Путь к катарсису

Марлин просто кипела от злости! Кто бы мог подумать, что Сириус вот так просто возьмёт и испортит путешествие, отправиться в которое было его идей? Хотя… нет, конечно, никто кроме него его и не испортил бы. Взять и исчезнуть, не предупредив об этом, мог только он. Не то чтобы она была удивлена, он ведь всегда был достаточно наглым и бессовестным, чтобы идти на поводу своих желаний, не задумываясь о других. Люпин пытался его выгородить, на ходу придумывая глупые и недостаточно убедительные оправдания, которые МакКиннон просто пропускала мимо ушей. Он убеждал их в том, что дело действительно важное, что Блэк ни за что не оставил бы их из-за какой-нибудь ерунды. Он ужасно врал, но прекрасно скрывал правду. Знал, почему Сириус бросил их, но не собирался рассказывать. И за это Марлин злилась и на него. Она злилась на всех вообще-то. И на Регулуса, которого, казалось, совсем не удивил поступок брата, тоже. Он его не оправдывал, как Римус, но и не поддерживал Марлин. Ему словно было всё равно, но МакКиннон всей своей сущностью не могла понять, как на подобное можно закрывать глаза. — Клянусь, я готова выбить из него всю дурь собственными руками, — прошипела она, игнорируя тяжкий вздох Римуса. Они должны были пробыть на лайнере ещё три дня. Их круиз не закончился, но Марлин настояла на том, чтобы они сошли на сушу в первом порту и трансгрессировали домой немедленно. Её план реализовался только сегодняшним утром. Она даже не успела понять, в каком городе они высадились. Теперь они шагали к дому, и в голове девушки роилось столько мыслей, которые она собиралась озвучить Сириусу, что все они сбились в мутную кашу. — Марлин, послушай… — подал голос Римус. Она резко остановилась, сохраняя на лице грозную маску, развернулась и ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Ещё одно слово, и я сначала возьмусь за тебя, Люпин. Тогда у тебя надолго пропадёт желание каждый раз прикрывать Блэка. Римус вновь вздохнул и отвёл взгляд в сторону, понимая, что просто не выдержит напора МакКиннон. Гарри, который цеплялся то за него, то за Регулуса, подбежал к Марлин, и только из-за него она решила замедлиться. — Почему мы вернулись домой? — протянул мальчик, смотря большими глазами на девушку, догадавшись, что инициатором была она. Марлин почувствовала лёгкий укол вины. Возможно, он поверил словам Римуса. Каждый раз, когда Блэк вот так исчезал, они говорили ему, что того вызвали на опасное задание в Министерство, и ничего, кроме восторга, Гарри не испытывал по отношению к крёстному. Но МакКиннон это просто надоело. Они не могут постоянно закрывать глаза на выходки парня. Если и в этот раз он влез в какую-нибудь историю, ему придётся объясниться. — Мне жаль, милый, — искренне ответила Марлин, слабо улыбнувшись Гарри. — Но лучше этот вопрос задать нашему драгоценному Сириусу. Естественно, мальчик не понимал, в чём крылась причина её злости, а она не находила подходящих слов, которые могли бы хоть как-то донести до детского разума то, что её тревожило. — И что ты собираешься ему говорить? — спросил Римус, взяв Гарри за руку. — Марлин, ты не можешь просто появиться и задавить его обвинениями. Тем более что обвинять его не в чем. МакКиннон фыркнула, не поворачиваясь к парню. Если бы он только знал, сколько всего ей хотелось сказать Сириусу. — Значит, делать что вздумается может только он? — вкрадчиво спросила она, пряча в своём тоне угрозу на тот случай, если Люпин даст неверный ответ. — Вы оба такие упрямые и своевольные, что без ссоры будет не обойтись, — произнёс он это как итог, после которого никаких аргументов не ждал. Марлин проигнорировала последнее высказывание Люпина и потянула на себя ручку оказавшейся незапертой входной двери. В доме стояла тотальная тишина словно на стены наложили Оглохни, чтобы ни один звук не отбился от них и не заполнил пространство. Даже привычных шаркающих звуков, которые часто слышались в доме, когда Мини принималась за уборку или готовку, не было. И впервые с момента, когда Марлин решила вернуться домой, в голове мелькнула мысль, что, возможно, она приняла поспешное решение, поддавшись эмоциям. Перед глазами всё время стояла картина пьяного Сириуса, который просто заскучал на лайнере и решил развлечься так, как знал. Она ждала увидеть разгневанную Гермиону, которая находилась бы в шоке от внезапного возвращения Блэка. Что угодно, подталкивающее к тому, чтобы промыть Сириусу мозги. Но ничего не было. Марлин стушевалась всего на секунду, но вовремя опомнившись, решительно зашагала в сторону гостиной. — Где он? — вырвалось у неё. Регулус прошёл мимо неё и ленивым взглядом окинул комнату. Чуть отодвинув рукав, он посмотрел на часы и демонстративно вскинул бровь. — Полагаю, в кровати. Семь утра, Марлин, многие в это время ещё спят. Я, честно говоря, тоже был бы не против поваляться ещё часок. Услышав нотки обвинения в его голосе, МакКиннон сжала зубы и высоко подняла голову, как бы демонстрируя, что ничуть не жалеет о том, что подняла всех ещё до того как лайнер пришвартовался в порту. — Будешь валяться сколько влезет после того как я найду этого идиота, — бросила она, пристально осматривая гостиную. — Собираешься провести с ним профилактическую беседу? — насмешливо выдал Регулус, и Марлин наградила его уничтожающим взглядом, который на него, впрочем, совсем не подействовал. — Я проведу её с каждым из вас, если вы не заткнётесь, — прошипела она, указывая пальцем на то, что привлекло её внимание секунду назад. На полу стоял пустой стакан. — Вот, пожалуйста. Ну и что это может быть? Регулус неспешно подошёл к камину и поднял стакан. Покрутив в пальцах, он поднёс его к лицу, принюхиваясь. — Огневиски. Лучший из запасов братца. Впрочем, он себя так любит, что ничего хуже пить не станет. Люпин издал тихий звук, выражая несогласие. — Ты даже не представляешь, что нам приходилось пить в конце вечеринок, когда нормальный алкоголь заканчивался, — сказал он, ухмыльнувшись. — Марлин может тебе рассказать, она всегда была в числе тех, кто отправлялся на поиски сомнительного пойла. Признайся, вы воровали его у Филча? Марлин скорчила рожицу и с трудом удержалась от того, чтобы не показать Люпину средний палец. — Рассказ Римуса о том, как ему приходилось убирать рвоту на утро после этих вечеринок, должен быть более увлекательным. — Это было моим наказанием как старосты за то, что я никогда не останавливал вас. — И сам часто напивался до отключки, — продолжала парировать Марлин. — Хотелось бы на это посмотреть, — вмешался Регулус, улыбнувшись. — Как только выпадет такая возможность, — задорно ответил Люпин, подмигнув ему. Марлин переводила ошарашенный взгляд с одного