Путь к катарсису

Кто-то пытался вытащить Сириуса из полудрёмы, в которой он находился всю ночь, не сумев уснуть. Кто-то настойчиво толкал его в плечо, хотя Блэк всем сердцем надеялся, что после бессонной ночи удастся уснуть хотя бы под утро и проваляться весь день в кровати. Видит Мерлин, Блэку правда пришла в голову идея грубо оттолкнуть того, кто ему сейчас мешал, но вместе с тем начало приходить осознание, что руки, беспардонно толкающие его, были женскими. Хотя, признаться, силы в них было хоть отбавляй. Блэк громко застонал, перевернулся на живот, подминая подушку, и приоткрыл один глаз, натыкаясь на бледный солнечный луч, ложащийся длинной тонкой полоской перед кроватью. В комнате пахло утренним ветром, прохладой и свежестью. Судя по этому, на часах не было и шести. Настойчивые попытки разбудить его не прекратились даже после того, как он открыл второй глаз. Нужно было позаботиться о себе и всё же отреагировать на раздражающие действия. Мерлин, для людей, которые любят пробираться в чужую комнату с самого утра и будить человека таким варварским способом, приготовлен отдельный котёл в аду. — Сириус, — шёпот мазнул его по уху, когда девушка наклонилась. Он попытался отодвинуться. — Я знаю, что ты не спишь, повернись ко мне, — пальцы сжались на его плечах, и Сириус с недовольством принял то, что придётся повиноваться, иначе от него не отстанут. Он ни секунды не сомневался в том, что, повернувшись на голос, увидит лицо Марлин. Кого же ещё? Судя по живому блеску в её глазах, она и вовсе не ложилась спать. И выглядела так, словно приготовилась пробежать марафон, даже в халате, небрежно накинутом на пижаму. Марлин отшатнулась от него и сползла на пол, опускаясь на колени и кладя голову на кровать, заглядывая Блэку в глаза. Подруга улыбалась самой хитрой своей улыбкой, как будто узнала всемирный секрет, от которого зависела судьба человечества. Сириусу пришлось проморгаться, чтобы окончательно избавиться от пелены дрёмы, которая всё ещё путала сознание, отчего казалось, что МакКиннон в утреннем свете ему просто мерещится. — Что ты тут делаешь? — сиплым голосом спросил он, поняв, что Марлин его реальность. Она цокнула языком, нарочито загадочно ухмыляясь. Как будто Блэк спросонья мог понять все эти намёки, которые подруга обожала. — Что ты тут делаешь? — медленно повторил он вопрос, чувствуя на кончике языка горечь раздражения. Марлин, вовсе не впечатлённая резким перепадом настроения Сириуса, прищурилась и подалась чуть вперёд, собираясь, видно, что-то сказать, и желая, чтобы он точно понял, о чём пойдёт речь. — Я всё знаю. Тихо. Едва уловимо. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что Марлин действительно что-то сказала. МакКиннон хмыкнула и наклонила голову вбок, прожигая его взглядом. Сириус шумно выдохнул через нос и поднялся на локте, пытаясь понять хоть что-то. — Молодец, — серьёзно сказал он, прищуриваясь. — Ты всегда была смышлёной. Решила напомнить мне об этом с самого утра? — Блэк снисходительно улыбнулся Марлин, замечая тень раздражения в её глазах, которые секунду назад излучали какую-то странную для него радость. Он глянул на пол. МакКиннон была без обуви, а тонкая пижама и халат вряд ли могли сойти за что-то, что нагрело бы её тело. — Ты простудишься, — буркнул он. — Поднимайся. Она ударила Сириуса по руке, когда он попытался помочь ей подняться, оставаясь сидеть на месте. На самом деле не то чтобы в доме было холодно, учитывая, что лето ещё не отступило. Блэку просто хотелось хоть как-то отвлечь подругу, потому что, честно говоря, её состояние наталкивало на недобрые мысли. — Ты в порядке? — спросил он, когда Марлин прикрыла рот ладонью и засмеялась. Её глаза излучали какой-то холерический свет, и это пугало. Она прекратила смеяться, услышав его вопрос, и резко опустила руку, ударив себя по лодыжке. — А ты в порядке, Сириус? — загадочным полушёпотом спросила она. — Слушай, — выдохнул он, опускаясь обратно на подушки, но продолжая следить за Марлин. — Мне кажется, сегодня именно тот день, когда тебе стоит пойти к своему целителю разума. Следующий удар по его руке, которая начала жечь под силой МакКиннон, и сталь в её взгляде. — Что? — вздёрнул он бровь. — Если ты пришла ко мне с самого утра, то ты точно не в порядке. Подумала, что будет, если сейчас сюда нагрянет мой братец? Марлин фыркнула, перетирая слова Сириуса в пыль. Они ничего не значат, пока в её голове живёт навязчивая мысль. — Ладно. Что ты знаешь? — Прикидываешься дурачком? — Прекращай льстить мне. Вдруг я не прикидываюсь? — Явиделавас, — Марлин произнесла это так быстро, что слова слились в одно непонятное месиво. — Что? — хмуро переспросил он. — Я видела вас, Сириус. Тебя и Гермиону. Ночью. Шок. Секунда. Его тяжёлый выдох и тихое хихиканье Марлин, которое она пыталась спрятать в бледной ладони. Перевернуться на спину. Невидяще посмотреть в потолок, а затем закрыть глаза, чтобы под веками восстал вчерашний вечер. Гнев в глазах Гермионы. Горячее дыхание, что касалось его даже на расстоянии нескольких шагов, когда она выплёскивала всё, что бурлило в ней раскалённой лавой. И его грёбаное желание. Порыв, который Сириус не сумел взять под контроль. Не то чтобы он контролировал хоть что-то, но он и не желал, чтобы собственные действия опускали его ещё дальше вниз. Как потом выбираться на поверхность? Сириус не знал. Она видела их. Чёрт. Стоило включить мозги и подумать о том, что их мог кто-то услышать. И конечно, это была Марлин МакКиннон. В конце концов, именно она перезапустила всю эту историю, нажала на пуск и заставила их вариться в котле недопониманий, обвинений и сожалений. Сириус не знал, стоит ли ещё что-то говорить, но Марлин не уходила, а значит, она появилась здесь не только для того, чтобы сообщить ему о своём осведомлении. — И что теперь? — не смотря на неё, не решаясь, потому что знал, что увидит в отражении её глаз собственную слабость. МакКиннон немного поднялась, видно, желая посмотреть на Сириуса, но он упрямо её игнорировал. Он сжал пальцами переносицу, чувствуя, как усталость падает на него вместе с потолком ещё до полного пробуждения. — Ты мне скажи. Несмотря на недавний хохот, голос подруги был ровным и уверенным, и мысль о том, что она просто спятила, испарилась по щелчку пальцев. — Это ничего не значит, — выдохнул он спустя минуту, пока МакКиннон сверлила его взглядом. — То, что ты видела ночью, не имеет для меня никакого значения, — закончил Блэк ледяным голосом. Сириус убеждал себя, как только ворвался в свою комнату, что Гермиона была единственным человеком, кто стал свидетелем его секундной слабости. Но была Марлин. И она не была Гермионой, которая, вероятно, хотела забыть их разговор и спонтанный поцелуй. И сейчас Сириус слышал в интонации подруги, в её живом взгляде, что она собирается пытать его этой информацией. Это точно будет хуже любого Круцио. — Конечно, — он слышал издевательскую улыбку в её голосе. Мог представить, как закатила глаза. Как уголок губы дрогнул в подобии ухмылки. — Убеждай себя в этом и дальше, если так хочешь. Чёрт бы побрал эту девушку, которая знала его слишком хорошо. — Почему ты пришла именно ко мне с этой информацией, а не к ней? — резко спросил он, поворачиваясь в её сторону, видя перед глазами именно то, что и представлял. — Что предлагаешь мне с этим делать? — Потому что мне жаль Гермиону, — легко ответила МакКиннон, цокнув языком. — А меня, значит, не жаль? — Хочешь, чтоб я тебя пожалела? — она даже не попыталась скрыть насмешку, склоняя голову и фыркая. И до Блэка только дошло, что именно он сказал. — Чёрт. Мне вообще не нужна ничья жалость. Я не то имел в виду. Он вновь приподнялся на локте, окидывая взглядом комнату. Сириус не всматривался, просто пытался понять и смириться с тем, что произошло. Получалось так себе. Получалось херово, если уж быть честным. — Если ты так говоришь, — протянула Марлин, возвращая его внимание себе, — то я могу пойти и рассказать об этом Регулусу, Римусу и ещё кому-нибудь? Ну, раз уж это действительно не имеет никакого значения. Одеяло сжалось в руках Блэка. Он вымещал на нём свою злобу, только бы не сорваться на девушке. И Марлин нравилось это. Да, должно быть, пытки уже начались. — Не смей никому говорить, — прошипел он, подавшись вперёд, надеясь стереть ехидную ухмылку с её лица. Но МакКиннон даже не пошевелилась. — Разве это станет проблемой, если не имеет значения? — невинно хлопнула ресницами она. — Были ли бы твои слова правдой, ты сейчас реагировал бы по-другому. — Пытаешься копаться в моей голове? — Сириус подорвался с кровати, едва не задев подругу. — Лучше брось это занятие, потому что у тебя нихуя не получится. У меня самого не получается. Марлин, опершись на кровать и подставив ладонь под щеку, смотрела на него, сидя на полу, и всё равно почему-то казалась выше него самого. Возможно, дело было в том, во что она верила. Что знала. Что чувствовала. — Мне не очень интересно копаться в твоей голове, Сириус, — сказала она. — Хватит уже изображать из себя загадку века. Я могу без труда читать тебя. — Ай какая молодец, — язвительность легко сорвалась с языка. — Я преследую только личные