P. S. Люблю. Настя

Взаимные ласки продолжаются уже на его кровати. Полные желания взгляды Гордея будоражат, а настойчивые, жаркие поцелуи сжигают дотла. В его прикосновениях сочетаются страсть и всепоглощающая нежность, от которой дрожь проходится по коже, а тело инстинктивно тянется к нему. Я прижимаюсь к крепкой накачанной груди и припадаю к ней губами, прокладывая дорожку из поцелуев вниз, к ремню на его брюках. Мужчина слегка напрягается, когда замираю рядом с застежкой, и я вскидываю подбородок с вызовом заглядывая в его темные карие глаза, которые от желания стали почти черными. Не разрывая зрительного контакта, я расстегиваю ремень и тяну брюки вниз, высвобождая твердый член. — Настя… — выдыхает Гордей, мягко касаясь пальцами моей щеки. Его глаза горят, и я чувствую, как дрожу, когда медленно провожу языком по головке. Как давно я мечтала это сделать… Мужчина прикрывает глаза, и я сосредотачиваюсь на его члене, лаская медленно и осторожно, пробуя вкус смазки. У меня совсем нет опыта в оральном сексе, хоть много практиковалась на своем резиновом друге, но я на уровне инстинктов чувствую, как ласкать его так, чтобы было приятно. Дыхание Гордея учащается, и я наращиваю темп, погружая член в рот больше, чем наполовину. Когда дышать становится сложно, я отстраняюсь, а затем снова обхватываю его, чтобы взять поглубже. — Тебе не обязательно делать это, как в порно, — замечает Гордей, мягко убирая мне за ухо прядь волос. Его голос звучит чуть хрипло и от этого еще сексуальнее. — Не нужно пытаться взять его полностью. — Не знала, что ты смотришь порно, — шепчу, отстраняясь, после чего продолжаю ласкать его член языком. На губах мужчины расцветает усмешка, и я понимаю, что мне еще учиться и учиться. Я хочу, чтобы он стонал от удовольствия, не отвлекаясь на дурацкие разговоры. — Уже давно нет… Ты возбуждаешь меня гораздо больше, — фыркает он, на секунду прикрыв глаза от удовольствия, когда я вновь погружаю член в рот. Слегка помогаю себе рукой, от чего тело мужчины напрягается только сильнее. Кажется, я поймала нужный ритм. — Настя… Его голос невероятно заводит, и я удваиваю свои усилия, но опыта мне все же еще не хватает. Ничего, будет время потренироваться, тем более, что Гордей сам говорил о совместном будущем. — Иди сюда, — просит мужчина, заставляя меня отстраниться. Я слегка обиженно поджимаю губы, но тут же забываю об этом, когда он целует меня в шею. Укладываюсь на подушки, пока Гордей прокладывает дорожку из поцелуев вниз, касаясь твердых сосков, обнаженного живота и останавливаясь у кромки трусиков. В следующий момент они оказываются на полу, а горячие губы мужчины — на клиторе. Тишину комнаты разрывает мой негромкий всхлип, и я комкаю покрывало под своими пальцами, порывисто выгибаясь ему навстречу. Гордей властно обхватывает меня за бедра, притягивая ближе к себе и проникая внутрь языком. Удовольствие распространяется с такой силой, что с губ срывается полустон-полукрик, а дыхание сбивается к чертовой матери. Продолжая свою сладкую пытку, мужчина касается самой чувствительной точки на клиторе, посасывая, зализывая, лаская. Жар приливает к щекам, а руки помимо моей воли тянутся к нему, зарываясь в волосы и прижимая еще ближе. Мне хочется шептать его имя, превознося и умоляя о большем, но с губ срываются только стоны, смешиваясь со всхлипами и растворяясь в темноте комнаты. В какой-то момент я полностью забываюсь в удовольствии и прихожу в себя только тогда, когда Гордей вводит в меня сразу два пальца, и тело сводит приятной судорогой. Но после этого меня вновь вышибает из реальности, а когда я возвращаюсь к ней, вижу перед собой потемневшие от страсти глаза моего мужчины. Не говоря ни слова, я тянусь к нему и прижимаюсь к губам жадным поцелуем. Обхватываю ногами бедра Гордея, прижимая теснее к себе и призывно выгибаясь, встречая его член, который одним толчком проникает в меня. Я замираю всего на мгновение, чтобы насладиться этим восхитительным чувством наполненности и единения, а затем продолжаю поцелуй, двигаясь в такт мужчине. Наше дыхание смешивается воедино, поцелуи становятся все более отрывистыми, а проникновения — порывистыми и глубокими. Я ловлю взгляды Гордея на своем теле и распаляюсь от них все сильнее, пока не кончаю с мыслями о нем… После мы лежим в тишине, слушая биение сердец друг друга, и мне кажется, что счастливее меня в этом мире быть не может. В этом состоянии