Помощник Мэн

Мэн Яо прошёл в пещеру и занялся разведением костра, а Лань Сичэнь растерянно замер, не зная, что предпринять и как помочь им вновь наладить отношения. На душе было тревожно и хотелось всё исправить. — А-Яо, я не стал относиться к тебе хуже, клянусь. — Странно, что вы вообще относились ко мне хорошо, — ответил Мэн Яо. — Всю жизнь я слышу только оскорбления и вижу грязь за ширмой благородства. И настолько привык к этому, что Глава Не и вы… Ваше расположение очень важно для меня, Цзэу-Цзюнь. — Как и мне твоё. Посмотри на меня. Разве я осуждаю тебя или презираю? Я благодарен тебе, но даже не беря в расчёт события последних дней, я восхищаюсь тобой. — Восхищаетесь? — Мэн Яо горько усмехнулся, — И вас не волнует моё происхождение или мои ошибки? — Жизнь наших родителей — только их жизнь, — ответил Лань Сичэнь. — А о собственных ошибках ты сожалеешь, я верю тебе. И я не считаю, что ты ниже меня по благородству, уму или великодушию. Возвышаться над другими людьми запрещено, так гласит одно из правил клана Лань. Я считаю, что это правило стоит взять за основу каждому. Мэн Яо с надеждой посмотрел на Лань Сичэня и, не найдя в его словах ни доли лукавства, улыбнулся. — Вы ко мне слишком добры, Цзэу-Цзюнь. Садитесь есть, сегодня у нас рис и немного овощей. Протянув Лань Сичэню пиалу с рисом и палочки, Мэн Яо как бы невзначай коснулся его пальцев. — У тебя руки холодные, А-Яо. Ты замёрз? Давай я дам тебе покрывало или плащ. — Всё хорошо, около огня тепло, я скоро согреюсь. Спасибо, что вы не такой как все. Согреть руки пара пустяков, согреть душу мне не удавалось уже очень давно, — Мэн Яо доверчиво посмотрел в глаза Лань Сичэню, надеясь, что тот поймёт его правильно. — Мне бы хотелось, чтобы это тепло было с тобой всегда, — вместо того чтобы начать есть, он отставил пиалу на камень и взял руки Мэн Яо в свои. — Позволь мне хотя бы немного вернуть свой долг. Он поднёс холодные пальцы к губам и, склонившись, начал согревать их своим дыханием. Мэн Яо смотрел на это не моргая и не шевелясь. Сердце билось в груди встревоженной птичкой, но он не смел отнять руки. Лань Сичэнь, подняв на Мэн Яо взгляд, задал немой вопрос и, увидев, как дрогнули ресницы юноши, понял ответ правильно. Коснувшись губами пальцев А-Яо, он снова замер, наблюдая за реакцией, и, отметив, что на щеках юноши выступила краска смущения, остался доволен. — Не беспокойся, А-Яо, я не посмею сделать хоть что-то, чего ты не будешь желать. Признаюсь честно — я мечтал коснуться губами твоих пальцев с той минуты, как впервые встретил тебя во время церемонии приветствия наставника. Переведя дыхание, чтобы голос не дрожал, Мэн Яо выдохнул: — Я тоже, Цзэу-Цзюнь. — Сичэнь. Пожалуйста. — Сичэнь, — повторил он словно ребёнок, который повторяет за взрослым, и поднял взгляд. — Можно мне сделать то же самое? Лань Сичэнь кивнул и завороженно смотрел, как чужие губы касаются его пальцев. Это было ещё более волнительно, чем самому целовать пальцы Мэн Яо. Юноша выглядел так трогательно и уязвимо, что это разжигало внутри пламя страсти. Боясь сделать что-то непозволительное, Лань Сичэнь прикрыл глаза и начал про себя перечислять правила ордена Гусу Лань. — Вам неприятно? — услышал он расстроенный голос и резко открыл глаза. — Мне настолько приятно, что я боюсь не сдержаться, А-Яо. Твои губы такие мягкие. Я бы солгал, если бы сказал, что не мечтаю целовать их. Мэн Яо замер, будто застигнутый на месте преступления вор. А обретя дар речи, прошептал: — Тогда что вам мешает? Что тебе мешает, Сичэнь? — Я… я боюсь сделать тебе неприятно. Взяв Сичэня за руку, Мэн Яо приложил его ладонь к своему сердцу. — Слышишь, как стучит? Это только для тебя. Завороженно слушая стук сердца А-Яо, Сичэнь решил сразу