цели. — Это какие же? Марлин подсунулась ближе к стене и скрестила ноги в лодыжках. Честное слово, смотря в её глаза, казалось, он видит себя и Гермиону со стороны. И это было гораздо ярче, чем на самом деле. — Не хочешь, чтобы все остальные узнали, что произошло ночью, и что именно ты поцеловал Гермиону? — МакКиннон специально выделила его в своём предложении, чтобы он даже не вздумал отрицать произошедшее. — Будешь должен мне желание. Сириус рассмеялся ей прямо в лицо, заметно расслабляясь. Он скрестил руки на груди, показывая, что ожидал большего. — Весь твой шантаж? — хмыкнул он, пока Марлин довольно щурилась. — Мы что, вернулись на первый курс? — Тебе так весело? — покачала она головой. — Я не ромашку с лужайки попрошу, Сириус, — предупредительно произнесла подруга. — Обижаешь чувства всех ромашек. МакКиннон, видно, надоело играть в эту игру, которая под конец стала жутко весёлой, как показалось Сириусу. Она поднялась, подходя к нему, сохраняя тень загадочной полуулыбки на губах, словно слова о желании были лишь вершиной айсберга. Все знают, что кроется под водной поверхностью. Но Блэк понял это, только когда подруга уже протянула ему руку. — Ну что, если так, тогда мы договорились? — живо проговорила она. — Я никому не рассказываю о том, чему стала свидетельницей, а ты исполняешь моё желание. Сириус с ленивой улыбкой собирался пожать ладонь Марлин, когда вспомнил самое главное. — Какое желание? — Я ещё не придумала. Но ты не волнуйся и не торопись так с этим. У нас, в конце концов, вся жизнь впереди, успеется. — Хочешь, чтоб я всю жизнь ждал твоей команды только из-за одного случайного поцелуя? — скривившись, спросил Блэк. — Знаешь, когда ты целовал её, это не выглядело как что-то случайное, — прищуриваясь и широко улыбаясь, Марлин знала, за какие ниточки нужно тянуть, чтобы он поддался. — Блять, ладно, — Сириус быстро пожал её руку, тут же подталкивая девушку к двери. — Мне кажется, ты немного задержалась. Довольный смех МакКиннон отбился от стен комнаты, под которым те, казалось, задрожали. Эхо давало понять, что Блэк в ловушке, из которой не выбраться. Где бы взять сил, чтобы не сойти в ней с ума? — Ты не переживай, я не изверг, чтобы заставлять тебя делать что-то ужасно сложное или отвратительное, — продолжая улыбаться, сказала Марлин, заметив замешательство Сириуса. — В конце концов, ты мой друг, и я… — Да, конечно, ты сама доброта, — скривившись, перебил её он. — Ведь именно так поступают друзья, — вернув ей издевательскую улыбку, Блэк захлопнул дверь спальни прямо перед её носом. И последнее, что он успел заметить перед этим — преимущество в голубых глазах, которое подруга демонстрировала и не желала скрывать.

***

Гермионе пришлось выйти в этот день из собственной комнаты и появиться перед остальными. Не то чтобы она скрывалась всю эту неделю, но ей однозначно было спокойнее, когда на неё не смотрели с желанием вскрыть черепную коробку и поковыряться в её мозгах. Или это просто её помешательство. Может, в действительности никому дела не было до того, что с ней происходило? Может, она так много размышляла по поводу того, что произошло неделю назад, что теперь казалось, будто каждый может посмотреть в её глаза и увидеть там неприкрытые ответы? Потому что Гермионе вправду казалось, что она разучилась скрывать все свои эмоции после того вечера. Ужасного вечера. Кошмарного. Ведь Грейнджер не была к нему готова и совсем не ожидала, что он оставит такой отчётливый отпечаток в её сознании. Или, может, ещё глубже. Там, где когда-то сильно болело. Где остались чуть зажившие раны, которые вновь начинали воспаляться от старой инфекции. Конечно, об этом знал только Сириус, который, к слову, делал вид, будто ничего не произошло. И Гермиону это… устраивало, даже удивляло. Потому что она была уверена, что он не даст ей забыть о том вечере. Вместо него она терзала себя самостоятельно. Вместе со страхом, что он станет напоминать о самой глупой её ошибке — поддаться ему, — её переполнял интерес. Чем руководствовался Блэк, целуя её? Что сподвигло на это? Вряд ли обвинения в его сторону. Тем не менее, несмотря на то, что всю неделю она удачно притворялась призраком, обитающим в стенах дома, желающим не попадаться кому-то на глаза, сегодня она не могла себе этого позволить. Сегодня был особенный день. И сегодня стоило думать не о себе. Грейнджер долго не могла решить, какой подарок она хочет преподнести Марлин на её день рождения. В отличие от Регулуса, который позаботился об этом за несколько месяцев, очевидно, приобретая для неё что-то особенное, у Гермионы было всего несколько дней. И Мерлин свидетель, что найти что-то стоящее было сложной задачей. За окном разгорался день, и солнце ослепляло, хотя оно уже несколько дней не жгло землю как раньше, слишком явно намекая на скорую осень. И хорошо. Лето принесло Гермионе столько переживаний, что она опустилась к надеждам о том, что новое время года подарит новую жизнь. Червячок, сидевший внутри неё и точивший её уверенность, что всё будет в порядке, если она не станет слишком явно нервничать, когда спустится в гостиную, напомнил о себе. Грейнджер судорожно выдохнула, собираясь выйти из комнаты, но рука словно приросла к дверной ручке, не прокручивая её. Дать себе ещё несколько минут. Эта фраза звучала в её голове с того самого вечера каждый раз, когда впереди маячила встреча с Сириусом. Даже несмотря на то, что за все эти дни Гермиона, может, лишь раз взглянула в его сторону. И даже тогда она почувствовала, как краснеет точно подросток после первого поцелуя. Господи, ей стоило выбросить тот момент из своей головы. Более того — нужно было включить мозг и понять, что, скорее всего, это была простая уловка Сириуса. Тогда он даже не скрывал, что забавляется. Ей было неудобно. Перед собой и перед ним тоже. А ещё, может, чуточку обидно из-за того, что это чувство испытывает только она, причём без какой-либо причины, потому что, объективно, что-то подобное должен испытывать Сириус, учитывая, что именно он поцеловал её в тот вечер. А она ответила. Да, ей тоже должно быть неудобно из-за этого. Справедливости ради. Но Блэк, как назло, казался удивительно спокойным в моменты, когда они оказывались рядом, хотя Гермиона отметила, что он не смотрит на неё. За всю неделю ни одного обжигающего взгляда, что раньше было частой практикой с его стороны. Возможно, ему лучше неё удавалось делать вид, будто ничего не произошло. Гермиона приказала себе затолкнуть эти мысли в самый отдалённый закоулок своего сознания и сосредоточиться на том, что действительно сейчас имело значение. Несколько коротких выдохов, и она вышла из своего укрытия, принимая неизбежность. — Гермиона! — весёлый голос Марлин долетел до неё ещё до того, как она начала спускаться вниз по лестнице, и Грейнджер, перегибаясь через перила, посмотрела вниз, встречаясь взглядом с сияющей подругой. — Я думала, ты никогда уже не выйдешь из своей комнаты. — Я бы не позволила себе не поздравить самую прекрасную подругу в мире с её двадцать пятым днём рождения, — лукаво улыбнулась Гермиона, спускаясь вниз. — Обязательно было произносить это вслух? — театральным полушёпотом спросила МакКиннон, нарочито возмущённо фыркая в сторону Грейнджер. Она остановилась перед Марлин, быстрым взглядом окидывая гостиную и отмечая, что подруга была здесь одна. Хорошо. Так гораздо проще. — Что именно? — хмыкнула Гермиона, возвращая имениннице внимание. — То, что ты прекрасная подруга, или то, что тебе… уже двадцать пять? — последнюю часть фразы Грейнджер произнесла как можно громче, вызывая на лице Марлин выражение крайнего неодобрения. — Ты меня убиваешь, — выдохнула она, и, несмотря на весьма убедительную игру, Гермиона видела пробивающуюся улыбку на губах подруги. — Понятия не имею, как я переживу этот день. — Хватит уже драмы, — качая головой, Гермиона подступила ближе, притягивая Марлин в объятия. — С днём рождения, — проговорила она в копну светлых волос, от которых исходил запах чего-то сладко-цитрусового. Может, апельсинового мороженого с ноткой табачной горечи, напоминающей о вредной привычке девушки. — Люблю тебя, — отодвигаясь, шепнула Грейнджер, натыкаясь на нежность в глазах именинницы. Совсем не редкость, но в этот раз она была какой-то… другой. — И я тебя, — ласково улыбнулась она, поджимая губы. — Где остальные? — спросила Гермиона, когда в комнате так никто и не появился. — Где-то на улице, — смазано ответила Марлин, махнув рукой в сторону окна. Гермиона склонила голову, вскидывая бровь. — Я думала, тут вовсю кипит приготовление к твоему дню рождения, — неловко хохотнула она, поворачиваясь вокруг собственной оси, не замечая ни намёка на то, что в доме должен начаться праздник. И только когда она вновь взглянула на Марлин, поняла, что, должно быть, сказала что-то лишнее. Она покачала головой, зная, что подруга заметит застывший вопрос в её глазах. — Я не отмечаю день рождения, — тихо произнесла она голосом, который кардинально отличался от того, что звучал мгновение назад. Она попятилась и опустилась на диван, сложив руки на коленях, расправляя складки струящегося бежевого платья, так идеально