парня на другого, прекрасно понимая, что они делают. Наивные идиоты. — Вы оба пытаетесь отвлечь меня! — возмущённо воскликнула она, скрещивая руки на груди. — Скорее сдерживаем надвигающуюся бурю, — пожав плечами, легко ответил Регулус. — Если так, то у вас плохо получается, — отрезала она, посмотрев в сторону лестницы. — Сириус! — парни вздрогнули от неожиданности, когда МакКиннон закричала. — Мерлин, тут ребёнок, в конце концов, — умоляющим тоном произнёс Римус, покосившись на Гарри. — Который заслуживает знать, что его крёстный последняя свинья! — Почему Сириус свинья? — всё ещё держа Люпина за руку, спросил Гарри, задрав голову вверх. Регулус прыснул, отвернувшись, и Марлин заметила, как он тут же замер, когда что-то привлекло его внимание. Плечи парня напряглись, а выражение лица… он словно призрака увидел. — Какого чёрта?.. — пробормотал он, подходя к столу. — Что? — непонимающе спросила Марлин, следя за ним. Не зная причины, в ней начала разрастаться тревога, которая становилась всё больше с каждым шагом Регулуса. Удар сердца почувствовался где-то под глоткой, когда он остановился и взял какую-то вещь со стола. Из-за ракурса она не могла видеть, что именно это было, но поведение Регулуса давало понять, что это было нечто важное. — Что это такое? — нетерпеливо спросила она, подойдя к парню и опуская руку ему на плечо. Он вздрогнул, и МакКиннон одёрнула ладонь. Только теперь она смогла увидеть, что этой вещью был медальон, выглядевший так, будто к нему не прикасались столетиями. Забыто. Отталкивающе. Чьим бы этот медальон ни был, в руках Регулуса он смотрелся так… неестественно. Ей казалось, что он последний человек, который должен иметь что-то общее с этой вещью. Регулус поднёс медальон к глазам. Попытался открыть. Не получилось. На нём была изображена изогнувшаяся змея, напоминающая букву «S». В голове Марлин возникла логическая цепочка: змея, «S» — что-то связанное со Слизерином. — Реджи… — осторожно произнесла она, сбросив с себя всю недавнюю браваду. — Что это? Он не ответил. Бросив медальон на стол, будто получив сильный ожёг, он сжал руку в кулак до побелевших костяшек. Тяжёлый взгляд был прикован к найденной вещице, словно она в одночасье заменила ему весь остальной мир. — Найди Сириуса, — глухо произнёс он, обращаясь к МакКиннон. Она не стала перечить и что-либо спрашивать. Лишь бросила взгляд, полный тревоги и замешательства, на Римуса, который точно так же ничего не мог понять, и побежала к лестнице. Что-то в тоне Регулуса, в его взгляде и напряжении, которое росло с каждой секундой, заставило её бежать. Только она поднялась на первую ступеньку, он окликнул её. — И Гермиону, Марлин. Приведи их обоих.

***

Гермиону разбудил холод, из-за которого кожа покрылась неприятными мурашками. Она перевернулась на бок, не открывая глаз, и провела ладонью по матрасу, пытаясь нащупать край одеяла. Но вместо него наткнулась на преграду, заставившую её нахмуриться в утренней дремоте. Она с трудом открыла глаза, часто моргая и привыкая к серому свету, который пробивался сквозь шторы в комнату, погружённую в сон. Гермиона с радостью проспала бы ещё несколько часов, но холод, ломота в теле и крепко спящий рядом Сириус не позволили ей снова расслабиться и сбежать от реальности. Блэк подмял под себя подушку, почти уткнувшись в неё лицом, поэтому она могла видеть только его спину. Одеяло, конечно же, он почти полностью перетянул во сне на себя. Грейнджер пошевелилась, поморщившись от вспышек ноющей боли в каждом суставе, и с силой, которой хватило, чтобы высвободить часть одеяла, потянула его на себя. Сириус издал короткий протестующий стон, но не проснулся. Честно говоря, ночью она была почти уверена, что, проснувшись, обнаружит рядом с собой пустое место. Наверное, потому, что в подсознании уже запечатлелась мысль, что после каждого сближения Сириус должен делать несколько шагов назад. Поэтому этим утром Гермиона была шокирована, застав его в своей постели. Даже после того как она подтянула одеяло к самому подбородку, мелкая дрожь, которая била тело, не исчезла. Поддавшись мимолётному желанию, она придвинулась ближе к Сириусу и облегчённо выдохнула, прижимаясь грудью к спине парня. Слушая его ровное дыхание, она думала, что может себе это позволить, пока он спит. Гермиона не знала, сколько времени она провела в таком положении, кажется, она даже задремала, утопая в приятных волнах тепла мужского тела. Но всё же долго находиться в таком состоянии она не могла. Несмотря на внутренний протест, Гермиона немного отодвинулась, открыв глаза и уткнувшись взглядом в спину Сириуса. Судорожно выдохнув, она провела пальцами по лопаткам парня, касаясь кожи только в тех местах, где её покрывали чернила. Что могли значить его татуировки? Она не могла понять, какой смысл в себе несли символы, которые были изображены на его теле, но абстрактные узоры, витиеватые, сложные, завораживали настолько, что Грейнджер не находила в себе сил, чтобы отвести от них взгляд. Они казались ей чем-то прекрасным, что так сильно дополняло Блэка… Гермиона едва мазнула губами по коже Сириуса. Секунда, — и она прижалась сильнее, целуя его в лопатку и чувствуя, как через трещинки на губах в них впитывается соль. Блэк вздрогнул и напрягся. Гермиона затаила дыхание и отодвинулась назад. Он проснулся. Должно быть, когда она изучала его татуировки, несмело касаясь пальцами. Проснулся и ждал её дальнейших действий. Всё ради того, чтоб потешить своё самолюбие. Так типично для него. — Это было чертовски приятно вообще-то, — хриплым ото сна голосом, с вплетёнными в него нотками обвинения, произнёс он. — И очень неожиданно. Грейнджер мысленно закатила глаза и ухмыльнулась. Сириус всё ещё лежал на боку, не поворачиваясь к ней лицом, словно надеялся, что она решит продолжить. — Постараюсь запомнить день, когда мне удалось удивить тебя, — буркнула она, перевернувшись на спину и устремив взгляд в потолок. — Ты постоянно удивляешь меня, — довольно протянул Блэк. По тону его голоса казалось, что он до сих пор находился в сонном состоянии и, конечно же, улыбался. — Вспомнить тебя хотя бы прошлой ночью: я без каких-либо сомнений могу заявить, что ты практически затащила меня в постель. Гермиона шумно выдохнула, но проглотила возмущение. Её сонный мозг пока что был в состоянии генерировать только несвязные мысли, которые не подходили для достойного ответа. — Я могу повернуться? — Что? — Успела рассмотреть татуировки? Спереди тоже есть, можешь посмотреть на них, — с довольной улыбкой в голосе произнёс Блэк. — Ты знаешь, что становишься невыносимым, как только открываешь глаза? — косясь на Сириуса, который повернулся к ней лицом, спросила