P. S. Люблю. Настя

Последний урок, кажется, тянется целую вечность. Я едва ли вслушиваюсь в долгую речь классной руководительницы, вдохновенно вещающей о том, что этот школьный год для нас последний и пора бы уже определиться с выбором будущей профессии. Первое сентября никогда не было моим любимым днем, и не только потому, что это начало учебного года, у меня есть на то свои причины. Поскольку мне посчастливилось сидеть за последней партой, я даже не пытаюсь сделать вид, что разговоры о будущем мне интересны, решив развлечь себя рисованием узоров на полях рабочей тетради. Но лист заканчивается, а до звонка еще целых пятнадцать минут. Поэтому я то и дело подрисовываю загогулины уже готовым рисункам. — Наааасть, а ты уже определилась с будущей профессией? — спрашивает меня моя школьная подружка Лина, пихнув локтем в бок. Рука соскальзывает, перечеркивая большое сердце, которое теперь словно бы пронзает стрела. Но соседка не обращает на это внимания, продолжая разговор. — Или чем вообще планируешь заниматься в будущем? — Понятия не имею, — пожимаю плечами, прорисовывая вокруг сердца разноцветные завитушки. Помедлив пару секунд, я беру яркую красную ручку и добавляю: — Разве что лишусь девственности с Гордеем, — с этими словами аккуратно прописываю в центре сердца инициалы. Г. Т. Гордей Тарасов. Герой моих самых откровенных фантазий и моя несбыточная мечта. — Сдался тебе этот Гордей, — закатывает глаза Лина, придвинувшись ко мне поближе, потому что учительница уже бросает на нее красноречивые взгляды, словно бы призывая отложить разговоры до перемены. Но мою соседку это никогда не смущало. — Он же старый! — Не старый, а опытный, — парирую я, не отвлекаясь от рисования. Впрочем, для Лины старики все, кто старше двадцати пяти. — Подумаешь об этом, когда тебя будет лишать девственности сопливый школьник с дрожащими руками, который женщину видел только на картинках. Девушка умолкает, но ее молчание длится недолго. Она вновь понижает голос до шепота. — А мне кажется, и среди наших мальчишек хватает опытных, — замечает она, и я усмехаюсь. В том-то и дело, что все они просто глупые мальчишки. — Вот Игорь, например. Ты видела, как он на тебя посматривает? Никогда не поздно обратить на него внимание. Тем более, они с Гордеем похожи. Я закатываю глаза. Конечно, они похожи, Игорь ведь его племянник. Но на внешности все сходства заканчиваются. Гордей взрослый и зрелый, а у Игоря ветер в голове. Я знаю, что он уже давно пускает на меня слюни, пальцем помани, и будет мой. А толку-то? Может быть, в моей жизни никогда не было четкого плана на будущее, но я всегда знала, что в ней будет Гордей. Я впервые увидела его, когда мне было восемь, и с тех пор не могла думать ни о ком другом. Он стал моей страстью и моей одержимостью, но я для него так и осталась девчонкой, хоть о моих чувствах ему прекрасно известно. Но он лучший друг моего отца и никогда не переступит через все границы и условности, которые успел нарисовать в своей голове. Да и окружающие, по правде, всего этого не оценят. Мне плевать. Я всегда получаю, что хочу, даже если для этого потребуются титанические усилия. После звонка я спешу в школьный двор, где меня уже ожидает личный водитель, которого заботливо прислал отец, чтобы я не опоздала на очередное скучное мероприятие. Но в коридоре мне преграждает дорогу Игорь, который даже выглядит несерьезно с его вечным творческим беспорядком на голове и рваными джинсами. — Слушай, Настюх, че делаешь вечером? — интересуется он, когда я останавливаюсь. Я вопросительно приподнимаю бровь. — Махнешь с нами в клуб? Сегодня там наши играют. — Копылов, ты дурак? Забыл, какой