Помощник Мэн

К реке они отправились вдвоём, когда Мэн Яо нашёл удобное место для спуска и небольшой деревянный настил, явно используемый раньше для прыжков в воду. Сейчас он ощутимо шатался, но всё ещё был пригоден для того, чтобы посидеть на нём, свесив ноги. На их с Лань Сичэнем счастье, река протекала с другой стороны от той дороги, с которой они вышли к пещерам, и рядом с ней было вполне комфортно расположиться, чтобы обмыться и постирать вещи. Деревенские дома едва виднелись вдалеке и Мэн Яо с Цзэу-Цзюнем, расположившихся в низине, никто не мог заметить. Лань Сичэнь осмотрел свою рану и нашёл её состояние удовлетворительным, травы действительно помогали. Пока Мэн Яо разбирался с одеждой, он вошёл в воду, чтобы смыть с себя пот, кровь и грязь. И чуть было не застонал от наслаждения, поняв, как ему приятно оказаться в воде, пусть и ледяной. В источнике в Облачных Глубинах было ещё холоднее. От воспоминаний защемило сердце, и Лань Сичэнь судорожно вздохнул, привлекая внимание Мэн Яо. — С вами всё хорошо? — Да, всё в порядке. Просто вода напомнила мне о доме. Мэн Яо закусил губу. — Мне жаль. Наверное, не стоит этого говорить, но то, что случилось с Облачными Глубинами, просто чудовищно. Мне бы хотелось остаться в таком месте навсегда, а теперь орден Вэнь там всё разрушил. Лань Сичэнь тяжело сглотнул и отвёл взгляд, ничего не ответив. — Цзэу-Цзюнь, Сичэнь… нужно верить, что ещё не всё потеряно. Не мне говорить подобное, но даже после самых страшных несчастий может настать светлый день. — Почему не тебе, А-Яо? — Потому что я не оправдал надежд Чифэн-Цзюня, и для меня, наверное, этот день уже не настанет. Лань Сичэнь нахмурился и, закончив обмываться, вышел из воды, накинув чистое нижнее ханьфу. — Ты расскажешь мне, что произошло? — Это слишком постыдно и долго, — Мэн Яо с силой сжал пальцы, желая, чтобы физическая боль заглушила душевную. — Я расскажу, в пещере. А сейчас нужно постирать наши вещи. Мэн Яо снял с себя верхнюю одежду и спустился к воде. Смотреть на Лань Сичэня было неловко по разным причинам, одной из которых было мокрое нижнее ханьфу, через которое просвечивалось идеальное тело и два небольших тёмных соска. Чтобы отвлечься, он занялся стиркой своих вещей, не смея трогать чужие. Лань Сичэнь подтянул к себе клановую одежду с запёкшейся кровью на рукавах и подоле, и еле удержался от того, чтобы почесать затылок рукой. В целом он понимал, как стирать, но никогда в жизни этого не делал. Вроде бы для этого подойдёт камень, главное действовать осторожно. Через несколько минут Мэн Яо с удивлением поднял взгляд на расстроенного Цзэу-Цзюня, который рассматривал дырку на собственном ханьфу и тяжело вздыхал. По тому, как Лань Сичэнь отводил глаза и краснел, Мэн Яо сделал единственно верный вывод. Выбравшись из воды и накинув тонкое ханьфу, чтобы не нарушить правил приличия, юноша подошёл к Лань Сичэню и мягко забрал у него из рук испорченное одеяние. — Не волнуйтесь, Цзэу-Цзюнь, я понимаю, что у вас очень сильные руки, и это восхищает. Если позволите, я постираю ханьфу и починю его. Мэн Яо смущённо улыбнулся и позволил себе погладить Лань Сичэня по пальцам, забирая одежду. — Дело не в руках… А-Яо, я просто не умею стирать, — Лань Сичэнь сокрушенно вздохнул. Мэн Яо улыбнулся снова, заглядывая мужчине в глаза. — Не волнуйтесь, мне совсем не сложно, а об этой неприятности мы никому не скажем. — Чувствую себя ребёнком, — с улыбкой ответил Лань Сичэнь. — Спасибо, я правда хотел отстирать получше, но перестарался. Ты меня постоянно спасаешь. — Я просто справляюсь с бытовыми мелочами, к которым привык с детства. — И это достойно восхищения, поверь мне. Ты достоин восхищения. При этих словах Лань Сичэнь не удержался и сжал холодные пальцы Мэн Яо. Он не смел рассчитывать на большее с самой первой их встречи. Лишь невинные прикосновения, тёплые взгляды, добрые слова. То, что не заметят чужие глаза и