подчёркивающего её изящную фигуру. — Нет? — Гермиона медленно моргнула. — Почему? — в голове почему-то не укладывалось. — Я практически игнорирую этот день после того, как мою семью убили. Воздух со свистом вырвался из её лёгких, и те сжались под давлением, пуская тупую боль по всей грудной клетке. Хотелось согнуться и выкашлять всё то, что собралась густой массой в районе глотки. На языке почувствовался привкус горькой крови, а в воздухе закипел её запах. Как в тот вечер. — Их убили спустя неделю после моего дня рождения, — продолжала говорить Марлин с кривой улыбкой на губах, от которой по коже поползли мурашки. — Прошло три года, а я всё ещё не нахожу в себе сил радоваться этому дню как когда-то, зная, что скоро буду умирать от боли потери. Наверное, больше никогда не смогу. — Мерлин… — всё, что смогла вымолвить Гермиона, переступая с ноги на ногу и чувствуя, как вина опоясывает её талию, сжимаясь до хруста рёбер. До первой крови. — Прости, я не хотела напоминать об этом, — качая головой, она подошла к подруге, присаживаясь рядом с ней и снова обнимая, но уже гораздо сильнее. Зная, что Марлин нуждается в этом. — Ничего, — она отодвинулась от Гермионы, откидывая упавшую на её глаза прядь. — Всё в порядке. Да и не то чтобы я полностью прекратила любые способы развлечь себя в этот день, — улыбнулась Марлин. — Мы планировали отправиться на один пляж на побережье Ла-Манша, думаю, мы отлично проведём этот день. — Конечно, — мягко улыбнулась Гермиона, сжимая ладонь подруги. — Только… — она прищурилась. — Это ведь не Семь Сестёр? — Нет, — усмехнулась МакКиннон. — Это в Девоншире. Моё любимое место в детстве, мы часто бывали там всей семьёй и… — её голос дрогнул. Такой слабый, но казавшийся грубым стеклом, которым Гермиону без предупреждения полоснули по самому сердцу. Она поджала губы. — Марлин, ты ведь знаешь, что можешь делиться со мной всем, что тебя тревожит? Знаю, что ты не всё рассказываешь своему целителю разума и даже Регулусу, но, поверь, я всегда тебя выслушаю и помогу, когда ты того попросишь. В любую минуту ты можешь обратиться ко мне. Ты не должна справляться с этим одна. Ладно? — её голос звучал успокаивающе-настойчиво и, наверное, выглядела она так же. Марлин кивнула и отвела в сторону взгляд, в котором плескалась благодарность. Помедлив некоторое время, Гермиона поднялась. Марлин следила за ней, пока она подходила к одному из шкафов, за которым был спрятан её подарок. — В общем… — Гермиона ойкнула и тихо чертыхнулась, когда одна коробка чуть не выпал из её рук. — Я знаю, что ты безумно талантлива, своими глазами видела, — улыбнулась она. — И все твои работы просто великолепны. Знаешь, мне иногда казалось, что я живу в настоящей галерее. Я сейчас не жалуюсь, если что, — быстро добавила, вскидывая свободную руку, замечая искреннюю улыбку подруги. — И мне правда кажется странным, что здесь ты этим не занимаешься. Я не видела ни одной твоей работы в этом доме, поэтому считаю, что это нужно исправлять. Гермиона перетащила свой подарок в центр гостиной, и на лице Марлин расцвело настоящее удивление. Её рот приоткрылся, а в глазах застыл шок. — Это… это что, мольберт? Грейнджер опустила руку на раму деревянной подставки и медленно перевела взгляд с неё на Марлин. — Однозначно, — довольно кивнула она. — Но не только он: холсты, краски, кисточки — всё, что нужно для создания очередного шедевра. Улыбка медленно сползла вниз, когда Гермиона заметила, как в глазах Марлин проступают слёзы. — Тебе не нравится? Я не знала, что тебе ещё подарить, поэтому решила, что ты обрадуешься, но если… — затараторила Грейнджер, но МакКиннон прервала её громким хохотом, который возник неожиданно и заставил Гермиону вздрогнуть. — Не суетись, — смеясь, сказала подруга. — Всё в порядке, правда. Просто я не держала кисточку в руках столько же, сколько не отмечаю этот праздник. Я… в шоке, но это нормально. — Ничего не писала по той же причине? — осторожно спросила Гермиона, получив в ответ кивок. — Не знаю, получится ли написать что-то хорошее, учитывая, что я не занималась этим много лет. Начну, наверное, с малого, и… — она осуждающе глянула на Грейнджер, склонив голову так, словно собиралась её вычитать. — Не смотри так, будто жалеешь, что подарила мне это. Я безумно благодарна тебе, и я, оказывается, скучала по этому волнению перед созданием новой картины. Мне этого не хватало. — Тогда не стоит начинать с чего-то малого, — пожала плечом Гермиона. — Ты талантливая, не трать на это время и силы. Создай новый шедевр, который будет тебе важен. Марлин загадочно улыбнулась, смотря на Гермиону. Несколько медленных шагов в её сторону, и она пальцами провела по древу мольберта, распечатала краски, поднося их к солнечному свету, чтобы лучше понять цвет, и улыбнулась, глянув на несколько холстов. Подруга взяла один в руки, второй, третий. Она будто выбирала самый подходящий для себя, чтобы воплотить новую идею, возникшую в её голове. — Что ты придумала? — медленно спросила Грейнджер, боясь сбить Марлин с мысли. — Тебе придётся потерпеть, Гермиона, потому что я собираюсь написать твой портрет. Если уж мы говорим о том, что для меня важно.

***

Солёный ветер обдувал лицо, касаясь мягкими мазками её кожи. Гермиона вдохнула глубже, представляя, как во рту растворяются мелкие гранулы соли, пощипывающие кончик языка. Прикрыла глаза, концентрируясь на том, как босые ступни погружаются в мягкий песок. Где-то вдалеке кричали чайки, кружась над Ла-Маншем, в ожидании момента, когда очередной рыбине не повезёт выпрыгнуть из воды и стать птичьим обедом. Чуть левее волны бились о скалы, слизывая с камня древность и утаскивая её в пучину, превращая в бурлящую белую пену. Она подползала прямо к берегу, и если бы Гермиона подошла чуть ближе, то почувствовала бы, как она щекочет её ноги. На пляже не было ни одного человека, кроме их компании. Крики и смех растворялись в мощном шуме волн и ветра. Здесь пахло морем и спокойствием. Гермиона приоткрыла глаза, смотря на то, как из-за серых тяжёлых туч, которые нависали над головами, пробивается единственный луч солнца. Откинув голову назад, она подставила под него лицо. Губы расползлись в блаженной улыбке. Светлая обувь лениво болталась в руке, пока Гермиона наступала на следы кого-то, кто оставил их на песке несколько минут назад. Марлин и Регулус шли чуть впереди. Подруга, не боясь испортить красивое платье, обдуваемое ветром, сошла влево, чтобы вода касалась её ступней. Иногда она мочила руки, обрызгивая водой близстоящего Регулуса, который напрасно пытался увернуться — капли всё равно попадали на его лицо и волосы. Грейнджер поспешно провела рукой по собственным локонам, прекрасно зная, что от уложенной ранее причёски не осталось и следа. За спинами Регулуса и Марлин находились Сириус и Гарри. Именно они были самыми шумными на этом пляже. Блэк пытался поймать крестника, нарочито расстроенно вздыхая, когда мальчик уворачивался от его рук и заливисто смеялся. — Ты меня не поймаешь, не поймаешь! — кричал Гарри, убегая от Сириуса, который всё же хватал его и подбрасывал высоко вверх, отчего сердце Гермионы сжималось от страха, что он упадёт, но руки Блэка ловко перехватывали ребёнка над его головой. И тогда Гарри смеялся ещё громче, а Гермиона расслабленно выдыхала до момента, пока они не начинали эту игру заново. Над головой кружились чайки, издавая пронзительные скрипящие звуки. Гермиона подняла лицо вверх, когда они одним облаком направились в сторону скал, где, должно быть, находилось их убежище от ненастной погоды и более хищных птиц. Одна чайка отстала от стаи и медленно опустилась почти у ног Грейнджер. Птица крикнула, опустила жёлтый клюв к земле и уставилась на оторопевшую девушку. Гермиона присела перед ней, протянув руку, но та прыгнула вперёд, собираясь, видно, клюнуть её, и она отшатнулась, едва не упав. — Брысь, — Грейнджер махнула рукой, отгоняя агрессивную птицу, и та издала похожий на смешок звук, взмыв в воздух и направляясь в противоположную от своих сородичей сторону. Гермиона фыркнула, опуская голову и натыкаясь взглядом на неспокойные волны, которым каким-то образом удавалось быть безумно притягательными и отталкивающими одновременно. Наверное, в этом и была тайна моря: оно умело пугать и завораживать. Она опустилась на землю, протягивая ноги так, чтобы волны, накрывающие небольшую часть пляжа, касались их. Откинула голову назад, ощущая, как в ладони вонзаются острые обломки ракушек. Смех Гарри всё ещё доносился до её ушей, так что Гермиона знала, что остальные где-то рядом. — Видел, как ты пыталась приручить чайку. Попытка оказалась безуспешной? — Грейнджер усмехнулась, поворачивая голову на голос Люпина. — Полностью провальной, — пожала она плечом. Она проследила за тем, как Римус сел возле неё, улыбаясь, и устремил взгляд в сторону пролива. — Почему ты тут сидишь одна? Остальным, — он повернул голову в сторону, где Сириус, Регулус и Марлин по неизвестной причине зашлись хохотом, — похоже, весело. — А ты? — резонно спросила Гермиона, переводя взгляд на парня. — Если не заметил, мы оба не там. — Мне так привычнее, — опустил он голову, и шум приближающейся