Попаданка в Голодные игры

Время до Жатвы прошло очень быстро. Прим снился каждую ночь один и тот же кошмар. Кошмар был о том, что её имя вытягивают на Жатве. Но эту ночь она спала спокойно. Я уговорила миссис Эвердин подлить ей немного успокоительного сиропа. Я проснулась, как обычно, рано утром. Я оделась и обулась, заплела косу. Перед тем как спустится вниз заглянула в спальню мамы с которой спала Прим крепко обняв Лютика. Схватив рюкзак, вспоминаю что на столе под перевернутой деревянной миской, чтобы крысы или какие-нибудь голодные коты не добрались, лежит кусочек козьего сыра, подарок от Прим ко Дню Жатвы. Я кладу его в карман и выскальзываю на улицу. Сегодня на улицах Шлака безлюдно, хотя по утрам здесь обычно полно народу. Сегодня в честь церемонии Жатвы у всех выходной. Жатва, как обычно, в два. Я выхожу на Луговину и подойдя к забору ложусь на землю и проползаю под забором. Оказавшись в лесу, я достаю из дупла дерева лук и колчан со стрелами. Затем иду на нашу с Гейлом любимую поляну. Он уже там. Мы хотели взять с собой ещё и Пита, но у него много работы в пекарне. Подхожу к Гейлу ближе и крепко обнимаю его. Он прижимает меня к себе ещё крепче и отстранившись здоровается: — Привет, Кискисс, смотри что у меня есть. Гейл держит в руках буханку хлеба. Хлеб настоящий, из пекарни, совсем не похож на те плоские, липкие буханки, что мы печем из зерна, которое нам выдают на тессеры. Я беру хлеб и с наслаждением нюхаю. — М-м… еще теплый, — восхищаюсь я. — Сколько ты за него отдал? — Всего одну белку. — Что-то он сегодня добрый. Кстати, Прим оставила нам сыра. — Я достаю из кармана сверток. — Спасибо ей. Да у нас настоящий пир. Гейл вытаскивает нож и нарезает хлеб, кладет на ломтики хлеба мягкий козий сыр. Я в это время наслаждаюсь погодой. День сегодня прекрасный: ярко светит солнце, голубое небо, дует ласковый ветерок. Как бы хотелось остаться здесь на весь день, но увы в два часа нужно быть на площади. — А мы смогли бы убежать в лес, как думаешь? — тихо спрашивает Гейл. Я просто не знаю, что ответить, мне эта мысль не нравится. — Гейл, нас поймают. И накажут, ты же знаешь это, — отвечаю я ему. Парень после моего ответа молчит и задумчиво смотрит вдаль. — Чем займемся? — спрашиваю я прерывая затянувшееся молчание. — Давай к озеру. Удочки поставим, потом в лес. Наберем чего-нибудь вкусного на вечер. На вечер… Он не знает ещё, что сегодня вечером я и Пит будем мчаться на поезде к Капитолию. Я отгоняю от себя грустные мысли и иду за Гейлом. Ещё утро, а у нас уже дюжина рыбин, целая сумка зелени и полведра земляники. По пути домой мы, как обычно заходим в Котел. Здесь мы обмениваем часть рыбы и зелени на нормальный хлеб, соль и парафин. С рынка мы направляемся к дому мэра, продать половину земляники. Дверь открывает Мадж. Сегодня по случаю Жатвы на ней дорогое белое платье, а светлые волосы стянуты розовой ленточкой. — Красивое платье, — говорит Гейл. Мадж внимательно смотрит на него, пытая понять, правда ли нравится ему платье или нет. — Ну, если придется ехать в Капитолий, то лучше быть красивой, ведь так? — Ты туда не поедешь, — холодно отвечает ей Гейл. — Сколько раз тебя впишут? Пять? Меня вписывали шесть раз, когда мне было двенадцать. — Она не виновата, — говорю я ему. — Да, не виновата. И всё равно это так. Мадж насупилась. Она даёт деньги за ягоды мне в руки. — Удачи, Китнисс. — И тебе. В Шлак мы возвращаемся молча. Мне сейчас не до разговоров. Я очень волнуюсь. Возле моего дома делим остатки добычи. — Увидимся на площади, — говорю я. — Хорошо. Гейл обнял меня и пошел домой. Дома миссис Эвердин и Прим уже собрались. Мама надела красивое платье, а на Прим блузка с оборками и юбка. Меня ждет лохань с горячей водой. Я полностью моюсь и надеваю платье которое мне приготовила миссис Эвердин и прошу её сделать мне прическу. Она насухо вытирает мне волосы полотенцем, старательно расчесывает и укладывает. — Ты такая красивая! — тихо выдыхает Прим. — Ты красивее.— говорю я ей.