяли отделаться от затаившейся в нём злости, которая совершенно точно должна была наброситься на первого, кто попадётся под руку в неподходящий момент. И это пугало, на самом деле, потому что Сириус понятия не имел, как взять это под контроль. Он как будто действительно стал убежищем для какого-то монстра, который управлял им, подпитываясь ненавистью, когда парень терял ту грань между разумом, логикой и слепыми эмоциями. Это точно не было нормой. Злиться на слова, произнесённые детским голосом, не было нормой. Ненавидеть ту самую минуту, когда он их услышал — не норма. Но проблема заключалась в том, что Сириус не знал, как правильно. Или скорее забыл. Всё правильное осталось где-то позади, и Блэк ни разу не оглядывался, чтобы проверить, там ли оно до сих пор. Может, он просто боялся. Потому что намного легче смотреть назад и видеть за спиной худшую свою сторону, которая больше не часть тебя, которая осталась далеко в прошлом. И совсем другое дело, когда в прошлом осталась твоя последняя доля чего-то хорошего, а на её месте образовалась серая пустота. — Ты был в доме? — собственный голос звучал как из-под воды: приглушённо и тяжело, опускаясь обжигающей золой на кожу. Римус не смотрел на него. Скорее всего, тоже размышлял над словами Гарри, но вряд ли его светлую голову посещали такие же мысли. Каждое воспоминание о Джеймсе и Лили отражалось на его лице ностальгической, тоскующей улыбкой. В Сириусе же каждая мысль о Поттерах разжигала лютую ненависть к самому факту их гибели. Потому что это было таким абсурдным, таким отвратительно неестественным. Ведь они заслужили весь мир, но никак не могильный камень над головами. Друг, по всей видимости, кивнул, потому что уже в следующее мгновение тихо произнёс: — Видел Гермиону. Она сказала мне, что вы с Гарри здесь. Блэк поджал губы, не собираясь отвечать. — Как вы сживаетесь? — спросил Римус. С губ Сириуса слетел смешок. Сживаетесь. Это, наверное, было самое подходящее слово. — Мы практически не видимся. — Полагаю, по этой причине вы и не ссоритесь. — Было бы желание тратить силы на ссоры с ней, — пренебрежительно отмахнулся Блэк, глядя на то, как Гарри пытался поймать рыбу в озере голыми руками. — Помнится, не так давно ты не беспокоился об этом, — поднимая брови, напомнил Люпин о их ссоре в Сан-Джиминьяно. Сириус недовольно цокнул языком. — Иди нахер. Тебе что, больше не о чем поговорить? Люпин беззлобно рассмеялся, качая головой. — Просто если однажды тебя найдут с перерезанным горлом, то мне хотелось бы знать, что это не последствие очередной ссоры с Гермионой. — Как мило с твоей стороны, что ты переживаешь об этом, — фыркнул Блэк, поднимаясь на ноги и морщась, когда ноющая до сих пор рана напомнила о себе. Она плохо заживала, несмотря на то, что Сириус по несколько раз в день наносил на неё тошнотворную липкую мазь и даже наловчился самостоятельно делать перевязки. Он дёрнул головой, отгоняя воспоминания о ночи, когда Гермиона помогла ему справиться с повязкой. Обычный сон, которому не было места в реальности. — Останешься на ужин? — А есть вероятность, что за столом вы начнёте бросаться ножами друг в друга? — издевательская улыбка на лице Люпина заставила Сириуса сцепить зубы, чтобы не выплюнуть что-то ядовитое в ответ. — Потому что, знаешь, я беспокоюсь о своём здоровье, и если Гермиона промахнётся, то достанется мне, — продолжал Римус, пока Блэк прожигал его недобрым взглядом. — Какой ты кретин, — сквозь зубы выплюнул Сириус, отворачиваясь от него. — Мерлин, да выдохни ты, — хохотнул друг. — Я же шучу. Серьёзно, Сириус, расслабься, а то при упоминании имени Гермионы тебя аж трясти начинает. — Меня не трясёт, — почти по слогам сказал Сириус, чувствуя, как сердце ударилось где-то под кадыком. — Это я просто сдерживаюсь, чтоб не врезать тебе по морде. Римус предупредительно поднял вверх указательный палец, цокнув языком. Выглядел он при этом так, будто собирался прочитать целую лекцию по воспитанию. — Драки — плохо, — назидательно произнёс он. — Помнишь, я говорил об этом Гарри? Сириус собирался ещё что-то ответить, чтобы