сегодня день? — фыркаю, и на лице одноклассника отражается весь мыслительный процесс, в конце которого он несильно хлопает себя ладонью по лбу. Дошло все-таки. — Точняк, у тебя же днюха! Ну, че, с праздником, Настюх, всех благ! — выдыхает он, и я неодобрительно качаю головой. Прямо как отец, когда перечисляет все мои прегрешения. — Да-да, я в курсе, что ты терпеть не можешь этот день, ибо твой батя закатит очередную нудную тусу, на которую меня, слава ежикам, не пригласили. Но у тебя всегда есть альтернатива — подваливай к нам в клуб, а? Он подмигивает мне, и я усмехаюсь. — В другой раз, — отвечаю сдержанно, ведь несмотря на всю занудность предстоящего мероприятия, в нем есть один большой плюс. Там будет Гордей. — Созвонимся! Домой я приезжаю ближе к пяти вечера и у меня остается еще целый час, чтобы принять душ, сделать прическу и макияж. Я хочу выглядеть безупречно, что вряд ли получится в пышном светло-сиреневом платье, которое выбрал для меня отец. Совершенно не в моем стиле, ведь я никогда не была прекрасной принцессой, но это компромисс. Весь этот вечер сплошной компромисс, ведь отец устраивает его только для того, чтобы лишний раз произвести впечатление на своих деловых партнеров. Каждый год одно и то же… Зато в остальные дни он почти не лезет в мои дела и вспоминает о своих родительских обязанностях только тогда, когда начинают жаловаться в школе. А так, мы с отцом друзья… Друзья, которые общаются на расстоянии. Гости начинают прибывать уже без пяти шесть, и я спускаюсь в зал, убранство которого больше подходит для светского приема, а не для дня рождения. Но я не жалуюсь, с улыбкой принимаю поздравления от людей, большинство из которых видела едва ли раз в жизни. Я спасаюсь вином и переписками с Линой, она, как и Игорь, радуется, что ее не пригласили. К девяти у меня уже болит голова от пламенных речей гостей, а от их количества становится душно. Поэтому я решаю выйти на улицу, прихватив с собой пару бокальчиков для настроения. Тем более, что главного гостя все равно не видать. Но едва я спускаюсь по каменной лестнице во двор, как замираю от неожиданности. Передо мной стоит Гордей в своей идеальной белой рубашке, верхние пуговицы которой он небрежно оставил расстегнутыми. Образ дополняют черные брюки и легкая щетина у него на подбородке, и мне безумно хочется узнать, насколько она колючая. Приходится сдерживать себя, но сохранить самообладание все равно не удается. Едва я делаю шаг навстречу мужчине, как пошатываюсь от алкоголя и нахлынувших эмоций. Он чудом успевает меня поймать, в чем я, впрочем, и не сомневалась. Ощутив его руки на своей талии, чувствую, как по спине проходится легкая дрожь, а сердце в груди ускоряет ход. — Настя… — произносит мужчина своим низким хрипловатым голосом, и у меня на губах застывает глупая улыбка. Я могла бы слушать его целую вечность. — Прости за опоздание. Задержался в офисе. — Нет, ты как раз вовремя, — возражаю, едва сдержав разочарованный вздох, когда он отстраняется. Я совсем не успела насладиться его близостью и этим потрясающим запахом мужского парфюма с легкими древесными нотками. Впрочем… мне всегда будет его мало. — Я собиралась прогуляться в саду. Составишь мне компанию? Мой взгляд, очевидно, такой открытый и невинный, что мужчина соглашается. Я протягиваю ему один из бокалов, вино из которого слегка расплескалось при падении. К несчастью, мое очаровательное воздушное платье не пострадало! Мы выходим в сад, который в такое время суток освещен множеством маленьких огонечков-фонариков. Если бы я хотела оказаться с кем-то в романтической обстановке, то непременно привела бы его сюда. Но