Путь к катарсису

— Гермиона? Гермиона? Кто-то потормошил её за плечо, вырывая из оцепенения, в которое она погрузилась несколько часов назад. Гермиона просидела за письменным столом в гостиной в одной позе, уткнувшись лицом в сгиб локтя, будучи словно в трансе, заперев дверь сознания от всех мыслей. Она чувствовала себя такой уставшей, и те долго тянущиеся минуты стали для неё спасительными, потому что если бы Грейнджер продолжила истязать себя всем навалившимся, зашла бы гораздо дальше, чем Марлин. Ей нужна была передышка, баррикада, за которой она спряталась от окружающего мира, чтобы сейчас, находясь более или менее в сознании, вернуться обратно. Но, честно говоря, до смерти не хотелось. — Я думал, ты уснула, — произнёс тот же голос, когда Гермиона наконец-то села ровно и подняла взгляд к источнику шума. Из-за расплывающейся перед глазами картинки она несколько секунд не могла понять, кто перед ней стоял. — Ты находилась в том же положении, когда я пришёл. Надо же, она даже не поняла, когда он появился в доме. — Я задумалась, — хриплым, истерзанным голосом ответила она, уводя взгляд в сторону от встревоженных глаз Римуса. Тот, поджав губы, точно предчувствуя, что то, о чём размышляла Гермиона, потрясёт его, отодвинул стул и присел рядом, заглядывая ей в глаза, перед которыми с каждым новым морганием суживались и расползались тёмные круги. — А когда ты пришёл? — оглянувшись по сторонам, словно надеясь увидеть рядом с Римусом ещё кого-то, спросила Грейнджер. — Минут двадцать назад. Решил после работы проведать Марлин. Гермиона тупо кивнула, представляя, какой заторможенной выглядит со стороны, и с отвращением отбросила эту мысль. Её мало волновал внешний вид в данную минуту. — После работы… Который час? — спохватилась она, резко приняв решение подняться на ставшие ватными ноги, тут же жалея, потому что в следующее мгновение они подкосились, и она снова упала на стул. — Семь, — медленно ответил Люпин, с подозрением косясь в сторону настенных часов, которые находились точно перед Гермионой. Грейнджер устало выдохнула, потёрла ладонями наверняка опухшее от слёз лицо и надавила пальцами на веки, под которыми успела образоваться настоящая пустыня. За окном было уже темно, а она получила письмо Джона ещё засветло, значит, она ускользнула от реальности около двух часов назад. — Сириус вернулся? — резко повернув голову в сторону Римуса, спросила Гермиона, и ей хватило одного только короткого взгляда, чтобы понять, что нет, не вернулся. Неужели его действительно так сильно разозлило её желание узнать, таится ли в их крестнике чёрная магия Волдеморта? Это же ради его блага! Тем более сомневаться в Регулусе было, мягко говоря, невежливо. Хотя о чём это она: Сириус и вежливость — несовместимые понятия. — Упрямый баран, — с остервенением выплюнула она, отвернувшись от Люпина. — Гарри не крестраж, — словно между прочим сунула она этот факт парню под нос. — Мы с Регулусом проверили. Римус облегчённо выдохнул, словно каждый день после случившегося с Марлин и новости о том, что Гермиона собирается проверить Гарри на наличие в его сознании следа Волдеморта, мог думать только об этом. Он, конечно, не был так категорично настроен против Легилименции Регулуса как Сириус, но волновался больше самой Гермионы. — Это отличная новость, — и вроде бы тон парня должен был быть на порядок выше и радостнее, а не звучать так, словно он приготовился к нападению дикой пантеры, притаившейся за углом. Не так притворно оптимистично. — Отличная, — отстранённо кивнула Гермиона, вновь попытавшись подняться. — Если ты не против, я тоже зайду к Марлин. Обогнув стул, на котором сидел Римус, и собравшись уже скрыться наверху, Грейнджер подавила в себе сопротивление, когда его рука сомкнулась на её предплечье. И она тут же остановилась, сокрушённо опуская голову и утыкаясь взглядом в пол. Надо же, стоило только полностью открыть глаза, как они вновь наполнялись слезами, а она ведь даже не успела подумать о том самом письме в кармане её джинсов. — Что-то случилось ещё, Гермиона? — спросил Римус, дожидаясь когда она повернётся в его сторону. Захотелось тупо рассмеяться от услышанного «ещё», которое было подтверждением тому, что их — её — проблемы не закончатся никогда. Это «что-то ещё» будет её верным спутником целую вечность. Она следила за тем, как с каждой секундой лицо Люпина становится всё более мрачным. В свете искусственного света на него наползали зловещие тени, извивающиеся перед глазами, которые она тут же закрыла, не желая продолжать смотреть. — Если это действительно личное, — продолжил парень, — можешь не говорить, если не хочешь. Ты знаешь, я настаивать не буду. Но если нет, я всё равно узнаю, — он потряс её за руку, и Грейнджер открыла глаза, напоровшись на мягкую дружелюбную улыбку. Все зловещие тени вмиг испарились. — Честно говоря, мне всё же хочется услышать об этом от тебя. И только Гермиона потянулась рукой к карману, собираясь протянуть Римусу письмо, понимая, что если произнесёт хоть слово, связанное с Роном, то разрыдается, как её остановил звук шагов, что доносился со стороны лестницы. Регулус выглядел намного лучше, чем несколько часов назад, сразу после использования Легилименции. Никакого тебе почти затравленного взгляда, дрожи по всему телу, страха. Ничего. К ним приближался привычный Регулус, и это заставляло сомневаться в его состоянии даже больше, чем если бы он вновь предстал перед ней таким же, каким она видела его в последний раз. — Здравствуй, Люпин, — неестественно бодрым голосом произнёс он. Видимо, несмотря на то, что Римус заходил к Марлин, с Регулусом они не пересеклись. Тот ответил на приветствие младшего Блэка, и Гермиона просто не могла не заметить этих подозрительных пляшущих искр в светло-серых глазах, которые были присущи старшему брату. Чему он так радуется? Что могло произойти за то время, что она провела в полной прострации? Римус неотрывно следил за Регулусом и, наблюдая за тем, как они переглядываются, Гермиона решила, что их связывает какой-то секрет. Один из тех, что заставлял Римуса нервничать. Она почувствовала, как удерживающая её рука начинала несильно дрожать. Без единого слова Регулус громко хлопнул рукой по столу прямо рядом с Люпином и, убрав её, Грейнджер увидела на том месте несколько стеклянных ампул с жидкостью бледно-голубого цвета. Лицо Римуса вытянулось, а глаза стали размером с галлеон, и он, словно не веря увиденному, посмотрел на Регулуса, на Гермиону — и снова на ампулы, как будто за эти секунды они должны были исчезнуть. — Вообще-то, Люпин, в таких случаях люди обычно говорят «спасибо», — довольно проговорил Регулус, на секунду опустив взгляд к руке Римуса, что всё ещё сжимала предплечье Гермионы, и без какой-либо эмоции вновь вернул его к потрясённому лицу. — Спасибо, — едва произнёс он, точно язык во рту стал мешать. — Годрик, ты правда сделал это, — уже начал отходить от шока Люпин. — Поверить не могу. — В понимание и бескорыстность, что таятся во мне? — хмыкнул Регулус, прищурившись. — Ни в то, ни в другое, — таким же тоном ответил Римус, обменявшись с Регулусом довольными ухмылками, в которых было намного больше обычных колкостей. Гермиона понятия не имела, о чём говорили парни, но сопоставив всё в своей не слишком ясной теперь голове, догадалась, что удивившее Римуса зелье было связано с тем, что Регулус часто пропадал в своём новом убежище. А ещё тот факт, что он отдал его как раз за неделю до полнолуния… Ну конечно. О, это не могло не удивлять. — Постойте-ка, — вклинилась она, собираясь подтвердить свою догадку. — Это что, — она кивнула на ампулы, — аконитовое зелье? Даже если Регулус и собирался, ему никак не удалось скрыть маски превосходства, что наползла на его лицо. Потрясающе. Кажется, Гермиона упустила тот момент, когда он вступил в клуб благодетелей. За один день столько поступков, выворачивающих наизнанку образ того Регулуса, которым он был ещё пять лет назад. — Надеюсь, я не умру от одного глотка, — нервно улыбнувшись, сказал Римус. — Даже если и умрёшь, смерть будет быстрой и безболезненной. Я ж не изверг. Сахар не добавлять. — О, спасибо, меня это успокоило. Регулус чарующе улыбнулся и присел на край стола, любовно оглядывая приготовленное им зелье. — Когда ты научился готовить его? — спросила Гермиона. Регулус покачал ногой, свисающей со стола, и пожал плечом, мол, к чему твоё удивление. — Неделю назад. Ух ты. Насколько нужно быть уверенным в своих способностях, чтобы вот так легко отдавать зелье, которое приготовил впервые? Ах