нырнуть в омут с головой и накрыл его губы своими, ощущая поцелуй самым правильным, что делал в жизни. Губы Мэн Яо были ещё мягче, чем он только мог предположить. Руки сами потянулись взять его лицо в ладони, чтобы провести большими пальцами по щекам и линии подбородка. Он целовал нежно, как желало его сердце. Ласкал губами и робко очерчивал языком контур чужих губ. А затем, повинуясь всем своим мечтам и желаниям, начал покрывать поцелуями милое лицо, стараясь не упустить ни одного незацелованного места. Посмотреть в глаза после такого было сродни прыжку с высокой скалы. Но он смотрел, считывал все эмоции, что раскрывал ему Мэн Яо. И не мог насмотреться. — Было очень приятно, — сообщил ему юноша и робко улыбнулся. — И мне бы хотелось, чтобы мы сделали всё, чего желают наши сердца. — А-Яо, — прошептал Лань Сичэнь, — смотреть на тебя уже счастье. Целовать тебя было недосягаемой мечтой. Скажи, что я могу любить тебя, и ты сделаешь меня самым счастливым человеком в Поднебесной. Мэн Яо улыбнулся и стыдливо опустил взгляд. — Вы можете делать всё, ты можешь делать всё, Сичэнь. Это ты моя недосягаемая мечта, и я лишь боюсь, что придётся проснуться. — Никогда, А-Яо, как бы ни изменились обстоятельства, моё сердце не предаст тебя никогда. Мэн Яо не стал отвечать и разубеждать Лань Сичэня. Он знал лучше многих, как переменчиво сердце, особенно у таких благородных господ. Когда-то и Не Минцзюэ говорил похожие слова, но стоило один раз оступиться и всё пошло прахом. Но думать о плохом не хотелось, хотелось жить здесь и сейчас, этим моментом. Потянувшись к поясу Лань Сичэня, Мэн Яо развязал его и откинул полы ханьфу в стороны, замирая, чтобы налюбоваться идеальным телом. От такого простого и собственнического жеста внизу приятно потянуло и возбуждение, что только показывало свои коготки, вонзило их в податливое тело. Лань Сичэнь провёл пальцами по шее Яо, опустился на ханьфу и медленно начал обнажать желанного юношу. Тот льнул к нему и сам потянулся за новым поцелуем. Его доверие и желание подчиняли, толкали совершать совершенно развратные поступки. И он прижимался обнажённой кожей к теплой груди, водя руками по спине. — Давай я постелю нам, — прошептал Мэн Яо, когда Лань Сичэнь начал целовать его шею и невероятно изящные ключицы. — Так будет удобнее. Пришлось отпустить его и смотреть, как А-Яо снимает собственную одежду и устилает ею каменный пол. Затем юноша помог разоблачиться и Сичэню. Они снова потянулись друг к другу за поцелуем. Теперь, касаясь Мэн Яо разгоряченным телом, кожа к коже, Лань Сичэнь испытывал ещё большее возбуждение. Усадив юношу к себе на колени, он снова накрыл его губы поцелуем и осторожно уложил его на расстеленные одежды, поддерживая, чтобы тот не ударился. — А-Яо, какой ты красивый! Юноша улыбнулся. — С тобой мне не сравниться, если бы я умел писать картины, на них был бы только ты. — Я умею, на моих будешь ты один… Прижавшись губами к уголку губ Мэн Яо, Сичэнь провёл ладонями ему по бокам, спустился на бёдра и слегка сжал их, пылая от страсти. — А-Яо, у тебя есть что-нибудь? — В мешке, — понимающе прошептал Мэн Яо. — Я купил немного масла. Лань Сичэнь одобрительно кивнул и ему пришлось встать, чтобы найти небольшой кувшинчик. Пока он этим занимался, юноша полностью обнажился, избавившись от брюк, и ждал его, застенчиво лежа на боку, закрывая бедром самую интимную часть. — Именно так я нарисую тебя в первую очередь, — пообещал ему Лань Сичэнь, заставляя смущённо улыбаться и краснеть. Ему пришлось поставить кувшинчик на камень, чтобы снять с себя тонкие нижние штаны. Огонёк восхищения в глазах Мэн Яо он заметил сразу. Это порадовало и окрылило его. Лань Сичэнь прилёг рядом, возвращаясь к нежным ласкам и припал к уже