абсолютного умиротворения я засыпаю, умостив голову у него на груди и спрятавшись в надежных объятьях. Утром меня ждут чашка горячего кофе и такой же жаркий мужчина. Я обнаруживаю их в кухне, куда захожу после быстрого душа и звонка Лине, чье состояние меня все так же беспокоит. Едва успеваю подойти ближе к Гордею, как он притягивает меня к себе, усаживая на колени, и мы целуемся прямо как в тех самых романтических фильмах, которых, наверное, просмотрела слишком много, мечтая о нем. — Доброе утро, — произносит он, отстраняясь, и в его голосе звучит все та же сексуальная хрипотца. Мужчина протягивает руку к столу, чтобы подать мне чашку кофе, и я благодарно улыбаюсь, делая глоток. — Доброе… — отзываюсь, так и не сводя с него взгляда. Мне хочется смотреть на него бесконечно, сохраняя в памяти каждую деталь его образа. Теперь я понимаю, зачем художники рисуют чертовы картины, ведь, кажется, фотография никогда не передаст эту идеальность линии его скул, изгиб бровей, мягкость губ… Жаль, что у меня совсем нет таланта, иначе бы я, как Да Винчи, потратила годы, рисуя только его улыбку… Наверное, это помешательство, но не собираюсь с ним бороться. — Я приготовил завтрак, — сообщает Гордей, тоже не сводя с меня взгляда. В следующий момент его губы снова оказываются на моих, и я понимаю, что этот голод ничем не утолить. Мне просто нужно бесконечно много его. — Тебе нужно поесть. Мужчина мягко отстраняется, и я разочарованно вздыхаю. Мне приходится подняться с его колен, чтобы он разложил по тарелкам омлет и тосты с сыром. Усаживаюсь на свободный стул и понимаю, что меня мучает не только любовный голод. Завтрак действительно будет не лишним. — Чем собираешься заняться сегодня? — спрашиваю я, мельком взглянув на часы. Почти одиннадцать, а он все еще не в офисе. Очевидно, с журналом все действительно плохо. — У меня встреча с инвесторами в пять. Я должен объясниться по поводу… случившегося, — неохотно отвечает Гордей, и я хмурюсь. Мой отец действительно постарался, чтобы его уничтожить. — Но пока я свободен. — Тогда я знаю, чем мы можем заняться, — загадочно улыбаюсь, увлекая его в сторону гостиной. Нужно сделать все, чтобы отвлечь его от мыслей о неудавшейся презентации. Мы располагаемся на диване и заказываем китайскую еду, включив комедию, которая входит в топ моих любимых. Гордей, кажется, отвлекается, но совсем ненадолго, ведь вскоре у него начинает звонить телефон. Пока он разговаривает, я рассматриваю фотографию на комоде. Она сделана совсем недавно, и на ней запечатлена вся семья Тарасовых, включая маленькую Тианит. Я уже собираюсь отвести взгляд, но внимание привлекает крошечная деталь, из-за которой я даже беру рамку в руки, чтобы рассмотреть лучше. В этот момент возвращается Гордей, который сообщает, что ему нужно ехать в офис. Он предлагает мне остаться у него и дождаться, пока он приедет домой, и я киваю, ведь у меня нет других вариантов. Жить мне все равно негде. Сегодня вернулись родители Лины. Когда мужчина уходит, я снова усаживаюсь на диван, бесцельно оглядывая комнату. Но затем понимаю, что сойду с ума, если буду сидеть, сложа руки, пока Гордей пытается разгрести все последствия вчерашней презентации. Вздохнув, я беру его ноутбук, и решаюсь на отчаянный шаг — я пишу всем, у кого брала интервью, с просьбами о помощи. Они известные люди и не понаслышке знают о сложных и запретных отношениях. Может быть, если я смогу достучаться до них, они окажут журналу поддержку, и мы сможем избежать серьезного урона для репутации. Когда я заканчиваю отправлять письма, на часах почти шесть вечера, но я понимаю, что еще не поздно сделать еще одно дело. Я беру с тумбочки свой телефон и набираю номер Айи, которая отвечает мне почти сразу же. Мы перекидываемся несколькими фразами по поводу провальной презентации и будущего журнала, а затем я сразу перехожу к интересующей меня теме. — Слушай, у тебя ведь есть номер Элии? — спрашиваю, хоть это риторический вопрос. Они ведь сестры. — Скинешь мне? У меня есть к ней одно дело. — Ладно, — соглашается Айя, но голос ее звучит настороженно. Не зря. — Что-то случилось? — Да нет, ерунда, — отмахиваюсь, желая поскорее закончить этот разговор. Он и так не в меру подозрительный. — Потом расскажу… Когда Айя заканчивает разговор, пообещав мне отправить сообщение с номером, я снова беру с комода семейную фотографию Тарасовых. Кажется, я нашла любовницу своего отца…