Гермиона. — У любого совершенства должен быть хотя бы один небольшой минус, — ответил он с улыбкой и в следующую секунду опустил руку на девичью талию, притягивая её ближе к себе. Губ Гермионы коснулась улыбка, которую она тут же попыталась спрятать, но чем крепче Сириус её обнимал, тем сложнее казалась эта задача. — В этом ты победил, — наигранно серьёзным тоном ответила она, — у тебя точно больше одного. Одного десятка. — Ты знаешь, что становишься той ещё стервой, как только открываешь глаза? — вернул Блэк вопрос, и Гермиона ткнула его локтем под одеялом, довольно улыбнувшись, когда услышала сдавленный выдох. — Что и требовалось доказать. Сириус сонно улыбнулся и придвинулся ещё ближе, уткнувшись лицом в сгиб между её шеей и плечом. Тёплое дыхание создало стаю мурашек, которые расползлись по всему телу. Как Грейнджер ни старалась, ей никак не удавалось собрать мысли воедино, пока присутствие Блэка рядом ощущалось таким… правильным. Нет, скорее отвлекающим. На свете было столько вещей, о которых она должна была думать практически круглосуточно, а ему удавалось смещать все эти заботы в сторону одним только словом, касанием или лёгким поцелуем в шею, от которого у неё перехватывало дыхание — прямо как сейчас. Гермиона начинала забывать о самодисциплине, как только он появлялся на горизонте, и это казалось проблемой. Как бы ей ни нравилось происходящее в эту минуту, она не имела права отодвигать более важные вещи на второй план, потому что именно от них зависело как часто или как долго она будет находиться в подобном состоянии. А ей хотелось часто. И долго. — Пора вставать, — произнесла она, пройдясь кончиками пальцев по руке Блэка. — Впереди много дел. Сириус устало простонал в копну её волос, и она снисходительно улыбнулась. — Я хочу понять, что делать с Гарри. — Гарри? Сириус оторвал голову от подушки, мгновенно протирая глаза, и вопросительно глянул на Гермиону. Его реакция на имя крестника не могла не радовать. Понимание того, что Блэк готов пойти на всё ради мальчика, дарило ей надежду на светлое будущее. Светлое будущее для Гарри, которого он всегда заслуживал. Грейнджер приподнялась и прислонилась к изголовью кровати, придерживая одеяло у груди. Сириус выжидающе смотрел на неё, почти не моргая, словно ждал, что сейчас она поделится ещё одним планом, который родился в её голове за ночь. Проблема заключалась в том, что пока у девушки не было никакого плана, касающегося крестника. Они должны выяснить, живёт ли в нём та уродливая часть их врага, которая мучила её друга много лет. Но каким образом? Гарри всего четыре года, возможно, это должно произойти позже, хотя Гермиона не знала, что происходило с её другом в то время, когда он жил у Дурслей. Шрам болел только во время проявления Волдеморта, за Завесой это произошло впервые после знакомства Гарри с Квиреллом. Даст ли о себе знать часть души Волдеморта, которая может жить в мальчике, если произойдёт контакт с другим крестражем?.. Гермиона едва не захлопала в ладоши от странного пугающего предвкушения. Она понимала всю серьёзность сложившейся ситуации, но то, что у них была возможность проверить её теорию без каких-либо препятствий, только подталкивало вперёд. Девушка резко повернулась в сторону Сириуса, и он непонимающе покачал головой, увидев её необъяснимую улыбку. — Мы должны понять, является ли Гарри крестражем, — протарахтела Грейнджер, заметив, как он напрягся от этих слов, медленно кивая. — У меня есть идея, как это сделать. Я не знаю, получится ли, но я должна хотя бы попытаться, иначе… — Стой, стой, стой, — Сириус схватил её за руку, когда она собралась подняться с кровати. — Мы проверим вместе, ладно? — проговорил он спокойно, и Гермиона не могла понять, была его реакция таковой из-за сонливости или из-за недоверия. — Но сначала расскажи, что ты задумала. — Увидишь, — улыбнулась она, выдернув руку из хватки парня. — Я иду в душ. Когда остальные вернутся из круиза? — Твои хаотичные мысли меня убивают, — простонал Блэк, вновь опускаясь на подушку. — Через три дня, кажется. — Три дня… — задумчиво протянула Гермиона, покусывая нижнюю губу, не замечая при этом пристального взгляда Сириуса. — Ничего, это не так долго. — Ты можешь объяснить, в чём дело? — Блэк взмахнул рукой, как будто это движение могло убедить Гермиону поделиться её планами. — Как только выйду из душа, — улыбнувшись, ответила она, опустив ноги на пол и потянув одеяло на себя, пытаясь в него закутаться. Не успела она сделать и двух шагов, как сразу же остановилась. Обернувшись, увидела, как Блэк держит край одеяла одной рукой, особо не напрягаясь, и хитро улыбается. — Ты знаешь, что в приличном обществе люди, которые провели ночь в одной кровати, принимают душ вместе? — непринуждённо произнёс он, удерживая Гермиону на месте. — Оставить меня сейчас одного — моветон. — Обойдёшься, — угрожающе сузив глаза, ответила она, изо всех сил стараясь не опускать взгляд ниже уровня его лица. — Отпусти или я придушу тебя подушкой. Сириус рассмеялся и в тот момент, когда Грейнджер рванула одеяло на себя, отпустил его. Она пошатнулась, но устояла на ногах, недовольно при этом поморщившись. Перевернувшись на живот и подмяв под себя подушку, Блэк оценивающим взглядом окинул Гермиону. — Откуда в тебе столько энергии с самого утра? — Я хорошо выспалась, — отмахнулась она, улыбнувшись на то, как он в притворном удивлении вздёрнул бровь. — Правда? Твои слова заставляют меня думать, что я где-то не доработал. Девушка демонстративно закатила глаза, решив не продолжать этот разговор. Развернувшись и собравшись отправиться в ванную, она вновь замерла, но уже не оттого, что её держали. Голос. Кто-то кричал… И Сириус тоже это слышал. — Что это?.. — Не что. Кто. МакКиннон. Блять, — прошипел он, уставившись на дверь, словно ждал, что в эту секунду в комнату ворвётся толпа людей. — Какого чёрта они вернулись так рано? Гермиона испуганно глянула на дверь и выше подтянула одеяло, будто оно могло помочь ей спрятаться от всего мира. Мерлин, она не готова к тому, что могло произойти, если бы кому-то пришла в голову идея войти сюда. Она действительно остолбенела, даже новый крик не побудил в ней желание начать собираться или броситься на поиски палочки, чтобы наложить на дверь запирающие чары. — Сириус, я не… — Иди в ванную, — резко прервал он её, сорвавшись с кровати и кинувшись туда, где грудой лежали их разбросанные вещи. — Не выходи оттуда. Я разберусь. Быстрее! — бросил он, окинув её торопливым взглядом. Гермиона побежала к двери в ванную, приподняв одеяло почти до колен, чтобы оно не путалось в ногах. Не то чтобы она боялась признаться в том, что произошло между ней и Сириусом прошлой