стереть эту ухмылку с лица друга, но голос Гарри его отвлёк. — Я проголодался, пойдёмте домой. Сириус окинул мальчика беглым взглядом и едва удержался от разочарованного стона: на плече игрушечная метла, почти полностью мокрая одежда из-за ловли рыбы руками, волосы, которые напоминали маленькое птичье гнездо, и ботинки в грязи. Потрясающе. Гарри вырвался вперёд, оставляя Сириуса и Римуса позади себя, важно шагая к дому. Друг придержал Блэка за локоть, увеличивая расстояние между ними и Гарри; убедившись, что мальчик их не слышит, он едва слышно проговорил: — Гарри знает о Джеймсе, но… — он замялся, прищуриваясь словно от солнца, но Сириус знал, что это на самом деле была его нерешительность. — Он знает, что Гермиона не его мать? Сириус пожал плечами, возобновив ходу. Вопрос Римуса был вполне логичным, но почему-то вызывал раздражение. Наверное, из-за того, что на подсознательном уровне, несмотря на своё отношение к Гермионе, Сириус не хотел, чтобы крестник в таком возрасте познавал всю тяжесть правды. — Понятия не имею. Я ему не говорил. Каким бы уродом он ни был в глазах остальных, вмешиваться в этот вопрос не хотелось. Гарри любил Гермиону, верил в то, что она его мать, и Блэк принимал это как нечто незыблемое, почти святое, к чему доступ имеют только Гарри и Гермиона, обречённые на особую связь. Он ненавидел бы себя всю оставшуюся жизнь, если бы рассказал сейчас крестнику правду.

***

Гермионе понадобилось несколько минут, чтобы уговорить Мини помочь ей убрать со стола после ужина. Римус отказался оставаться на ночь, не поддаваясь на уговоры Марлин, и воспользовался камином в гостиной, возвращаясь к себе домой. У Грейнджер было ещё одно дело, прежде чем она собиралась пойти спать. Она откладывала его несколько дней, не находя в себе ни сил, ни желания, но, в конце концов, сдалась и решила как можно скорее избавиться от его бремени на своих плечах. По крайне мере, так это ощущалось. Она не хотела оставлять по себе недомолвок в Италии, откуда исчезла так внезапно для всех знакомых. Да и для себя тоже, честно говоря. Она знала, что те немногие приятели, которых она обрела в Сан-Джиминьяно, были удивлены её внезапным отъездом, и Гермиона правда хотела всё прояснить. Насколько это было возможно, конечно. У неё был адрес Лоренцо, так что отправить ему письмо было задачей нетрудной. Она бы попросила его связаться с остальными учениками и рассказать о том, что она уехала на некоторое время в Британию, но в скором времени планирует вернуться. Последняя фраза была ложной. Или скорее неточной. Неважно. Гермиона не знала, сколько времени проведёт в этом доме, учитывая, что всё зависело от желаний Гарри. Грейнджер просто нужно было дать хоть какую-нибудь конкретику, чтобы её не начали искать с полицией. — Где-то я здесь видела… — пробормотала она, входя в гостиную и ища глазами чистые листы и перо. — Ага, — Гермиона, заметив принадлежности на краю стола, отодвинула стул и взяла в руки перо, крутя его в пальцах. Пожевав губу и решая, как лучше всего начать письмо, на что ушло примерно минуты три, девушка склонилась над столом, выводя аккуратным почерком первые буквы. «Дорогой Лоренцо! Прошу передать мои искренние извинения всем ученикам, если ты в силах это сделать, конечно. Я жалею, что исчезла так внезапно, никого об этом не предупредив. Мне действительно очень неудобно. Но на то были свои причины. Надеюсь, вы все не очень волновались. На время я уехала в Британию со своими друзьями, с которыми ты уже знаком. Идея поездки стала неожиданностью даже для меня, так что я не сориентировалась и не успела вам всё объяснить. Теперь исправляюсь. Лоренцо, ты уже чувствуешь себя лучше? Я беспокоюсь о твоём состоянии. Надеюсь, скоро увидимся. Гермиона Грейнджер». Она несколько раз перечитала письмо, удостоверившись, что оно вполне подходяще написано. Лоренцо можно было назвать приятелем, так что официальное обращение тут вряд ли бы подошло. Гермиона не собиралась в красках расписывать все детали её поездки и решила, что нескольких строчек вполне хватит для объяснения ситуации. Со скрипом