припухшим от поцелуев губам. А-Яо преобразился. Он ответил страстно, напористо и уложил его на лопатки, чтобы начать покрывать грудь поцелуями. Это было волнительно, как и его руки на животе, опускающиеся ниже по паховым волоскам. Когда тонкие пальцы обхватили его достоинство, Лань Сичэнь застонал. После первого опыта с названным братом у него не было любовной связи ни с кем другим и тело бурно реагировало на желанные прикосновения. Мэн Яо будто знал его тело наизусть, касаясь именно так, как ему нравилось, а когда он сполз вниз и коснулся уже эрегированного члена губами, Лань Сичэнь всхлипнул. — А-Яо, ты! — Всё хорошо, мне нравится. Юноша улыбнулся и коснулся желанного члена губами, довольно умело начав ласкать его. Пальцы Сичэня сжались на ткани ханьфу. От мыслей о том, как А-Яо получил этот опыт, стало жарко и гнев затопил разум. Он бы хотел быть у него первым, но ведь и сам Сичэнь не был чист телом и душой, получив свой опыт с тем же человеком, что Мэн Яо. Это немного примиряло с ситуацией. Лань Сичэнь постарался выбросить из головы совершенно ненужные сейчас мысли, тем более юноша старался так сильно, а его ласки были так желанны. — Ах, А-Яо, не так энергично, — попросил он. — Я не сдержусь, прости. — Хорошо, хорошо, — Мэн Яо сел Сичэню на бёдра, продолжая удерживать его член, и смущённо улыбнулся. — Ты считаешь меня развратным? — Нет, мне нравится то, что мы делаем. И я обязательно сделаю то же самое для тебя. — Хорошо, — Мэн Яо потянулся за маслом, но Лань Сичэнь перехватил его руку. — Не нужно, я сам. В первый раз так будет лучше. — Хорошо, — он погладил юношу по бёдрам, давая ему время и пространство, чтобы подготовиться. Мэн Яо окунул палец в узкое горлышко кувшина и начал смазывать себя сзади, наслаждаясь нехитрыми ласками Сичэня и ёрзая по бёдрам так, чтобы их достоинства соприкасались. Дождавшись, когда он немного подготовится, Сичэнь обильно смазал свой член и бережно уложил Мэн Яо на одеяния, ложась сверху. Проведя пальцами по коленям юноши, Сичэнь подхватил его под них и заставил согнуть ноги. — Вот так, мой красивый. Ничего не бойся, я буду нежен. Знаешь, я никогда не был ни с кем так, но я будто чувствую, как нужно. Мэн Яо улыбнулся и обхватил Сичэня ногами, давая понять, что примет его желание и всё, что он захочет сделать. Прижавшись к А-Яо, Сичэнь направил себя и осторожно вошёл, с первого раза сумев вставить головку. — А-Яо… Он смотрел юноше в глаза и не мог насмотреться, а когда тот зажмурился, остановился. — Тебе больно? — Немного, прости, — Мэн Яо напряжённо закусил губу. Лань Сичэнь вышел, просунув руку меж разведённых ног юноши. Он огладил немного опавший член Мэн Яо и провёл пальцами под мошонкой, чтобы нащупать тугой вход. Помня собственный опыт, он начал массировать дырочку и проник в неё одним пальцем. — Сичэнь, что ты?.. — Всё хорошо, я помогу тебе расслабиться. — Он наклонился, чтобы припасть к нежным губам, продолжая растягивать проход. От его ласк Мэн Яо снова возбудился и его член испустил струйку смазки прямо на живот. — Ты такой отзывчивый, А-Яо. Не хочу причинять тебе боль. — Мне так хорошо, Сичэнь. Пожалуйста, сделай меня своим до конца. Нащупав нужное местечко внутри, Лань Сичэнь нажал на него и Яо дёрнулся, громко выдыхая. — Ах! Сичэнь, пожалуйста! — Сейчас, мой хороший, сейчас. Он снова приставил головку ко входу и легко вошёл по маслу, стоило только толкнуться бёдрами. Яо принял его, глубоко дыша и пытаясь расслабиться. — Всё хорошо, продолжай. Отведя прядь волос со щеки Мэн Яо, Лань Сичэнь коснулся губами кожи. — Мы не торопимся, А-Яо, и я думаю о нас обоих. Судорожный вздох, который последовал за этими словами, Лань Сичэнь понял не до конца. Юноша явно отчего-то то ли расстроился, то ли