Разбитое небо

Они рывком сдирали штаны до колен, больно щипали за бока, стягивая боксеры и раздвигая упругие половинки, рассматривая, ещё не тронутую даже Хваном, дырочку. Это больно - чувствовать, как в твоё тело вторгаются без смазки, разрывая стенки. Это унизительно - скулить и плакать на полу перед тем, кто всегда был вторым - Ли Минхо - глава северной банды, кто так сладко улыбался, смотря за страданиями Ёнбока, чьё сознание уже геле держалось на отметке стабильно. А Хёнджин ехал. Он проклинал все пробки и любого человека, что отнимал хоть каплю времени, ведь где-то там, в их же когда-то любимом доме, сейчас распадался на мелкие кусочки Феликс. Светловолосый уже перестал скулить и ронять слёзы на пол: он не слышал ни оскорблений, ни смеха тех, кто так нахально надругался над ним. Он лишь, словно на старой пленке, прокручивал в голове такие ценные сейчас воспоминания, постепенно утопающие в бреду: Хван целует Ли, вызывая лёгкую улыбку на устах младшего; Ёнбок пьёт ликер вместе с Хенджином после очередной победы над Ли Минхо, смеясь и звонко чокаясь бокалами, веря в лучшее. Веря... Лишь на одной полурваной ниточке надежды Хван заворачивал во двор своего же дома в горах, убеждая себя в том, что Ликс всё ещё жив. Правда, Минхо бы посчитал подобные убеждения напрасными: он скучающе наблюдал за тем, как кровоточащее нутро Ёнбока подрагивало от сквозняка, а его глаза медленно закрывались, отправляя тело на "заслуженный" покой. -Босс, кажется...- начал один из тех, кто первым испробовал "запретный плод" Хвана на вкус. - он отключился. -Неси нашатырь, я ещё не наигрался с этим ребенком. - лицо Ли искажается в жутком оскале: он хотел сам видеть, как мир "маленького солнечного мальчика" превращается в руины, увековечивая победу северной мафии лучше любых вишенок на торте в день рождения. Стоило Хвану открыть дверь своей машины, как в лобовое стекло прилетела первая пуля: шайка северной мафии оккупировала дом, поджидая блондина у самого входа, оттягивая время. Хёнджин знал на что шёл, знал, что, вероятно, он тоже сегодня умрет, знал, что позже его тело могут просто продать на органы, но верил... Верил всей своей душой, что Феликс где-то там, на втором этаже, просто спит самым крепким сном от лошадиной дозы снотворного. А сознание Ли было медленно, но верно возвращено: парень туманным взглядом изучал людей, что ходили вокруг него. Они рассматривали нагое тело, что болело от любого прикосновения, ухмыляясь и наслаждаясь такой "прелестной" картиной. -Очнулся, золотце - такая ласковая, но обманчивая улыбка Лино, что нежно оглаживал щёку младшего. - не волнуйся, я не буду таким же, как эти парни, что даже не позаботились о тебе, я буду нежнее, обещаю. - слезы беззвучно покатились по неизменному, кукольному лицу Феликса, разбиваясь о деревянный пол. Не прошло и десяти минут, как Хван, получив ранение в плечо, уложил всех этих "уродов" на лопатки, скатываясь по холодной стене на фундамент. Он никогда не простит себе того, что стряслось, никогда больше не сможет спокойно смотреть в глаза своего счастья, но он спасет его во что бы то не стало. Минхо медленно изучал каждый изгиб на теле Феликса, посасывая кожу под ребрами, спускаясь лёгкими поцелуями к паху, мягко массируя бледную кожу бедер шершавыми ладонями - я же ведь нежнее этих ублюдков, не так ли? - смотрел исподлобья Ли старший, наблюдая за реакцией Феликса, чьи глаза вновь наполнялись слезами. Снова выстрел, в этот раз мимо - фортуна на стороне Хвана: парень бежит через кухню и гостиную, отстреливаясь от каждого, чуть ли не падая, вкатываясь на лестницу: до Ёнбока считанные метры и секунды. Мир снова превращается в замедленную съёмку, но сердце прошибает удар, когда из за двери слышится захлебывающийся плач звёздного мальчика, срывающийся на крик.