волны съел звук его голоса. — С каких пор? — Всегда так было, со временем ничего не изменилось. Гермиона поджала губы, надеясь, что Люпин не замечает сожаления в её глазах. Потому что ей правда было жаль. — А я от этого отвыкла за последнее время, — решив не давить на парня, сказала Грейнджер. — Скучаю по временам, когда я принадлежала сама себе и не находилась в постоянном напряжении. Римус хмыкнул. Что-то дёрнулось в груди, предугадывая его следующие слова. Сама поза, в которой он сидел, — чуть сгорбившись, — открыто намекала на то, что происходило в его голове. — Ты принадлежала когда-то сама себе? — тихо спросил он. — Ещё несколько секунд с этой информацией, и я начну завидовать. Рука сама потянулась и опустилась на его плечо, чуть сжимая. Кажется, Гермиона начала забывать, что в сложном положении находилась не только она. Римус жил с этим с самого детства и находил в себе силы для борьбы. — Мне так хочется думать. Потому что если нет, — уголки губ приподнялись в невесёлой усмешке, в которой, собственно, и скрывалась правда, — то я ни одну свою жизнь не прожила так, как сама хотела. А мне всегда хотелось, чтобы мой выбор что-то значил, потому что из наших решений, даже самых незначительных, состоит жизнь, как оказалось. — Поверь, каждый твой выбор что-то значит. Не только для тебя, для всех, — Люпин кивнул в сторону компании, а затем наконец-то перевёл взгляд на Гермиону. Рука её сползла с его плеча и упала на песок. — Я не в негативном ключе сейчас, — буркнула она, отводя глаза. — Я тоже, — спокойно ответил парень, явно догадываясь о том, какие мысли возникли в её голове после его слов. — Даже если ты так строга к себе, что не видишь, как многое изменилось в позитивную сторону благодаря тебе, то я тебе сейчас это говорю, — закончил он с мягкой улыбкой. — Звучит так, словно ты меня утешаешь. — Не в этот раз, — покачал Римус головой, легко покачнувшись, толкая Гермиону в плечо, отчего она тихо засмеялась. Это её устраивало, поняла Грейнджер. То, что сейчас происходило, именно в этот момент. Ей не было тревожно или страшно, её не утягивало в воронку прошлого, мысли не возвращались даже в тот вечер, когда всё абсолютно точно пошло не так, как должно было. Она могла бы провести в таком состоянии хоть всю жизнь, только вряд ли у неё было на это право. Спокойствие и умиротворённость — то, что она испытывает не так часто, как хотелось бы. Следовало бы уже научиться довольствоваться такими моментами, как сейчас, чтобы позже, когда хаос займёт привычное место в её жизни, утешаться хотя бы воспоминаниями. — Слушай, я не то чтобы хочу вмешиваться… — после недолгой паузы произнёс Римус, заставляя её опять втянуться в разговор. — Но прими это просто за дружеское беспокойство: как ты? В смысле… Я вижу, что всё не так плохо, как представлялось в самом начале, но то, что ты сидишь здесь одна и говоришь такими неоднозначными фразами, наталкивает на мысли, что что-то не так. — Я бы подготовилась лучше к тому, что сейчас происходит, если бы знала ещё вначале, что меня ждёт. Она сухо сглотнула, полной грудью вдыхая солоноватый аромат. Ветер мазнул её по щекам, наверняка вызвав румянец, и поменял направление, подув на восток. — Всё так плохо? — Я отчаянно хватаюсь за веру, что всё могло быть хуже, — выдохнула она. — Дело в Сириусе? — осторожно предположил Римус, глянув в сторону, где его друг развлекался с остальными. — Он что-то… — Не только, — перебила его Гермиона. — По большей мере, думаю, дело всё же во мне. Не Блэк же вернулся на двадцать лет назад и позволил произойти ужасным вещам. Люпин тяжело выдохнул. Гермионе казалось, что она без труда могла почувствовать его недовольство от её слов, если бы парень только пожелал этого. В контроле над чувствами и эмоциями он точно был мастером. — Прекрати уже себя винить, — резко сказал он. — Либо оставь это, либо прими то, что случилось, но с мыслью, что у нас тут не та история, где супергерои в одиночку спасают мир. Или вовсе его не спасают. — Знаешь, — задумчиво произнесла она, — недавно Сириус сказал, что удивлён тому, что я не вернулась в своё время, — Грейнджер поджала губы, не позволяя мыслям улететь дальше, к моменту, который заставлял её нервничать больше, чем любая их ссора. — И, честно говоря, мне кажется, будь у меня возможность, я бы сделала это. — Не сделала бы, — уверенность в голосе Римуса была такой же реальной, как и перетёртый в крошку обломок ракушки в её руке. — Ты так уверен? Откуда ты знаешь это? — Я опираюсь на неоспоримые факты. Ты умная ведьма, Гермиона. Очень. И если бы действительно захотела, то нашла бы возможность вернуться. Скорее всего, потратила бы годы на это, но в итоге у тебя всё получилось бы, — он развёл руками, словно говорил о чём-то абсолютно очевидном. — Но ты сейчас сидишь рядом со мной. В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом, — чуть придвинувшись, сказал он так тихо, что Гермиона услышала лишь обрывок фразы. — Тебе нужны ещё какие-то доказательства того, что ты сама не захотела возвращаться, несмотря на всё пережитое? — она покачала головой, зная, что Люпин найдёт контраргумент на любой её аргумент, каким бы убедительным в её голове он ни был. — И дело даже не в Гарри, Гермиона. Поэтому знаешь что это значит? Грейнджер усмехнулась, вновь качая головой, мысленно принимая каждое произнесённое им слово. — Ты мне скажи. Римус цокнул языком, услышав усмешку в её голосе. Гермиона видела, как он задумался на несколько секунд, хмуря лицо. — Здесь тебя держит что-то, частью чего ты являешься. Или оно частью тебя. Неважно, — быстро добавил он, закатывая глаза. — Ты не нашла бы этого в будущем и не смогла бы разорвать связь с этим миром. — И что это? — быстро спросила Грейнджер, поднимая на Люпина глаза, когда тот собрался уходить. — Ты сама дашь себе ответ, но позже. Ведь сейчас ты даже вопросов правильных не задаёшь. Она фыркнула, пропуская через пальцы мягкий песок. Ответы в стиле Дамблдора. Прелестно. По этому она совершенно не скучала. — Несмотря на то, что я задаю неправильные вопросы, ты всё равно знаешь правильные ответы, да? — с издевательской улыбкой на губах спросила Гермиона, смотря на то, как забавляется при этом Римус. — Конечно, — медленно ответил он. — Как загадочно и непонятно, — протянула она. — Спасибо, это как раз то, чего мне так не хватает. — По части секретов и загадок я мастер, — чуть наклонившись, сказал Люпин с таинственным видом. Гермиона ухмыльнулась, смотря на его удаляющуюся спину. Странно было притворяться, будто она не понимала его. Нет. Она понимала. Знала как что-то элементарное, как то, что Земля не плоская. Теперь этот мир — её мир. В будущем не было тех, кто обеспечил бы ей такое же чувство правильности. Кто дал бы ей дом, хотя порой с приставкой «сумасшедший». Справа слышался смех Марлин. Она, точно ребёнок, затеяла игру и хохотала, когда волны приближались к берегу, убегая от них с ещё более громкими криками. Её платье было мокрым почти до колен и утратило свою воздушность, но она всё равно выглядела очаровательно. Глядя на то, в каком сейчас состоянии находилась именинница, Грейнджер никак не могла понять, как ей удаётся сочетать в себе безудержное веселье и щемящую тоску. Сложно было поверить, что не так давно Марлин говорила о боли от потери семьи. И эта боль отчётливо проглядывалась в её глазах, что было доказательством её искренности. Не то чтобы это удивляло, ведь МакКиннон всегда была настоящей. Просто… Гермиону волновало то, что в хрупком теле подруги могут копиться настолько полярные эмоции. Какими будут последствия, если их станет ещё больше или они станут сильнее? Гермиона услышала, как за спиной шуршит песок, быстрый топот ног, и вот рядом с ней пробежал Гарри, направляясь к заливу. Удивительно, как он не сбил её на такой скорости. Мальчик стал повторять практику Марлин, убегая от волн, когда они приближались, и прыгая на месте, когда вода всё же догоняла его. — Аккуратнее, Гарри! — крикнула она, сомневаясь, что он услышал. Её голос заглушался рокотом волн. Следя за крестником, она не услышала звук новых шагов; то, как они замедлились возле неё, и как кто-то опустился рядом. Хотя… Гермиона почувствовала, что момент её спокойствия испарился, будто его никогда и не было. А такой эффект на неё производил только один человек. Собственно, его она и увидела, чуть повернув голову и тут же отворачиваясь. Тяжёлый дым окутал её полупрозрачной мантией, в которой была угроза задохнуться. Она всегда оставалась, но сейчас казалась наиболее реальной. Грейнджер скорчила мину, когда дым вновь накрыл её. Она даже не сомневалась, что Сириус сделал это намеренно. Перед глазами был Гарри, но в голове всё равно засел образ довольного Блэка, который, видимо, считал собственным достижением то, что ему удаётся выводить Гермиону. Она глубоко вдохнула, поворачиваясь к нему. Сжатые до онемения кончиков пальцев кулаки были доказательством её… нервозности. — Ты меня игнорируешь? — вздёрнул он чёрную бровь, пытаясь спрятать полуухмылку. — Как и ты меня, — резонно заметила Грейнджер, отводя от него взгляд. Как всегда, точки, куда устремлялись его глаза, начинали гореть