отодвинув тяжёлый стул, она собиралась пройти к камину, чтобы оттуда перенестись в Дырявый котёл, а затем в магловкую часть Лондона. Грейнджер не хотела пользоваться услугами почтовых сов. Ещё не хватало, чтобы о ней Бог знает что подумали, когда птица принесёт письмо. Нет уж, отправить его из магловского Лондона было вполне адекватной идеей. И её точно не сочли бы чокнутой. Гермиона прошла лишь половину пути от стола к камину, когда её остановило очень реальное ощущение того, что за ней наблюдают. Её словно окатили ледяной водой: волосы на руках зашевелились, а дыхание перехватило. Ощущение будто оказалась на месте загнанного зверя, который давно смирился с мыслью о неминуемой смерти и тем, что для него уготовлено место на стене охотника. Главное, в этот момент не показывать страха, вырвать его из себя с корнем, до самого основания. Чтобы кровило, но потом чтоб не так больно. — Собираешься уходить? — вопрос оказался тем самым охотником, который догнал её и ударил по ногам, заставив остановиться. — Уже поздно, не думаешь? Гермиона не собиралась отвечать и вообще поворачиваться в сторону, откуда слышался голос. Это вообще можно было списать на слишком буйную фантазию, которая решила так отвратительно пошутить. Грейнджер ведь всегда так делала, когда принимать реальность было невыносимо — списывала всё на сны, видения, галлюцинации. Потому что так куда проще. Она не ответила, упрямо продолжая играть в игру «я тебя слышу, но делаю вид, что нет». Гермиона даже не могла понять, в какой части комнаты Блэк находился, его голос слышался со всех сторон, из-за чего казалось, что он везде, — куда бы она ни посмотрела, наткнулась бы на его глаза и язвительную усмешку. Какого чёрта Сириус вообще здесь делает? Она была уверена, что он ушёл к себе сразу после того, как Люпин отправился домой. — Я с тобой разговариваю, — произнёс Блэк, и Гермиона прокляла ту минуту, когда вошла в гостиную. Потому что всё, чего ей хотелось — быть как можно дальше от этого места, где каждая деталь буквально кричала о существовании Сириуса. Ведь это было сложно воспринимать как что-то абсолютно нормальное, когда она не так давно научилась жить по-новому. Ну, или хотя бы пыталась. И было обидно до чёртовых слёз, что один человек может одним махом перечеркнуть все её старания. Боже. Гермиона надеялась, что он не может. Гостиная была полностью освещена, но даже при ярком свете девушке не удалось обнаружить Сириуса. Это было странно, потому что обычно он не прятался. Хотя, может, он и сейчас этого не делал, просто Грейнджер успокаивала себя мыслью, что он боится, поэтому и не показывается. Нужно было уже смириться с тем, что единственным человеком, кто боялся происходящего, была она. — А я с тобой не разговариваю, — такой по-детски наивный ответ, как будто ей пять, и она не знает, что ещё сказать, чтобы его задело. Чёрт, действительно по-детски. И оставалось только молиться, чтобы Сириус не захотел продолжать эту совершенно бессмысленную игру, хотя по самому тембру его голоса можно было представить затаившегося хищника, ожидающего момента нападения. А это точно не было хорошим знаком. — Я не прошу тебя со мной разговаривать, — с долей насмешки ответил Сириус. — Всего лишь ответить на вопрос, — на удивление спокойно. Она повернулась наконец-то в ту сторону, где действительно сидел Блэк: возле самой лестницы, скрываясь за тенями, что падали ему на лицо неровными линиями, позволяя увидеть только светлые проницательные глаза. Гермиона передёрнула плечами от осознания, что всё время, пока она находилась в гостиной, он следил за ней. — Мог бы предупредить меня о том, что ты тоже здесь, — проигнорировав последние слова парня, сказала она, сжавшись, когда Блэк подался вперёд, и перед глазами показалось его довольное лицо. Какого чёрта он улыбался? Гермиона, конечно, могла бы списать это на то, что в его крови уровень алкоголя был запредельным, если бы не видела абсолютную трезвость в его взгляде, которая буквально обескураживала больше, чем что-либо иное. Потому что сейчас он точно понимал, что делает и