P. S. Люблю. Настя

Дорога занимает почти шесть часов, но для меня они пролетают как один миг, потому что все это время я провожу рядом с Гордеем. Я могу смотреть на него, могу прикасаться к нему и вдыхать умопомрачительный запах парфюма. Не знаю, что он сказал моему отцу, но тот согласился отпустить меня на целую ночь и почти весь следующий день, которые мы проведем только вдвоем. Мысли об этом не омрачает даже предстоящее свидание с Игорем, куда я отправлюсь в субботу. После прибытия мы заселяемся в маленькую, но уютную гостиницу на самом берегу моря, которое кажется особенно прекрасным в лунном свете, оставляющем блики на идеальной темной глади воды. Меня посещает мысль о том, чтобы пойти искупаться прямо посреди ночи, но Гордей остужает мой пыл напоминанием о том, что утром ему предстоит деловая встреча, которая и стала причиной столь удачно подвернувшегося повода отправиться на море. — Мы хотя бы можем поселиться вместе? — хмурюсь я, узнав, что нам предстоит жить в разных одноместных номерах. Губы Гордея трогает улыбка, но в ответ он качает головой. — Я думала, ты привез меня сюда, чтобы заняться сексом. — Я привез тебя сюда, чтобы ты набиралась опыта в качестве журналиста, — заявляет он, протягивая мне какую-то брошюрку с рекламой сборища неудачников, очевидно, возомнивших себя крутыми журналистами, желающими поучать других. Я хмурюсь. — Я считаю, что ты узнаешь массу полезного. Твой отец, между прочим, одобрил мою идею. — А мой отец одобрил идею того, что как только я освобожусь, то наброшусь на тебя и буду целовать до изнеможения? — выдыхаю, вскидывая подбородок, чтобы посмотреть в его темные карие глаза. Они такие же прекрасные и манящие, как это ночное море, в которое мне, очевидно, не суждено окунуться. — Нет, — качает головой мужчина, перехватывая меня за подбородок. Я невольно замираю, ожидая его дальнейших действий. — Это будет приятным бонусом. В следующий момент он прижимается губами к моим губам, увлекая в умопомрачительно сладкий и жаркий поцелуй. Я мгновенно забываю о том, как думать и дышать, а колени подкашиваются, из-за чего мне приходится крепче ухватиться за его плечи, повиснув на нем безвольной куклой. Но его руки так крепко и надежно сжимают мою талию, что даже если бы и хотела упасть, наверняка бы не смогла. Мой рыцарь… — Тебе нужно поспать, — выдыхает Гордей, прерывая поцелуй. Его пальцы продолжают гладить мою щеку, из-за чего становится сложно концентрироваться на словах. — Завтра будет прекрасный насыщенный день… Утром я не дожидаюсь, пока у Гордея сработает будильник, и заваливаюсь к нему в номер с первыми красками рассвета, ведь все равно не спала всю ночь, работая над очередной статьей. Мне все-таки удалось выйти на ту самую художницу Алису, которая предложила мне посетить ее выставку картин в Питере в это воскресенье. Я решила, что могу написать об этом статью и потратила кучу времени, разбираясь в тонкостях живописи. Но Гордею должно понравиться. — Доброе утро, — мурлычу, забравшись к мужчине на кровать. Он выглядит таким сонным, что я невольно умиляюсь. — Это можно назвать началом прекрасного насыщенного дня? — Это можно назвать началом моего желания выставить тебя за дверь, — хмурится Гордей, но вместо того, чтобы исполнить свою угрозу, он тянет меня к себе и перекатывается на бок, заключая в объятья. Я изображаю сопротивление, но на самом деле млею от его прикосновений и этого горячего дыхания, которое щекочет мне шею. — Спокойной ночи, Настя… Я засыпаю так же быстро, как в голове проскальзывает мысль, что не на такую совместную ночь я рассчитывала. Но объятья Гордея такие теплые и уютные, а я не спала так долго, что противиться этому невозможно. Когда я просыпаюсь, за окном вовсю светит солнце, а соседнее место на кровати пустует. На столе обнаруживается записка с напоминанием о сборище журналистов, которое начнется в десять утра, и я безнадежно вздыхаю, понимая, что на часах только половина десятого. Придется пойти, чтобы его не разочаровывать. Извлечь из этой унылой болтовни хоть что-нибудь полезное мне так и не удается, потому что я постоянно засыпаю на заднем ряду, устроившись в мягком кресле. Вместо заметок в моем блокноте только бессвязные каракули, дополненные такими же кривыми рисунками. Если Гордей попросит показать конспект, я скажу, что потеряла его. — Как прошла твоя деловая встреча? — спрашиваю, когда мы с Гордеем встречаемся в холле после часа дня. Я не могу не отметить, что этот строгий деловой костюм с белой рубашкой делает его невероятно сексуальным. Впрочем, я вообще не знаю, в какой одежде он может выглядеть плохо. Он же земное воплощение бога, сошедшего с небес. — Плодотворно, — коротко отзывается мужчина, но при этом выглядит как никогда довольным. Он бросает беглый взгляд на свои наручные часы, а затем снова переводит его на меня. — Предлагаю пообедать в ресторане при отеле, а затем отправиться на пляж. У нас не так уж и много времени, не стоит его терять. — Это говорит мне человек, потерявший кучу времени, которое мы могли потратить на поцелуи, — фыркаю я, разворачиваясь, чтобы направиться к лестнице. Но Гордей неожиданно тянет меня за руку, разворачивая лицом к себе. — Эй! — Зато теперь я ценю каждое мгновение вдвойне, — шепчет мужчина, и его голос вновь действует на меня магическим образом. Кожу покрывает россыпь мурашек, а взгляд сосредотачивается на его губах. Гордей не заставляет меня долго ждать, и я вновь теряюсь