да, наверное, достаточно быть просто Блэком. И это касалось буквально всего, не только зельеварения. И не только Регулуса. Быть уверенным в каждом своём решении и поступке, не пасовать перед действительно трудными задачами. Да, Гермионе стоило поучиться этому у них. — Мне кажется, даже Снейп не был в себе так уверен, готовя его, — буркнула Гермиона, напоровшись на ещё более шокированный взгляд Римуса. — Нашла с кем меня сравни… Снейп? — Регулус корпусом повернулся к ней, застывшей на месте. Ну, в принципе, теперь не так сложно делиться чем-то из её реальности, но молчание, которое ей приходилось хранить столько лет, грозилось вновь пережать глотку. К чёрту. — Снейп готовил для Римуса аконитовое зелье, когда мы учились на третьем курсе, а он был нашим преподавателем. — Да ладно, — неверяще выдохнул Регулус, сжав пальцами подбородок так, словно что-то обдумывал. — Ты стал преподавателем? Это, правда, единственное, что его удивило? Римус откинулся на спинку стула и вздёрнул брови, расплывшись в ухмылке, мол, выкуси, Блэк. — И что же он преподавал? — не унимался Регулус. — Умоляю, скажи, что Травологию. Учитывая то, сколько времени они с моим братцем провели в теплицах, — уклончиво, но с явным намёком вставил он, — это самое подходящее. — А ты, значит, шпионил за нами? — тут же отбил Римус, цокнув языком. — Фу, какое унижение, — скорчив гримасу, выплюнул Регулус. — Даже не стоило. В коридорах Хогвартса после отбоя травой несло либо от вас двоих, либо от кого-то из Хаффлпаффа. Такие придурки, — покачав головой, поднял он взгляд к потолку. — Все предусмотрительные и адекватные студенты накуриваются в своих гостиных. — Только не в тот момент, когда за тобой следят Лили и Джеймс, — Гермиона ожидала, что произнесённые имена застрянут в воздухе горьким напряжением и последующим молчанием, но они повисли лишь сладко-терпкой печалью и нежностью, скользнувшими в голосе Римуса. — Джеймс не пожалел использовать свой Нимбус, чтобы избить им Сириуса, когда впервые застал того за курением. На лице Гермионы расцвела искренняя улыбка, как только эта картина восстала перед глазами. Она по какой-то причине могла без труда представить её так, словно сама была свидетелем случившегося. Вот исказившееся злостью лицо Джеймса, а вот убегающий от него и орущий Сириус, которому прилетает по башке черенком метлы. У неё самой не было такой школьной жизни, как у Мародёров. Она не курила в теплицах, — даже если бы и была такая возможность, ни за что не стала бы, — не устраивала пранков, не была занозой в заднице всего преподавательского состава. Поэтому подобные разговоры её утешали, позволяли проникнуться атмосферой Хогвартса семидесятых годов и посмотреть на него с другой стороны. — Ну, наша мать едва не подожгла его, когда узнала. Иронично, но в тот момент она держала в зубах сигарету. — И чем закончилось? — улыбка враз сошла с лица Гермионы. — Ну… — показалось, несмотря на столь ужасный поступок Вальбурги, Регулус находил в этом что-то забавное, потому что уголки его губ всё ещё были приподняты. — На самом деле, она хотела его просто напугать. То заклинание невозможно использовать на живом существе. Но на всём остальном вполне. Сириус уклонился, и оно попало в кресло. Пришлось тушить пожар и делать в гостиной ремонт, — он вновь повернулся к Гермионе, указав взглядом на Римуса. — Так что он преподавал? — Защиту от Тёмных Искусств, — ответила она, наслаждаясь растущим удивлением Регулуса. — Между прочим, из всех преподавателей, кто был на этой должности, он был самым лучшим. О том, что у них как-то вообще не ладилось с преподавателями по ЗоТИ, Грейнджер предусмотрительно решила не упоминать. — Вау, — всё, на что хватило Регулуса, не сводившего взгляда с довольного Римуса. — А что же Снейп? Неужто они стали лучшими друзьями? — Отведи Мерлин, — буркнул Люпин. — Он готовил зелье по просьбе Дамблдора. Никак не по доброте душевной, — пожав плечами, ответила Гермиона, услышав за спиной вздох облегчения. Регулус коротко кивнул, дав понять, что этого достаточно. Ей нравилась эта его ненавязчивость в вопросах, что касались теперь уже недостоверного будущего. Мародёры поначалу задавали вопросы, на которые ребята, естественно, не отвечали, но младший Блэк не собирался расспрашивать её. Обладая огромным запасом терпения, он мог ждать момента, когда Гермиона сама решится заговорить о своей другой реальности. Внезапный кашель Люпина привлёк её внимание и, глянув на него, она не нашла той же расслабленной и искренней улыбки. Одно дрожащее ожидание и напряжение в голубых глазах. Регулус учуял эту перемену атмосферы и отклонился немного назад, наблюдая за ними. — Мне не хочется тебя расстраивать, но, кажется, ты собиралась о чём-то рассказать. И всё рухнуло вниз. Она буквально физически почувствовала этот глухой удар о землю, после которого тело должно ныть ещё неделю, если не дольше. Грейнджер, не проронив ни слова, вытянула залитый собственными слезами конверт, протянув его Римусу. С возвращением в твою реальность, Гермиона, ты отсутствовала целых десять минут.

***

— Признаюсь, мистер Блэк, не ожидал увидеть вас так скоро, хотя был уверен, что вы непременно откликнетесь на моё предложение. Сириус, блять, и сам не ожидал, что первым местом, куда он решит отправиться, после того как пулей вылетел из дома, будет чёртова Италия. Вот как сильно ему хотелось спрятаться. Чтобы потом изводить себя ещё больше за грёбаную трусость, поданную под показной вспышкой гнева. — Если с ним что-то случится, это будет только на твоей совести. Кретин. Он такой кретин. Желание вернуться и извиниться за свои слова захлестнуло его только перед моментом трансгрессии. А потом уже было поздно, да и как-то жаль было потраченного времени на поиски того самого «небольшого магазинчика» в Сан-Джиминьяно. Тем более что задача, которую он собирался выполнить, не ограничивалась пустым звоном стаканов и таким же пустым самобичеванием. Хотя бы в чём-то он видел плюс. К слову, «небольшой магазинчик» оказался ни черта не небольшим, и потому Блэк вошёл в него ещё более раздражённым, чем был до этого. Он ведь действительно заглядывал только в маленькие лавки, надеясь увидеть за прилавком уже знакомый лукавый прищур старика, который одним своим появлением чуть больше недели назад, перевернул всё с ног на голову. Здание его магазина было двухэтажным и заманивало туристов привлекательной вывеской, на которую Сириус смотрел не дольше секунды. «Всё для всех» — такой идиотизм. Он своей гениальной головой не мог придумать что-то менее банальное? Наверное, всю гениальность истратил на создание запрещённых артефактов. Но это так, детали. И то, как старик встретил его, повернувшись на звук раздражающего колокольчика с понимающей широкой улыбкой, взбесило Блэка ещё сильнее. Он, блять, знал, что всё зависело от одного его желания делиться или не делиться информацией, в которой так нуждался Сириус. Можно дать руку на отсечение — этот день уже не станет хуже. — Рад стараться, — без какого-либо приветствия выплюнул он, смотря в глубоко посаженные глаза, которые практически полностью застилал веер кустистых бровей. — Но вы сами сказали, что времени в обрез и что следует поторопиться, — вспомнив их последний разговор на крыльце его дома, закончил Сириус и чуть развёл руки в стороны, тут же одёрнув себя за попытку оправдаться. Аррон криво усмехнулся, из-за чего лицо его приобрело ещё больше морщин, и вышел из-за стойки, опираясь на светлую трость. И пока он неспешно, будто специально желая потянуть время и давая понять, что преимущество в сложившейся ситуации на его стороне, приближался, Сириус успел окинуть беглым взглядом магазин. Старик явно не торговал «барахлом», как сам выразился, хотя вещи, педантичным способом выставленные на отполированных полках, были точно не новыми. Конечно, если учитывать то, что весь антиквариат на Гриммо Блэк когда-то тоже обзывал не самыми лестными словами, что заставляло Кикимера едва ли за сердце не хвататься, «барахло» тоже подходило. Очень дорогое и качественное барахло. Равномерный стук, сопровождающий каждый шаг Аррона, исчез и, опустив взгляд, Сириус увидел протянутую ему узловатую ладонь. — Ну же, мистер Блэк, не стоит демонстрировать своё упрямство перед человеком, к которому вы пришли за помощью, — с улыбкой произнёс старик, когда по истечению нескольких секунд Сириус даже не пошевелился. — У меня тоже, знаете ли, есть характер. Это абсолютное заблуждение, что в старости люди становятся добрее и безобиднее, наоборот, в этот не самый лучший период их жизни