был шокирован, но расспрашивать его сейчас было неуместно. Мэн Яо повернул голову набок и снова прикрыл глаза. Было немного жаль, ведь Лань Сичэнь хотел смотреть на Яо, особенно в их первый раз. — А-Яо, посмотри на меня, пожалуйста. Юноша медленно выдохнул и выполнил просьбу. Ресницы Мэн Яо слиплись от слёз, а глаза немного покраснели. Лань Сичэнь, испугавшись, двинулся назад, чтобы выйти, но Мэн Яо сам удержал его ногами. — Не нужно. Это не от боли. — Ты уверен, что мне стоит продолжать? — Да, пожалуйста. Мне нужно. Я хочу быть с тобой единым целым, — прошептал А-Яо. Сичэнь согласно кивнул и начал медленно двигаться. Потом он постарается узнать, что послужило причиной такой реакции, но сейчас тело требовало разрядки. Он чувствовал напряжение в каждой мышце и продолжал входить и выходить, чувствуя, как это получается всё легче и легче. — А-Яо, — прошептал он, нависая над распростёртым под ним юношей, — смотри мне в глаза. Его движения стали быстрее и резче, он уже не боялся причинить боль, потому что Мэн Яо стонал и явно получал удовольствие. Его аккуратный член возбужденно дёргался между ними, и Сичэнь опустил на него руку, чтобы приласкать. Казалось, Мэн Яо только этого и ждал. Несколько раз толкнувшись бёдрами навстречу Сичэню, он кончил и сжал его внутри себя так, что тот сорвался следом. Лёжа под Сичэнем, Мэн Яо чувствовал, как к горлу подкатывает истерика, но старался сдержаться изо всех сил, чтобы не напугать мужчину. — А-Яо, ты в порядке? У тебя глаза на мокром месте. Пару раз судорожно сглотнув, чтобы вернуть голосу подобие спокойствия, он прошептал: — Слишком много эмоций, Сичэнь. Я никогда… вот так, глядя в глаза. Никогда так нежно. Как будто ты меня любишь. На лице Лань Сичэня промелькнуло разом столько эмоций, что Мэн Яо немного испугался. — Я слышу сомнение в твоём голосе, — не стал требовать разъяснений Сичэнь, понимая, что имел в виду Мэн Яо. — Я не он. И да, я люблю тебя. Всем сердцем. Если мне повезёт выжить, то я пронесу свою любовь через всю жизнь. — Сичэнь, — задохнулся от волнения юноша, не веря своим ушам, — ты?! — Разве ты не видишь этого? Ты же такой умный и сообразительный, — он неловко рассмеялся и лёг рядом. — Прости. Ты ведь примешь мои чувства? — Я и надеяться не смел на взаимность. Решил, что если смогу быть ближе хотя бы так, то согласен на всё. Лань Сичэнь нахмурился. — Не знаю, кто вбил тебе в голову столько сомнений в собственных силах и собственной исключительности, но повторю ещё раз: я люблю тебя, Мэн Яо, кажется, с того момента, как впервые увидел. И только нагромождение правил в моей голове мешало сказать тебе об этом ещё тогда, в Облачных Глубинах. — Разве так бывает? Мы совсем друг друга не знали. Но я тоже начал думать о тебе тогда. И не мог остановиться. — Так бывает, А-Яо, душе не нужно знать, ей нужно чувствовать и понимать кто предназначен для неё. Мэн Яо спрятал лицо у Лань Сичэня на груди и прижался всем телом. Тот бережно обнял его и поцеловал в растрёпанные волосы на макушке. — Нужно сходить к воде, — прошептал мужчина спустя какое-то время. — И одеться. — Да, да, — словно очнулся Мэн Яо и поспешил прикрыть наготу. — Но мы можем не торопиться, — тут же поймал его за руку Лань Сичэнь. — Нас никто не видит, мы сейчас принадлежим только друг другу. Пусть всего один день или час, сколько отвела нам судьба, я благодарен ей за это. — Я тоже, — прошептал Мэн Яо и снова прильнул к мужчине, чтобы забрать на память долгий поцелуй. Что ждало их впереди, было неизвестно. Но если они смогут одолеть орден Вэнь и выжить, Мэн Яо верил — Сичэнь исполнит обещание и сохранит в своём сердце любовь к нему, пронеся через всю жизнь. В себе Мэн Яо был уверен. Он будет любить Лань Сичэня до последнего вздоха.