в умопомрачительных поцелуях и мягких, но уверенных прикосновениях. Как же мне хочется, чтобы этот день длился вечность… После обеда я поднимаюсь в номер, чтобы сменить унылую белую блузку на черный купальник и короткие джинсовые шорты, в которых решаю отправиться на пляж. Гордей же оставляет в номере свой строгий костюм, и я едва не присвистываю, когда вижу его в плавках. Мне никогда не надоест любоваться его крепким прессом, и этой потрясающей черной татуировкой в виде дракона у него на груди. А еще мне открывается вид на косые мышцы его живота, к которым я всегда испытывала особую слабость. Мне едва хватает сил, чтобы не броситься целовать их. У меня железная выдержка. — Мы пойдем купаться? — мужчина скептично приподнимает бровь, отвлекая меня от мечтаний, в которых только грязные развратные картинки. Кажется, я пялилась на него целую вечность, но мне ничуть не стыдно. — Настя… — Только если ты меня догонишь, — усмехаюсь я, срываясь в направлении моря по горячему белому песку. У меня мелькает мысль, что он за мной не последует, ведь он взрослый и серьезный, но в этот момент Гордей догоняет меня и подхватывает на руки, чтобы закружить в опасной близости от воды. Я не могу сдержать смех, обхватив его за шею, но тут же отвлекаюсь на очаровательную улыбку, которая словно бы делает его моложе. — Мне полагается приз? — спрашивает мужчина с лукавой усмешкой, и мне кажется, что я готова пообещать ему все сокровища мира, лишь бы он подольше оставался таким расслабленным и беззаботным. Солнце, звезду с неба, океан и горы. Мне не сложно, я достану, это куда проще, чем получить его сердце. — Он уже у тебя, — ухмыляюсь я, прижимаясь к его груди. Кажется, я свой приз уже получила, ведь мне так давно хотелось это сделать. — Можешь делать со мной, что угодно. Хитрый блеск в его глазах становится предзнаменованием того, что я зря это сказала, и в качестве подтверждения догадки Гордей опускается под воду со мной на руках. Я не успеваю набрать воздуха в легкие, но мой рыцарь уже привычно приходит мне на помощь, прижимаясь губами к моим губам и даря столь вожделенный кислород. В этот момент мы буквально дышим одним воздухом, и сама мысль об этом заставляет сердце биться быстрее. — Все в порядке? — интересуется мужчина с привычной для него заботой, когда мы оказываемся на поверхности. Я все еще не могу заставить себя отстраниться, прижимаясь к его груди и обнимая за шею. — Лучше и быть не может, — отзываюсь, мягко убирая мокрую прядь волос, упавшую ему на глаза. Он осторожно перехватывает мою руку и касается губами тыльной стороны. — А, нет, показалось… Может. С тобой может быть все… Мы проводим на пляже еще около двух часов: плаваем, дурачимся и попиваем коктейли из ближайшего прибережного бара, что противоречит всем правилам безопасности, но Гордея это почему-то сегодня не волнует. И мне это нравится. Нравится, что он может быть таким неправильным, пусть для этого его нужно вывезти за множество километров от дома. После пляжа мы принимаем душ, увы, все еще отдельно друг от друга, и ужинаем в ресторане при отеле. По этому случаю я переодеваюсь в соблазнительное платье с открытыми плечами и разрезом, начинающимся почти от бедра. Оно коричневое, под цвет шоколадно-карих глаз моего мужчины, выбравшего для этого вечера легкие брюки песочного цвета и белую рубашку-поло с короткими рукавами, открывающими мне вид на его накачанные руки. А затем наступает время для очередного сюрприза, приготовленного для меня Гордеем: мы едем встречать закат в горы по бездорожью на специально взятом на прокат джипе с открытым верхом и личным водителем, не задающим лишних вопросов. Мне позволяют вылезти в люк, чтобы почувствовать, как ветер развевает волосы, а легкие наполняет удивительный воздух свободы. Забравшись на горные высоты, мы устраиваем небольшой пикник, расположившись на пледе с корзинкой фруктов и бутылкой вина, но оно не может опьянить меня так сильно, как близость Гордея. А закат не может быть так же прекрасен, как его взгляды, полные тепла и нежности. — Даже не думала, что ты можешь быть таким романтиком, — шепчу я, устроившись в его уютных объятьях, согревающих куда лучше, чем плед. Мне никогда не было так хорошо. — Мне хватило бы и того, что ты рядом, но этот день я никогда не забуду. — Я не романтик, это был холодный расчет, — хмыкает мужчина, уткнувшись носом в мое обнаженное плечо. Я чувствую легкую дрожь, которая только усиливается, когда он оставляет на коже поцелуй. Вроде бы невинное касание, но для меня это столь долгожданная близость, что с губ едва не срывается стон. — Ведь делая этот день таким насыщенным, я смог избавиться от мыслей, что хотел бы большего, чем просто целовать тебя. — Но ты хочешь? — голос предательски хрипнет, и мне приходится перейти на шепот. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть в его взгляде черноту сравнимую с ночным небом над нашими головами, и это кажется мне красноречивее любых слов. — Тогда зачем усложнять все? Из-за твоих джентльменских замашек? — Если бы я хотел все и сразу, у меня не было бы ничего, — замечает Гордей, и мне хочется закатить глаза. Начинается. Снова его нравоучения. — В отношениях, как и в бизнесе, не нужно спешки, особенно если хочешь создать что-то стоящее. А я хочу верить, что у нас это получится… А уж я как хочу… Но, кажется, пока мы создадим что-то стоящее, Гордей-младший сломается от переработок и выйдет на пенсию… или пенисию.