обостряются все негативные качества, которые они накапливали на протяжении долгих лет. Я упрямее вас и принципиальнее, так что если вы сейчас же не пожмёте мне руку, можете смело разворачиваться и уходить. И больше никогда не возвращаться, — на последних словах тон Аррона стал на порядок холоднее, и Блэк, что б его, с недовольной миной на лице сжал старую ладонь. — И да, — уже более бодрым голосом вновь заговорил волшебник, — упаси вас Моргана, если что-то в этом магазине сдвинется хоть с места. В своём доме вы можете швыряться книгами и обрушивать потолки сколько угодно, а здесь попрошу держать свой нрав в узде. Сириус закатил глаза ровно в тот момент, когда Аррон повернулся к нему спиной, но всё же сдержал «нрав в узде», решив высвободить его немного позже. Проораться ему бы не мешало. — Итак, мистер Блэк… Да не стойте вы как вкопанный, проходите, — кивнул старик на вычурное кресло с резными подлокотниками и спинкой в углу. — Что вы предпочитаете, чай или кофе? — спросил старик, когда Сириус опустился в до смерти неудобное кресло. — К чёрту чай, — бросив на него мимолётный взгляд, усмехнулся тот. — Кто вообще пьёт чай в Италии? Я как раз сварил отменный кофе. Вам сахар или яд? — блеснув озорным взглядом. Сегодня подойдёт яд. Две ложки, пожалуйста. Увидев недовольный прищур Сириуса, нерасположенного травить с ним шутки, Аррон проглотил свою усмешку и — надо же — не опираясь теперь на трость, уверенным шагом подошёл к небольшому столику, поставив на него две чашки. Затем вернулся к прилавку, подхватил трость и, прихрамывая, вернулся обратно. От этой сцены Блэк во второй раз демонстративно закатил глаза. Он неотрывно следил за стариком, который, усевшись в кресло напротив, покачивал в чашке своей кофе. Сириус же к своей даже не притронулся. — Не могу не утолить свой интерес, — смочив тонкие губы напитком, произнёс Аррон. — Как поживают ваш брат и подруга? Учитывая то, что именно из-за них мы сегодня встретились, мой вопрос очень кстати. — Вполне, — отрезал парень, сжав губы в тонкую линию, натыкаясь на знающий взгляд. Вполне отвратительно. — Удивительно, — качал тот головой, изображая правдоподобное удивление. — Ну, у меня другие сведения. К тому же, трудно поверить, что люди могут нормально воспринять новость о собственной смерти, которая приближается с каждым новым днём, — задумчиво озвучил он мысль. — Надеюсь, мисс МакКиннон поправится в кротчайшие сроки, а ваш брат прекратит винить себя в том, что с ней случилось. Как и мисс Грейнджер. Хотя, по правде, чувствуют они себя виноватыми небезосновательно. Внезапно перед глазами показалась другая рожа с идентичной ухмылкой. И у Сириуса, прямо как тогда, зачесались кулаки. Интересно, знал ли Аррон, что Блэк однажды напал на его сына? Наверное, да, тогда такая шумиха поднялась. Мерлин, было бы из-за чего… — Вы следили за нами? — сжав руками подлокотники, он подался вперёд, хотя это не произвело на Аррона абсолютно никакого впечатления. Тот преспокойно сделал ещё один маленький глоток и посмотрел поверх головы Блэка. — Пейте кофе, мистер Блэк. Остывает. И, осушив чашку одним большим глотком, Сириус, как настоящий идиот, повторил свой вопрос, чувствуя, как злость в нём закипела ещё больше, захлебнувшись горячим напитком. — Каюсь, — по его интонации от слова вообще нельзя было что-то сказать о раскаянии. — От вредных привычек нелегко избавиться. Но я дал себе слово, как даю его сейчас и вам, что то был последний раз. Сириус проглотил едкий ответ и успел пожалеть о том, что так быстро выпил кофе. Его не мешало бы запить. — Поверю на слово. — О, моё слово много значит, — улыбнулся Аррон. — Как вам мой магазин? — внезапно свернул он от темы в совершенно другое русло. — Полагаю, вы ожидали увидеть что-то менее впечатляющее. Сириус откинулся на спинку кресла, окинул помещение совершенно незаинтересованным взглядом и равнодушно пожал плечом. — Обычный. — Вы наверняка перепутали слова и обозвали это уникальное место чем-то тривиальным, — поджав губы, холодно ответил маг. А затем любовно осмотрел нижний этаж и вновь улыбнулся. — В чём же его уникальность? — спросил Блэк, раздражаясь тому факту, что приходится подыгрывать напыщенному индюку, дабы уйти отсюда хоть с каплей добытой информации. Если тот соизволит сегодня поделиться ею с ним, конечно. Но приходилось заталкивать свою гордость и упрямство поглубже, потому что, честно говоря, он больше не знал, к кому можно обратиться за помощью. А ему нужна была помощь. Тем более что Аррон сам предложил её в последний момент перед уходом из его дома. Какой кретин откажется от плывущей в его руки золотой рыбки? Ну, или акулы. И если уж на то пошло, он позже сотрёт в памяти эти моменты и уйдёт отсюда только с теми, которые станут для него полезными в скором будущем. Аррон поставил полупустую чашку на блюдце и всплеснул руками, смотря на него так, словно не мог поверить, что перед ним сидит реальный человек. — Как же? Вы, правда, не замечаете? Сириус вскинул брови и вновь всмотрелся в помещение магазина, оглядывая каждую полку так, словно действительно мог увидеть что-то важное. Возможно, это просто такой наводящий… А, нет. Одно чёртово «барахло». Приставив пальцы к виску, он упёрся локтем в подлокотник и уже не отводил взгляда от Аррона. — Какой же вы невнимательный, — пожурил тот его. — Да тут же половина вещей заколдована от глаз маглов. Они практически половины не видят. И если им я продаю обычный антиквариат, то волшебники приходят ко мне за чем-то более интересным. Блэк кивнул, мол, здорово, но можно не так фанатично? Хотя, конечно, что-то в этом было. Теперь слова «всё для всех» показались не такими уж и идиотскими. Весьма осмотрительно. Аррон, оттолкнувшись от края стола, поднялся на ноги и медленным шагом направился к прилавку, скрывшись за ним на несколько секунд, которые Сириус потратил на то, чтобы выдохнуть в пространство наэлектризованное раздражение, а затем поставил перед глазами небольшую шкатулку. — Когда у вас День рождения? Вот это действительно удивило. Он оглянулся, надеясь найти хоть где-то календарь, который позволил бы понять, какой сегодня вообще день. — Третьего ноября, — окинув старика подозрительным взглядом, ответил он. — Надо же, мы родились в один день, — хмыкнул Аррон, не поднимая на него свой наверняка хитрый прищур. — Отличная шутка от Вселенной. — Обхохочешься, — буркнул Сириус и, откинув голову на спинку кресла, острые углы которого тут же впились в шею, натянул на лицо маску глубоко уставшего человека. Хотя нет, не маску. Он был до чёртиков уставшим, и бодрящий крепкий кофе на него давно не действовал. Блэк помял лицо ладонями, надавливая на веки, и поднял голову, тут же вздрогнув от того, что Аррон стоял прямо над ним. Почему он не услышал его приближения? Тот смотрел на него заискивающим взглядом, держа в руках что-то блестящее и протягивая это Сириусу. Он мешкал от силы секунд пять, а затем сжал в руках четыре абсолютно простых браслета, своим аскетизмом подталкивающих к ассоциации с оковами. Ещё бы цепь к ним — и точь-в-точь. Какая безвкусица. Но что-то подсказывало, что не в их виде было дело. Это явно не украшение, только если человек не обладает прескверным вкусом. Нечто совершенно иного рода. И словно желая подтвердить догадку, которая только начала проклёвываться в голове Сириуса, не напомнив ему даже о пресловутом «спасибо», Аррон вернулся на своё место, облокотившись на стол и переплетая перед глазами пальцы. И тут Блэк действительно навострил уши, потому что пробежавший по телу холодок дал понять, что старик собирается перейти к тому, что его, собственно, и интересовало. Ведь явно компания Сириуса его не очень-то и радовала, и по теперь уже не улыбающемуся лицу стало понятно, что его обладатель желает покончить с этим делом как можно быстрее. — Вы пришли ко мне за помощью… — Вы сами предложили её, — перебил его Сириус, услышав недовольное цоканье языком. — Вовсе не это сейчас имеет значение, мистер Блэк, — поднял он вверх указательный палец. — Тем не менее, я вам помогу. Вы загорелись благородной идеей и, возможно, через вас я смогу скинуть хоть малую часть вины со своих плеч. Честно говоря, не похож был Аррон на человека, которого глодало чувство вины, но Сириус предусмотрительно решил эту мысль не озвучивать. Судя по шевелению губ, тот произносил ещё какие-то слова, в которых не было особо никакой ценности, потому-то Блэк его практически не слушал, но затем… затем он вернулся к разговору и его словно кипятком ошпарило. — Как много вы знаете о переселении душ?