огнём. — Конечно. Я ведь облажался, — рот против воли приоткрылся от удивления. Шейные позвонки издали хруст, который затерялся в дуновении прохладного ветра, когда Гермиона повернулась к нему вновь. Это Сириус сказал, да? — Да, — медленно качая головой и облизывая сухие губы, ответила она. — Да, Сириус, ты облажался. Это очевидно, но с каких пор ты признаёшь это? — С тех самых, как решил спасать себя, — глядя на неё хитрым прищуром, ответил он. — Ну, чтобы моя история не закончилась до ужаса трагично. Смеётся. Так просто смеётся над словами, которые вообще не должны были вызывать в нём такие эмоции. Потому что Гермиона не шутила, произнося их. Всё, что она говорила в тот вечер, было, по сути, её небольшим признанием, ведь этого он требовал всё время. Но Сириус этого не понял. Наверняка не понял, потому что в серых глазах, сливающихся с облаками над их головами, осознания она не видела. — Выводишь меня на эмоции сейчас, да? — назло безэмоционально сказала она, поджимая губы. Сириус пожал плечом, будто обдумывая ответ. — Возможно. Интересно смотреть на то, как ты теряешь контроль и показываешь своё истинное лицо. — Если ты хотя бы попытаешься напрячь свой мозг, — сквозь зубы выплюнула она, отмечая, что звучит резче, чем собиралась, — то вспомнишь, что контроль теряю не только я, — перекривила она Блэка. Он хмыкнул, затягиваясь. Нарочито медленно, испытывая на прочность время и саму Гермиону. Интересно, догорит быстрее сигарета в его повисшей на колене руке или её самообладание? Закрыла глаза, до боли втягивая в лёгкие смешанный с дымом воздух, начала считать до пяти. И потеряла счёт, когда Сириус тихо прокашлялся, заставляя её посмотреть на него снова. — Не подумай ничего такого, — медленно произнёс он, отворачивая от неё лицо, — решил просто осведомить тебя о том, что Марлин видела нас тогда. Не было смысла спрашивать, о чём он. Слов «нас» и «тогда» было вполне достаточно, чтобы она мысленно перенеслась на неделю назад, оказываясь в гостиной дома, где в полутьме над ней нависал Блэк. — Что значит «видела»? — глаза расширились от удивления. Волнение ударило по вискам, заставив кровь бежать по венам быстрее. Стало вдруг слишком жарко. Настолько, что возникло желание с головой окунуться в воду. — Не делай вид, будто не понимаешь. Краем глаза Гермиона увидела, что Марлин наблюдала за ними, но отвела глаза, поняв, что её заметили. Боже, только этого ей сейчас и не хватало. — Откуда ты это знаешь? — не скрывала она недоверия. — Она сама мне рассказала. — Тебе? Очень в этом сомневаюсь, — Грейнджер чуть помедлила, пытаясь распутать клубок мыслей, возникший так внезапно в её голове. — И даже если так, то почему она не рассказала об этом мне тоже? — Заботится о тебе, полагаю, — легко ответил Сириус, ухмыляясь. — Не хочет заставлять нервничать и вся остальная херня в духе МакКиннон. Ты ей дорога. Гермиона тяжело сглотнула вязкую слюну и вытерла о платье вспотевшие ладони, понимая, что Марлин могла… — Значит, остальные тоже знают. В голове звучал вопрос, но в воздух поникшим голосом взлетело утверждение. — Нет. — Нет? — Я… — выражение лица Блэка говорило о том, что он сам не верил словам, которые вот-вот должны были прозвучать. — Она высунула мне ультиматум, что не расскажет об этом никому, если взамен я исполню одно её желание. Скептический смешок сорвался с губ Гермионы. Выглядело всё как фарс, ей-Богу. — Бред какой-то. — Бред или нет, но МакКиннон держит своё слово, — серьёзно заметил Сириус. Гермиона повернула голову, всматриваясь в лица друзей. Никто из них не был заинтересован в ней и Сириусе сейчас. Они не искрились пониманием ситуации, хотя в глазах Марлин оно было слишком явным. И как она не заметила этого ещё раньше? — И ты, значит, собираешься своё сдержать тоже? — Конечно, — живо ответил он. — Ты не единственный человек, которому не хочется, чтобы о… произошедшем недоразумении кто-то узнал. Мне это нахер не надо, — выплюнул он, отбрасывая окурок в сторону. — Здесь нечем гордиться. — Ну конечно, — язвительно протянула Гермиона. — Зато остальные твои поступки наверняка вызывают у тебя огромное чувство гордости. Примерно такое же, как и твоё эго. Сириус наклонил голову, глядя на неё исподлобья. Она могла поклясться, что воздух стал нагреваться, отчего захотелось, чтобы их сейчас накрыла большая волна, которая смыла бы следы их разговора. — Хочешь обсудить бессовестные поступки? Уверен, в твоём списке таких немало. — Как и в твоём, Сириус, что тебе не на руку, — раздражённо бросила Грейнджер, замечая, как он закатывает глаза. Она резко поднялась, покачнувшись на нетвёрдых ногах. — Не хочу продолжать этот разговор. Ноги сами повели её к заливу, над которым всё ещё кружилась часть оставшихся чаек. Казалось, они стали свидетелями этого разговора, повергшего Гермиону в шок, и хохотали над ними. Сейчас всё вокруг смеялось, но ей было невесело. Как она могла смеяться, если объектом насмешки была она сама? Возможно, когда-то произошедшее будет откликаться в ней не сожалением, а горькой улыбкой. Когда всё закончится, и Грейнджер будет по-настоящему свободна от мыслей, мук совести и воспоминаний. Она найдёт для этого силы, ведь позже будет легче. Но сейчас было сложно, и ей хотелось хоть немного расслабить тиски, сжимающие её такой долгий период времени. Кто-то окликнул её, но она не обернулась. Свободное платье, едва касающееся земли, путалось в ногах, когда Гермиона вошла в прохладную воду. На секунду остановилась, пытаясь понять, стоит ли идти дальше. Гарри смеялся на берегу, решив, видимо, что Гермиона просто развлекается. Детский ум не понимал и не знал лежащего на плечах Грейнджер бремени. Она ограждала мальчика от него, принимая на себя. И сейчас ей хотелось смыть это солёной волной, под которой она спряталась. — Мама, купается! — закричал Гарри, захлопав в ладоши. — Я тоже хочу! Сириус схватил крестника за плечо, когда тот собрался последовать за Гермионой. — Стой же! — крикнул Блэк, замечая большую волну, которая без всяких сомнений накрыла бы Гермиону с головой. Но она либо не услышала его, либо просто проигнорировала. Мгновение, и девушка исчезла с поля видимости. — Бл… — он запнулся, глядя на заинтересованного в продолжении фразы Гарри. — В смысле… твою мать, да. Она хоть умеет плавать? — Гарри лишь пожал плечами. — Что на неё нашло? — Римус встревоженно смотрел вдаль, ища фигуру Гермионы, прищуриваясь, чтобы лучше видеть. — Откуда я знаю?! — рявкнул Сириус, услышав подозрительный голос друга. Он мог поклясться жизнью, что сейчас тот думал, будто это его вина. Крики. Паника. Сириус смотрел на воду, пытаясь отыскать Гермиону, затерявшуюся в бушующих волнах. Пальцы начинали неметь как от холода. Но в этот раз это был страх. — Она решила утопиться после вашего разговора или что? — Сириус повернулся на голос приближающегося Регулуса, не скрывая раздражения. — Именно. Поговорим подольше, чтобы ты взял с неё пример и не действовал больше мне на нервы? — Не дождёшься, — отмахнулся Регулус. Несколько секунд, и Сириус увидел Гермиону, прекрасно держащуюся на воде. Похоже, она чувствовала себя уверенно, и её вовсе не волновало то, что все собрались, гадая, не утонула ли она. — Ненормальная, — буркнул Блэк, облегчённо выдыхая застрявший в лёгких воздух. Рядом кто-то пробежал. Поворот головы в сторону, чтобы убедиться, что это Марлин, забегающая в воду вслед за Гермионой. Она засмеялась, балансируя, чтобы не упасть, когда очередная волна чуть не сбила её с ног. — Марлин! — окликнул её Регулус, но она, повернувшись, лишь задорно улыбнулась, всем видом показывая, что не собирается выходить. — Это весело, — улыбнулась она. — Не стойте же! — Я пас, — поднял руки Римус, нервно хохотнув, отходя дальше. — Я тоже, — поддержал его Сириус, недовольно цокнув языком. — А я пойду, — вызвался Гарри, восторженно глядя на то, как Гермиона ныряла под воду. — Не пойдёшь, — Сириус схватил мальчика за руку, утаскивая дальше от стихии. — Оставим полное безумие этим двоим, — кивнул он на девушек среди волн. Он видел, как Марлин всплыла возле Гермионы. Как та испугалась, увидев в воде нового человека, но в следующий момент искренне засмеялась. Блэк заставлял себя отвести взгляд, но кто-то словно держал его за шею, не позволяя отвернуться. И он следил. За каждым движением и улыбкой. Слышал смех и голоса. Марлин взмахнула руками, ударяя по воде, и солёные брызги полетели в сторону Гермионы. Он видел секундное недовольство на её лице, что испарилось, как только она проделала то же самое, обрызгивая МакКиннон. Может, её не волновал тот факт, что подруга знает о небольшом секрете, что связывал её и Сириуса? Возможно, ей хотелось, чтобы эту тайну знал кто-то, кто не станет осуждать. Кто умеет делать вид, будто ничего не произошло. Кто был достаточно близким и достойным того, чтобы знать. И если бы он повернул голову чуть вправо, то заметил бы, что Регулус наблюдал за ним, щурясь и явно что-то анализируя в своей голове. Как всегда. Тогда Сириус сказал бы что-то резкое в его сторону и точно прекратил бы пялиться, что было бы ему только на руку. Но он ни разу не взглянул на брата, продолжая смотреть чётко перед собой.