говорит. — Серьёзно думаешь, что я должен это делать в своём доме? — фыркнул Сириус, и Гермиона заметила, как что-то блеснуло в его руке. Что-то металлическое. Зажигалка. Сейчас точно закурит. Как всегда. Словно она вызывала в нём это непреодолимое желание впустить в лёгкие как можно больше токсичного дыма, чтобы отравить им свой организм окончательно. — Подглядывать за посторонними людьми неприлично, — сказала она, отводя от него взгляд, потому что в какую-то секунду смотреть стало тяжело. И Гермиона практически заставляла себя не поддаваться напору Блэка, который даже не был явным, но в то же время она чувствовала, как от него дрожал воздух. — Поверь, я — последний человек, которому интересно слушать о приличиях, — хмыкнул Сириус, и Гермиона закатила глаза. Ну конечно. В глазах Блэка вспыхнули едва заметные искорки, заставившие медленно плавиться глыбы льда, которые, казалось, стали с ним одним целым. И было удивительно смотреть на то, как он с такой лёгкостью избавлялся от них, но оттого и опасно, потому как Грейнджер понятия не имела, играет Сириус или демонстрирует сейчас настоящие чувства. — Да и разве честно с твоей стороны называть себя посторонним человеком? Она отчётливо слышала насмешку в его голосе. Боже, такая явная, что было бы полным идиотизмом принимать её за что-то иное. Гермиона и не принимала, понимала, чего именно он добивается, но всё равно… всё равно не позволяла этому закончиться. — Что? — уравновешенно, не позволяя эмоциям взять контроль над словами или действиями. То, что она не поддавалась на явные провокации со стороны Сириуса, заставило бы её гордиться собой в другой ситуации. А сейчас на это времени не было. — Говорю тебе, что ты опять врёшь, Гермиона, называя себя посторонним человеком, — почти по слогам, видно, чтобы потянуть время, наблюдая за её эмоциями. — В конце концов, разве можно так говорить о ком-то, с кем ты когда-то спал? Она знала, что контроль, которым она гордилась мгновение назад, пошёл трещинами. Гермиона слышала этот характерный звук, предупреждающий её о чём-то неминуемом. И Сириус тоже слышал, к её ужасу. Заткнись, просто заткнись. — Это ты у нас любишь поступать подобным образом, а вот я со своим уровнем лицемерия пока что до тебя не дотягиваю, — сказал Блэк, лениво покрутив зажигалку в руках, будто произнесённые слова ничего не значили. — Дашь как-нибудь урок? — наклонив голову влево, прищурившись, словно рассказывал забавную историю, закончил он. Она подавилась воздухом. Точно. Именно поэтому не смогла произнести ни слова, чтобы ответить ему. Перед ней он впервые говорил о том, что было когда-то, и Грейнджер казалось, что даётся это ему с невероятной лёгкостью. — Ты пьян, Сириус, иди спать, — только и смогла сказать Гермиона. Смехотворно, потому что она, на потеху Блэку, вновь бежала, придумывая глупые отговорки. От его взгляда, от ответа, от него самого. Потому что так всегда было легче. До какого-то момента. Гермиона развернулась спиной к нему, слыша тихий смех так близко, что показалось, будто парень незаметно подкрался и остановился рядом. Грейнджер могла поклясться, что почувствовала, как по коже мазнуло его дыхание, но Сириус продолжал сидеть в кресле, отворачиваясь от теней, чтобы она видела его лицо. И даже после того, как она отвернулась, он не спрятался. Ждал, пока вновь посмотрит. — Кому письмо? — спросил Блэк, поднимаясь. Гермиона осознала, что стоило сжать ладонь сильнее, чтобы клочок бумаги остался у неё, когда он притянул его к себе потоком магии, вырывая прямо из её руки. — Какого чёрта?! — вскрикнула она, поворачиваясь к нему лицом, глядя на то, как он с победоносной усмешкой открывает конверт, совсем не смущаясь того, что письмо написано для другого человека. — Отдай сейчас же! Ошмётки самоконтроля разлетелись по всей комнате. И ей было действительно плевать, потому то, может, она могла бы вытерпеть язвительные и многозначительные фразы, но подобную наглость… Боже, ей хотелось придушить Блэка голыми руками; и не факт, что это желание возникло в ней только из-за треклятого письма. Чаша терпения наполнялась