ночью, но она точно не была готова сообщить об этом подобным образом. Когда ребята отправлялись в круиз, они с Блэком едва контактировали. Как ей объяснить то, что спустя три дня они переспали? — Твою мать, твою мать… — шипел Сириус, второпях натягивая на себя нижнее бельё и штаны. Из-за судорожных и быстрых движений ему никак не удавалось управиться с пряжкой ремня. Да и водолазку он не мог найти. Он готов был успокоиться и уверенно встретить внезапно вернувшихся домой друзей. Мог даже не выходить из этой комнаты, если бы только знал, что Гермиона не будет против. Но он видел её глаза, видел в них вспыхнувший испуг. И Блэку совсем не хотелось ставить её в неловкое положение. Узнали бы они о произошедшем между ними в другой обстановке, парень и бровью не повёл бы, но, чёрт, не всё получается так, как ему хочется. Марлин больше не звала его, но запавшая тишина напрягала ещё больше. Сириус мысленно выругался, представив, какую нотацию она ему прочитает, когда увидит. Тема совершенно точно не будет касаться Гермионы, он скорее услышит слова о том, какой он безответственный и наглый придурок. Блэк знал Марлин как свои пять пальцев, но всё равно чувствовал себя глупым подростком, который попал в ловушку воспитателя. Как он и думал, тишина была ещё хуже крика подруги, потому что вслед за ней он услышал шаги, которые казались громче и ближе с каждой секундой. Ему не хватило каких-то десяти секунд, которые он потратил на безуспешные поиски водолазки, для того, чтобы выбежать из комнаты Гермионы и вернуться в свою. Блэк замер на месте, прислушиваясь к звуку шагов Марлин за дверью. Она миновала комнату Гермионы и направилась к его спальне. В какой-то момент ему показалось, что было бы куда лучше, если бы спрятался он, а не девушка, но тогда ей пришлось бы встретиться с Марлин первой, и кто знает, что его ждало бы после этого. К тому же он не привык прятаться за чужими спинами, тем более женскими. Подойдя к двери, он сжал ручку так сильно, что она жалобно скрипнула в его руке. Он слышал, как Марлин несколько раз постучала в дверь его комнаты, что само по себе уже удивило, потому что казалось, что подруга ворвётся туда, позабыв о каких-либо приличиях. — Сириус? — послышалось издали. Блэк глубоко вдохнул и провернул ручку, растянув губы в безмятежной улыбке. Мерлин, таким идиотом он себя давно не чувствовал. В коридоре подруги не было, но спустя секунду она вышла из его комнаты, задумчиво поджимая губы. Он едва не рассмеялся, увидев её изумлённый взгляд. Её рот приоткрылся в немом вопросе, а глаза округлились от мимолётного шока. Недолгое время Марлин стояла на месте, не проронив ни слова, словно пыталась понять, видит реальную картину или до одури странную иллюзию. Блэку казалось, он даже услышал звук, который сопровождал работу шестерёнок, закрутившихся в светловолосой голове. — Мерлин… — протянула МакКиннон, ошеломлённо глядя на Сириуса. Он быстро прижал к губам указательный палец, дав знак, чтобы она молчала, и вернулся в комнату. Марлин последовала за ним, остановившись на пороге. — Что ты забыл в комнате Гермионы? — было первым, что вырвалось из её рта. Она подозрительным взглядом окинула спальню, делая шаг вперёд и прикрывая за собой дверь. — Где она? — И тебе доброе утро, милая. Какого чёрта вы вернулись так рано? — А какого чёрта ты сбежал, не предупредив никого из нас? — рявкнула МакКиннон, скрещивая руки на груди. Нужно отдать ей должное: выглядела девушка весьма устрашающе. Сириус театральным шёпотом шикнул на подругу. — Никто не хочет, чтобы сейчас сюда сбежались остальные, — прошипел он, прищурившись. — А насчёт того, что я ушёл, а не сбежал, к твоему сведению, то Римус обо всём знал, он должен был предупредить вас, что у меня появились… дела. Марлин наклонила голову, пристально глядя на Блэка. — Он всегда выгораживает тебя, — произнесла она недовольным тоном. — Не верю ни единому его слову. Сириус цокнул языком и покачал головой, стараясь держаться невозмутимо. — Он твой друг. Нельзя так говорить о друзьях. — Только настоящий друг может сказать правду, — довольно улыбнувшись, ответила МакКиннон, чуть приподняв подбородок и смотря Сириусу прямо в глаза. — Вот ты, Блэк, последний подонок. Парень закатил глаза и демонстративно отвернулся со скучающим видом. — Спасибо, настоящий друг, но без подобной правды я бы обошёлся. Марлин толкнула его в плечо, заставив Сириуса вновь обратить на неё внимание. Она действительно была зла на него, но что-то всё же не позволяло ей выплеснуть эмоции в полную силу. И это было ему только на руку, потому что он был совсем не готов столкнуться с этим потоком прямо сейчас. Возможно, он придумал бы убедительное оправдание своему поступку немного позже, если бы они вернулись домой в положенное время. — Какие такие дела у тебя появились? — перешла Марлин на угрожающий шёпот, сузив глаз. — Безотлагательные, — коротко ответил он, чуть резче, чем следовало, но подруга, казалось, даже не обратила на это внимания. — Что ты делаешь здесь в таком виде? — вновь спросила она, пройдясь по нему оценивающим взглядом. Блэк пожал плечом, притворившись, что не понял слишком открытого намёка подруги, и с нарочито серьёзным видом осмотрел комнату. — Думаю, здесь нужно затеять ремонт. Может, перекрасить стены? Какой цвет тебе нравится? — наигранно-заинтересованным тоном произнёс Блэк. — Болотно-коричневый, — буркнула МакКиннон, уводя взгляд в сторону. По тому, как засияли её глаза, он понял, что ей удалось что-то обнаружить. — У тебя такой ужасный вкус? — разочарованно спросил Сириус. — Хотя о чём я спрашиваю, если ты встречаешься с моим братом. Куда ты пошла? Марлин миновала его и прошла к кровати, из-под которой с ликующим видом достала его водолазку. Она выглядела так, словно нашла улику, которая подтверждала его причастие к страшному преступлению, и теперь собиралась давить на него этим, чтобы узнать правду. — Полагаю, это твоё, маляр ты чёртов, — она бросила ему водолазку, и Сириус поймал её одной рукой, не скрывая кривой усмешки. — Внизу ждут Римус и Реджи, — словно между прочим произнесла подруга. — Вы должны спуститься сейчас же, — выделила она первое слово, будто надеясь, что из ниоткуда появится Гермиона, к которой она тоже обращалась. Как только девушка вышла в коридор, не проронив больше ни слова, Сириус окликнул её, заставив остановиться. — Необязательно рассказывать остальным, где именно ты меня нашла, Марлин, — заговорщицки улыбнувшись, произнёс он. Она, вернув ему такую же улыбку, вновь прошлась взглядом по его телу, задерживая его на некоторых участках. — Если не приведёшь себя в порядок и не избавишься от засосов, все обо всём догадаются и без моей помощи.