***

Гермиона проглотила обжигающую глотку жидкость, тут же скривившись словно в стакане был яд акромантула. Внутренности обдало жаром, а горло воспламенилось. — Какая гадость, Господи, — прижав ладонь к губам, выдохнула она. — Это лучший огневиски! — услышала она возмущённый голос Сириуса со стороны. — Да, кому как не тебе в этом разбираться, — хмыкнул Римус рядом с Гермионой, бросая на друга насмешливый взгляд. — Сделаю вид, что я этого не слышал, — буркнул Блэк. — «Огневиски» даже звучит как что-то нехорошее, — пробормотала Гермиона, косясь на ухмыляющегося Римуса. — Лучший способ согреться после вашего с Марлин купания, — ответил он. — Налить ещё? — Я согрелась, спасибо, — качая головой, Грейнджер с громким стуком поставила пустой стакан на стол. Закатные лучи переливались в медленно скатывающихся каплях напитка по стеклу. Они вернулись домой около часа назад. В ушах всё ещё стоял звук разбивающихся о скалы волн и ветра, а тело немного дрожало от холода, хотя они с Марлин высушили себя, как только выбрались на берег. Грейнджер знала, что это просто следы этого дня на её теле. И они не то чтобы были нежеланными. Наоборот, несмотря на неожиданные для неё открытия, которые воспринимались всё ещё неоднозначно, этот день был лучшим из всех проведённых в Британии после её возвращения. Как что-то уютное, тёплое, откликающееся в ней ароматом моря и криком чаек. Смехом и улыбкой. Неприкрытым счастьем в глазах Марлин, которое стало ещё более очевидным, когда она последовала за Гермионой в море. Уставший Гарри уснул едва они переступили порог дома. Сириус отнёс его наверх, и Мини осталась за ним присматривать, дав им возможность передохнуть. Гермиону валила с ног приятная усталость. Не хотелось ни о чём думать, не хотелось размышлять. Просто оставить этот день таким же комфортным, немного грустным. Чтобы потом воспоминания о нём вызывали лёгкую улыбку на лице и напоминали о том, что имело значение в её жизни. «Здесь тебя держит что-то, частью чего ты являешься. Или оно частью тебя. Ты не нашла бы этого в будущем, не смогла бы разорвать связь, которая не позволяет тебе сдаваться сейчас». Она предполагала, что Римус умеет видеть суть людей и раскрывать её им, чтобы подтолкнуть к правильным мыслям. Удивительно, что он, так часто сомневающийся в чём-то, помогал проливать свет на очевидные вещи. Потому что его слова в конце дня воспринимались буквально. Стук в дверь стал знаком, что на этом моменте её умиротворение должно испариться. Находящиеся в гостиной непонимающе переглянулись. — Мы кого-то ждём? — спросила Марлин, отрываясь от Регулуса, который что-то говорил ей на ухо. Гермиона старалась не смотреть в их сторону, чтобы не портить момент, принадлежавший только им. Почему-то казалось, что по возвращению домой что-то изменилось между ними. Пелена витающей тайны, как только она оказывалась рядом с кем-то из них, не позволяла узнать, в чём было дело. — Нет, — покачал головой Сириус, хмурясь. — Я открою, — сказала Гермиона, направляясь в прихожую. Стук повторился и стал более настойчивым, когда она подошла к двери. Всего мгновение Грейнджер желала, чтобы человек, находившийся по ту сторону, исчез. Она не была уверена, что хочет открывать и видеть лицо прибывшего. Какое-то странное предчувствие, что после этого все приятные моменты этого дня померкнут. Но незваный гость был настойчивым. Гермиона открыла дверь, когда незнакомая девушка держала руку, сжатую в кулак, возле двери, собираясь, видимо, вновь постучать. Брови взлетели вверх, как только их взгляды пересеклись. Грейнджер с непониманием смотрела на незнакомку, пока та в ответ пристально всматривалась в лицо Гермионы. — Ты кто? — задала вопрос темноволосая девушка удивлённым тоном. Её взгляд задержался на руке, которой Гермиона оперлась на другую половину двери, не позволяя ей войти внутрь. Она собралась ответить тем же вопросом, правда, не таким невежественным, когда позади послышались шаги. — Кайла? Что ты тут делаешь? Сириус остановился прямо за спиной Гермионы. Сделай она крохотный шажок назад — врежется в его тело. И каким же реальным было его напряжение. Не стоило даже поворачиваться, чтобы представить его заострившиеся черты лица. Тон голоса говорил обо всём. — Сириус, рада тебя видеть, — незнакомка поменялась в лице, и её подозрение преобразилось в чистую радость. Какого чёрта… — Что ты тут забыла? — он не двигался с места и не позволял Гермионе уйти. Её будто бросили в бочку со змеями. Всего за несколько минут от окутывающего её уюта не осталось и следа. Стало вдруг опять холодно и безумно некомфортно. — У твоей подруги Марлин день рождения, да? — произнесла девушка. — Решила поздравить, — она прошла вперёд, задевая при этом Гермиону. — Откуда ты знаешь? — Спросила у Джона, почему тебя опять нет в Министерстве, и он сказал, что, наверное, именно по этой причине. Хотя это могло быть что угодно, — широко улыбнулась Кайла улыбкой, в которой от искренности было только название, глядя на Гермиону. — Сириус ведь такой прогульщик. Грейнджер будто парализовало, оттого она и не отодвинулась, когда девушка потянулась, чтобы обнять Сириуса. Гермиона поморщилась, когда Кайла вновь её задела, гораздо сильнее, чем в первый раз, и она пошатнулась, едва не упав. Рука Блэка сжалась на её локте, помогая восстановить равновесие, когда он отвернулся от объятий гостьи. Та хмыкнула, отходя на шаг. Смерив Гермиону оценивающим взглядом, девушка двинулась вперёд, к гостиной. — Удивительно, Сириус, что за все годы я ни разу не была в твоём доме. Считаю это ужасной несправедливостью. — Да уж, — буркнул Блэк, всё ещё стоя за спиной Гермионы настолько близко, что она чувствовала, как рука парня касается её спины. Но вряд ли он придавал этому какое-то значение. — Умереть можно, как мне жаль, — фальшивым тоном закончил он. Гермиона вновь обрела контроль над собственным телом, только когда Кайла скрылась в гостиной. Не глядя на Сириуса, она поспешила за ней, услышав его тяжёлый вздох. Что-то было в нём. Что-то вроде сожаления, но, честно говоря, ей не хотелось разбираться. Грейнджер вошла в гостиную, когда Кайла обнимала удивлённую Марлин, которая, похоже, как и все остальные, не понимала, что происходило. Сириус, будто назло, снова остановился прямо за ней, и Гермиона отошла, желая увеличить расстояние между ними. Непонимание, алкоголь в её организме и его присутствие рядом оказывали эффект, который не позволял оценивать ситуацию трезво. Она смотрела на то, как Кайла попыталась обнять скривившегося Регулуса, но тот одним движением отмахнулся от её рук. — Вы, Блэки, такие неприступные, — хохотнула она, мазнув многозначительным взглядом по Сириусу. Он стоял, прислонившись к стене и спрятав руки в карманах. В глазах недовольство, скулы напряжены, взгляд острый будто перед глазами недруг. — Прости, у меня нет с собой подарка для тебя, — виноватым тоном произнесла Кайла; и можно было подумать, что она действительно жалеет, если бы не отчётливая фальшь в её голосе. — Я забежала всего на пару минут. — Твоё время уже истекло, — услужливо напомнил Сириус, склоняя голову. — Я тебя даже не знаю, — насмешливо сказала Марлин, не беспокоясь о том, что слова могут задеть девушку. — Ну, это не моя вина, — протянула Кайла. — Вините в этом Сириуса, который не удосужился познакомить нас, когда была возможность. Именно по его вине мы все сейчас испытываем эту неловкость. — Не очень-то похоже, что тебе неловко, — быстро произнесла Марлин, отходя от девушки. Та поджала губы, провожая МакКиннон взглядом. Опустившись в кресло словно на трон, подруга продолжила: — Клянусь, пока что это выглядит как неожиданный сюрприз, от которого я не получаю никакого удовольствия. — Марлин, — предостерегающе произнёс Римус, косясь на неё. — Что? — театрально удивилась МакКиннон. — Говорю что думаю, — развела она руками. — Кого-то это смущает? — Ни капельки, можешь продолжать, сколько твоей душе угодно, — ухмыльнулся Регулус, подходя к Гермионе и останавливаясь рядом с ней. Воцарилась пауза, во время которой все взгляды были направлены на Кайлу, не испытывающую при этом ни капельки смущения. Гермиона попыталась представить, что чувствовала бы на месте этой девушки, но получалось почему-то плохо. Возможно, потому что она ни разу в жизни не была в такой же ситуации. Как белый день было ясно, что пришла она не к Марлин. Выражение лица Сириуса об этом говорило, да и цепкие взгляды, которые гостья бросала на него, тоже. Гермиона повернулась к чуть усмехающемуся Регулусу. Казалось, он был единственным, кто ждал какого-то представления, имея хоть какое-то представление о том, что развернулось на их глазах всего за несколько минут. — Кто она? — прошептала Грейнджер, зная, что он может дать ответ. Его взгляд, пробежавшийся по Кайле, а затем переместившийся на Сириуса, говорил всё. Слов даже не нужно было, хотя не то чтобы она не догадалась об этом ещё