***

Он надеялся застать дом полностью тихим или, скорее, притаившимся, хранящим в себе более чем положено тайн, которые не должны выползти наружу ни через одну щель. Он так же надеялся, что, вернувшись, не станет жертвой атмосферы, царившей здесь больше недели. Сириусу хотелось просто доползти до своей спальни, упасть на кровать и уснуть хотя бы на сутки. Не хотелось ни разговаривать, ни смотреть в глаза окружающим его людям, ни размышлять о том, что пришлось узнать. Их посиделка — это ж можно так назвать? — с Арроном затянулась на несколько часов, и, несмотря на то, что Блэк не собирался задерживаться в Сан-Джиминьяно надолго, ему пришлось вслушиваться в каждое слово, анализируя его значение. И в какой-то момент он поймал себя на том, что был бы не прочь выслушать старика ещё раз. И ещё. И ещё много раз подряд, наплевав на всё то, что так раздражало в волшебнике, просто, чтобы в очередной раз убедиться в том, что услышал. Потому что им не могло так везти. Ответы не могли предстать прямо перед лицом, опаляя ладонь правой руки. Но они были у него и их, оказывается, было так легко достать. Возможно, в показной краткости есть толк? И даже если Сириус не верил, внутренний голос орал во всю глотку, что да, он получил что хотел. Словно наплевав на его желание проскользнуть в дом незамеченным, судьба преподнесла ему подлянку в виде тусклой полоски света, отбрасываемой на пожелтевшие листья из гостиной, у границы которой он и остановился. Свет не горел больше ни в какой из комнат, словно эпицентр всего накопившегося дерьма ждал его именно в той комнате, через которую ему следовало пройти. Запустив пальцы в волосы, зачёсывая их назад одним быстрым движением, Сириус с силой сжал дверную ручку, позволяя себе несколько секунд не проворачивать её и не входить внутрь. Всего пара секунд на передышку. Но дверь отворилась будто сама, хотя с обратной стороны стоял человек, который замер на месте, медленно моргая и прожигая его висок испытывающим взглядом голубых глаз. — Сириус, твою мать, — прошипел голос, словно его обладатель боялся повысить его хоть на полтона. — И почему всегда нужно упоминать мою мать? — абсолютно безэмоционально задал Блэк риторический вопрос и почувствовал ощутимый толчок в плечо, в то же мгновение захлебнувшись возмущением, когда его схватили за ворот куртки и потянули вперёд. Дверь за спиной с громким хлопком закрылась, давая понять, что всё, отступать некуда. — Где тебя черти носили? — спросил Римус, окидывая его оценивающим взглядом, словно пытался отыскать следы той самой прогулки с чертями. — Ну, не черти, конечно, — отмахнулся Блэк, делая возле Люпина небольшой полукруг, минуя его, чтобы тот не смог опять до него дотянуться, и на ходу снимая тяжёлую куртку. — Так, один чёрт. Мило поболтали с ним за несколькими чашечками кофе. Можешь объяснить, какого ты смотришь на меня так, словно готов глотку разорвать? — не сдержался он, сунув верхнюю одежду Римусу в руки. Тот поморщился и бросил куртку на подставку для зонтов. Сириус окинул взглядом коридор, который вёл к гостиной, решив, что лучше уж оказаться в эту секунду именно там, а не перед осуждающим взглядом лучшего друга, который смотрел на него так, словно он на завтрак выпил несколько литров детской крови. — Конечно, — нарочито спокойно ответил Римус, даже не пытаясь высмеять мысль Блэка о разорванной глотке. — Но, думаю, будет всё же лучше, если ты обо всём узнаешь не от меня. Он кивнул в сторону гостиной, и Сириус в полном неведении поплёлся за другом, чувствуя, как волнение в нём близится к допустимой границе. Что-то произошло с Гарри? Блять, если да, то он… Он не успел даже подумать о том, что мог бы сделать в таком случае, потому что, едва переступив порог гостиной, взгляд сам отыскал заплаканное лицо Гермионы, которая тут же отвернулась и нервными движениями начала вытирать слёзы рукавами свитера. Регулус сидел на краю стола и даже не повернулся в его сторону, словно был погружён глубоко в свои мысли, которые представлялись далеко не радужными. И Сириус почувствовал этот комок сжимающихся нервов под солнечным сплетением, приготовившись столкнуться лицом к лицу с тем, что его испугало ещё днём. — Что с Гарри? — он даже свой голос не узнал, и, кажется, остальные тоже услышали это, потому что в одно мгновение три пары глаз обратились к нему, в которых сложно было не увидеть обвинение. «Молодец, Сириус, но ты решил подумать об этом только сейчас?» Им даже не нужно было этого произносить, он и так всё видел. — Что с… — С ним всё в порядке, — перебил его Регулус, наклонив голову и прищурившись. — И я имею в виду полный порядок, — с намёком закончил он и отвернулся, в то же мгновение вновь о чём-то задумавшись. Сириус перевёл взгляд на Гермиону, у которой до сих пор слезились глаза, но она упрямо сдерживала слёзы. Привалившись плечом к камину, она старалась не смотреть ему в глаза, словно от одного взгляда могла вновь расплакаться. — Значит, вы всё-таки сделали это? — отправил он вопрос, не требующий ответа, в никуда, сомневаясь, что с ним вообще собираются говорить. Наверняка Люпин и Регулус знают, что он сказал Гермионе перед своим уходом. «Я имею в виду полный порядок». Он только спустя минуту понял, что значил этот полный порядок. Нет никакого крестража, потому что если бы был, с ним бы не играли в эту молчанку, испытывая на прочность нервную систему. Но было что-то другое, висевшее в воздухе обжигающим напряжением. Потому-то Блэк и не мог нормально переварить мысль о том, что его крестник не поддался магии Волдеморта несколько лет назад, чтобы обрадоваться ей. — Конечно, сделали, — резким ответом стрельнула в него Гермиона, дёрнувшись, но сдержавшись от того, чтобы отвернуться, когда он вновь на неё посмотрел. — А ты думал, мы всё отменим из-за одного только твоего желания? — Ты прекрасно знаешь, почему я был против этого, — неестественно спокойно ответил он. — Но если всё обошлось, то я рад, — и медленным шагом направился вглубь гостиной. Он всё это время стоял на пороге как полный дурак. Регулус издал нечто похожее на лишённый искренности смешок, смотря в одну точку на стене, и Сириус остановился вполоборота точно напротив него. Ладно. Ладно. Если им есть что сказать, он выслушает. В конце концов, он ждал этого. В конце концов, он заслужил. Нельзя было так просто сбегать — это Блэк понял практически сразу. Нельзя, вернувшись, ждать, что тебе это спустят. — Ты же знаешь, что это было сделано не для того, чтобы тебя порадовать, — абсолютно монохромно, словно эмоция только испортила бы его голос, ответил брат, так и не глянув на него. — Ну и что я, по-вашему, должен на это ответить? — не сдержался Сириус, повысив голос на полтона. — Оправдываться за то, что ушёл, что не смотрел, как вы вскрываете сознание Гарри? Да, я поступил как кретин последний, но что поделать, — развёл он руками. Он бы мог сейчас рассказать, где он был и что узнал, но момент был вовсе неподходящим. — Вы обошлись одним только «всё в полном порядке», а я — что я рад. В чём тогда проблема? И, повернув голову в сторону Регулуса, пока тот, видимо, мысленно возвращался к моменту с Гарри, он понял, что нет, не всё в порядке. Не для его брата. Но он же не расскажет. Возможно, поделился бы с Сириусом, будь они наедине, но не тогда, когда кроме них в комнате есть ещё две пары любопытных ушей. Они в принципе почти не разговаривали с того самого дня, когда Гермиона обо всём рассказала. — Сириус, — позвал его Римус, подойдя к Гермионе, — дело не только в этом. Блэк, ни черта не понимая, покачал головой. Этот день вообще собирался заканчиваться? Раздражающе тикающая секундная стрелка говорила о том, что да, но внутреннее предчувствие намекало на то, что встреча с мягкой кроватью произойдёт нескоро. Он видел, как Римус одним коротким взглядом попросил о чём-то Гермиону, и та, поджав дрожащие губы, сунула ему в руки помятый лист. Вот, в чём вся проблема. Вот, что влияло на атмосферу в доме, пронзая всё вокруг безнадёгой, от которой хотелось бежать со всех ног. Если бы Сириус мог позволить себе провернуть это во второй раз. — Это письмо адресовалось мне, — успев прочитать только первую строчку, сразу узнав кривой почерк Миллера, недовольно буркнул Блэк. — Как будто тебя только это волнует, — резко ответил кто-то, но кто Сириус уже не мог понять, потому что… «Говорят, он пытался сбежать после вашей встречи…» Он попытался вспомнить, слышал ли что-нибудь об этом. Точно нет. Мог ли Рон после их визита наполниться эмоциями, которые подтолкнули его на побег? Вполне. Могли ли дементоры высосать последнюю из этих эмоций? В два счёта. Но кто-то ведь пытался? Конечно. Но все они заканчивали тем, что к их губам, в конце концов, припадали дементоры. Может, многие из таких узников этого и добивались? А чего добивался Рон? Они не узнают, пока не увидят его. «Даже если в последний раз». — Блять, — всё, что ему удалось произнести после двухразового прочтения письма. На третий его бы не хватило. — И добавить нечего, — бросил Регулус. Гермиона, начавшая нервно грызть ноготь на большом пальце, не сводила с него влажного взгляда. И боль, которую она даже не пыталась маскировать в нём, подтолкнула Сириуса к той самой мысли. Она не сможет бороться, если Рона не станет. Буквально или фигурально — неважно. Она потеряет уже двух людей, которые понимали её полностью, которые знали её историю, и через что ей пришлось пройти. Им вместе пришлось пройти. Даже на расстоянии она чувствовала Рона. Мысль о том, что он хотя бы жив, не позволяла ей опускать руки. Но если его выпьют, если от него ничего не останется, она не выдержит. И, словно пытаясь доказать, что она ещё способна бороться в том случае, если они все прислушаются к тому, что, очевидно, накрепко засело в её голове, Гермиона открыла рот, выдохнув: — Мы должны вытащить его оттуда.