не услышат посторонние уши. Но сейчас они были одни. И он несмело гладил кончики пальцев Мэн Яо, наслаждаясь тем, что тот мило краснеет и не отнимает их. У Мэн Яо дыхание перехватило от этого прикосновения. Он раньше слышал про любовь с первого взгляда, но никогда не думал, что подобное возможно с первого прикосновения. Когда глава клана Лань коснулся его пальцев, принимая в подарок треножник из исинской глины, Мэн Яо будто насквозь прошила молния. А подняв на Лань Сичэня взгляд и утонув в его тёмных глазах, он пропал окончательно. Вот и сейчас, когда пальцы мужчины деликатно касались его и невинно поглаживали, Мэн Яо едва вспоминал, как нужно дышать, и только надеялся, что реакции его тела на близость Лань Сичэня не бросятся в глаза. — Цзэу-Цзюнь, я не заслужил такого отношения, но мне трудно скрыть, насколько оно приятно. — Сичэнь, А-Яо, прошу тебя. Сейчас мы одни и эти формальности совсем ни к чему. — Сичэнь… — Моё имя из твоих уст звучит как самая прекрасная музыка. Произноси его чаще, пожалуйста. — И Лань Сичэнь позволил себе невероятное. Переплёл их пальцы и притянул юношу к себе, чтобы обнять. Их мокрые ханьфу соприкасались так, что чувствовалось тепло тел. Лань Сичэнь провёл рукой по напрягшейся спине, тут же отпуская Мэн Яо и коря себя за несдержанность. — Прости, я перехожу все границы. Это совсем неуместно. Мэн Яо, покраснев, опустил взгляд. — Неуместно. Но мне приятно. Очень. Лань Сичэнь с надеждой посмотрел на юношу и решился задать вопрос: — Я могу надеяться на взаимность, если позволю себе стать немного ближе тебе, А-Яо? От таких слов голова пошла кругом, и Мэн Яо пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы не пошатнуться. — Мы можем поговорить об этом в пещере? После того, как я расскажу, в чём виноват перед главой Не и что нас раньше связывало? У Лань Сичэня кольнуло сердце. Он прекрасно знал о предпочтениях Не Минцзюэ, с юности они были весьма близки. Но он и А-Яо... От такого предположения стало немного больно. Он согласно кивнул и со вздохом подошёл к вещам, чтобы отжать их и сложить удобной кучкой. Мэн Яо остановил его, забрал всё и вернулся в воду. Пришлось просто сесть на нагретый солнцем настил и смотреть, как юноша стирает его одежду. Это было смущающе неловко, но в голову лезли и совсем иные мысли. Что бы ни произошло между Мэн Яо и Не Минцзюэ, сможет ли он отказаться от этого юноши? Сердце подсказывало ему, что нет. Бушующие в душе эмоции были настоящими, сильными, он бы не смог предать их. Даже если он у А-Яо не первый, главное, чтобы их чувства были взаимны. Но Сичэнь не знал этого наверняка. Мэн Яо был удивительным и загадочным. Обычно Лань Сичэнь понимал людей очень хорошо. Умел читать между строк, неплохо разбирался в мимике, жестах. Но сейчас он был словно слепым, не зная, чем обернётся этот разговор. — Идёмте, я просушу одежду и починю ваше ханьфу. Нужно подкрепиться. Лань Сичэнь послушно поплёлся за юношей, наслаждаясь его видом в мокром ханьфу и лёгкой, будто у госпожи, походкой. Всё в нём казалось идеальным для Лань Сичэня и тяготы жизни отходили на задний план, давая насладиться крупицами близости. Разговор всё откладывался: Мэн Яо занимался делами, кормил его, чинил одежду и, видимо, собирался с мыслями. Когда делать стало уже совсем нечего, юноша наконец сел напротив Лань Сичэня и начал рассказ, от которого сердце ухнуло в пятки. — Когда я поступил на службу к главе Не, то был рядовым заклинателем. Хуже – одним из самых слабых заклинателей. Не с моими способностями и подготовкой рассчитывать на большее. Но слухи разносятся быстро и люди, узнав мою фамилию, начали насмехаться надо мной и презрительно отзываться о моей матери. Я старался не обращать на это внимания, усердно работая, как меня всегда учили, и видимо благодаря этому глава Не запомнил меня. Он сделал меня своим личным помощником в военных делах, прислушивался ко мне и доверял важные