с того самого дня, когда они впервые увиделись несколько недель назад, и однажды эмоции должны были хлынуть через край. Сейчас был тот самый момент. Сириус вскинул руку вверх, когда Грейнджер подбежала и попыталась отобрать письмо. Он хитро щурился, потешаясь над её попытками вернуть конверт, а Гермиона чувствовала, что закипает. Всё сильнее и сильнее. С каждым его смешком и своей очередной неудачной попыткой схватить письмо. — Мерлин, какой ты придурок! — сквозь зубы бросила ему в лицо, поднимаясь на цыпочки, надеясь, что это поможет. Как будто когда-то что-то помогало, если дело касалось этого идиота. Сириуса её абсолютно точное замечание никак не зацепило. Он только пожал плечом, разворачивая письмо, демонстративно собираясь его прочесть прямо перед ней. Грейнджер вновь рванулась вперёд, собираясь застать его врасплох, но, увы, парень был быстрее. — Перестань быть таким невыносимым… — Я читаю, веди себя, пожалуйста, тише, — перебив её, Блэк театрально вздохнул, словно она отвлекала его от неимоверно важного дела. — В письме нет ничего такого, что тебе стоило бы знать, — прорычала Гермиона, сжимая от злости кулаки. — Отдай мне, — вновь потребовала она. — Нет, — спокойно ответил Сириус, продолжая водить глазами по написанным строчкам. Казалось, он читает уже не в первый раз, потому что письмо не было длинным, и просто пытается отыскать на бумаге скрытый смысл, заложенный Гермионой между строк. — Прекрати выводить меня из себя! — рявкнула она, взбешённая тем, как непринуждённо Сириус выглядел в эту самую минуту. Гермиону не беспокоило ни то, что её могли услышать Регулус и Марлин, ни то, что Блэку явно нравилась её реакция на его действия. Он недовольно цокнул языком, поднимая письмо ещё выше, чтобы она точно не смогла его схватить, и девушка опешила от такой наглости. Грейнджер стало жарко от быстрой ходьбы и прыжков, когда она пыталась перехватить руку Сириуса, и ей пришлось опуститься, в последний момент ударив его в плечо от бессилия. — Какой ты невыносимый придурок! — повторила она в очередной раз точно мантру. Чтоб точно не забыть. Гермиона отступила на шаг, когда Сириус замер и повернул голову в её сторону, медленно сканируя взглядом. Она, чтобы не выглядеть растерянно, но подсознательно желая закрыться от него, скрестила руки на груди, вздёрнув подбородок вверх и смотря ему прямо в глаза. Гермиона была уверена в том, что удар был слабым, потому что она даже не старалась, но лицо Блэка выражало такие эмоции, что можно было подумать, будто она оторвала его конечность голыми руками. Кривая улыбка коснулась его губ, и он опустил руку с зажатым между средним и указательным пальцами письмом. Рот Гермионы приоткрылся от удивления, когда она решила, что Блэк действительно собирается отдать его ей. Но как только она потянулась, чтобы взять письмо, оно начало дымиться, а затем его и вовсе охватили языки пламени прямо в руке парня. Он смотрел на неё, пока письмо догорало, и даже не морщился, хотя вряд ли огонь его задевал, учитывая, что это была его собственная магия. Парень скорее грелся от него и мысли, что ему удалось сделать очередную гадость. Гермиона знала, что чего-то подобного и стоило ожидать, она бы удивилась больше, если бы он просто отдал ей клочок несчастной бумажки и молча ушёл. — Прекрасно, — наклонив голову в его же манере, она усмехнулась, желая показать, что не впечатлена, что её это вообще не задело. — Ты же знаешь, что я напишу ещё, да? — протянула она, вскидывая бровь. Пепел посыпался на пол, и Сириус несильно потряс рукой в воздухе, избавляясь от остатков. — Сколько угодно, — так же легко ответил он. — Но отправлять ты их всё равно не станешь, — в его голос вновь прокралась нить веселья, и Гермиона почувствовала, как раздражение от этого возвращается новой волной, гораздо более сильной, готовой сбить с ног. — Потому что тебе так хочется? — хмыкнула она. — Ты вроде как взрослый мальчик и должен уже смириться с тем, что не все люди хотят плясать под твою дудку. Она видела, как дрогнула его губа, как заходили желваки, как сжалась челюсть, делая его