***

От пылающего румянца на щеках Гермиона так и не смогла избавиться. Это была та деталь, которая могла выдать её с потрохами, если бы кто-то спросил о причине его появления. Она привела себя в порядок с помощью магии, уложила волосы, избавилась от следов на шее, оставленных Сириусом, но след смущения, который появился на её коже после того как Марлин практически застала их с Блэком вместе, невозможно было скрыть даже несколькими слоями пудры. Они с Сириусом, не сговариваясь, решили не выходить к ребятам вместе. Он спустился раньше Гермионы на несколько минут, и когда она вошла в гостиную, выглядел абсолютно расслабленным. Или скорее бесстрастным. Ей удалость подавить вспышку удивления, когда он поздоровался с ней, мастерски притворяясь, что видит её впервые за это утро. Ну да, ему удавалось скрывать свои эмоции и мысли намного лучше, чем ей. Гермиона лишь кивнула ему в ответ, заметив, как ухмыльнулась при этом Марлин. — Мамочка! Все её мысли, которые секундой ранее казались такими важными, вмиг улетучились, когда она услышала голос Гарри, несущегося к ней через всю гостиную. Она улыбнулась ему самой светлой улыбкой, практически не замечая никого вокруг. И точно не обращая внимания на напряжённый взгляд Регулуса, который следил то за ней, то за Сириусом. — Котёнок, — ласково произнесла Гермиона, подхватывая крестника на руки и несколько раз целуя его в щёчку. Всё вдруг стало абсолютно неважным, как только он обвил руками её шею, крепко обнимая. Плевать на то, кто о чём думал этим утром, пока она держала мальчика на руках, прижимая к себе. — Я так соскучилась по тебе, — сказала Гермиона, смотря на сияющее лицо Гарри. — Ты такой красивый, малыш, и сильный, морской воздух пошёл тебе на пользу. Гарри смешно нахмурил брови, о чём-то задумавшись. — Разве я мог стать ещё красивее и сильнее всего за четыре дня? — Определённо, — уверенно кивнула Грейнджер, вновь прижимаясь губами к щеке крестника. — Тебе понравилось путешествие? Гарри энергично закивал и тут же начал неспокойно перебирать её пряди, лежащие на плечах. — Знаешь, лайнер такой большой, мы даже не успели его полностью обойти. А ещё мы много гуляли в других городах, правда, мне не всегда было интересно, но Марлин всё равно заставляла нас везде ходить, — сказал он с упрёком в голосе. — Она говорила, что я стану очень умным, если буду слушать разных людей, которые водили нас по городу и рассказывали всякие истории. — Верно, — мягко улыбнулась Гермиона, — ты вырастешь очень умным. — Я бы мог рассказать тебе несколько этих историй, только я почти всё забыл, — смущённо проговорил Гарри, заставив её рассмеяться. — Зато мы с Сириусом сражались с грозными пиратами, которые украли наше золото. Я всех победил, — гордо произнёс мальчик, посмотрев на Блэка. — Правда? — В одиночку уделал весь экипаж вражеского судна, — серьёзно ответил тот, подыгрывая крестнику. — Вот видишь, — довольно улыбаясь, сказал Гарри, вновь посмотрев на Гермиону. — Я никогда в тебе не сомневалась, милый. Ты всегда побеждаешь. Грейнджер вновь обняла мальчика и опустила его на пол. Он радостно ей улыбнулся и побежал к Сириусу, который сидел в кресле у камина, забравшись ему на колени. Только сейчас она перевела взгляд на остальных. Римус стоял у стола, нервно поглядывая на Регулуса, и практически не смотря в её сторону. Гермионе показалось, что ему было некомфортно находиться в этой комнате. Парень переступал с ноги на ногу, и она думала, что больше всего на свете ему хочется сейчас оказаться в другом месте. У Люпина был настораживающе виноватый вид, который заставил Грейнджер напрячься. Она встретила открытый взгляд Марлин, заметно расслабившись, когда подруга одарила её нежной и подбадривающей улыбкой. Не стоило так волноваться и сомневаться в понимании этой девушки. Она даже не старалась притворяться, словно ничего не знает. МакКиннон просто решила забыть на некоторое время о том, что увидела наверху, оставив это только Сириусу и Гермионе. Благодарность такой силы затопила Грейнджер, что она не смогла удержаться от ответной улыбки. Внимание Сириуса было полностью отдано крестнику, которому он что-то тихо рассказывал, не поднимая взгляда на остальных. И только Регулус смотрел на неё пристально, не моргая, будто пытаясь залезть ей в голову, не используя Легилименцию. Честно говоря, если бы он смотрел на неё таким взглядом несколько часов подряд, она бы рассказала ему каждую свою тайну, даже ту, которая вряд ли его заинтересовала бы. Что происходит, чёрт возьми?.. — Римус, будет лучше, если ты заберёшь Гарри к себе, — внезапно произнёс Регулус, не сводя с Гермионы взгляда. — До того времени, пока мы во всём не разберёмся. Гермиона подошла к свободному креслу, опустив руки на спинку и сжав в руках мягкую обивку. В ней проснулось инстинктивное желание спрятаться от глаз Регулуса. Она украдкой посмотрела на стол, где прошлым вечером сама же оставила медальон. Его там не было. Грейнджер внутренне сжалась от фантомного ощущения накатывающей холодной волны. — Но я хочу остаться дома, — запротестовал Гарри, когда Люпин протянул ему руку. Он, казалось, ждал именно этого момента, чтобы избежать тяжёлого разговора. — Давай, Гарри, это ненадолго. Мы купим с тобой большой шоколадный торт, — улыбнулся Римус, и мальчик тут же взял его за руку, спрыгивая с колен Сириуса на пол. Как только Гарри и Люпин скрылись за зелёным огнём камина, Гермиона шумно выдохнула. По крайней мере, они знали, что именно придётся обсудить. Кроме Марлин. Господи. Произойдёт настоящее чудо, если до конца этого дня никто из них не тронется умом. Прикусив внутреннюю сторону щеки, она направила прямой взгляд на Регулуса, показывая, что не собирается избегать того, что её ожидало. В конце концов, она давно для себя решила, что пришло время рассказать обо всём друзьям. Если бы она только знала, что на деле это будет гораздо сложнее, чем ей представлялось. Регулус выждал некоторое время, а затем его рука медленно потянулась к карману брюк, вытягивая оттуда крестраж. Удерживая его на весу, парень наблюдал, как медальон поблескивает в его