поручения. Но отношение воинов ордена Не ко мне это не изменило. Злые языки разносят сплетни с большим удовольствием, если есть повод. Я привык спускать обидные слова, терпеть унижения и даже побои, но когда эти недостойные люди говорили грязные вещи о единственном родном мне человеке, мне было слишком тяжело. Когда у главы Не появился новый командир стражи, между кланами Не и Вэнь уже шли постоянные столкновения. Я участвовал в каждом сражении на передовой, составлял планы захвата гарнизонов и крепостей, старался быть полезным. Но этот человек… — Мэн Яо поморщился, — он постоянно унижал меня, а все мои боевые заслуги, которых не видел лично Чифэн-Цзюнь, приписывал себе. — Но почему ты не сказал ему? — Как бы я посмел? Сказать, чтобы выглядеть в глазах главы Не слабаком, трусом или лжецом? Любой подтвердил бы слова командира. — Не Минцзюэ справедливый человек, он заметил твои таланты и мне странно, что он поверил словам обманщика, — Лань Сичэнь покачал головой, понимая, что Мэн Яо специально или нет, но пропускает некоторые детали. Однако не смел расспрашивать о чём-то более личном, ведь речь шла не о чувствах, а о деяниях. — Что же произошло дальше? — Во время нападения клана Вэнь, — Мэн Яо, прямо посмотрев в глаза Лань Сичэню, сказал всё начистоту, — я воспользовался ситуацией. Отомстил этому человеку за все унижения, оскорбления моей матери и побои. Я убил его. И Не Минцзюэ видел мой позорный поступок. — Это он ранил тебя? — стараясь сохранить твердость в голосе, спросил Лань Сичэнь, хотя уже слышал ответ на свой вопрос ранее. Но должен был убедиться. — Нет, я… На нас напали в тот момент, и я закрыл собой Чифэн-Цзюня. Это получилось инстинктивно, я и сам не знаю, зачем так поступил. Ведь было бы проще, если бы свидетель моего поступка тоже умер. Лань Сичэнь горько дёрнул губами в понимающей улыбке. — Ты дорожил им. Сделал всё, что полагается в такой ситуации. Всё что мог. Но Минцзюэ-сюн всё равно изгнал тебя. — Глава Не был в своём праве. Он был в праве убить меня на месте без суда, но я умолял его о прощении и он пощадил. Но велел больше никогда не появляться в Цинхэ и подле него. Во время нападения, когда я был ранен, Вэнь Чао сказал о падении Облачных Глубин, и я поспешил сюда, чтобы разыскать вас. — Ты был ранен и разбит, но всё равно поспешил мне на помощь. Почему? — Я уже говорил, Цзэу-Цзюнь, вы поразили меня с первой встречи, и это меньшее, что я мог сделать. Сичэнь закусил губу, решаясь, и всё же задал вопрос, что терзал его сердце: — А-Яо, ты и Минцзюэ-сюн… ты был лишь его помощником или партнёром на пути самосовершенствования? — Разве такой как я достоин быть спутником на Пути меча? Но вы правы, я делил с Не Минцзюэ не только кров и стол. Лань Сичэнь не знал, что делает ему больнее: тот факт, что Мэн Яо, как и он сам когда-то, оказался в постели Минцзюэ, или то, что он так уничижительно отзывается о себе. Об убийстве командира стражи он не мог судить в полной мере, ведь не знал, что именно послужило причиной. Точнее знал, но лишь со слов юноши. Но сердце верило, что Мэн Яо поступил так от отчаяния. Как бы то ни было, но Лань Сичэню стоило подумать над каждым своим дальнейшим словом. — Я выслушал тебя и благодарен, что ты рассказал мне правду несмотря ни на что. Я ценю в людях искренность и вижу, что тебе было нелегко признаться. Спасибо. — Я противен вам? — Нет, — покачал головой Лань Сичэнь, — но мне сложно представить, насколько ты был хладнокровен, чтобы убить своего обидчика. Сила твоего духа поражает. Сила духа и ярости. Мэн Яо опустил глаза. — Во мне говорили гнев, обида и негодование. Я сожалею о своём решении и раскаиваюсь теперь, но это ничего не изменит. Для главы Не я преступник, для вас тоже. Лань Сичэнь вздохнул. — Когда-то я бы сказал, что да. Но разве каждый из нас не имеет право раскаяться и получить прощение? Я поговорю с главой Не, если нам ещё доведётся свидеться. Он