раньше. — Кайла. Работает в отделе мракоборцев, — ровным тоном ответил Регулус. Гермиона коротко кивнула, давая знак, что поняла. Она надеялась, что лицо её оставалось бесстрастным, несмотря на то, что внутри что-то зашевелилось. Оно удушающим движением заставило все её внутренности задрожать в конвульсиях. В комнате внезапно стало не хватать кислорода, и она не могла понять, все ли чувствуют то же самое. — Так, — продолжая улыбаться, сказала Кайла. — Думаю, возникшее недоразумение легко можно исправить. Я почти всех вас знаю, несмотря на то, что вы меня нет. Я Кайла, если кому-то интересно, — сказала она будто между прочим. — А ты… — она резко повернулась в сторону Гермионы, минуя всех остальных. Момент, когда она решила, что ослышалась, исчез так же быстро, как и появился. Чёрные глаза девушки пытались увидеть больше внешней оболочки, отчего по коже поползли неприятные мурашки. Она пыталась прочесть Гермиону? Смешно. — Гермиона Грейнджер, — произнесла она спокойным голосом, укрощая эмоции. Кайла прищурилась, взглянув на Сириуса. Тот, казалось, не моргал всё это время, превратившись в бездушную статую. — Грейнджер, да?.. — задумчиво протянула она. — Рональд Грейнджер случайно не твой родственник? Воздух заискрился. Расслабленная поза Марлин сменилась. Она выпрямилась словно приготовилась наброситься на Кайлу, если та скажет что-то непотребное. Позвоночник, казалось, прошибло электрошоком. Гермиона вздёрнула подбородок, чувствуя осадок слов Кайлы на коже. Их горечь, перетекающую в боль. — Да. Она явно ждала другого ответа. Предполагала, возможно, что Грейнджер станет отрицать это, но не знала самого важного — Гермиона никогда в жизни не станет отрекаться от Рона. Не от того, кто пожертвовал своей жизнью ради счастливой жизни подруги. Что сказал бы он ей сейчас, если бы узнал, как повернулась её судьба. Жалел бы? Винил? Или же всё понял? Как же сильно хотелось узнать хоть какое-то его мнение. Хотя бы увидеть, хотя бы одну секунду. — Ох, — вздохнула Кайла. — Как жаль. — Жаль? — изогнула Гермиона бровь, складывая руки на груди. — Чего же? — Ну, теперь понятно, почему я о тебе ничего не знаю. Ты, видимо, скрывалась всё это время. Наверняка сложно жить с клеймом родственницы преступника. — Кайла… — прорычал Сириус, сверля её взглядом. — Он не преступник, — вкрадчиво произнесла Гермиона. — Ну как же. Он ведь убил столько неповинных людей. — Прекрати. Сейчас же, — пытался остановить её Блэк, но она не реагировала на его слова. — Он убил Пожирателя, — спокойно ответила Грейнджер. Грудная клетка начала вздыматься чаще. — Да, но это не отменяет того, что по его вине погибли те маглы. Ужасная история. — Закрой рот, — громче сказал Сириус, казалось, он на грани сорваться. — И как бы жестоко это ни прозвучало из моих уст, — Кайла вздохнула, как будто её правда волновал этот разговор, хотя в глазах не было ни капли жалости, — но я считаю решение Визенгамота справедливым. Ему ведь дали пожизненное, да? Каждый убийца заслуживает подобной участи. Она упивалась своими словами. И ей почти удалось пробить броню, что служила Гермионе защитой. Мерлин, ни разу она не слышала подобных слов в сторону Рона, даже присяжные ими не разбрасывались. Это чувствовалось, как если бы Гермиона была стеклянным сосудом, а её с особой жестокостью разбил человек, которого она видела впервые в жизни. Мелкие осколки царапали душу. Раны всё ещё кровоточили. Вряд ли они когда-то заживут. — Какого чёрта, Сириус?! — возмущённо вскрикнула Марлин, поднимаясь с места. Казалось, она с трудом сдерживает свою ярость, вырывавшуюся из неё через резкие движения и злое выражение лица. Блэк в несколько шагов преодолел расстояние, разделяющее его и Кайлу. Схватив её за локоть, он с силой дёрнул её на себя. — Я сказал тебе заткнуться! — рявкнул он, таща девушку за собой вон из гостиной. Он кипел от ярости. Какого хера вообще происходило то, что он видел? В какой момент вселенная вдруг дала сбой и подкинула им очередное испытание на выдержку? Разве тот, кто руководил этим процессом, ещё не понял, что у него её не было? Толкнув входную дверь перед собой, сжимая руку извивающейся Кайлы до такой степени, что у неё должны были появиться синяки через пару часов, Сириус оттолкнул её от себя, как только они оказались на улице. — Ты мне объяснишь, что сейчас произошло, или свалишь отсюда сейчас же, — сквозь зубы выплюнул он, позволяя копившимся эмоциям вырваться на свободу. Несмотря на то, что они были негативными, было приятно спускать их с повода. Как и себя. Кайла, нервно улыбнувшись, пожала плечами. Годрик, она правда выглядела так, будто не видела ничего плохого в том, что наговорила. — Да что с тобой? — голос её дрогнул. Хорошо. Значит, понимала, что делала. Скорее всего, не рассчитывала на такую его реакцию. — Я ведь просто сказала правду. — Какую правду? — прошипел он, чуть наклонившись. — Ту, которую тебе навязало Министерство? Ты настолько ограничена, что не можешь пораскинуть своими мозгами и понять, что не стоит говорить то, что так легко сочится из твоего рта? Кайла медленно моргнула. Её нижняя губа дрожала. Это были её настоящие эмоции, хотя она так искусно демонстрировала уверенность пару минут назад. — Не нужно со мной так разговаривать, Сириус. Она просила, а не приказывала, и это выглядело жалко. Он бы удивился, если бы рядом с ним она показала характер. Она считала, что это на него подействует? Чёрт, либо он превратился в бесчувственного мудака, либо её чувства его ни капельки не волновали. — Я бы не разговаривал с тобой так, если бы ты не припёрлась сюда, желая что-то кому-то доказать. Смысл в твоём появлении здесь есть? — Я хотела поговорить с тобой, всё прояснить и… — Да что прояснять? — выплюнул он, скривившись. — Честное слово, блять, меня это уже всё достало. — Но мы же… Сириус, — её руки потянулись к нему, но он откинул их от себя. — Мы, — сказал он с нажимом, — с самого начала прояснили, что ничего серьёзного не будет. Ни я, ни ты этого не хотели. Я тебе ничего не обещал, как и ты мне. Так какого хера ты сейчас делаешь вид, будто нас всё ещё что-то связывает? — Я думала, что всё можно вернуть. Сириус, мне правда плохо без тебя, — из её горла вырвался всхлип, а голова опустилась. Мерлин, лишь бы она сейчас не начала рыдать. Потому что тогда окажется, что он действительно мудак, которому всё равно. Он поддел пальцем её подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Ни капли утешения, сухие факты. — Слушай, людям плохо со мной, ясно? И если ты правда не хочешь, чтобы тебе было ещё хуже, просто прекрати это. Я никогда не обижал тебя, пожалуйста, не заставляй меня делать это сейчас. Кайла отвела от него глаза, смотря вверх, должно быть, чтобы не заплакать. И хорошо, потому что Блэк не найдёт слов для её утешения. — Мне просто интересно, имело ли значение для тебя то, что между нами было? В конце концов, мы ведь были вместе больше года… — Нет. Он ей даже не позволил договорить, зная, что если она сделает это, то будет ещё больнее. Он ведь выносил сейчас приговор не только ей, но и себе. Как факт того, что последние годы его жизни были абсолютной фальшью, иллюзией. Грёбаным самообманом. Он пытался убедить себя, что сможет заткнуть ту пробоину в его жизни, обратившись к наиболее распространённым методам. Но с ним это не работало. Ничего не работало. И в какой-то момент показалось, что это на всю жизнь. Какой смысл тогда во всём, чем он себя окружал, создавая видимость нормальной жизни? «Просто пора признать, Сириус, что ты облажался и начать себя спасать, если не хочешь закончить свою историю до ужаса трагично». Да, он облажался. Лажал каждый день последних три года. Или это началось ещё раньше. Оставалась ли всё ещё возможность спасти себя? — Тогда для чего всё это было? — покачала Кайла головой. — Чтобы отвлечься от всего дерьма, которое тянется за мной до сих пор. Девушка невесело улыбнулась, понимающе глядя на него. Стало легче от того, что она хотя бы что-то начала осознавать. — Я — способ отвлечься? Видимо, плохой, если это дерьмо всё ещё с тобой. — Видимо, — сухо ответил он, не обратив внимания на исказившую лицо Кайлы боль. Она больше не стала ничего говорить, чему Блэк был несказанно рад. Он не знал больше слов, чтобы они не задели её ещё сильнее. В следующую секунду звук трансгрессии заставил его облегчённо выдохнуть. Он потёр лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Была ли возможность каким-то образом стереть этот момент из дня, который впервые за долгое время не казался ему херовым? Он с огромным удовольствием запустил бы в голову Обливиэйт, чтобы вырезать его из своей памяти. Но повернувшись в сторону дома и замечая приближающуюся Марлин, на лице которой читалась нескрываемая злость, он понял, что так просто избежать наказания за произошедшее ему не удастся. Она бы не простила себя, если бы упустила возможность в очередной раз прочистить ему мозги.