образ более острым. Колючим. Уже привычным. — Ты знаешь, что я считаю этого… итальянца небезопасным человеком. Знаешь, как я отношусь к нему. Хочешь сообщить о происходящем, напиши кому-то другому. — Почему я сейчас должна переживать о твоих чувствах, Господи?! — всплеснула руками Грейнджер и невесело засмеялась. Что-то истерическое прокралось в тембр её голоса. — Тем более что не ты собираешься писать ему, ты с ним не контактируешь! Это моё дело, оно тебя вообще не касается, — произнесла она фразу, которая стала дежурной в их разговорах. — Пока ты в моём доме… — выплюнул Сириус, но Гермиона быстро подняла руку, останавливая его. — Я могу уйти, — спокойно произнесла она, криво ухмыльнувшись и пожав плечом, мол, ничего сложного и необычного в этом уже не будет. Она привыкла. Сириус поджал губы, явно сдерживаясь, чтобы не сказать что-то, что могло бы окончательно испортить ситуацию. Грейнджер, с фальшивой улыбкой на губах, не ощущая ни доли радости или хотя бы что-то отдалённо напоминающее её, развернулась, не желая больше находиться в этой комнате. К чёрту письмо, она напишет завтра. Или вообще не напишет. Сейчас уже было всё равно. — Конечно! — бросил Сириус ей в спину. Гермиона услышала, как он сделал несколько шагов в её сторону и остановился, может, на расстоянии вытянутой руки. — Тебе ведь так легче, правда? Просто сбежать. Ты всегда так делаешь. Я действительно удивлён, что ты не нашла способ вернуться… в своё время, чтобы уж точно оказаться максимально далеко, — последнюю фразу он проговорил почти шёпотом, но не менее горячо. Гермиона повернулась, воззрившись на него. Это было подло. То, что он говорил, срывалось невероятно легко с его губ, словно он не понимал всей сути того, что когда-то произошло. Правда не понимал? Сам же сделал толчок в том направлении, в котором они брели все эти годы. — Ты сейчас серьёзно? — прищурившись, спросила Грейнджер. В её голосе слышалось неверие. — Ты обвиняешь меня в том, что я исчезла, но почему-то не упоминаешь, что именно ты этого захотел, — голос дрогнул, и Гермиона тяжело сглотнула, надеясь, что сумеет удержать эмоции под контролем. Ещё совсем немного. — Ты говорил, что сойдёшь с ума, если я останусь, и я сделала так, как ты хотел — ушла. И сейчас мне кажется, что даже с учётом того, что меня рядом не было всё это время, ты не в порядке. Ты не выглядишь как человек, который дружит со своей головой, Блэк. Так, может, проблема была не только во мне? Какой смысл в этом тогда был? Чего ты добился своим желанием? — поток слов лился, оголяя всё то, что долгое время кишело где-то возле солнечного сплетения. Ей нужно было это. Чтобы её выслушал кто-то, кто был посвящён в это так же, как и она. И Сириус был единственной кандидатурой. Боже, какое отвратительное чувство юмора у судьбы. Ведь всё это выглядело так, будто она исповедуется своему палачу. Потому что больше некому. Больше никто не поймёт. А Сириус понимал, хоть и пытался показать обратное. — Какого чёрта ты в своей неудаче обвиняешь сейчас меня? — прищурившись, выплюнула Грейнджер, когда он ничего не ответил. — Ты считал тогда, что сможешь справиться один? Не смог, — развела руками девушка, будто указывая ему на что-то очевидное. То, что находилось у него прямо под носом, а он игнорировал. — Думал, без меня станет легче? Не стало, Сириус. И можешь даже не отрицать этого, — небрежно отмахнулась Гермиона, когда Блэк собрался перечить, открыв рот. — Рядом с тобой были все, тебе просто следовало принять их помощь, когда ты осознал, что сам не справляешься, но ты ведь такой упрямый гордый придурок! Она размахивала руками прямо перед его лицом, не беспокоясь о том, что может задеть, повышая тон голоса с каждым словом, забыв о том, что в доме были ещё люди. А Блэк просто стоял, почти не моргая, и точно слушал, понимал, не отмахивался от её фраз, хотя они точно летели ему в грудь стальными клинками, пытаясь попасть в самое сердце. Может, хоть так он бы открыл его. Потому что боль в этом всегда помогает. — Это я начинала всё сначала, если ты ещё не понял! В. Который. Раз. Начинала. Всё. Сначала! У