P. S. Люблю. Настя

Я совсем не знаю дороги, но все равно решаю довериться интуиции и пойти по маленькой извилистой тропинке, пробираясь сквозь заросли какой-то высокой травы, которая достает мне почти по пояс. Солнце уже исчезло за горизонтом, и дорогу освещает полная луна, любуясь которой почти забываю, куда иду. Я уже совсем опьянела, что вполне нормально, учитывая голодный желудок, но мне хочется выпить еще и еще, чтобы забыть о чертовом Гордее и этой дурацкой вечеринке… Даже не знаю, что так сильно меня разозлило, ведь я привыкла слышать его отказы. Просто я так сильно пытаюсь быть хорошей, но каждый раз, когда мне кажется, что я сдвинулась с мертвой точки, возвращаюсь в тупик. Снова и снова слышу от него, что мы не можем быть вместе, хотя он даже и не пробовал. Может, я буду лучшей девушкой на свете и плевать, что мне всего лишь семнадцать лет. Всем ведь когда-то было…. А он рассуждает так, словно бы я не повзрослею никогда, словно не смогу быть интересной и привлекательной, словно… не могу любить его. Тропинка заканчивается, и я понимаю, что снова оказалась в тупике. Передо мной густые заросли деревьев, поэтому я решаю остановиться и подумать, хочу ли продолжить путь или вернуться назад. А может, остаться здесь? В тишине и покое, где никто не будет говорить мне о том, что я слишком юна. — Настя! — слышится позади, и я чувствую, как сердце снова пропускает удар. Этот голос я узнаю из тысяч или даже из миллионов. Оборачиваюсь, чтобы увидеть Гордея, который стремительно пробирается ко мне сквозь заросли. Мой герой. — Куда ты пропала? — хмурится он, поравнявшись со мной. Он кажется взволнованным. Я хочу посмотреть ему в глаза, но вместо этого засматриваюсь на вены на его руках, которые едва ли скрывает футболка с короткими рукавами. Я бы хотела дотронуться. Провести по ним снизу вверх, а потом обратно… — А ты волновался? — спрашиваю с усмешкой, демонстративно отпивая глоток из бутылки. Гордей хмурится. — Да, — отвечает мужчина, и вся моя напускная смелость тут же рассеивается. Его честность всегда обезоруживает. — А еще Айя переживает. Она сказала, ты ушла. — Я иду на озеро, — произношу легкомысленно, снова опуская взгляд, но уже к его груди. Все-таки ему очень идет эта футболка, и от этого ее так сильно хочется снять. — Хочу побыть в тишине. — Оно в другой стороне, — фыркает мужчина, и я усмехаюсь, потому что это кажется мне ужасно смешным. Все-таки интуиция у меня ни к черту. Впрочем, это и к лучшему. — Покажешь? — прошу, разворачиваясь, чтобы вернуться к тропинке. Гордею приходится пойти за мной. — Иначе потеряюсь где-нибудь и праздник обернется трагедией. — Я не обязан с тобой нянчиться, Настя, — замечает он, но все равно продолжает идти за мной. Я и не возражаю. — Тогда возвращайся, — пожимаю плечами, резко оборачиваясь. Он едва не врезается в меня, и на губах снова расцветает ухмылка. — Сама найду. — Порой ты ведешь себя как капризный ребенок, — ворчит мужчина, и я закатываю глаза. Сколько же раз я это слышала. — Но еще хуже, когда ты пытаешься быть взрослой. Я вскидываю брови, но вместо того, чтобы продолжить разговор, Гордей обходит меня и продолжает путь. Уже через пару минут мы выходим к берегу озера, которое кажется как никогда завораживающим и манящим в мягком свете полной луны. — Искупаемся? — улыбаюсь я, скидывая куртку. Гордей качает головой, но это меня не останавливает. — Тогда искупаюсь одна. Можешь возвращаться к гостям. Вместо ответа он усаживается на берег, а я снимаю через голову платье и сбрасываю ботинки. — Может, хоть футболку одолжишь? — прошу, хоть перспектива искупаться голышом кажется как никогда заманчивой. Но у меня еще есть кое-какие принципы. — Я бы не советовал здесь купаться, — возражает Гордей, и в свете луны его глаза, кажутся, горят каким-то особенным блеском. Я даже на секунду теряю нить разговора. — Здесь глубоко, еще и вода холодная. — Я закаленная. Что ж, раз футболку ты не дашь, придется купаться голышом, — хмыкаю, потянувшись, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Гордей продолжает смотреть на меня, и я усмехаюсь. — Все равно хотела тебе стриптиз подарить… — Это глупые игры, Настя, — произносит он, опуская голову. Но как только снова поднимает ее, я стою перед ним, прикрывая грудь руками. Мужчина качает головой, но затем вдруг снимает футболку и бросает ее мне в руки. Я не сразу отворачиваюсь, засмотревшись на его идеальный торс и татуировку на груди, но все же нахожу в себе силы повернуться к нему спиной и одеться. Теперь мне действительно нужно охладиться… — Зря ты не купаешься, вода просто супер! — кричу я ему, когда