***

От коротких, наполненных многозначительными смыслами переглядок захотелось рассмеяться. Они считают её сумасшедшей, конечно же. И в каком-то роде так и было. Здравый рассудок остался где-то далеко, судя по всему, за пределами досягаемости. Поэтому Гермионе приходилось полагаться только на то, что у неё осталось — безграничную надежду и слепую веру в то, что ещё одну из её арсенала идей поддержат. Должны поддержать. Должны же? Прошло меньше минуты, а казалось, что несколько дней, на протяжении которых она ждала хоть какой-то реакции. Хотя бы слово, которое оправдало бы или, наоборот, разрушило бы ту самую надежду. Римус прокашлялся, пытаясь заполнить гнетущую тишину, но так ничего и не смог сказать. Уголки губ Гермионы приподнялись в смехотворном подобии улыбки, и она отвернулась от парней, вперив взгляд в стену и вновь принявшись грызть ноготь, чувствуя, как вкус крови разъедает кончик языка. Конечно. Они согласились бы на что угодно, но это… Это, должно быть, слишком. Как и слишком требовать от них мгновенного согласия. Вселенная не вертелась вокруг неё, но Гермиона начинала об этом потихоньку забывать. — Оставьте нас, — послышался за спиной голос Сириуса, который звучал так, будто ему пришлось узнать о собственной смерти, которая должна наступить через минуту. Грейнджер не хотела поворачиваться, чтобы не встречаться с их взглядами. В её представлении они были наполнены пониманием, и если в действительности всё совсем наоборот, то лучше бы ей этого не видеть. — Что? Сириус, ты… — Я сказал вам выйти за дверь, — нервно рявкнул тот и, судя по звуку, подтолкнул Люпина к выходу из гостиной. — Дайте нам несколько минут. Регулус спрыгнул со стола, тихо хмыкнул и вышел первым. Римус сомневался, стоит ли их оставлять наедине. Гермиона действительно слышала звук метания его мыслей в голове, но спустя несколько мгновений, за которые Люпин наверняка наградил друга не одним намёком во взгляде, он последовал за младшим Блэком. И только когда дверь закрылась, она повернулась к Сириусу лицом. Он облокотился на спинку дивана, опустив голову, отчего она не могла видеть его глаз и того, что они выражали, но сама эта поза и то, как он перебирал пальцами, будто пытаясь распутать невидимый узел, кричали о напряжении, которое повисло в гостиной после её последних слов. Гермиона наклонила голову, пытаясь понять, мог ли Блэк теоретически согласиться на это. И да, теоретически мог. Но это всего лишь теория, а что насчёт практики, то, должно быть, даже Сириус понимал, насколько рискованной могла быть эта затея. — Гермиона, послушай… — и что-то в его тоне напугало её до смерти. Потому что Сириус, которого она знала, не мог звучать подобным образом. Потому что он не должен демонстрировать свои сомнения, даже если они есть. Поэтому она приняла решение опередить его. В конце концов, лучшая защита — нападение, так ведь? — Где ты был? — оборвала она его на полуфразе, заставив поднять на неё взгляд. Он повёл плечом и нахмурился, совсем не ожидая того, что речь пойдёт о его персоне. — Где ты был, Сириус? — вновь спросила Гермиона, сделав несколько шагов вперёд. Он выпрямился, вперив в неё наполненный такими разнообразными эмоциями взгляд, что она почувствовала, как он подстегнул в ней что-то совершенно неконтролируемое. Она казалась себе загнанным в угол зверем, который всячески пытался спастись, и не желала им быть. Шаги ускорились, и она, не сумев обуздать эмоции, приблизилась к Блэку почти вплотную, заколотив его в грудь дрожащими кулаками, практически ненавидя себя за то, что с каждым ударом с губ срывались жалобные всхлипы, постепенно переходящие в плач. Чёрт бы всё это побрал! Всю её жизнь, которая, казалось, просто не могла становиться хуже, но кто-то, похоже, поставил себе за цель уничтожить её морально. И кем бы он ни был, получалось у него отменно. Без единого слова Сириус схватил её за запястья одной рукой, прижав её кулаки к своей груди, и, смотря прямо в слезящиеся глаза, громко выдохнул. Гермиона дёрнулась и попыталась вырваться, но он лишь покачал головой, обозначая своё намерение не отпускать её, пока она не успокоится. — Какого чёрта, Сириус? — выплюнула Грейнджер, стараясь не зацикливаться на том, как слабо звучал собственный голос. — Почему ты не отвечаешь, куда сбежал в момент, когда был нужен здесь? Она заметила, как кадык Блэка съездил вверх-вниз, пока он продолжал молчать, словно назло испытывая её, проверяя, насколько её хватит. — Ты должен был быть здесь, когда Регулус использовал Легилименцию, чтобы увидеть то, что видела я, — продолжала она и, почувствовав, что хватка на запястьях немного ослабла, дёрнула кулаком, вновь ударив парня. — Должен был быть здесь, когда в моих руках оказалось это письмо. Должен был быть свидетелем того, как твой брат помогает Римусу, о чём ты, конечно же, не знаешь, — после последней фразы бровь Сириуса вздёрнулась вверх. — Почему ты уходишь, когда нужен? — Гермиона, послушай меня, — медленно произнёс он, склонив голову, отчего она тут же отшатнулась. — Да, я поступил как полный кретин, урод и придурок. Можешь приложить больше усилий и ударить меня как следует за это, но я ничего не скажу, пока ты не успокоишься. От него несло сигаретным дымом и крепким кофе, но Гермиона поймала себя на мысли, что боится услышать на нём совершенно другой — чужой — запах, поэтому попыталась отстраниться ровно настолько, насколько позволяли его руки. — Не говори мне успокоиться, — прошипела она. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую, и как тяжело мне даётся это самое спокойствие, — Гермиона вновь попыталась высвободиться, и на этот раз Сириус отпустил её руки. Она сделала шаг назад и перевела взгляд в сторону, не желая, чтобы он и дальше смотрел в её слезящиеся глаза. — Я, чёрт возьми, устала. Устала всё контролировать, хотя контролировать, по сути, ничего не получается. Устала смотреть на последствия принятых или непринятых решений. Устала винить во всём, что с нами случилось, себя. Я так устала, — всхлипнула она, отвернувшись в ту секунду, чтобы, обойдя диван, спрятаться за его спинкой от пытливого взгляда Блэка. — Я не могу со всем справляться одна. Просто не могу, — произнесла она на выдохе, пряча лицо в ладонях, которые тут же стали мокрыми от слёз. Было обидно из-за того, что приходилось всё это произносить вслух. В своих мечтах Гермиона видела, как её переживания и внутренние тревоги считывают по одному взгляду, не дожидаясь момента, когда она сорвётся. Но в реальности она забывала, что у каждого были свои заботы, проблемы и волнения, выбивающие твёрдую землю из-под ног. Вселенная не вертится вокруг неё. Пришлось напомнить себе об этом уже во второй раз. Она отняла руки от лица, вздрагивая от прикосновения к колену. Сириус сидел на корточках, оказавшись перед ней совершенно бесшумно, считывая с нескрываемой тоской во взгляде каждую её эмоцию, что пробивалась наружу, несмотря на то, что Гермиона пыталась их подавить в зародыше. Но это ведь полезно? Так говорили. Высвобождать всё, что тебя грызёт, чтобы, в конце концов, не стать жертвой самого себя. Чтобы оно не перегрызло тебе горло до того, как ты примешь эти эмоции и научишься их контролировать. Она провела пальцами по склеившимся от слёз ресницам, и облик Сириуса стал более чётким и ярким. — Но я ведь пытаюсь, — произнёс он едва слышно. — Пытаюсь понять. Несмотря на то, что понимать приходится слишком много того, к чему я совершенно не был готов. Я просто… — он опустил голову и покачал головой так, будто сомневался в словах, которых собирался произнести. — Блять. Просто не закрывай глаза на все мои старания понять, ладно? И смирись, что не всё может укладываться в моей голове, и не со всем я буду соглашаться. Как то, что вы провернули с Гарри, особенно после рассказа Регулуса о том, в каких целях Пожиратели использовали Легилименцию. Гермиона накрыла его ладонь своей и сморгнула упавшую на щеку новую слезу, встречаясь с ним взглядом. Сириус поднял свободную руку и большим пальцем стёр солёную дорожку с её