с Гордеем это не сработает, он знает все мои уловки и никогда не даст застать себя врасплох. Жаль. — Так… что ты мне подаришь? — интересуюсь нагло, делая глоток из своего бокала. Любой бы потерялся от такого напора, но Гордей сохраняет самообладание. — А что бы ты хотела? — отвечает вопросом, что кажется уже привычным. Он с детства дарит мне подарки уже после дня рождения, ведь раньше я была недовольна всем, что бы он не купил. Просто ему невдомек, что мне нужен только он. — Ты знаешь, — шепчу, чувствуя, как пересыхает в горле. Я подхожу к беседке и оборачиваюсь на ее пороге. Гордей замирает напротив, и я смотрю на него снизу вверх, словно неразумная девчонка, какой он наверняка привык меня видеть. — Мне семнадцать, Гордей. Возраст согласия давно позади, и я хотела бы… Он качает головой, и я закусываю нижнюю губу, чувствуя укол обиды. — Дело не в том, сколько тебе лет, — фыркает мужчина, выдержав мой внимательный взгляд. Вскинув подбородок, я беззастенчиво рассматриваю его лицо, кажущееся мне идеалом мужественности. — А в том, что я вдвое старше. — Это поправимо, — отзываюсь, ничуть не смутившись. Поздно стыдиться, ведь моя душа перед ним давно обнажена и распята. — Через год мне будет восемнадцать, потом через два — двадцать, а через еще десять… тридцать. Это просто годы, Гордей, и если проблема только в них, то это глупо… Мне плевать, насколько он взрослый и будь между нами десятилетия или даже века, я бы все равно выбирала его. Я бы всегда выбирала его… Но мужчина молчит, а я не собираюсь сдаваться. Обхватываю его голову руками, вынуждая посмотреть прямо на меня. — Я кажусь тебе незрелой и скучной? — произношу негромко, вновь встречая взгляд его темных, словно ночь, глаз. Гордей качает головой, но такого ответа все равно недостаточно. — Ты… не считаешь меня привлекательной? — Настя… — начинает он, и мое имя, слетая с его уст, каждый раз находит какой-то особый отклик в сердце. Это похоже на то, как от мимолетного дуновения ветра искорка превращается в пламя. — Ты красивая девушка, но… Прежде чем он успевает договорить, я прикладываю палец к своим губам, призывая его замолчать. — Достаточно красивая, чтобы провести со мной ночь? — интересуюсь, тайком отметив, как его взгляд ненароком скользнул к моим губам. Гордей хмурится, и я отвечаю невинной улыбкой. — Тогда… хоть в щечку поцелуй. Он согласно кивает, и я подставляю ему щеку. Но едва его губы оказываются в миллиметре от кожи, резко поворачиваю голову. Гордей реагирует мгновенно, и прежде чем наши губы успевают соприкоснуться, обхватывает меня за подбородок. Я чувствую его дыхание на своих губах и болезненную тоску от того, что так не смогу ощутить вкус поцелуя. — С днем рождения… Настя, — выдыхает мужчина, коснувшись губами моего лба. Я на секунду закрываю глаза, наслаждаясь этой невинной, но все же близостью. От этого следующие слова кажутся громом с ясного неба: — Я уезжаю на полгода и надеюсь, что этого времени хватит, чтобы ты переключила свое внимание на кого-то другого, — с этими словами он вручает мне синюю бархатную коробочку и разворачивается в сторону дома. Я даже не успеваю ничего ответить, беспомощно прижимая к груди подарок, который никогда не заменит то, что я на самом деле хотела. В следующий момент я чувствую такую обжигающую боль и ужасное раздражение, что швыряю коробку куда-то в темноту. Мне хочется сделать какую-нибудь глупость, и я хватаюсь за телефон, чтобы набрать номер Игоря и узнать, в какой клуб подъехать. Да, он по-прежнему не Гордей и никогда им не станет, но в тот момент в душе теплится хрупкая, призрачная надежда, что внешнего сходства будет достаточно. Зря…