P. S. Люблю. Настя

Я невольно замираю напротив, глядя на девушку чуть расширившимися от изумления глазами. Никогда еще не замечала в ней такой кровожадности, впрочем, на ее месте я бы хотела поступить так же или даже хуже. Да что уж там, я чуть не придушила Игоря подушкой. Но я никак не ожидала такого от Лины, надругательство этого урода сильно отразилось на ее характере, и он должен понести за это наказание. Может, убийство будет не самым худшим вариантом? В некоторых странах такое смывается только кровью… Разве что… я никогда еще не убивала и не верю, что выйдет на этот раз. — Ребенка, — добавляет Лина, очевидно, заметив моё замешательство. Ее рука чуть сильнее сжимает мою. — Я не представляю, как буду его воспитывать, ведь одно только воспоминание об этом доме, о той ночи, о парне в постели… вызывает у меня ужас. Но это ведь тоже убийство… Как мне на него решиться? Ты поможешь мне? — Я буду рядом, — обещаю я, притягивая ее ближе и крепко обнимая. На глазах выступают слезы, и я незаметно смахиваю их, уткнувшись ей в плечо. Лина тихонько всхлипывает, и сердце сжимается от боли. — Но это должен быть только твой выбор. Тебе с ним жить. Но я поддержу тебя в любом случае. Обещаю. Она кивает, и несколько минут мы стоим в тишине, которую прерывают только ее негромкие всхлипы. Наконец, Лина отстраняется и достает из сумки салфетки, чтобы вытереть покрасневшие от слез глаза. Женя открывает нам только с пятого звонка. Он выглядит сонным и растерянным, и я пользуюсь этим замешательством, чтобы протолкнуться в его квартиру. Лина тихо заходит за мной. — Чем обязан столь ранним визитом? — осведомляется парень, отступив в прихожую. При виде Лины он едва заметно напрягается, но пытается скрыть это. — Пришли поблагодарить меня за шикарное поздравление на день рождения? — Пришли сказать, что свой день рождения ты встретишь в тюрьме, — сообщаю, скрестив руки на груди. На самом деле этот вопрос меня все еще волнует, ведь Лина не обследовалась у гинеколога, а значит, доказать что-либо будет сложно. Но я не оставлю его без наказания. — В смысле? — хмурится Женя, переводя взгляд с меня на Лину. Я замечаю, как она неосознанно сжимает кулаки. — Я беременна, — выпаливает Лина прежде, чем я успеваю сказать хоть слово. Парень вздрагивает, инстинктивно отступив к стене. — Я знаю, ты отец, и я докажу, что… оплодотворение… произошло без моего желания. В комнате вновь воцаряется тишина, такая, что я слышу стук своего сердца и участившееся дыхание Лины. Обнимаю ее за плечи, чтобы успокоить, но она выглядит как никогда решительной. — Не посажу, так по судам затаскаю. А еще в городе расскажу всем, что ты насильник, — продолжает лепетать она — быстро и сбивчиво, словно бы боится, что забудет слова или ее прервут. Но, Женя, похоже, в полном замешательстве. — Может, сочтут сумасшедшей, но слухи поползут. Я тебе больше ни с кем такого сделать не позволю . — Тише… Эй… давай полегче… Еще никто не жаловался, — хмыкает он, и в этот момент девушка вырывается из моих рук, чтобы влепить ему пощечину. На его щеке остается красный след. — Да ты чего, блин?! Я же не думал, что этим закончится. Осечка вышла… Но ты мне понравилась, шикарная же девчонка, только бухая была очень, еле на ногах стояла. — Ты в курсе, что алкогольное опьянение не признак сексуального согласия? — вмешиваюсь я, и мне от одной только мысли об этом становится тошно. Даже Игорь, этот чертов псих, не воспользовался моим состоянием, когда я была не в себе. — Ну бес попутал, — пожимает плечами Женя, и я закатываю глаза. Словно бы после этих слов все волшебным образом рассосется. — А че, правда беременна? Вздохнув, Лина достает из сумочки тест и протягивает ему, хоть я не знаю, зачем она это хранит. Но эффект ее действия имеют — парень тут же хватается за голову. — Бля… — бормочет он, почесав затылок. А вот с этим мне сложно не согласиться. — Мне нельзя в тюрьму… Там же баб нет и музыку писать негде. Слушай, а может, я, это, женюсь? Родишь мне сына, станет барабанщиком…. — Да ты сам скоро невестой станешь, — ухмыляется вдруг Лина, глядя на него снисходительно, словно на маленького ребенка. Я замираю в восхищении. — В тюрьме для какого-нибудь зэка. Там насильников и педофилов не любят, а мне, если ты не знал, не так давно исполнилось семнадцать. Огребешь по полной, — с этими словами она