лица. Грейнджер чуть опустила голову и повернулась так, чтобы собственные губы коснулись его запястья. Всего одно прикосновение, которое чувствовалось как желанная подзарядка. Сириус усмехнулся и опустил руку, переплетая её пальцы со своими. — Как тяжело понять и то, что я хочу спасти Рона? — спросила Гермиона спустя мгновение. Он покачал головой, сохраняя на губах усмешку. — Нет, это я понять могу. Волна облегчения накрыла её с головой, ведь за его пониманием таилось и безоговорочное согласие. Конечно, Сириус осознавал, чем обернётся их жизнь, если они потеряют Рона. Если она потеряет лучшего друга, которому даже пытаться не нужно было бы, чтобы понять смысл её поступков. В конце концов, они были связаны одной верёвкой, знали, кто чем руководствовался, за что боролся. Рон боролся за её будущее. За будущее Гарри. За будущее этого мира, пасть которого уже была открыта для того, чтобы проглотить его. И разве она могла бросить его? Простила бы себя за это? На её счету было уже много всего, чего она себе никогда не простит. — Он пожертвовал собой ради всех нас, — приглушённо выдала она, чувствуя, как пальцы Блэка сжались сильнее. — Спас меня, Гарри, тебя от того, что нас ждало. Сириус улыбнулся шире и прищурился, отчего в уголках его глаз собралось несколько милейших морщинок. — Значит, я просто обязан вернуть должок, не так ли? Позвоночник прострелило напряжением, а на кончике языка вспыхнул вкус предвкушения. Это же… это же то самое согласие, верно? — Ты поможешь? — Ты правда думала, что я упущу возможность вляпаться в такую увлекательную авантюру? — пожал Блэк плечом, мол, чего удивляться, и теперь уже Гермиона расплылась в улыбке. — Как насчёт прогуляться? Радостное удивление сменилось удивлением совершенно иного характера, когда она глянула в сторону окна, за которым уже вовсю буйствовала ночь. Погода хоть и была безветренной, но явно не располагала к прогулкам. — Давай. Готов поспорить, ты сегодня даже не выходила из дома. Сириус поднялся на ноги, потянув её за собой, и повёл к двери, пока Гермиона, нетвёрдо шагая прямо за его спиной, осознавала, что после услышанного готова пойти за ним куда угодно.

***

— Только не это… — простонала она, неверяще качая головой и делая маленькие шаги назад, надеясь наткнуться спиной на какую-нибудь преграду, за которой можно было бы спрятаться от того, что её ожидало. Совсем не это Гермиона имела в виду, думая о том, что согласилась бы на всё предложенное Блэком. — Серьёзно, Сириус, я на него даже не сяду, не говоря уже о том, чтобы ехать куда-то ночью. Он, игнорируя панические нотки в её голосе, усмехнулся своим мыслям и повернулся к Харлею, любовно пройдясь пальцами по ручке руля так, будто прикасался к чёртовой святыне. Гермиона же надеялась, что пока он полностью погружён в это необъяснимое благоговение перед мотоциклом, который в её случае представлялся орудием для пыток, она сможет незаметно испариться прямо в воздухе. Вот только лишнего выброса адреналина в кровь ей и не хватало в эту минуту. Устроившись на месте водителя, Блэк коротко кивнул себе за спину, намекая на то, что она должна сесть позади него. Вместо ответа с губ слетел истерический смешок, и Грейнджер, скрестив руки на груди, вновь покачала головой. — Ни за что. Ты прекрасно знаешь, что я терпеть всё это не могу, — она обвела глазами гараж, как будто в нём собралось всё то, что пугало её до дрожи в коленках. — Если ты хочешь оказаться в определённом месте, можно вспомнить о старой доброй трансгрессии и не подвергать никого риску. Сириус перевёл на неё полный лукавых искорок взгляд и расслабленно откинулся назад, схватившись руками за сидение и удерживая себя на весу, а у Гермионы от одной этой картины закружилась голова. Насколько безрассудным нужно быть человеком, чтобы добровольно сесть на этот мотоцикл? Она лишь единожды позволила Блэку прокатить себя: в день, когда он получил Харлей в подарок на свой день рождения. После этого, игнорируя все уговоры, она ни разу не села на него. И теперь стало понятно, что спустя столько лет её страх только усилился. — А как же тот самый момент? — спросил Сириус, которого от слова совсем не заботила её нескрываемая паника. — Момент, когда я, скорее всего, умру от страха? — неприязненным тоном спросила она. Блэк рассмеялся и цокнул языком. Его утомляла её нерешительность, но Гермиона не собиралась сдаваться. Отпустив сидение, он наклонился вперёд и облокотился на бак, подставив кулак под подбородок. — Момент, когда ты стаёшь свидетелем того, как два мира соединяются в единый, и понимаешь, что причастен к обоим сразу, но не принадлежишь ни одному из них. Потрясающее чувство свободы, — вскинув бровь, он вновь повернулся к ней. — Тебе же её так не хватает. — А ещё мне не хватает уверенности в том, что я встречу завтрашний день живой и невредимой, и ты сейчас отнимаешь у меня последние её крупицы. Сириус, игнорируя последние слова Грейнджер, сел ровно и протянул руку, поманив её пальцем. И не будь она так напугана вероятной возможностью на огромной скорости разрезать воздух, стёрла бы его наглую и самодовольную ухмылку одним взмахом палочки. — Услуга за услугу, Гермиона, — окинув её красноречивым взглядом, мягко произнёс он. — Да и тебя вроде как интересовало, где я был весь день. Могу поделиться этой информацией только в том случае, если мы окажемся как можно дальше отсюда. И прежде чем Гермиона поняла, что скрывалось за этим «услуга за услугу», она уже стояла возле Сириуса, сверля его своим самым недовольным взглядом. — Ты чёртов шантажист и манипулятор, Блэк, и ты этого даже не скрываешь. Медленно прикрыв глаза, он театрально взмахнул рукой, следом опуская её на руль. — Это прозвучало слишком ласково. Больше страсти, милая. Гермиона криво усмехнулась и ударила его носком ботинка по голени, напрочь забыв о том, что от физического состояния этого сумасшедшего зависит её собственная жизнь. — Достаточно страсти или добавить? — язвительно протянула она, невинно захлопав ресницами. — Лучше прибереги её для чего-то более приятного, — подмигнув, вернул Сириус ей кривую ухмылку, а затем, поморщившись, потёр пострадавшую часть ноги. — Садись уже. Садистка, — пробормотал он, сжав ручку руля. — Ты что-то сказал? — наклонив голову, нарочито обеспокоенно спросила Гермиона, занимая пассажирское место. — Ценю, говорю, тебя и твою доброту. Полагаю, добродушнее человека не найти на всей земле, — с наигранной лёгкостью в голосе ответил Блэк, завёл свободную руку за спину, хватая девичью ладонь, и поместил её себе на торс. Она собиралась стукнуть его ещё раз, но это желание вмиг растаяло, как только по ушам ударил оглушительный рёв мотора. Грейнджер взвизгнула, когда Сириус прокрутил ручку, усиливая звук, наверняка специально желая загнать её в ещё большую панику, и смяла в кулаке его водолазку. Если бы её спросили, что происходило в первые минуты их безумной езды, она точно не смогла бы вымолвить ни слова. Потому что ни черта не смогла бы вспомнить. Возможно, как раз в тот момент она потеряла сознание, лишь чудом не свалившись с мотоцикла. В чувство её привели насыщенный терпкий запах кожи, исходящий от куртки Блэка, к спине которого она прижалась лбом, чтобы не видеть, как на периферии мелькают смазанные скоростью картинки, и нещадный ветер, что размашисто хлестал её по щекам. Грейнджер не могла нормально дышать из-за давления в груди, опасаясь, что если сделает глубокий вдох, лёгкие просто-напросто разорвутся. Руки намертво сомкнулись кольцом на талии Сириуса, и в какой-то момент она поймала себя на том, что вонзила в него ногти. Он, даже если и почувствовал это, никак не продемонстрировал своего дискомфорта. Сколько молитв нужно прочитать, чтобы это закончилось? Как долго их нужно читать? И являлось ли проблемой то, что она вообще не знала молитв? Может, высшие силы услышат её внутренний крик ужаса и сжалятся над ней? Было бы славно. Славно, ведь эту её мысль, похоже, им удалось прочитать, потому что в один момент Сириус сбавил скорость, и Гермионе даже удалось