оказываюсь почти на середине озера. Я ныряю, чтобы измерить расстояние до дна, и понимаю, что здесь действительно глубоко. — Ай, судорога! — шиплю, выныривая на поверхность и снова опускаясь под воду. Когда вновь поднимаюсь вверх за глотком воздуха, мужчина уже вскакивает с места. — Гордей! Он бросается в воду прямо в брюках, и я испытываю внутреннее ликование, ведь моя жизнь для него так важна. Но продолжаю изображать утопающую, бултыхаясь в воде как ребенок, который первый раз оказался в бассейне. — Тебе нужно на берег, — выдыхает Гордей, обхватывая меня за талию. Несмотря на то, что мы находимся в холодной воде, кожа горит там, где он прикасается. — Держись за меня. Я молча обхватываю его за крепкие плечи, ощущая напряженные мышцы под своими пальцами, и обнимаю так крепко, что еще немного, и мы слились бы в одно целое. — Так? — спрашиваю почти невинно, но голос предательски хрипнет, а взгляд то и дело скользит к его губам, на которых виднеются капельки влаги. Мне хочется собрать их своими губами. — Ты ведь спасешь меня, мой храбрый рыцарь? — Конечно, принцесса, — отвечает Гордей, крепче обнимая меня одной рукой. Другой он гребет в сторону берега. Я продолжаю прижиматься к нему, уткнувшись носом в обнаженное плечо и тайком вдыхая едва уловимый аромат парфюма, который еще не смыла вода. — Все хорошо? — интересуется мужчина, когда мы оказываемся у берега. Я киваю, стараясь выглядеть усталой и несчастной, но мне это едва ли это удается. — Не перетрудилась, когда изображала утопающую? Поднимаю голову и встречаю его темный взгляд, в котором виднеются искорки веселья. Легкомысленно качаю головой, и на губах мужчины расцветает усмешка. Он продолжает смотреть на меня, и озорной блеск в его глазах постепенно сменяется чем-то другим, более темным и опасным, но мне определенно это нравится. — Значит, ты всегда получаешь, что хочешь? — говорит он задумчиво, мягко касаясь пальцами моего лица. Я невольно тянусь за этим прикосновением, прижимаясь щекой к его руке. Он медленно проводит пальцами по мокрой коже, согревая ее своим теплом, которое кажется мне таким приятным, что с губ едва не срывается тихий стон. Я на пару секунд прикрываю глаза, а когда открываю их, Гордей смотрит на меня внимательно и с таким интересом, какого не видела никогда раньше. — Всегда, — шепчу внезапно охрипшим голосом, подаваясь вперед, чтобы накрыть поцелуем его мокрые, но теплые губы. Всего на секунду мне кажется, что он сейчас оттолкнет, но вместо этого Гордей крепче обхватывает меня за талию, прижимая к своей груди так тесно, что сердца бьются в унисон. Вторая его рука путается у меня в волосах, поглаживая и лаская мокрые пряди. Чувства захлестывают с такой силой, что я забываю дышать, и мне приходится отстраниться, чтобы сделать спасительный вдох. — Настя… — вдыхает мужчина, опаляя дыханием губы. Его темный взгляд завораживает и опьяняет меня. Прежде, чем Гордей успевает произнести еще хоть слово, я снова жадно припадаю к его манящим губам. На этот раз мои прикосновения более уверенные, нетерпеливые, откровенные. Я проникаю языком в его рот и углубляю поцелуй, из-за чего в одно мгновение становится жарко. Мне хочется избавиться от промокшей футболки, разделяющей наши разгоряченные тела, и почувствовать его кожа к коже. Мужчина медленно проводят ладонями по моей спине, опуская руки вниз, к ягодицам. Почти на уровне инстинктов я обхватываю бедра Гордея ногами, и он прижимает меня к себе так крепко, что я отчетливо ощущаю, как сквозь ткань его брюк мне в промежность упирается твердый горячий член. С губ непроизвольно срывается стон, на который мужчина отзывается негромким гортанным рыком, целуя меня с удвоенной страстью и даже яростью. — Гордей… — в голосе слышатся нотки мольбы, когда он отстраняется на пару секунд и окидывает меня изучающим взглядом, словно бы желая оценить тот эффект, который на меня производят его прикосновения. А посмотреть наверняка есть на что — щеки раскраснелись, глаза горят, а кожа покрылась мурашками, и дело совсем не в холодной воде. — Очевидно, я действительно проклят, — произносит он, убирая мне за ухо мокрую прядь. Низ живота едва ли не сводит от его дикого, полного желания взгляда. В этот момент нами словно бы движут инстинкты, ведь как еще объяснить это невыносимое желание целоваться до изнеможения, прикасаться друг к другу, исследуя тела и срывая с губ все новые стоны. Я оставляю легкий укус у него за ухом, а затем снова припадаю к губам, которые мне хочется целовать бесконечно, растворяясь в нем и этом ощущении счастья, охватывающим тело рядом с ним. Но всему приходит конец…