***

Гермиона плакала. Впервые за долгое время позволила слезам политься из глаз непрекращаемым потоком. Она долгое время учила себя быть сильной, не срываться, не поддаваться эмоциям. Но слова, воспоминания о Роне всегда были её личным катализатором. Поэтому она так мало говорила о нём. Потому что слова всегда вызывали внешние изменения, а мысли тихо причиняли внутреннюю боль. Она выбирала меньшее из двух зол. Так ей казалось. А сегодня всё соединилось в одну квитэссенцию, навалившуюся на её и так потрёпанную нервную систему. Она надеялась, что никто не найдёт её на кухне, где она спряталась, как только Сириус и Кайла скрылись из гостиной, хотя это было глупо. Она выбрала плохое место для уединения. Это и доказала Марлин, появившаяся в дверном проёме. — Эй, — едва слышно произнесла она, подходя к столу, над которым склонилась Гермиона, пряча в ладонях своё лицо. — Тише, тише. Подруга опустилась рядом, притягивая Грейнджер в свои объятия, ласково поглаживая по спине, пытаясь успокоить её. Но Гермиона зарыдала ещё сильнее. Видимо, делясь вот так с кем-то настолько личным, позволяя увидеть настоящие эмоции, люди отпускают их ещё сильнее. Гермиона почувствовала, как Марлин поцеловала её в макушку и судорожно выдохнула, словно сдерживая себя от собственных слёз. — Милая моя, я тебе обещаю, что всё будет хорошо, — шептала она, прижимаясь к Грейнджер щекой. — Я так по нему скучаю, — прерывисто сказала она, неуверенная, что подруга разобрала её речь. — Я знаю, — спокойно ответила Марлин. — Все мы. Честно. На кухне появился ещё кто-то. Гермиона даже не подняла глаз, чтобы проверить. — Она будет в норме, — тихо прошептала Марлин. — Ей просто нужно время. Звук отодвигаемого стула напротив заставил её всё же оторвать голову от плеча МакКиннон и посмотреть перед собой. И, Мерлин, кажется, Регулус впервые выглядел так, словно потерял над чем-то контроль. Впервые она видела в его глазах настолько реальное беспокойство, предназначающееся именно ей. Он тихо наблюдал за ней, не произнося ни слова, но что-то было в его молчании такое, что давало эффект утешающих слов Марлин. — Послушай, — Марлин взяла руки Гермионы в свои тёплые ладони, чуть сжимая. — Ты сегодня говорила, что я могу обращаться к тебе, когда мне будет плохо, а сейчас я говорю это тебе, — мягко улыбнулась она, вытирая следы слёз с её лица. — Я всегда рядом, всегда тебе помогу, если ты того захочешь. — Спасибо, — одними губами проговорила Грейнджер. Она выдержала паузу, прежде чем решиться на следующие слова, которые были признанием очередной её неудачи. — Я несколько раз подавала на апелляцию в Визенгамот, но мне кажется, что они даже не рассматривали вариант изменить решение, — её голос вновь грозился сорваться. — Но Рон ведь не преступник. Он просто… — Неудивительно, — прозвучавший новый голос со стороны заставил её вздрогнуть от неожиданности. И как она не заметила Сириуса, который сидел на краю стола, смотря в их с Марлин сторону? Он отвёл глаза, когда она перевела на него взгляд воспалённых глаз. — В Министерстве доброй половине людей плевать на справедливость и честность. Не сомневайся, они его не отпустят, поскольку считают, что поймали крупную рыбу, — пренебрежительно выплюнул он. — О да, Министерство ещё то сборище моральных уродов. — Я не стану говорить, что ты идеально вписываешься в их компанию, — тихо сказал Регулус, ухмыльнувшись Сириусу. — Упс, я сделал это, да? — Пошёл ты, — фыркнул тот. Марлин рядом тихо засмеялась, закатывая глаза. — Идиоты. Гермиона улыбнулась, вторяя остальным. Мысли о несправедливости и Визенгамоте чуть сдвинуло кое-что, привлёкшее её внимание. Опустив голову, она повернула сжимающую её руку Марлин так, чтобы были видны её пальцы. Точнее, палец. Точнее, кольцо, в драгоценном камне которого переливался свет, отчего тот сиял ещё ярче. — Это?.. — её голос теперь дрожал больше от шока, чем от рыданий. — Господи… — выдохнула она, поднимая глаза на улыбающуюся во все зубы Марлин. Выражение лица Регулуса говорило о том, что она не ошиблась. Он действительно сделал Марлин предложение. — Так вот какой подарок, да? — Честно говоря, я думал, что ты догадаешься ещё раньше, — с улыбкой в голосе ответил парень. — Улыбнись, а то она подумает, что ты не рада, — кивнул он на МакКиннон. — Боже, конечно, я рада, — искренне улыбнулась Грейнджер, обнимая сияющую Марлин. — Невероятно рада. — Да что там такое? — не выдержал Сириус, не понимая, что происходит. Он спрыгнул со стола, подходя ближе, и замер едва увидел обручальное кольцо. Мерлин свидетель, его реакция была самым смешным, что Гермиона видела за этот день. — Да ладно… — неверяще сказал он неожиданно севшим голосом. Он чуть опустился, взяв руку подруги в свою, смотря на кольцо. — И ты согласилась? Сочувствую, скоро ты станешь официальным членом нашей ебанутой семейки, — нарочито печальным тоном выдал он, тут же получив сильный удар по руке от МакКиннон. — Скажи, что ты счастлив, и не раздражай меня, — угрожающе прошипела Марлин. — До одури счастлив, — приложив руку к груди, театрально ответил Блэк. — Надеюсь, вы примете правильное решение и назовёте первенца в мою честь. — В твоих мечтах, — фыркнул Регулус, показав ему средний палец. — Обидно, — поджав губы, произнёс Сириус. — А ещё обидно, что я узнаю об этом вот так, — он выразительно глянул на Регулуса. — Надеюсь, ты не опозорил старшего брата и встал на одно колено, делая МакКиннон предложение? Регулус наградил Сириуса уничтожающим взглядом. — Мы собирались сообщить об этом чуть иначе, но кое-кто помешал, — намекающим тоном ответил он. Сириус развёл руками, громко цокая языком. — Я её не приглашал, если ты об этом. — Не стоило снимать защитные чары с дома. Теперь в него может войти кто угодно, — буркнула Марлин. Сириус хлопнул в ладоши, отвлекая их от мыслей о Кайле. Легко было увидеть, что ему было неудобно, как бы он ни пытался делать вид, будто ничего не случилось. А ещё, Гермиона видела это, несмотря на все едкие высказывания, он искренне был рад за Марлин и Регулуса. Возможно, он и сам ещё не осознавал, насколько реально это выглядело со стороны. — А где Лунатик? Он обязан узнать о несказанном счастье в нашей семье, — всё ещё сквозь усмешку говорил Блэк. — Гарри проснулся, он сейчас с ним, — ответил Регулус. Гермиона смотрела на Марлин и не могла поверить, что она, оказывается, может излучать ещё больше света. Она вновь взяла руку подруги в свою, оглаживая гладкий камень пальцем, любуясь драгоценностью. Но если бы она подняла в этот момент глаза, то заметила бы, как Марлин многозначительно кивает Сириусу, беззвучно проговаривая какие-то слова. Но Грейнджер этого не сделала, а в следующее мгновение, повернулась к нему, услышав, как он произносит её имя. От звучавшей в его голосе улыбки не осталось даже следа. Он явно сомневался в словах, которые собирался произнести. — Насчёт Рона, — он прочистил горло, глядя на то, как Гермиона стала самим вниманием. — Если ты хочешь, я могу устроить вам встречу. Провести тебя к нему в Азкабан. Казалось, она ослышалась. Слова показались слуховой иллюзией, от которой избавляться не хотелось, потому что она была той соломинкой, за которую Гермиона крепко вцепилась в первую же секунду. — Ты правда можешь это сделать? — слабым голосом спросила она. Грейнджер сильно сжала руку Марлин в ожидании положительного ответа. Боже, как же хотелось, чтобы он не шутил. — Если нет, то какой тогда толк в том, что я исполняю прихоти Министерства? Должно же это приносить хоть какую-то пользу, разве нет?