Это было очевидно

Ничто так не обманчиво, как пустынные коридоры больницы ночью. Они тихо гудят лампами, навевают спокойствие. Никите Евгеньевичу, молодому хирургу, с первых дежурств в студенчестве очень нравилось, как коридоры преображаются: днем суетливые и какие-то дерганые, ночью они становятся местом до жути тихим и спокойным. Заступив утром на сутки, врач уже знал, чувствовал, что ночью что-то случится. Мягко ступая резиновыми подошвами по кафелю, он направлялся в ординаторскую, держа в одной руке только что купленную в автомате банку энергетика, а в другой ключи. Отперев пластиковую дверь, он принялся хлопотать над своим ужином. Пациенты его отделения спали, сестры на посту занимались своими делами в теплом свете настольных ламп. Ел он в одиночестве и тишине, лишь бегая глазами по истории болезни одного из пациентов, которого планово прооперировал утром, а где-то на задворках разума жужжала мысль о том, что что-то пойдёт не так, что что-то точно случится. «Что-то» и так всегда случается, никогда дежурство без дела не проходит, всем нужно помочь, и в этом нет ничего сверхъестественного, чего стоило бы опасаться. Стараясь игнорировать назойливое «что-то», Никита Евгеньевич все же периодически поглядывал на телефон, но тот молчал. Тем временем, над ночным городом сгустились тучи, забарабанили в окна капли дождя. От этого звука сразу стало спокойнее и остатком трапезы получилось насладиться сполна. Сполоснув посуду, он поставил её в шкаф и, попивая энергетик, встал у зеркала, разглядывая свое отражение. В студенчестве ему нравилось смотреть на себя вот так, осознавать то, каким важным человеком он однажды станет в жизнях многих незнакомых людей. И будучи уже хирургом, Никита продолжал периодически торчать перед зеркалом, то настраивая себя, то успокаивая, за что коллеги по хирургическому отделению нередко над ним посмеивались. Взгляд почти чёрных глаз полз от каштановых волос на лоб, на котором осталась полоса от одноразовой шапочки, с него на бледноватое лицо, на очки в металлической оправе, на хирургичку темно-синего цвета, уже немного помявшуюся за сегодняшнюю смену, на бейдж, на довольно маленькие для мужских руки с идеальным маникюром, на белые носки и ярко-зелёные резиновые сандалии. Усмехнувшись, довольный своим образом, Никита снова невольно покосился на телефон. -Ей богу, чувак, что ты как в первый раз? — начал он диалог с собой, подходя к окну. — Вызовут и вызовут. Идеально ровный новый асфальт во дворе больницы стал тёмным и блестящим от дождя, возле крыльца приёмного отделения, плотно сбившись в кучку, стояли несколько человек и что-то живо обсуждали. Понаблюдав за ними, Никита быстро заскучал и сел обратно за свой стол, принявшись перепроверить, повторять, анализировать истории, глядя в монитор компьютера сквозь линзы очков. Трель телефона не заставила себя очень долго ждать. Не открывая взгляда от текста, Никина поднял трубку. -Хирургия, — ответил он коротко и сухо. -Приемное, — раздался с того конца провода женский голос, — Привезли подозрение на острый живот. — чётко и по делу сказала сестра и, получив обнадеживающее «Иду», положила трубку. Закрыв дверь в ординаторскую, Никита пошёл к лифту, заметив, что «что-то» жужжит гораздо тише. Спустившись на первый со своего третьего, врач повернул в приемное отделение, где была как всегда немного колючая атмосфера. Из дверей, к которым он направлялся, вылетел раздраженный Павел Сергеевич - кардиолог, и широкими шагами пронёсся мимо него, не обратив даже внимания. "Опять поди привезли какую-нибудь истеричную женщину, уверяющую, что у неё "приступ", и ему суют" - подумал Никита, толкнув дверь пальцами. Посмотрев на сестру в ярко-розовой рубашке, он спросил, где его подопечный, получил документы от доставивших его «скоряков» и, обменявшись с ними парой фраз по делу, пошёл в смотровую. -Филинов Александр Николаевич, — отчеканил он, заходя и прикрывая, но не закрывя за собой дверь, - Здравствуйте. — не подав виду, он спокойно положил бумаги на стол возле раковины. До последнего не желая смотреть на пациента, он дал себе ещё секунду, выуживая из коробки смотровые перчатки на удивление не дрогнувшими руками. Одной фамилии Никите хватило, чтобы через его грудь будто разряд прошёл. Имя и отчество вколотили ещё два гвоздя ему в душу. Их он знал слишком хорошо, боковым зрением видел именно того человека. «Вдох-выдох, ты врач. Истерика потом, у тебя ещё будет на то время!» — уговаривал он себя. Наконец, повернувшись к потенциально своему пациенту, хирург смотрел на него без единой эмоции на лице. -Что у вас случилось? — спросил он, подходя ближе. Молодой мужчина лет 30 лежал на кушетке, явно напряжённый. -Утром заболело здесь, — он показал на область желудка, — потом боль опустилась ниже, сейчас… — он немного судорожно выдохнул, - очень болит, - ладонь легла на низ живота справа (правую подвздошную область, если быть точнее). - При любом движении только усиливается.