меня не было никого, кто мог бы помочь. И всё же я не возвращалась, хотя могла. Потому что думала, что тебе точно становится лучше, когда меня нет рядом, понимаешь? Получается, я заботилась о тебе даже после того, как ты меня оттолкнул, а ты продолжаешь считать это моей трусостью? — хохотнула Гермиона, этим скрывая дрожь в голосе. Господи, хоть бы не расплакаться, потому что она не сможет сдержаться. За первой слезой польётся рыдание, а затем и истерика. Она не станет перед ним плакать. Просто выскажет всё то, что он должен услышать. — Трус ты, если считаешь хорошей идеей обвинять во всём меня, перекладывая всю ответственность за поступки в прошлом на мои плечи. Просто пора признать, Сириус, что ты облажался и начать себя спасать, если не хочешь закончить свою историю до ужаса трагично. Гермиона говорила, уже не обращая внимания на то, слушает её Блэк или нет. Он мог просто уйти, и она бы поняла. Сама же не могла представить, как отреагировала бы на подобные слова, летящие в её сторону. Но он стоял прямо перед ней, наклонив голову, иногда морщась, когда слова слишком сильно задевали, и не сбегал. Она не собиралась останавливаться. В её голове вихрем кружились мысли, которые жаждали свободы, хотели быть озвученными. Но кислород в лёгких заканчивался в самый неподходящий момент, как будто кто-то нажал на паузу, чтобы она остановилась, потому что её рьяная речь взбудоражила что-то в воздухе, отчего он стал настолько раскалённым, что вдыхать его было больно. И Грейнджер понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Пока она молчала, шумно дыша, глаза блуждали по лицу Сириуса, которое было таким… знакомым. Она будто только сейчас увидела его впервые со дня их расставания. Что-то… что-то настоящее проскользнуло в цвет глаз, в ленивую улыбку. Что-то, что она хорошо помнила и даже не собиралась забывать. Он дёрнулся, и Гермиона отшатнулась. Ей казалось, что он сейчас уйдёт. Больше не станет слушать, а позже начнёт тыкать её в этот самый вечер, в который она наговорила так много всего, как в ещё одну ошибку. Но да плевать. Ей стало легче. Сириус подступил на шаг, оказавшись слишком близко. Гермиона ждала, что он отойдёт, потому что так было бы правильно. Но он продолжал стоять, и его дыхание опаляло кожу. Волосы на руках зашевелились, а мозг перестал работать. Ей нужно было говорить дальше. Или отойти. Гермиона подняла на него глаза, заставив себя всё же что-то сказать, чтобы оборвать это напряжение, которое, искрясь в воздухе, опаляло всё вокруг. Или нет. Она уже поняла, что это было дыхание Блэка. — Я… — тихо, приглушённо. От того тона, которым она разговаривала, не осталось и следа. — Отойди от меня, — прошептала она, подняв руку, чтобы оттолкнуть возвышающегося над ней Сириуса. Едва пальцы коснулись его груди, Гермиона задохнулась. Чем-то задохнулась. Оттого и дышать стало так тяжело и говорить… невозможно. Глаза распахнулись, когда осознание под руку с ужасом стали прокрадываться в голову. Гермиона попыталась отодвинуться, когда губы Сириуса на её губах стали ощущаться не фантомным касанием. Нет. Они были вполне реальными, и девушка чувствовала терпкую горечь, оседающую на её коже, проникающую прямо в кровь. Он просунул руку под её волосы, чуть сдавив пальцами затылок, когда она попыталась оттолкнуть его, промычав что-то несвязное. Сириус даже не целовал, просто прижимался губами и ждал её реакции. Мерлин... Его пальцы запутались в её волосах, потянув вниз, и лицо Гермионы оказалось прямо перед ним. Она часто-часто заморгала, пытаясь прогнать это видение. Это ж видение, правда? Ноги подкосились то ли от нехватки воздуха, то ли от осознания того, насколько близко Сириус сейчас находился, — она буквально губами могла ощутить его близость, — и он сжал второй рукой её талию, не позволяя упасть, но и не давая оттолкнуть его. Гермиона вцепилась ногтями в предплечье руки, которой он поддерживал её, желая привести его в чувство, потому что ей казалось, что парень не собирается её отпускать. Ладонь в волосах сжалась сильнее, и Сириус легко мазнул языком