руке, несмотря на то, что в гостиной было довольно серо из-за отсутствия солнечного света. Молча он бросил его на журнальный столик, и Гермиона заметила, как Регулус каждый раз кривился, не боясь демонстрировать своё отвращение, опуская взгляд на крестраж. — Вы можете объяснить, что это значит? — спросил он, продолжая смотреть на Гермиону, но вопрос явно предназначался так же и Сириусу, который ничуть не удивился, увидев медальон в руках брата. Грейнджер резко выдохнула, а затем шумно набрала воздуха в грудь, будто приготовившись к долгому погружению под воду. — Думаю, да, — произнесла она не очень уверенно. — Да, — повторила громче и чётче. Регулус посмотрел на неё с заинтересованным выражением лица и коротко кивнул. — Ты ведь и сам знаешь, что это крестраж Волдеморта. — О котором мне, естественно, ты решил не рассказывать, — вмешался Сириус, не поднимая глаз на брата. — Сириус… — Грейнджер наградила его предостерегающим взглядом, в котором он наверняка увидел мольбу ничего не портить. Сама суть того, из-за чего они собрались, могла и так всё испоганить. — Что такое «крестраж»? — настороженно спросила Марлин, и даже по тону её голоса было понятно, что она сразу догадалась о чём-то плохом, просто нуждалась в деталях. Гермиона повернула голову в сторону дивана, на котором сидела подруга, и поняла, что раз парни молчат, значит, они предоставили ей возможность обо всём рассказать. Очень по-джентльменски. — Это вещь, в которую волшебник может поместить часть своей души, предварительно разорвав её во время убийства. Таким образом он отдаляет себя от момента смерти, потому что пока крестраж в целости и сохранности, убить его невозможно, — произнесла Грейнджер, смотря в большие голубые глаза, которые округлялись всё больше с каждым её словом. Марлин была шокирована, и никто не мог винить её в этом. Должно быть, она даже не догадывалась о существовании подобных артефактов. С Сириусом всё было проще, он хотя бы знал о крестражах, хоть и не верил в то, что они реальны. — Хотите сказать, — медленно проговорила МакКиннон, косясь на медальон, к которому так никто и не притронулся, — Волдеморт создал такой крестраж, и он сейчас лежит прямо перед нами? В этой штуковине действительно есть часть его души? — она неверяще посмотрела на каждого человека в комнате, надеясь услышать опровержение своей догадки. Не услышав желанных слов, девушка отодвинулась к краю дивана, вцепившись пальцами в подлокотник и смотря на медальон так, словно ждала, что в эту же секунду он откроется, и перед ними предстанет Волдеморт в своей ужасающей манере. — Но разве… — Марлин посмотрела на Гермиону. — Разве он не исчез в ту ночь, когда… — она запнулась, будто боясь даже мысленно возвращаться ко дню гибели Поттеров. — В том-то и дело, что исчез, — кивнула Грейнджер. — И только. Он не умер, но лишился своего облика, его дух всё ещё жив. Она заметила, как начал дрожать подбородок подруги; всерьёз казалось, что она сейчас расплачется, но ей удавалось держаться, несмотря на то, что всё это было для неё шокирующим открытием. — Значит, опасения Министерства не напрасны? — повернувшись к Сириусу, спросила Марлин. — В тот день, когда тебе пришлось выполнить задание в особняке Лестрейнджей, ты говорил о возможном возвращении Волдеморта. Гермиона вспомнила тот вечер и то, как скептично подруга восприняла слова Блэка. Но она не могла винить её за это. Человек, прошедший ту войну, потерявший столько родных людей, потерявший себя в какой-то момент, просто не мог вот так взять и смириться с тем, что этого всего было недостаточно для окончательной победы. — Его тела, которое подтвердило бы то, что он мёртв, нет, Марлин, — как можно мягче ответил Сириус, с сожалением глядя на девушку. — Все об этом знают. Как знают и о том, что отсутствие Волдеморта временное, но боятся в этом признаться даже себе. Его имя всё ещё произносят шёпотом или не произносят вообще, как было во время войны, зная, что конец ещё не близок. Ты и сама это видишь в своём штабе. Марлин кивнула, соглашаясь с Блэком, и откинулась на спинку дивана, медленно прикрывая веки. Гермиона подошла к подруге и опустилась на диван рядом с ней, накрыв её холодную ладонь своей. МакКиннон натянуто ей улыбнулась, приложив, должно быть, немало усилий для того, чтобы это сделать. — И… это точно крестраж Волдеморта? — кивнула она на медальон. — Да. — Как он здесь оказался? — Это, собственно, то, что и мне хотелось бы узнать, — произнёс Регулус, практически не отводя взгляда от Гермионы. — Почему он здесь? — Потому что мы его нашли и принесли сюда, — резко ответил Сириус, не дав ей и слова сказать. — Это же так очевидно. — Я не тебя спрашиваю, — отмахнулся Регулус. — Полагаю, он всё время находился в том месте, где мы его спрятали? — Твои умственные способности не могут не радовать. Не останавливайся и, возможно, сегодня ты узнаешь, что Земля на самом деле не плоская и не держится на трёх китах, — с ехидной ухмылкой протянул Сириус, и Регулус перевёл на него уничтожающий взгляд. — Прекратите, — бросила Гермиона, не желая становиться свидетельницей перепалки братьев. — Медальон действительно был всё это время под защитой ведьм. До вчерашнего дня. Теперь он здесь, потому что… пришло время уничтожить его, — на одном дыхании произнесла она, ни разу не запнувшись. Лицо Регулуса стало на тон бледнее, когда до него дошла суть её последних слов. Марлин рядом встрепенулась, сильно сжав руку Гермионы. — Вы спрятали его? — хмурясь, пробормотала она. — Что это значит? Ты знал об этом крестраже? — спросила она, негодующе поджимая губы. Регулус легко кивнул. Казалось, его совсем не волновало то, что он скрывал информацию о крестраже от тех, кто находился рядом с ним столько лет. Его волновало только то, что медальоном решили распорядиться без его ведома, потому что он всегда знал, что каким-то образом связан с этой вещью. Должно быть, он считал, что у него есть больше прав на крестраж, чем у кого-либо в этой комнате. И в какой-то степени это было правдой, учитывая его историю в реальности Гермионы. Он отдал жизнь за этот медальон