- голос ни капли не изменился. -Я вас понял. — кивнул он, задал ещё пару значимых вопросов про то, пытался ли сам он как-то себе помочь. «Хотя мог и не спрашивать, ты прекрасно знаешь, чем себя лечить… Всегда знал» Перейдя от опроса к пальпации живота, Никита на автомате разговаривал с пациентом, уточняя некоторые моменты. Пальцы легли на напряжённый живот, и почти сразу стало все понятно. - Значит так, Александр Николаевич, — чуть кашлянув, начал он, убрав руки от мужчины, — сейчас посмотрим по УЗИ, и, скорее всего, нужно будет оперировать. — произнес Никита Евгеньевич, взявшись за ручку аппарата. УЗИ подтвердило наличие признаков аппендицита, о чем врач тут же сообщил пациенту. -Сейчас я вверяю вас в руки сестры, она сделает все необходимое, вас подготовят, — он говорил спокойно и уверенно, — Через несколько минут с вами придёт побеседовать анестезиолог. Далее Никита Евгеньевич объяснил ему смысл всех предстоящих мероприятий и заверил, что все будет в порядке. Ему не терпелось выйти из смотровой, чтобы Александр Николаевич перестал на него смотреть так долго и непрерывно, будто и забыл про боль, так молчаливо, будто и вовсе не умел разговаривать. Или Никите просто хотелось так думать. Он будто на автопилоте дал все необходимые указания, поднялся на третий этаж, закрыл зачем-то дверь на ключ. Повернувшись к ней спиной, он лег на неё, будто за ним кто-то гонится и вот-вот начнёт выбивать дверь. Судорожно выдохнув, Никита сполз по двери на пол и закрыл лицо руками. От кожи пахло перчатками — тальком и резиной, а предательница - память насильно окунала его мозг в воспоминания. *** Первокурсник медицинского университета Никита очень собой гордился, хотя и не совсем понимал, что происходит - не таким он себе представлял обучение на врача. Первый курс разбил в дребезги его голубые мечты о "спасении жизней и помощи людям" и дал понять, что в медицине Никита совершенно ничего не понимает, и нужно пройти этот путь с начала, от зачётов по русскому языку и истории, от марлевых шариков и салфеток, от мытья полов. Поздно вечером Никита уже дописывал очередной конспект, когда завибрировал телефон. -Дааа?.. - протянул он, зажав трубку у уха плечом, дописывая последнее слово и ставя точку. -Привет, - раздался в трубке мягкий, низковатый голос. -Привет, - ответил Никита, захлопнув тетрадь. -Не отвлекаю? -Не, я только что закончил. - он потер глаза, сняв очки. - Выбрал, что посмотрим? -Я покидал тебе в ВК варианты, выбирай. -Сейчас твоя очередь выбирать. - он улыбнулся, вставая из-за круглого белого стола, стоящего между кухней и залом его квартиры-студии. Плюхнувшись на диван, открыл ноутбук, на крышке которого пестрели наклейки, подаренные ему его собеседником. После недолгих дискуссий был выбран фильм. -Раз. -Два. -Три,- закончил их отсчёт Саша и оба нажали на пробел, запуская фильм одновременно в разных городах. Смотрели его, как обычно, переговариваясь по телефону, обсуждая поведение персонажей и многое-многое другое. Продолжали разговор и после окончания фильма. Болтали они всегда очень, иногда даже неприлично, долго и сегодняшний день не был исключением. Темы для разговоров все никак не заканчивались, интерес не угасал, а время шло, глаза у парней уже закрывались. -Если ты сейчас не положишь трубку, я случайно захраплю тебе на ухо, - усмехнулся Никита, укрываясь тонким клетчатым пледом. -Ладно, - кивнул Саша и, нехотя попрощавшись, положил трубку. *** Убрав руки от лица, Никита открыл глаза и поднялся. Он столько раз представлял их случайную встречу, много думал о том, что будет чувствовать и как себя поведёт, но когда это наконец случилось, он понял, что никогда этого в действительности не хотел, и уж точно не был к этому готов. Взяв со стола яркую банку, он отпил ещё пару глотков, приводя себя окончательно в чувства. Вызвать другого хирурга, а самому слиться от общения с Филиновым как "необъективному"? Нет, так он точно ещё сильнее втопчет себя в грязь перед собственными страхами. Да за выдергивание из постели по таким пустякам спасибо никто не скажет, а ему потом придётся как-то оправдываться. Со вздохом смирения Никита сел за рабочий стол и принялся писать данные анамнеза и осмотра в уже заведенную сестрой электронную медицинскую карту стационарного больного. "Филинов А. Н. доставлен в приемное отделение ОКБ "Скорой помощью" с жалобами на боли в животе..."- быстро, почти сердито печатал Никита, громко стуча по клавишам. Было странно видеть это имя в уже наизусть заученных строчках медицинской документации. Почти через час зазвонил телефон. Повернув голову, Никита Евгеньевич смотрел на него пустыми глазами пару секунд, лишь потом поднял трубку. -Хирургия, - получилось как-то жалостливо. Звонили из операционной по поводу Филинова. Выслушав сестру, он поднялся. -Подавайте, иду.