И пусть весь мир подождёт

— Блять, — Антон выгибается под тяжёлым горячим телом партнёра, прижимающим его к прохладной стенке гостиничного номера. Хватает ртом воздух, когда чужие губы смыкаются на его шее, выцеловывают каждый миллиметр, терзают нежную кожу. Чужой язык царапается о щетину, но продолжает вылизывать, выцеловывать, упиваясь моментом. Как же он скучал по этому. По этим губам, рукам, которые сейчас хаотично скользят под одежду, прижимают ближе. Как же они скучали. — Хочу тебя, — раздается в темноте и это признание пьянит не хуже выпитого ранее. Они целуются как умалишённые, сбивая в темноте углы саратовского номера, спотыкаются о тотем, так похожий на Матвиенко, прихваченный Арсением из ресторана. Не обращая внимания ни на что, сплетаются языками, руками, телами, упиваясь друг другом, но в определенный момент этого становится мало и хочется большего. — Арс, — Антон оказывается в широком кресле, выгибается, помогая стянуть с себя штаны вместе с бельем, не сопротивляется, когда его колени разводят в стороны, и темная макушка оказывается между его ног. Если Арсений чего-то, а в данном случае кого-то хочет, он этого обязательно добьется. Жаркое дыхание опаляет головку уже окрепшего члена, Арсений медлит, словно издеваясь, скользит языком по внутренней стороне бедра, очень хорошо понимая, чего на самом деле хочется Антону. — Возьми его, — шипит сквозь сжатые зубы Шастун, откидывает голову назад, коротко стонет от прикосновений, дрожит от нарастающего возбуждения, от дразнящих прикосновений. — А-арс, — умоляюще шепчет, а через мгновение коротко выдыхает, когда чужие теплые губы смыкаются на его сочащемся смазкой члене и Попов поднимает на него глаза. От этого взгляда жаркая волна накрывает вместе с мурашками по всему телу и кружит голову не хуже алкоголя. — Сука, что же ты делаешь со мной, — Антон кусает губы, запутываясь пальцами в темных волосах, поглаживает, легонько сжимает. Арсений насаживается глубже уже без прелюдий, вбирает твердый член почти до конца так, что головка упирается в горло. С самого начала задаёт темп, сосет сноровисто, помогает себе рукой. Смазка мешается вместе со слюной, стекает по члену, губам и подбородку. Антон шипит что-то нечленораздельное, уже без стеснения сжимая темные волосы в своей руке, насаживая голову Арсения себе на член. — Ещё, ещё, — безостановочно шепчет, забывая и забивая на все на свете. Арсений коротко стонет, пуская вибрации по стволу, отстраняется, вылизывая тяжёлые яйца и вновь вбирает губами солоноватую головку. Антон стонет сквозь сжатые зубы, откинув голову на подголовник кресла. Вздрагивает от внезапных прикосновений и тихого ироничного "Шаст". — М-м-м, — опьянённый, возбуждённый Антон поднимает голову, с трудом фокусируя взгляд на силуэте мужчины. — Шаст, — глаза Арсения в темноте блестят. — Держи телефон. — Что? — Антон непонимающе выдыхает. — Девочки наши ночной чатик ждут. — Арс, иди на хуй со своим чатиком, нашел время, — смысл сказанного наконец до него доходит, и Антон фыркает, отбрасывая вибрирующий от чьего-то звонка телефон в сторону, притягивая Попова за волосы к своему члену. — Иду, — Арсений, хихикая, вновь вбирая губами скользкую головку, лижет, посасывая тугие яйца, а затем отстраняется, тянется выше, впиваясь губами со вкусом смазки в губы напротив. Целует жадно, трётся пахом о член партнёра, седлая его бедра, требует ласки. Чужие руки стягивают с него одежду, сжимают ягодицы, возбуждение вновь накрывает обоих колкими мурашками. Они выдыхают друг другу в губы, не отводя взглядов. Прижимаются влажными лбами, пока Арсений одной рукой сжимает непослушную кудрявую челку, а второй рукой надрачивает им двоим. Антон, тяжело дыша, в отместку также хватает темные волосы на затылке, второй рукой сжимает чужую задницу, заставляя Арсения кривить губы в ухмылке и надрачивать чаще. В ночном полумраке саратовского номера какое-то мгновение слышатся хриплые стоны и учащенное дыхание двоих, а ещё где-то в ворохе одежды жужжит чей-то телефон, а возможно и оба сразу. Но на это в данный отрезок времени абсолютно и безоговорочно похрен. — Арс… я… сейчас... сейчас, — со стоном выдыхает Антон, ощущая, как в этот миг накрывает и Арсения, который, кончая, впивается в его губы стремительным поцелуем, вбирает в себя хриплый стон наслаждения. Растрепанные, всё ещё возбужденные, они прижимаются друг к другу влажными телами, лениво целуются, наслаждаясь этим моментом сполна. И пусть весь мир подождёт…