и мог бы сделать это снова уже в этом времени, если бы не вмешательство ребят. — Я не просто знал, — медленно проговорил он. — Я был первым человеком, кто узнал о нём, — Регулус загадочно ухмыльнулся, покосившись на Гермиону. — Ну, я так считал до определённого момента. — И всё время молчал? — возмущённо прошептала Марлин. — Как ты узнал о нём? Как отыскал? Когда это произошло? — начала она засыпать его вопросами. — Я расскажу тебе позже, — ответил он, избегая прямого взгляда девушки. — Почему ты раньше не рассказал? — продолжала давить она. Гермиона сжала руку Марлин, перетягивая её внимание на себя. Наверняка та видела в её глазах сожаление и искрящуюся вину, которую Грейнджер испытывала, потому что да… она имела право знать. Они все имели. — Это я, — произнесла она едва слышно. — Я запретила Регулусу рассказывать о крестраже. Рот Марлин приоткрылся от удивления. Гермиона знала, о чём думала подруга в этот момент: она считала, что от неё много лет скрывали важную информацию, — что было правдой. Но она вряд ли предполагала, что это было вынужденной мерой. Человек, который и не догадывался о существовании крестражей, был в большей безопасности, чем тот, кто знал о тайне Волдеморта. Гермиона просто не могла подвергнуть такому риску тех, кого любила. Если бы только Марлин это поняла и не прожигала её дальше своим обиженным взглядом… — А ты откуда об этом знаешь? — изумлённо спросила она. — Я… — Гермиона покачала головой и отпустила руку подруги, надавливая пальцами на веки. Это было так сложно. И нет, не произнести первое слово, чтобы за ним потоком полилась вся правда, в которую Регулус и Марлин абсолютно точно не поверили бы, решив, что она спятила. Нет. Сложнее было представлять их реакцию на то, что Грейнджер скрывала это столько лет, уверяя в том, что они самые близкие для неё люди. Она хорошо помнила бурную реакцию Сириуса. Шок Римуса. Но они изначально знали самую большую тайну Гермионы и ребят. А Регулус и Марлин понятия не имели, кто она на самом деле такая. Они ей не поверят. Но Сириус был рядом, и девушка надеялась, что его доверие станет для них показателем. — Это покажется вам безумием, — произнесла она, переводя взгляд с Марлин на Регулуса. — Я должна была рассказать вам об этом раньше, но… — она покачала головой и внезапно застыла, глядя на то, как Сириус и Регулус обмениваются хмурыми взглядами. Что-то больно ударило её в район солнечного сплетения. Гермиона сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как уровень беспокойства растёт с каждой секундой, пока она, не моргая, разглядывает братьев. — Что? — сдавленно проговорила она. — О чём ты хочешь рассказать? — спросила Марлин, не успев заметить взглядов парней, вызывающих подозрения. Она пристально следила за Гермионой, комкая в руках ткань своих брюк, словно предчувствуя что-то неладное. Грейнджер проигнорировала вопрос подруги. Эта реакция Регулуса и Сириуса… Она знала, что за ней кроется какая-то тайна. — Я знаю, — произнёс Регулус одними губами, и у Гермионы закружилась голова. Казалось, она лишится чувств прямо в эту минуту. Комната поплыла перед глазами, но взгляд Регулуса оставался стойким, словно только он удерживал её в реальности, где она должна была узнать, каким образом ему удалось узнать. А может, они имели в виду разные вещи? Может, Грейнджер становится чёртовым параноиком под влиянием всех своих секретов? — Знаешь что? — на всякий случай спросила она, внутренне надеясь услышать не тот ответ, который уже появился в её голове. Она даже не знала, что хуже: то, что Регулус мог знать о Завесе или то, что ей только предстояло о ней рассказать. — О вашем перемещении, — легко ответил парень. Вот так просто. Он даже ухмыльнулся. — О каком, чёрт возьми, перемещении?! — вскрикнула Марлин, вскакивая на ноги. — Но… как? — Гермиона не узнавала собственный голос, — настолько сдавленно и шокировано она звучала. А затем она глянула на Сириуса, который смотрел куда угодно, но только не на неё. — Ты рассказал? — прорычала она, сжав руки в кулаки и поднимаясь вслед за Марлин. — Нет, — коротко ответил он. Мерлин, ей хотелось поколотить его за такое необъяснимое спокойствие. Как он мог так себя вести, пока она закипала от гнева? Как он мог рассказать о Завесе, пусть даже Регулусу? — Это был ты, — бросила она, гневно на него воззрившись. Словно желая испытать её нервную систему на прочность, Сириус с непроницаемым выражением лица удобнее раскинулся в кресле, отыскал пачку сигарет в кармане и закурил. — Я уже сказал, что это был не я, — ответил он, выдыхая дым в сторону. — Не веришь мне? — Нет, — сквозь зубы выдавила Грейнджер. Блэк натянуто улыбнулся, потянувшись к столику, чтобы стряхнуть сигаретный пепел в пепельницу. — Я мог бы обидеться, — с улыбкой проговорил он. — Пожалуйста, сколько угодно, — резко ответила Гермиона. — Ты всегда обижен на всех, кроме себя. Ты ведь даже не способен признать свою вину, — развела она руками. — Если вы сейчас же не объясните мне, о чём говорите, я вас поубиваю к чёртовой матери, — прорычала рядом Марлин, на щеках которой от злости выступил румянец. Гермиона резко повернулась к Сириусу, кивнув на МакКиннон. — Давай, поведай обо всём Марлин, — язвительно протянула она, зло улыбнувшись. — А после этого, будь добр, поделись, кому ты ещё об этом рассказал. В Министерстве уже знают? Сириус резко поднялся на ноги, и Гермиона неосознанно отступила на шаг, желая увеличить между ним расстояние. — Я сказал тебе, что ничего ему не рассказывал! — рявкнул он, заставив её вздрогнуть. Протянув руку с зажатой в ней сигаретой и покачав ею прямо перед лицом девушки, он скривился. — Давай, подумай, кто ещё об этом знает, и не веди себя как ненормальная идиотка. — Кретин, — прошипела Грейнджер, смотря на него рассерженным взглядом. — Потрясающе, — со вздохом буркнул Сириус. — Ну, вспомнила кого-то ещё? Она вздёрнула подбородок вверх, глядя ему в глаза. — Ты и Римус, но он бы ни за что не рассказал, а ты… — Считаешь меня треплом? — Нет, но в тот период, когда мы… когда меня не было здесь, ты мог рассказать обо всём, желая насолить