по её нижней губе, заставляя рот Гермионы приоткрыться, за что она хотела себя убить в эту же секунду. Парень наклонил её голову так, чтобы было удобнее углубить поцелуй, толкаясь языком ей в рот, растворяясь своим вкусом в основе вкусовых рецепторов. Терпкостью. Горечью. Сладостью. Кончик языка жгло как от порезов, но правда заключалась в том, что они оставались не от лезвия, а от Сириуса. Господи, если бы сейчас кто-то взглянул на них, то без сомнения заявил бы, что от сопротивления Гермионы осталась только призрачная тень, которая была такой неуловимой, что вряд ли вообще существовала, потому что она отвечала на поцелуй Сириуса так, словно это было её последним занятием перед неминуемой гибелью. Наверняка он что-то выпил, Грейнджер просто не смогла этого понять с самого начала, поэтому её дурманил аромат парня и само его присутствие рядом. Она надышалась этой смеси, которая отдавалась пульсацией в висках, заставляя кровь по жилам течь быстрее и почти бурлить. А если же он был трезв, то это действительно было катастрофой. Блэк выдохнул ей в рот, чуть отодвинувшись, и Гермиона опустила руку ему на шею, притягивая обратно. Ведь, оказывается, она так нуждалась в этом именно сейчас. К чёрту воздух, она бы смогла прожить без него ещё несколько минут, только бы… В самой груди просыпалось что-то, что умоляло её не отодвигаться. Оно подпитывалось жаром и тихими выдохами Гермионы, становясь всё крепче, разрастаясь, но, чёрт возьми, мозг отчаянно вопил о том, что ей сейчас же стоило это всё прекратить. И девушка точно сошла бы с ума, позволив им продолжать истязать её сознание, как делал это Сириус, мучая её губы, прикусывая нежные участки и тут же аккуратно зализывая ранки. Прекрати это. Прекрати это. Прекрати! Тело её не желало повиноваться этим уговорам, и Сириус не помогал, сжимая её сильнее, отнимая весь кислород, который она впитывала в себя через его губы, и Грейнджер казалось, что поддерживать собственную жизнь она сможет только благодаря им, но она должна была найти в себе силы, чтобы… Остановиться. Остановиться. Остановиться. — Стой… — пробормотала она Блэку в губы, невероятным усилием воли заставив себя отодвинуться на несколько сантиметров. — Стой, стой! — поспешила она произнести, когда парень вновь придвинул своё лицо к ней, касаясь кончиком носа её. Гермиона опустила руку, которая онемела, — настолько сильно она удерживала Сириуса, — и попыталась отступить на шаг, чувствуя бешеные удары в районе грудной клетки. Она не знала, сердце это или то разочарованное существо, которому не позволили взять девушку под свой контроль. Она подняла на него взгляд, уже заранее представляя, что может увидеть в его глазах. Сожаление. Неприязнь. Осуждение. Но, чёрт, он выглядел так же, как и до поцелуя, будто ничего необычного не произошло. Блэк ухмылялся, щурился, а в его глазах продолжали плясать огоньки, которые не так давно показались Гермионе предвестниками чего-то нехорошего. Сейчас, продолжая шумно дышать, она не могла объективно оценить ситуацию: было ли это чем-то плохим, если оно таковым не ощущалось, когда его язык касался её губ? — Я… — запнулась Гермиона. — Я не позволяла тебе прикасаться ко мне, — фраза далась с огромным трудом, и Сириус наверняка это видел, как и её неуверенность в глазах, но не то чтобы это было тем, что её сейчас по-настоящему волновало. Он осторожно распутал её волосы, освобождая собственную ладонь из пут, в которые попал, сжимая её затылок. Девушка затаила дыхание в этот момент, боясь, что он вновь может позволить себе что-то, к чему она не была готова. Сириус хмыкнул, увидев её настороженный взгляд и нескрываемое напряжение. Блэк отступил, и только сейчас Гермиона почувствовала, как в лёгкие попадает воздух, не смешанный с его ароматом. Оказывается, он был прохладным, а не обжигающим. Улыбаясь, Сириус чуть придвинулся и возле самого её уха прошептал, заставив кожу покрыться бешеными мурашками: — Но ты слишком много болтаешь, а меня это безумно утомляет. Как ещё, по-твоему, я должен был тебя заткнуть, если я хорошо знаю, что мой способ работает?