разворачивается и выходит из квартиры, а я подбираю с пола свою челюсть и направляюсь за ней. А может, не так уж плохо, что у нее проявился характер? Впрочем, случившееся этого, конечно, не стоило. На лестнице Лина снова начинает дрожать и приваливается к прохладной стене, медленно сползая по ней на пол. Я опускаюсь рядом с ней, и она нервно мне улыбается. — Не представляю, что на меня нашло, — бормочет, перебирая складки на юбке. Я снова бережно накрываю ее руку своей, давая понять, что я рядом. — Я просто как представила, сколько еще девчонок могли и могут оказаться на моем месте, так меня злость захлестнула. Таким уродам на земле не место. — Ты всё сделала правильно, — уверяю ее я, и она прислоняется головой к моему плечу, вновь становясь той милой Линой, какой я привыкла ее видеть. Но теперь я знаю, что внутри нее стальной стержень. — Он больше никому не причинит вреда… В этот момент у Лины начинает звонить телефон, и она протягивает его мне, пробормотав, что это Гордей. Я быстро отвечаю на вызов, надеясь, что еще успею предупредить его об отце. Может, они отложили начало презентации. — Я звонила тебе, чтобы предупредить о моем отце, — начинаю с ходу, не утруждая себя приветствием. Так только время потеряю. — Он собирается… — Я знаю, — обрывает Гордей, и сердце в груди сжимается в предчувствии чего-то нехорошего. Неужели всё-таки не успела? — Я отправил тебе видео с презентации… Я захожу на свою страницу и открываю беседу с ним, чтобы найти непрочитанное сообщение и включить видео. На нем мой отец врывается в зал в разгар презентации и прямо в камеру говорит, что главный редактор журнала — педофил, надругавшийся над его дочерью. Это самый настоящий провал. — Поезжай к Гордею, — советует Лина, когда я в ужасе прижимаю к груди телефон. Сердце колотится раненной птицей. — Ты нужна ему сейчас, а я себе такси вызову и поеду домой. Мне уже полегче, правда. — Звони мне в любой момент, как только буду нужна, — говорю, вставая и протягивая ей руку. Лина хватается за нее, и я помогаю ей подняться. — Береги себя… К Гордею я приезжаю уже через пятнадцать минут. Он открывает мне в одних брюках и со стаканом виски в руке, и я не могу не отметить, как ему идет такой образ. Впрочем, я неоднократно говорила, что ему идет абсолютно всё. — Мне жаль, — выдыхаю, когда он пропускает меня в квартиру. Даже здесь я накосячила. — Я пыталась тебе дозвониться, но… — Ты не виновата, — уверяет меня мужчина, отставляя стакан на тумбочку и приближаясь ко мне. Я смотрю на него снизу вверх, невольно пересчитывая кубики идеального пресса. — Ты не обязана отвечать за своего отца и его поступки. Так получилось. Я разберусь. — Я помогу, — обещаю, хоть пока не знаю, как. Но я обязательно что-нибудь придумаю. — Я знаю, как для тебя важен этот журнал. — Ты важнее, — говорит Гордей, и эти слова звучат абсолютно искреннее. Не ожидала от него такое услышать. — У меня были и будут другие журналы, но вновь начиная отношения с тобой, я делал выбор на всю жизнь. Сердце в груди трепещет, ведь что это, если не признание в любви. Мне хочется вновь броситься ему на шею и позабыть обо всём, но я усилием воли сдерживаю себя. — Ты так намекаешь, что готов сделать мне предложение руки и сердца? — ухмыляюсь, пытаясь за этим скрыть то, насколько взволнована. А еще у меня кружится голова от его божественного запаха и близости сильного накачанного тела. — Я намекаю, что ты много значишь для меня. Очень много, — улыбается он и берет мою руку, чтобы переплести наши пальцы. По спине проходится приятная дрожь. — Хоть я всё еще не представляю, как так получилось. Но ты первая, рядом с кем мне не хочется думать о работе. По крайней мере сейчас, когда все пошло прахом, это не волнует меня так сильно, ведь у меня есть ты… — Ты, видимо, очень пьян… — шепчу, когда он наклоняется чуть ближе. Я чувствую его дыхание на своих губах и легкий запах сигарет и виски. — Но мне это нравится… Как и ты… Ты мне безумно нравишься. Когда он целует меня, мне кажется, что земля уходит из-под ног, и я обхватываю его за плечи, чтобы устоять. Он такой горячий, сильный, страстный, что меня опьяняют только мысли о нем. Я хочу целовать его каждую секунду, наслаждаясь мягкостью губ и нежностью прикосновений на коже. Я хочу раствориться в нем без остатка, и этой ночью у меня снова есть шанс осуществить это…