отыскать в себе силы на то, чтобы повернуть голову в сторону и разглядеть те самые мелькающие картинки. Они были на незнакомой ей пустой дороге и яркого света растущей луны было вполне достаточно, чтобы увидеть густой непроходимый лес. Ровные ряды деревьев, которые ей удавалось разглядеть, находились по обе стороны дороги, что вела в абсолютную неизвестность. И, несмотря на то, что плотный шар собственного страха практически задушил её, сквозь него всё равно пробивались слабые лучики защищённости и умиротворенности. И если бы они сейчас остановились, их сила бы возросла, потому что подобные места обладают этой необъяснимой атмосферой, в которой человек может спрятаться от всего мира. — Готова? — повернув голову так, чтобы она увидела его профиль, громко спросил Сириус. И от мимолётной хитрой усмешки Гермиона внутренне задрожала, на всякий случай прижавшись к Блэку ещё сильнее, теперь намеренно пуская в ход ногти и чувствуя под пальцами слишком напряжённые мышцы словно перед прыжком над огромным ущельем. — Готова к чему? — закричала в ответ она, будучи не совсем уверенной в том, что хочет знать ответ. Судя по тому, что плечи Сириуса задрожали, он рассмеялся, хотя она его смеха уже не слышала. Мотоцикл вновь стремительно набрал скорость, и от этого острого, болезненного звука её уши заложило. Потому-то она не услышала даже собственного крика после того как Блэк, разогнавшись, нажал на только ему известную кнопку на панели приборов, и они поднялись в воздух. — Господи, Блэк, я тебя убью! — закричала она, бездумно приподнявшись так, чтобы её губы были точно возле уха парня. — Клянусь, как только мы окажемся на земле… Сириус резко повернул руль, и они вильнули вправо. Гермиона вскрикнула и опустилась на место, сжав зубы и закрыв глаза. Будет лучше, если она не станет на это смотреть. В конце концов, с закрытыми глазами можно было представить, что это всё только сон. Во сне она часто летала, хотя трепыхающееся чувство внутри, щекочущее все органы, было намного сильнее, тем самым напоминая, что это реальность. Поэтому о резких движениях можно забыть, как и о потребности в воздухе. Она же сможет продержаться и не дышать до момента приземления? Вот тот самый «момент когда ты стаёшь свидетелем того, как два мира соединяются в единый»? Стоит признать, это было очень завуалированно и подло. Свидетелем подобного момента Грейнджер никогда не мечтала стать. Естественно, она была в курсе эксперимента Блэка с мотоциклом. Он провернул это всё ещё до того как она ушла, но после нескольких её отказов прокатиться сдался и больше не пытался затащить её на своё преобразовавшееся детище. А сегодня она об этом «небольшом» нюансе совсем забыла. И если бы можно было отмотать время вспять, она всё же выбежала бы из гаража с дикими воплями и криками о помощи. Но к чему эти мысли, если в данную секунду она находилась на огромной высоте и на огромной скорости летела в неизвестном направлении? С трудом заставив себя открыть глаза, Гермиона посмотрела наверх. На тёмно-синем небе, точно на чистом полотне, россыпь ярких подмигивающих звёзд и луна, которая, судя по всему, служила им проводником. По сторонам абсолютная пустота, напускающая ещё больший страх, а внизу… А вот вниз лучше было бы не смотреть, конечно. Они пролетали над небольшой деревушкой, и от вида крохотных домов с этого расстояния у неё закружилась голова. — Мы почти на месте! — вновь крикнул Сириус. Все органы резко подскочили наверх, едва они начали снижаться, и Грейнджер только чудом не оторвала руки от тела Блэка, чтобы прижать их к собственному солнечному сплетению, под которым словно клубок запутанных ниток начал раскручиваться. Она даже представить не могла, сколько времени они провели в воздухе, но по ощущениям — целую вечность. Вечность, на протяжении которой она умирала и воскресала. И, кажется, действительно не дышала. Потому что как только колёса мотоцикла ударились о твёрдую поверхность, она выдохнула так резко и громко, что грудная клетка заныла от боли. — Слава Мерлину, это закончилось, — едва ли не пропела она, в прямом смысле сползая с мотоцикла и опускаясь просто на траву, наплевав на то, что на землю уже упали первые заморозки. Ей было неимоверно жарко. Стук сердца можно было услышать в каждой клеточке её тела, температура которого, должно быть, поднялась на несколько градусов. — Да ладно тебе, — умостившись рядом с ней и прислонившись спиной к Харлею, с улыбкой произнёс Сириус. — Было весело. Гермиона выдавила вымученную улыбку, всё ещё пытаясь выровнять дыхание и усмирить частые сокращения сердца, и угрожающе поднесла вытянутый указательный палец к его лицу, едва ли не тыкая в переносицу парня. — Как только я смогу стоять на твёрдых ногах, я выполню своё обещание, Сириус. Никуда не уходи и дождись этого чудного момента. Он широко улыбнулся и подмигнул ей, судя по виду, совсем не сожалея о том, во что втянул её. Гермиона перекривила улыбку Блэка и ощутимо ткнула его в бок, довольно хмыкнув после приглушённого вздоха. Оглядевшись по сторонам, она нахмурилась, не имея ни малейшего понятия, где они находились, но шестое чувство подсказывало, что она здесь уже бывала. Они остановились на большой поляне, вокруг которой полукольцом выступал лес. Шум бегущей реки, которая, видимо, была совсем недалеко и это полное спокойствие, которое теперь так редко можно было почувствовать, возвращали её на много лет назад во времени, когда ей приходилось прятаться от своего же волшебства. Вытянув шею и сузив глаза, она вгляделась вдаль, словно надеясь увидеть в темноте знакомые очертания дома, в котором они с Сириусом жили несколько недель. — Почему мы здесь? — повернув голову к Блэку, спросила Гермиона. Он, смотря прямо перед собой, пожал плечом, мол, ничего странного, ты должна была ждать чего-то подобного от меня. — Узнала это место? — Конечно, — притворно ласковым тоном ответила она. — Как я могла не узнать, если на этом самом месте ты оставил меня, отправившись на поиски Регулуса, руководясь маниакальной идеей убить его. Сириус цокнул языком и отвёл от неё взгляд. — Забавная получилась история, — с наигранным весельем в голосе выдал он. — Обхохочешься. Вы с Регулусом обсуждаете ту ситуацию за обеденным столом? Зная вас, я без труда могу представить эту картину: «О, Регулус, а помнишь, как я слетел с катушек и едва тебя не убил?» «Конечно, Сириус, тот день стал лучшим в моей жизни», — стараясь повторить манеру речи обоих братьев, проговорила Гермиона, наблюдая за тем, как эмоции сменяются на лице Сириуса подобно цветным картинкам в телевизоре. — Ты угадала, примерно так всё и происходит. Только обсуждаем мы это во время завтрака. Каждому хочется начать день с приятных воспоминаний — и мы не исключение. Хлопнув себя по коленям, Блэк поднялся на ноги, протянув ей руку. Ноги до сих пор дрожали, и Гермиона не спешила отпускать его ладонь, боясь рухнуть на землю. — Так всё же… зачем ты привёз меня сюда? — решила она таки узнать причину, по которой они посреди ночи оказались в этом месте. Кивком головы Сириус указал в сторону склона, по которому следовало спуститься, чтобы добраться до дома, и она медленно последовала за ним. — Нужно проверить, пригоден ли этот дом для жизни, — размыто ответил он, не поворачиваясь к ней. — Пригоден… почему… что с ним могло произойти? — Я ни разу здесь не был после случая с теми маглами. Учитывая то, что найти это место может лишь человек, который раньше здесь уже бывал, то я не уверен, что Крауч не показал его остальным своим дружкам. Если это так, то нам лучше проверить дом, мало ли что они могли оставить в качестве подарка. Гермиона нахмурилась, сморщив лоб, пытаясь понять, зачем Сириусу вообще понадобилось проверять этот дом. Прибавив шаг, она поравнялась с Блэком и молниеносно схватилась за рукав его куртки, когда, спускаясь со склона, едва не поскользнулась на примороженном участке земли. — Но зачем тебе это? В смысле… ты же не собираешься… — Планирую поселить здесь кое-кого, — не дав ей закончить вопрос, ответил Сириус. — Кого