непримиримый и жёсткий человек, но справедливый. А если вы делили не только стол и кров, значит, он видел в тебе спутника на всю жизнь, а не развлечение. Поверь, я знаю, о чём говорю. — Откуда? — прямо спросил Мэн Яо и жадно посмотрел, не желая пропустить реакцию на свой дерзкий вопрос. — Мы знакомы много лет, очень близко знакомы, — настал черёд Лань Сичэню опустить глаза. — Он… — Не говорите, — прошептал Мэн Яо. — Не нужно, я всё понимаю. Между ними повисло тягостное молчание. Мэн Яо проверил одежду, перевесил её поближе к выходу, чтобы на ткань падали лучи солнца. Ему было сложно начать разговор самому, а Лань Сичэнь ушёл в себя и так сильно задумался, что, кажется, уснул. Тогда он решил не мешать и вышел. Пора было пополнить запасы и расспросить в ближайшем городе про работу. Неизвестно, сколько Лань Сичэню придётся скрываться, им нужно будет на что-то покупать еду. До города по горной тропе было около получаса быстрым шагом, и Мэн Яо, потерявшись в своих мыслях, сам не заметил, как добрался до места. Купив еды, нитки с иглой, покрывало и несколько пустых заготовок под талисманы, он отправился к местной доске с важными объявлениями. Чаще всего на таких вывешивали новости о прибытии в город заклинателей, ярмарке или пире, но иногда там встречались и объявления о поиске работников. На этот раз ему повезло — местной семье землевладельцев требовался секретарь, хорошо владеющий калиграфией, чтением и умеющий записывать под диктовку быстро и красиво. Запомнив куда идти, Мэн Яо был вынужден на последние деньги купить для себя качественную новую одежду, простую заколку для волос и несколько лент, мысленно пообещав вернуть Лань Сичэню всё потраченное. Сегодня идти устраиваться на работу уже не имело смысла, но завтра с самого утра он принял решение попытать счастье. Когда Мэн Яо вернулся, Лань Сичэнь встречал его на камне возле пещеры. На его лице явственно читалась тревога и Мэн Яо ощутил укол совести за задержку. За то, что не предупредил об уходе. — Ты жив, — мужчина вздохнул с облегчением. — Простите, Цзэу-Цзюнь, я ходил в город. Купил немного еды и новую одежду. Есть работа для меня, надеюсь, что завтра смогу получить место. — Работа? — сначала удивился Лань Сичэнь, а затем согласно кивнул. — Да, да. Это хорошо. Ты очень предусмотрителен, А-Яо. Всё время удивляюсь, насколько наперёд ты умеешь просчитывать все дела. — Без этого навыка не выжить, Цзэу-Цзюнь. Нам нужно чем-то питаться и обустроиться где-то достаточно надолго. Держать вас в пещере слишком проблематично, но в городе опасно, я пока не решил, как лучше поступить. — Не переживай насчёт пещеры, А-Яо. В ханьши ненамного теплее, я привык. Спасибо, что принёс покрывало, мне хватит этого, чтобы жить в комфорте. — Если вы решили остаться здесь, я буду приносить всё, чтобы сделать вашу жизнь лучше. Когда заработаю денег, куплю столик, посуду и немного чая. Глава Не рассказывал, что вы любите чай. Лань Сичэнь вздохнул. — Это лишнее, А-Яо, тебе нужно думать о себе. Я и так обязан тебе слишком многим. — Вы уже всё решили, ведь так? Мне стоит держаться от вас подальше? — Что? — удивлённо замер Лань Сичэнь. — Нет, А-Яо. Тебе не нужно держаться от меня подальше, я не это имел в виду. Прости, если это прозвучало грубо. Но тебе действительно не нужны лишние хлопоты. А мне нужно просто переждать трудное время, узнать, живы ли близкие, и понять, что делать дальше. — Хорошо, я понимаю. Идёмте к огню, я принёс еды. — Мэн Яо вошёл в пещеру, стараясь не коснуться мужчины, но тот внезапно остановил его, взяв за локоть. — Не думай, что я стал думать о тебе хуже. Мэн Яо вздохнул. — Вы имеете на это право, Цзэу-Цзюнь. Когда я всё рассказывал вам, то понимал, что недостоин прощения. — А-Яо, это совсем не так. Ты действовал импульсивно, но ты страдаешь, раскаиваешься, не мне тебя осуждать. — Но вы осуждаете, это в порядке вещей. Я привык, не берите в голову.