— Пойдем кушать. Мне кусок в горло не лезет из-за волнения. Прим тоже не ест и я сжимаю её руку в своей. Мы молчим, никто не говорит друг другу ни слова. В пол второго мы отправляемся к площади и я объясняю Прим что для регистрации у неё возьмут немного крови из пальца. Пройдя регистрацию, обнимаю её и отправляю становится к младшим, а сама иду к своим сверстникам. Я осматриваюсь, все так же как и в прошлый раз. Временная сцена перед Домом Правосудия. На сцене — три стула, кафедра и два больших стеклянных шара — для мальчиков и девочек. Стулья, как и в прошлый раз занимают мэр Андерси, Эффи Бряк в розовом костюме и жуткой белозубой улыбкой на лице. Они о чем-то переговариваются, озабоченно поглядывая на пустующий стул. Точно, Хеймитча нет. Скорое всего, он как и в книге, явится пьяный в стельку. Как только часы пробивают два, мэр выходит к кафедре и начинает свою речь. Про Темные Времена и Голодные Игры. Затем он вспомнил двоих прошлых победителей. В этот момент Хеймитч шатающейся походкой выходит на сцену и грузно падает на третий стул. Толпа приветствует его жидкими аплодисментами, а он в это время старается облапать Эффи Бряк, которой это не нравится и ей едва удается вывернуться из его рук. Мэру это так же не нравится и он спешит передать микрофон Эффи. Ее розовый парик после встречи с Хеймитчем, слегка сдвинулся набок. Как всегда бодрая, она выходит к кафедре и говорит: — Счастливых вам Голодных Игр! И пусть удача всегда будет с вами! Для меня огромная честь присутствовать здесь сегодня с вами! И так пора выбрать наших героев. По традиции, дамы верёд. Удача явно не на нашей стороне. Я настолько волнуюсь, что мои ладони сильно вспотели и витираю их о платье. Сквозь толпу я вижу Гейла, который смотрит на меня и слегка улыбается. Затем нахожу Пита, который так же мне улыбается. Эффи семенит к шару с именами девочек и глубоко опустив руку внутрь и вытаскивает листок. Толпа замирает. От страха даже живот сводит, хотя я знаю какое имя услышу. Тем временем Эффи возвращается к кафедре и, расправив листок, ясным голосом произносит имя. — Примроуз Эвердин. Хотя я и готовилась к этому, но все ровно волнуюсь и впадаю в ступор. Потом я вижу Прим: бледная, с плотно сжатыми кулачками, она медленно, на негнущихся ногах бредет к сцене. Проходит мимо меня и в этот момент я прихожу в себя. — Прим! — кричу я и бегу к ней. Замечаю как ко мне бегут Пит и Гейл. Я догоняю Прим у самой сцены и отталкиваю назад. — Я доброволец! — говорю я. — Я хочу участвовать в Играх. — Чудесно! — восхищается Эффи Бряк. — Но… мне кажется, вначале полагается представить победителя Жатвы и… — Какая разница? Пусть идет, — перебивает её мэр. — Нет, Китнисс. Не надо! Не ходи! — Вопит Прим, ещё крепче вцепившись в меня. — Прим, пусти! — говорю я ей, но она только крепче прижимается ко мне и громче плачет. Кто-то оттаскивает Прим от меня, я оборачиваюсь и вижу, как она брыкается на руках у Пита, рядом с которым стоит Гейл. — Давай, иди, — хором говорят они мне и уносят все ещё брыкающуюся Прим к маме. Я поднимаюсь на сцену. — Вот он, дух Игр! — радуется Эффи. — Как тебя зовут? Я сглатываю комок в горле и отвечаю ей: — Китнисс Эвердин. — Готова поспорить, это твоя сестра, верно? Давайте все вместе поприветствуем нового трибута! — заливается Эффи. Я стою радуясь что все происходит как в книге. В это время почти все подносят к губам три средних пальца левой руки и протягивают её в мою сторону. Затем Хеймитч встает со стула и шатаясь ковыляет через сцену, ко мне. — Посмотрите на эту девочку! — орет он, обнимая меня за плечи. От него несет спиртным, и он явно давно не мылся. — Вот это я понимаю! Она молодчина! Не то что вы! — Он отпускает меня, подходит к краю сцены и тычет пальцем прямо в камеру. — Вы — трусы! Все камеры направлены на него, но он не успевает закончить свою речь так как валится со сцены и теряет сознание. Я еле сдерживаю чтобы не засмеяться. Хеймитча уносят на носилках, и Эффи снова начинает говорить: — Пришло время узнать имя юноши-трибута! — Говорит она и бодро шагает к шару и вытаскивает первый попавшийся листок. Я уже знаю какое имя услышу. — Пит Мелларк! Я смотрю на него, пока он пробирается к сцене. Невысокий, коренастый, пепельные волосы волнами спадает на лоб. Пит старается держаться, но в его голубых глазах ужас. Он поднимается на сцену и крепко прижимает меня к себе. Эффи Бряк спрашивает, нет ли добровольцев. Но никто не выходит. Мэр зачитывает «Договор с повинными в мятеже дистриктами» и затем нас уводят в Дом Правосудия.