P. S. Люблю. Настя

Утром я просыпаюсь в незнакомой для себя спальне с головной болью и дикой жаждой, которые мгновенно отходят на второй план, когда я вспоминаю о прошлом вечере и жарких поцелуях с Гордеем. Даже пугаюсь, что это сон, но затем обнаруживаю, что на мне его футболка, только не та, которая была вчера вечером, а сухая и чистая. Невольно вдыхаю ее запах и снова откидываюсь на подушки, пытаясь вспомнить, где я и как здесь оказалась. Память услужливо подсовывает момент, когда мы с Гордеем выплыли на берег, куда уже через пару минут прибежала Айя, чтобы напомнить, что нас ждут гости. Смерив нас понимающим взглядом, она наспех придумала легенду о том, что я едва не утонула в озере, а хозяин вечера храбро бросился меня спасть. Оно и так на самом деле, за исключением нескольких деталей. Отец, который прибыл на праздник ближе к девяти, настойчиво порывался забрать меня, чтобы не натворила еще глупостей, но Айя с Гордеем убедили его, что мне лучше остаться и как следует отоспаться. Пока хозяин вечера остался развлекать обиженных внезапным исчезновением гостей, его сестра отвела меня в свободную спальню, принесла одну из запасных футболок брата и пообещала, что обязательно достанет меня расспросами, когда отосплюсь. После этого я переоделась и быстро уснула. Часы на моем телефоне показывают только половину десятого, но спать больше не хочется. Поэтому я выбираюсь из постели и отправляюсь в одну из ванных комнат, где вспоминаю о полочке с не распакованными зубными щетками для гостей, о которой говорила Айя. Очень удобно. Особенно если пришлось остаться на ночь в доме родителей мужчины, от которого сходишь с ума. После умывания и быстрого приема душа я иду прямиком в кухню, надеясь отыскать там воду и что-нибудь перекусить. Большая удача, если после вечеринки остались не только фруктовые закуски из местного сада, ведь вчера я успела ухватить всего лишь пару креветок в кляре. — Проснулась? — хмурится Гордей, когда я захожу в кухню. Он сидит за столом в футболке и пижамных штанах, попивая кофе из большой синей кружки. Выглядит уставшим и сонным, но все равно сексуальным. — Настя… — Доброе утро, — улыбаюсь, включая кофеварку. Никогда здесь не была, но принцип такой же, что и у нашей, да и чашки стоят на верхней полке над мойкой. — Ты голодный? Могу бутерброды нарезать, пока в настроении. — Спасибо, я позавтракал, — отзывается мужчина, поднимая на меня взгляд карих глаз. По коже проходится дрожь, когда я вспоминаю, как он смотрел на меня вчера вечером. — Да и ты в гостях, поэтому бутербродами лучше заняться мне. Он встает из-за стола и направляется к холодильнику, чтобы достать оттуда колбасу и сыр, которые откладывает на стол. Когда он оборачивается, то едва не врезается в меня, ведь я решила подойти поближе, желая полюбоваться на него со спины. — Я не голодна, — говорю, глядя на него снизу вверх. Он не спешит отстраняться, возвышаясь надо мной и внимательно изучая лицо. — Разве что изголодалась по твоим прикосновениям. Моя рука ложится на его твердый накачанный пресс, мягко касаясь через тонкую ткань футболки. Я замечаю, как от моих невинных ласк тело мужчины напрягается, а дыхание слегка учащается. Он прикрывает глаза, позволяя мне продолжить, и я медленно веду ладонь вверх, исследуя мускулистую грудь и обнимая его за шею. — Настя… — шепчет Гордей, открывая глаза, которые уже черны от желания. В следующий момент он кладет руку мне на затылок, чтобы прижать к себе и накрыть губы обжигающим поцелуем. Прикосновения жадные, неистовые, вызывающие дрожь по всему телу, отчего колени мгновенно подкашиваются, и мне приходится ухватиться за кухонную тумбу позади себя, чтобы устоять на ногах. Гордей тут же подхватывает меня под ягодицы и усаживает на кухонную поверхность, становясь меж раздвинутых ног и яростно, настойчиво целуя. У меня кружится голова от его уверенных касаний, которые кажутся чуть грубыми, но в то же время умопомрачительно приятными. Одной рукой он придерживает меня за затылок, словно бы боясь, что отстранюсь, а второй приподнимает край свободной футболки, касаясь обнаженной спины и прочерчивая неровную линию вдоль позвоночника. По коже проходятся мурашки, из-за чего инстинктивно выгибаюсь, прижимаясь к мужчине. Я обнимаю его двумя руками за шею и поднимаюсь пальцами выше, лаская мягкие темные волосы. Мне хочется исследовать все его тело, но я никуда не спешу, словно бы растягивая удовольствие. — Этого ты хотела? — спрашивает он, отстраняясь, и я киваю, чувствуя мучительное желание вновь почувствовать вкус его губ. Словно бы я задыхаюсь без них. — Я сумел удовлетворить твой аппетит? — Нет, — отзываюсь, заглядывая в