это? — При большом желании могу поселить тебя, если не прекратишь засыпать меня вопросами. Гермиона беззвучно перекривила его, закатывая глаза. — А можешь переехать сюда ты, может, хотя бы тогда перестанешь бесить меня, — выпалила она, поймав его приглушённый смешок. — О, нет, как я могу лишить вас всех такого великолепия? — театрально взмахнув свободной рукой, произнёс Блэк. — Не то чтобы это могло быть значительной потерей, мистер скоромность. — Какой точный удар по моему самолюбию. Неужели тренировалась? — На протяжении всех этих месяцев, — метнула она ответом в мужской профиль, отпустив рукав его куртки, когда земля под ногами стала ощущаться более твёрдо, и на два шага отошла в сторону, замерев на месте, когда он медленно повернулся к ней с той самой ехидной ухмылкой на губах. — Если память мне не изменяет, а она не изменяет, то не так давно ты призналась, что безумно скучала по мне, — он произнёс последние слова так, словно они были пропитаны сладким сиропом, отчего Гермионе захотелось спрятать лицо в ладонях, чтобы скрыть выступающий румянец на скулах. — Будь добр, просто закрой рот, — произнесла она, продолжив путь к дому. — И да, не припомню, чтобы я произносила слово «безумно». — Нет, — согласно кивнул Сириус. — Но я увидел его в твоих глазах. Гермиона в который раз закатила глаза, решив оставить этот разговор, пока он не перерос в ссору. На самом деле, этот отвлекающий манёвр сработал, потому что на некоторое время ей удалось закрыть мысли от того, что происходило за её спиной и немного… расслабиться, несмотря на то, что физически она до сих пор была напряжена после недавней поездки. Если в этом и заключался план Сириуса, то он сработал. И пока что Гермионе не хотелось возвращаться назад, где ей вновь придётся упасть в бездну надвигающихся испытаний. Внутри дома их ждала законная хозяйка этого места — тяжёлая, окутывающая с ног до головы тишина, которую вовсе не хотелось нарушать. Казалось, это именно тот вид тишины, после которой ты наткнёшься на что-то пугающее, как в старых фильмах ужасов. Не хватало только дрожащей руки пианиста, который смог бы передать всю атмосферу подобной картины и задать тон действию. Обычно в музыке вся фишка, но в их случае её не было. Была только тишина и мрак, разгоняемый лучом Люмоса. — Гоменум Ревелио! Древко её палочки приятно завибрировало в ладони, отозвавшись на призыв магии. Сириус повернулся к ней с кривой ухмылкой. — Серьёзно думала, что нас здесь будет кто-то ждать? — с нескрываемым скепсисом в голосе произнёс он. Она фыркнула, смотря ему прямо в глаза сквозь неплотную завесу мрака. — Перестраховка. Нужно взять это в привычку, когда приступим к более опасным заданиям. — Мы прибыли сюда именно для того, чтобы перестраховаться, — вперив в неё недовольный взгляд, глухо пробормотал Блэк. Луч Люмоса исчез, а через секунду послышался щелчок выключателя, и небольшая прихожая озарилась ярким светом. От неожиданного удара по глазам Гермиона дёрнулась и зажмурилась. — Только ты даже по сторонам не смотришь, хотя сам говорил, что собираешься тщательно проверить этот дом, — не открывая глаз, выпалила она. — Твоя неосмотрительность… Её прервал звук отдаляющихся шагов, а, открыв глаза, стало понятно, что Сириус действительно направлялся вглубь дома. — Честно говоря, время ты выбрала от слова совсем неподходящее для новой лекции. Не забудь, о чём именно она должна быть, и вычитай меня позже. Гермиона закатила глаза, в который раз поражаясь собственному терпению, и последовала за Сириусом. — Для чьей жизни этот дом должен быть пригодным? — задала она этот вопрос повторно, переступив порог гостиной, не уводя взгляда от спины парня, который слишком увлёкся изучением дома, потому-то и не сразу ответил ей. — Для жизни того, кто воспримет это жилище за настоящий дворец после сырой тюремной камеры, в которой он вот-вот сойдёт с ума. В полной тишине, которую прерывали только глухие шаги Сириуса, его ответ гулким эхом прокатился в голове Гермионы. Рон! Здесь будет жить Рон! Если им удастся спасти его. — Это для него… — прошептала Грейнджер, остановившись на месте, прожигая удаляющуюся фигуру Блэка потрясённым взглядом. — Естественно, мы не сможем спрятать Рона дома, — спокойно продолжил он, произнося слова так уверенно, словно их план уже был осуществлён. Хотя… плана у них ещё даже не было. Только идея, отказ от которой был равносилен предательству и трусости. — Там его найдут. А искать его будут долго и тщательно. Поэтому придётся ему немного пожить здесь, — повернувшись к ней лицом, улыбнулся Сириус. — Об этом доме знаем только мы с тобой… ну, и Регулус, — закончил он, закатив глаза. — Никто не станет его искать в месте, о существовании которого и не догадывается. — Это… отличная идея, — единственное, что смогла она проговорить, не сумев подобрать более подходящих слов. — И это всё? — вздёрнув вверх тёмную бровь, усмехнулся Сириус, подступив к ней ближе. Гермиона увела взгляд в сторону и покачала головой, чувствуя, как её благодарность растёт с каждой секундой, пока они находятся здесь. Всё это… она не смогла бы пережить в одиночку, и Блэк демонстрировал свою готовность погрузиться в воронку надвигающихся проблем вместе с ней. Разве можно было откопать в сознании слово, которое дало бы чёткое понятие того, насколько сильно она была ему благодарна? Наверное. Наверное, лучше было бы проявить её вовсе не словом. Но её в данный момент хватило на банальное: — Спасибо. А ещё на преодоление небольшого разделяющего их расстояния, чтобы, оказавшись прямо перед ним, подняться на цыпочки и прикоснуться собственными обветренными губами к его, мягким и тёплым. Может, это сойдёт за самую малую часть её искренней благодарности? Гермиона почувствовала расплывающуюся самодовольную улыбку на его губах и крепкие руки, сжимающие девичью талию. И голосок в голове тихо нашептал, что именно сейчас она находится в полной безопасности с человеком, которому безоговорочно доверяет. Ей нужен кто-то, кому она может доверить всё. Доверить себя. Свою тайну. Жизнь. И даже если позже ей придётся об этом пожалеть, сейчас более подходящего человека, чем Сириус, не было. И вряд ли когда-нибудь появится вообще. — Ты даже представить себе не можешь, как я… — протараторила она, делая крошечный шаг назад. — Я не собираюсь смотреть, как ты страдаешь из-за того, что мы можем исправить, — прервал её парень, с серьёзным видом смотря ей в глаза. — Я благодарен Рону и бесспорно помог бы ему в независимости от ситуации, но я хочу, чтобы ты знала, что именно сейчас я делаю это ради тебя. Ради твоего спокойствия, ради твоего счастья, ради нас, — протянув руку, он лёгким движением стёр слезу с её лица, которая неконтролируемо сорвалась с ресниц. — Ради нас… — эхом повторила она его последние слова, словно боялась, что ослышалась и решила убедиться в их правдивости. — Я хочу тебя, Гермиона. Постоянно. Хочу, чтобы ты была моей. И после того как всё останется позади, после того, что мы должны будем пройти, я хочу, чтобы ты осталась со мной. Вот то самое желание, которое я должен был озвучить в день, когда ты ушла. Я ведь победил, правда? — усмехнулся он, наклоняясь над ней и позволяя набрать в грудь немного воздуха, пропитанного мужским парфюмом. — Победил, — согласно кивнула она, ловя его губы своими. Они потеряли столько времени, которое должно было принадлежать только им. И теперь Грейнджер ненавидела каждую секунду, проведённую вдали от него. Ненавидела гордость и упрямство, которые развели их. Ненавидела себя прошлую за то, что сдалась и ушла. Ненавидела его прошлого за то, что даже не попытался остановить. Но теперь Гермиона точно знала, что не позволит этому произойти снова. Потому что, несмотря ни на что, она любила то, что они вместе из себя представляли. Каждую их ссору и примирение. Любила всё самое тёмное и светлое в их паре. Любила себя рядом с ним. Любила его. — А теперь, — разорвав поцелуй, тихо произнёс Сириус в миллиметре от её губ, — ты мне расскажешь о всех побегах из Азкабана, о которых знаешь.