мне. Блэк фыркнул и затянулся сигаретным дымом, вновь опускаясь в кресло. — Я не был обиженной девицей, которой больше всего на свете хотелось насолить тебе, — с зажатой между губ сигаретой пробормотал он. — С этим утверждением я бы поспорил, — насмешливо бросил Регулус. — Заткнись! Лучше объясни ей всё, — раздражённо махнув рукой в сторону Гермионы, произнёс Блэк. — А вы уже закончили? Я бы хотел досмотреть это представление до конца, если никто не против, — не скрывая улыбки, сказал Регулус. — Я тебе сейчас просто врежу, и на этом всё закончится, — угрожающе проговорил Сириус, на этот раз стряхивая пепел прямо на пол, отчего Гермиона поморщилась. Но она практически не слушала их, следила за резкими движениями краем глаза, сортируя в голове мысли, отбрасывая ненужные, как лишние детали пазла, чтобы понять, на что намекал Сириус. Она действительно изначально считала, что о перемещении во времени Регулусу рассказал он, но с каждой секундой уверенность в этом угасала. Потому что даже если Сириусу и сложно было признавать собственные ошибки, он бы не стал врать, смотря ей в глаза. Оставался только… Ну конечно. Хоть это и выходило за грани её понимания, оставался ещё человек, который с самого начала знал всё о Завесе. Знал даже больше, чем Гермиона, как оказалось. — Дамблдор, — задумчиво пробормотала она и тут же повела плечами, словно имя старого директора имело какой-то эффект оцепенения всего живого. — Он знал обо всём с самого начала. Это он тебе рассказал? — неверие в голосе было практически невозможно скрыть. Регулус кивнул. Сириус в притворной радости хлопнул себя по коленям и посмотрел на неё как на ребёнка, которому удалось решить сложную головоломку, и Гермиона только сейчас поняла, какой дурой себя выставила, набросившись на него с обвинениями. — К нему ты, конечно, не побежишь и не обзовёшь кретином, хотя я бы на это с удовольствием посмотрел, — хмыкнул он. — Как Дамблдор мог тебе об этом рассказать? — проигнорировав Сириуса, спросила Гермиона со скепсисом в голосе. Регулус пожал плечом и улыбнулся. — Не то чтобы это было по доброй воле, — легко ответил он. — Я догадывался, что вы что-то скрываете с того момента, как мы нашли медальон. Вы, ребята, просто так появляетесь из ниоткуда, практически сразу же становитесь членами Ордена и знаете о существовании крестража. Крестража Волдеморта. Как вы так быстро о нём узнали? Если верить вашим словам, то вы родом из США. То есть любой американец может узнать о самой большой тайне тёмного волшебника, терроризировавшего целую страну, когда даже его приближённые об этом не догадывались? Если бы не Кикимер, я бы так же жил в неведении. — Выпишем ему за это грамоту? — спросил Сириус, мастерски скрывая ухмылку. — Этот придурок, — Регулус покосился на брата, — просто не мог мне ничего рассказать, потому что после вашего с Гарри ухода из него едва ли можно было вытащить хоть пару слов. Но не без его помощи мне удалось узнать, кто мог всё объяснить. Сириус нахмурился, бросив окурок в пепельницу, и недовольно цокнул языком. Его вряд ли радовали воспоминания из прошлого, и уж точно ему не нравилось то, что Регулус так открыто об этом говорил. — Поэтому мы отправились к Дамблдору. — Ты рассказал ему о крестраже? — встрепенулась Гермиона. — Нет, конечно. Я сказал, что вы в курсе некоторых тайн Волдеморта; что твоё пребывание в Италии слишком подозрительно, учитывая, что ты из Америки и могла бы вернуться туда; а так же мне запомнился один подозрительный момент той ночи, когда Поттеров убили, — Сириус непроизвольно дёрнулся, и Грейнджер подумала, что у него заточена реакция на любое упоминание друзей. — Ты убеждала меня, что Сириус не являлся Хранителем их тайны, и сказала, что скоро всё станет ясно. Ни один человек не может быть настолько уверен в своих словах, Гермиона, — с улыбкой произнёс он. — Было ещё много подобных моментов, которые постепенно привели меня к ответу. Вы были так уверены в том, что никто ни о чём не догадается, что даже не пытались скрываться. Но за вами надо было понаблюдать и понять, что вы особенные волшебники. На Дамблдора всего лишь следовало надавить и потребовать полных ответов. В присутствии братца это было легко сделать. Гермиона никак не могла понять, кто в итоге оказался обманутым. Регулус и Сириус могли ей обо всём рассказать, но она точно так же могла поделиться с ними правдой, а не ждать, пока один из них начнёт копаться в её истории. — Мы заключили Непреложный обет, — произнёс Регулус, заставив её покачнуться на месте, и только быстрая реакция Марлин, которая схватила её за локоть, позволила устоять на ногах. — Я поклялся, что сохраню эту информацию в секрете и не выдам тем, кто может использовать её против человечества. Довольно унизительно, учитывая, что на тот момент моё имя было полностью обелено. Гермиона тяжело вздохнула. Вспыхнувшее чувство вины опалило сознание. Она полностью доверяла Регулусу, ей прекрасно было известно, что парень не станет рассказывать о перемещённых во времени волшебниках их врагам. Даже то, что он не поделился этим с Марлин, было показателем. Но она не могла избавиться от мысли, что из-за её молчания Регулус теперь должен жить под прицелом Непреложного Обета. — А свидетелем был… Свободная рука Сириуса взлетела в воздух, пока второй он доставал из пачки новую сигарету. — Конечно, — выдохнула Грейнджер, почувствовав, как Марлин одёргивает руку и отступает на шаг. — Это всё замечательно, ребята, но мне бы хотелось узнать, о чём вы, мать вашу, говорите? Рассказывайте, иначе, я клянусь, вы пожалеете, что подобной чертовщины, — она быстрым кивком указала на медальон, — нет у вас. Гермиона должна была почувствовать облегчение после того как узнала, что одному из них правда известна. Это и вправду облегчало задачу, потому что теперь она могла положиться не только на Сириуса, но и на Регулуса, но он до сих пор знал не всё. Чёртова расплата висела на её шее тяжёлой глыбой, которая утаскивала Грейнджер на глубину всех её тайн. Эта была самой жестокой. Она опустила взгляд, отмечая, что руки у неё начинали дрожать...