горящие хитрым блеском глаза. На моих губах расцветает лукавая улыбка. — Тебе придется как следует постараться. Он снова тянется к моим губам, но в этот момент на лестнице раздается шум, и нам приходится спешно отстраниться друг от друга. Я спрыгиваю с тумбы и приглаживаю растрепанные волосы, ведь не хочу предстать перед будущими свекром и свекровью в образе дамы с сеновала. Правда, понятия не имею, что делать с припухшими от поцелуев губами и этой довольной улыбкой, которую никак не могу стереть. — Доброе утро, голубки! — улыбается Айя, заглядывая в кухню. Она окидывает нас недвусмысленным взглядом и снова хихикает. — Я там специально пошумела, чтобы вы отлипли друг от друга и не спалились. Но вот-вот спустятся родители и оставшиеся на ночь гости, поэтому советую быть поосторожнее и привести себя в порядок, — с этими словами она подходит к Гордею, чтобы пригладить его волосы. Он закатывает глаза, и это вызывает у меня улыбку. — Я посвящу тебя в хранители моей личной жизни, — произносит мужчина, и в этот момент выглядит каким-то по-особенному беззаботным, каким он никогда не был со мной. Ни разу не видела, чтобы они с сестрой так мило дурачились, в офисе они сохраняют рабочую дистанцию. Дверь снова открывается и в кухню заходит Элия. В отличие от нас, она уже при параде — в легком летнем платье кремового цвета, с естественным макияжем и безупречной укладкой. За ней подтягивается Идес в длинном домашнем халате и мягких пушистых тапочках. Она картинно зевает, включает кофеварку и усаживается за стол поближе к приоткрытому окну, чтобы почитать газету, что я в последний раз видела, кажется, в очень старых фильмах. Через несколько минут в кухню заходит и Игорь, который поглядывает на меня со странным подозрением. Я и забыла, что он здесь и словно бы специально пытается подпортить мне настроение. Когда-то мы были почти друзьями, но сейчас его компания напрягает меня. Постепенно кухню заполняют люди, поэтому в итоге им приходится переместиться в столовую, где мы с Айей накрываем стол из остатков вчерашнего пира. Очевидно, гости так сильно переели фруктов, что закуски в них уже не полезли, ну, или сестра Гордея заказала впрок и потому все так долго готовили. Последними в столовую заходят родители Гордея, после чего мы приступаем к завтраку. Мне достается место прямиком рядом с моим рыцарем, и в разгар трапезы я почти незаметно кладу ладонь ему на бедро. Он одаряет меня хмурым взглядом, но в остальном не проявляет никакой реакции, словно бы я заигрываю с камнем. В конце концов, я почти обиженно убираю руку, и он едва заметно усмехается. Другие гости не обращают на нас никакого внимания, и только Айя вопросительно вскидывает брови. Я качаю головой в ответ. — Тебе совсем не понравилось? — спрашиваю я у Гордея, когда ближе к обеду мы выходим провожать гостей. К счастью, отец с Аллочкой укатили еще вчера, ведь папа не может уснуть без своего любимого ортопедического матраса, стоящего почти как однокомнатная квартира в центре города. Уж я узнавала. Айя попросила, чтобы я задержалась и помогла ей снять украшения в саду, но на самом деле мне кажется, что она решила дать нам с Гордеем чуть больше времени вместе. В ответ на мой вопрос мужчина вопросительно вскидывает брови, и мне приходится уточнить, хоть чувствую я себя от этого не совсем уютно. — Тебе не понравилось, как я прикасалась к тебе за столом? — произношу, и мне кажется, что щеки заливает краска. Потому что кожу слегка печет. — Понравилось, — отвечает мужчина сдержанно, помахав гостям напоследок. Но вместо того, чтобы вернуться в дом, он ведет меня в сторону той самой тропинки, по которой я плутала вчера. — Но я уже в том возрасте, когда могу контролировать реакции своего тела на публике. А тебе порой не помешает контролировать свои порывы, Настя. — Давай еще отчитай меня как малолетку, — бурчу раздраженно, но на самом деле ощущаю легкий стыд. Но меня не заботит, что могли бы подумать окружающие, меня волнует только его мнение. — Я ни за что не позволила бы себе тебя опозорить. — Я знаю, — кивает он, и его тон заметно смягчается. Взгляд мужчины вновь встречается с моим. — Но я не хочу, чтобы во время ужина с моими родителями, мои мысли были заняты только тем, как увести тебя в спальню и сделать так, — с этими словами Гордей берет меня за руку и тянет к себе, чтобы поцеловать. Я отвечаю ему так уверенно и чувственно, насколько способна, ведь ему запросто удается разжечь во мне желание и страсть. Мне хочется еще, еще и еще, и я решаю не отказывать себе в этом, прижимаясь к нему и жадно лаская губы. Пусть все это продлится недолго, но я запомню эти дни как самые прекрасные в своей жизни…