«Если я уйду, будет ли он скучать?»

      — Бля… голова раскалывается. Цзянь! — от собственного крика становится плохо. Схватившись за голову, я с трудом встаю с скрипучего дивана. Не стоило вчера столько пить вместе с Цзянем. Наверное, он все ещё спит. Или Чжань привёл его в чувство вчерашней ночью? Ничего не могу вспомнить после третьей или четвёртой бутылочки соджу.       Мне и моему похмелью требуется несколько минут, чтобы понять, что мое тело находится не дома у друзей. Незнакомая обстановка по какой-то причине не пугает, хотя я точно не у Цзяня и Чжаня – беспорядок у них дома трудно перепутать с чьим-то другим. К тому же, в этой квартире идеальная чистота, которую явно поддерживали. Что ж, раз одежда на мне, значит, вчера я был хорошим мальчиком и ничего плохого не натворил. Надеюсь. В квартире пахнет кем-то знакомым. Я где-то слышал запах этого шампуня, но боль в голове слишком сильно отвлекает. Не могу сосредоточиться.       Я оглядываюсь в поисках чего-то похожего на аптечку и замечаю на столике кухни стакан с водой. Ну, в этой квартире хотя бы есть вода. Я залпом осушаю стакан и отправляюсь на поиски аптечки. Выпить что-то от головы сейчас не помешало бы. И позвонить Цзяню. Телефон едва заряжен, но этого хватит, чтобы позвонить, заказать такси и сбежать из этой квартиры до возвращения ее хозяина. Найдя в списке контактов нужный номер, сразу же звоню. Спустя пару гудков, Цзянь отвечает и сквозь шум доносится сонное и похмельное:       «Тя-я-янь! Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Поболтали вчера с Гуаньшанем?»       «С кем? Я вчера уехал к Мо?» — я сжимаю телефон в руке, ещё раз оглядываясь вокруг. Может ли эта квартира принадлежать ему?       Здесь нет ничего, что могло бы принадлежать Мо. Полка с книгами, которые он не любил читать. Широкий диван, стены, сделанные «под кирпич», аккуратный журнальный столик, идеально белая кухня, на которой лучше ничего не готовить, чтобы не измазать. Эта квартира похожа на ту, что я снимал в Европе. Больше в моем стиле, чем в стиле Мо. Он ненавидел голые стены и белую мебель. А ещё, он не мог бы позволить себе такую большую квартиру.       «Тя-янь! Ты ещё тут?» — я слышу Цзяня, кричащего в трубку и прихожу в себя.       «Да, тут. Прости, что ты говорил?»       «Ты весь вечер рвался к Мо. Когда соджу закончилось, ты узнал, где Гуаньшань работает и уехал. Чжань пытался тебя отговорить, но не удалось. Я даже не стал пытаться. Как же голова болит. А почему ты спрашиваешь? Тянь, ты что, ничего не помнишь?» — хрипловатый смех Цзяня доносится из телефона.       Я не могу признать, что забыл все случившееся. Мне неловко от мысли, что весь вчерашний вечер я говорил про малыша Мо. Неловко от мысли, что я мог завалиться к нему на работу и устроить там что-то. Неловко проснуться у него дома, несмотря на все ночи, что мы когда-то проводили вместе.       Я скучал по нему и вспоминал каждый, блять, день. Даже когда из-за учебы не было времени на сон, Мо всегда оставался в моих мыслях. Правда в том, что именно в Европе, в изоляции от Мо, я понял кое-что важное о себе. О том, как мне легко и одновременно тяжело любить его. Меня никто не учил любить кого-то. Моя семья стремилась лишь обеспечить своих детей, мы не говорили о привязанности и любви. И я не умел любить. До сих пор учусь.       В замке поворачивается ключ. Кажется, хозяин квартиры, любезно приютивший меня ночью, вернулся. Мое сердце верило, что это будет Мо, но мозг утверждал, что не все так просто.       «Мне пора, поговорим потом», — я сбрасываю звонок и прячу телефон в кармане. Выглядываю в коридор, ожидая хозяина. Дверь приоткрывается с щелчком и в проходе появляется знакомая фигура. Это правда Мо. Я выхожу из комнаты и бегу прямо на него, заключая в объятия. Знакомое чувство счастья захлестывает с головой. Крепче сжимаю его, боюсь выпустить — вдруг исчезнет.       — Мо, твой друг уже проснулся! — за спиной рыжика появляется парень. Откуда он вообще взялся? — Здравствуйте, Хэ Тянь.       Он чуть старше нас, светлые волосы, короткая стрижка, аккуратная борода и добрая улыбка. Идеальный парень для Мо. Я выпускаю рыжика из объятий и хмуро смотрю на него.       — Ты кто? — бесцеремонно спрашиваю я у незнакомого парня.       — Верно, простите, что сразу не представился. Мое имя Кито Макото, — парень протягивает руку для пожатия, — Очень рад знакомству. Мо много рассказывал о вас, господин Хэ.       Я недоумевающе жму руку нового знакомого, не до конца осознавая сделанного. Мо выглядит подавленно, словно хотел бы избежать этой ситуации, поэтому в мою голову закрадывается одна противная мысль. Но я не хочу верить, что могу правильно мыслить в сложившейся ситуации.       — Так вы друг Мо? — спрашиваю для уточнения, а у самого дыхание перехватывает от волнения. Я боюсь услышать то, о чем подумал.       — Друг, бывший коллега и, по совместительству, молодой человек, — Кито улыбается, легонько толкая Мо локтем в бок. В отличие от меня, он действительно рад знакомству. Пожалуй, именно такой парень и нужен был Мо. Парень без тяжелого груза прошлого, без брата-преступника, без проблем. Все правильно.       — Молодой человек? — я прикусываю губу до боли и киваю, глядя только на Мо. Он понимает меня, а я понимаю его. Нам даже не нужны слова, несмотря ни на что. У меня внутри что-то надрывается, — Поздравляю, Мо, — натянуто улыбаюсь, — Рад знакомству, Кито Макото.       Повисает неловкая пауза, которая, кажется, может длиться очень долгое время, пока мы будем переваривать случившееся знакомство. Мне хочется поскорее скрыться от пристального взгляда их глаз и снова напиться. Я жил с мыслями о Мо, а он шел дальше, как и обещал. Он ничего не обещал мне и я не должен был чего-то ждать.       — Что ж, — я стараюсь показать неловкость, надеясь скрыть боль, желающую показать себя, — Спасибо, что приютил бывшего друга, Мо Гуаньшань. Был рад встрече, Кито Макото. До свидания.       Он смотрит на меня своим «щенячьим» взглядом и, опустив взгляд вниз, я замечаю его руку, которая тянется ко мне. Тянется, желая ухватиться за край рубашки в надежде ощутить, что я рядом. Как раньше. Но Макото обнимает Мо и рука опускается назад. Он не успел. Или это я опоздал?       — Может, останешься на завтрак? — спрашивает Мо. Он хочет, чтобы я остался или это лишь вежливость? Если бы это предложил его чертов парень, то я не согласился бы. Но это сделал Мо.       — Ну я… хм, да. Конечно, — неохотно киваю, посылая Макото натянутую улыбку. Может, и мне стоит попробовать проявить дружелюбие, несмотря на то, что во мне медленно закипает злость на самого себя.       — Будем рады накормить нашего голодного друга, — Макото снова вклинивается между нами. Его взгляд направлен прямо на меня, а я не могу отвести свой от его руки, которая держится за талию Мо, — Вы, наверное, хотите поговорить, повспоминать школьные времена. Можете взять напитки из холодильника и поболтать в гостиной. Я займусь завтраком на кухне.       — Спасибо, — коротко благодарит Мо, посылая молодому человеку улыбку. Мои органы сжимаются от обиды, — Хэ Тянь, пошли, — его голос кажется таким отстранённым.       Мы возвращаемся в комнату, где я совсем недавно очнулся. Теперь становится ясно, что вся обстановка вокруг – дело рук Кито Макото. Мо неспешно убирает постельное белье с дивана, уносит его куда-то и только потом возвращается ко мне с газировкой в руках. Дешёвая сладкая вода со вкусом клубники. Такую мы пили в школе. Мы опускаемся на диван и молчим, сжимая в руках баночки с водой. У меня во рту сухо и я решаю нарушить тишину.       — Макото не умеет готовить, так что у нас есть около часа, — тихо отзывается Мо, пока я открываю газировку, — Как тебе там было? Ну, в Европе, — он трёт между пальцами проколотую мочку уха. Неужели пытается подготовиться к тому, что я скажу? Думает, мне там было хорошо без него.       — Учеба. Работа. Хэ Чен покупал мне билеты на разные экскурсии, оплачивал поездки с группой, пытался всеми способами вытянуть меня из общежития. Если бы он этого не делал, то дальше университетского двора, я бы не выходил.       — Почему? У тебя было столько возможностей, после того как ты уехал из нашего захолустья.       — Я ждал, когда ты приедешь ко мне и мы вместе увидим все это. Похоже, ты нашёл своё счастье здесь.       — Тянь, ты помнишь, что сказал мне сегодня ночью, когда мы пришли сюда? — вдруг спрашивает Мо. Я хмурюсь, пытаясь вызвать хоть какие-то воспоминания вчерашнего дня, но вместо событий в голове один большой пробел. — Я так и думал.       — Я сказал… сказал тебе что-то важное? Прости, совсем ничего не могу вспомнить. Даже не знаю, обнял ли тебя при встрече, — резко встаю, принимая, наверное, самое глупое решение из возможных. Я должен уйти. Оставить его.       — Что случилось? — ошеломлённый Мо встаёт следом.       — Прости. Я должен идти. Совсем не понимаю, зачем оставаться на завтрак, когда испытываю тошноту даже от движения, — говорю быстро, чтобы Мо не успел опомниться. И так же быстро ухожу к выходу, пока он не поспешил остановить.       — Но, Хэ Тянь, можешь попить только кофе или чай. Что тебе сейчас больше нравится? Останься, — он хватает меня за край пальто, которое я уже успел накинуть на плечи.       Из открытой входной двери веет холодом. Откуда только взялся сквозняк? Хотел бы я рассеяться по ветру, словно прах умершего. На кончике языка вертелось лишь одно слово, но произнести его вслух, означало бы «конец». Стоит мне сказать «прощай», закрыть за собой входную дверь и оставить Мо в чужой квартире с человеком по имени Макото, и все закончится. Разве такого конца заслуживает наша история? Этого заслуживаем мы?       — Знаешь, где-то в глубине души мы оба знали, что не будем счастливы друг с другом, — вздохнул я, с улыбкой глядя на Мо, — Но я никогда не жалел, что узнал тебя, настоящего тебя. Мо, если когда-нибудь…       — Я тоже люблю тебя, — эти слова вырываются наружу вопреки всему. Неожиданно. Они сбивают с толку, уносят почву из под ног. Мне хочется, чтобы он повторил сказанное, но вместо этого я тянусь к нему и обнимаю за талию, губами касаясь его шеи. Так тесно в груди: он вытеснил абсолютно все, занимая каждую частичку меня.       — Но уже не так, как люблю тебя я, — прошептал я, едва держась на ногах. Мое тело дрожало. — Все нормально, Мо. Моя вина, что выдумал себе какую-то идеальную жизнь с тобой. Позволишь мне сделать кое-что в последний раз?       Он кивает и, отстранившись, я снова вижу в его пронзительном взгляде ту хрупкость, что покорила меня несколько лет назад. Но сейчас я уверен, что он научился жить с этой хрупкостью, его не нужно защищать. Накрываю ладонями его щёки и стираю большими пальцами мокрые дорожки на щеках.       — Ты никогда не вернёшься, да? — спрашивает Мо, заранее зная ответ.       И я киваю, ощущая как холод обжигает мои собственные щёки, по которым катились слёзы. Я не скажу ему «прощай». Пусть этот день не станет нашим концом.       — Я стану лучшей версией себя и вернусь, когда ты захочешь. Только не потеряйся, Мо. Не позволь этому миру сломать тебя. Обещай мне, — шепчу в его приоткрытые губы, борясь с желанием накрыть их своими. Обнимает меня за шею и целует в лоб.       — Любая твоя версия - лучшая для меня, Хэ Тянь.       — Но не все из них сделают тебя счастливым, Мо Гуаньшань.