Это было очевидно

Поздняя ночь. Тучи все ещё затягивали и без того тёмное небо, прошедший ливень оставил после себя редкие крупные капли, периодически слетающие на землю. Лёгкий порыв ветра ворвался в открытое окно ординаторской, принося с собой свежесть и тонкий аромат озона. Тишина, которую нарушал лишь ритмичный стук клавиш, висела в воздухе туманом, давая Никите возможность спокойно закончить все необходимое перед концом его смены, перед обходами, планеркой и кучей народа вокруг. Телефон, пока что, больше не звонил. Дописав протокол операции, хирург откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Таких красивых и аккуратных швов он ещё никогда не накладывал. Конечно, он понимал, что все пациенты для него равны, что лечит он всех одинаково внимательно, и зашивает одинаково аккуратно, но тут случай был явно особенный, с чем поспорить было сложно. За эту ночь его ещё несколько раз вызывали в приёмное отделение, но ничего серьезного, что могло бы отвлечь Никиту от размышлений, "скоряки" так и не привезли. Рассвет окрасил небо розовыми полосами, по ещё немного влажному асфальту, мимо монументального здания больницы, спешили по своим делам люди. Стоя возле окна и глядя на утреннюю суету, Никита пил мелкими глотками кофе и размышлял о том, как ему вообще следует себя вести. С одной стороны, было бы логичнее сделать вид, будто он Филинова не знает и вообще, впервые видит. "Конечно, - подумалось ему сразу,- мы же с ним не разговаривали ночи напролет, не делились всем, чем только можно и нельзя, не ждали встречи как праздника..." . Ногти побелели от того, как он со злостью сжал пальцами кружку, брови сошлись на переносице, и Никита сделал ещё один глоток. С другой стороны, сможет ли он вообще себя вести таким образом? Собственная реакция явно давала понять, что это будет как минимум затруднительно. Из размышлений его вырвал стук захлопнувшейся двери. Мужчина вздрогнул и резко повернулся на шум. -Утро доброе, - скидывая с себя плащ, поздоровались Нина Вячеславовна, -Как ночь прошла? За все время с начала ординатуры и самых первых дней работы в отделении, Нина Вячеславовна стала для Никиты будто второй матерью, мудрой наставницей и просто хорошим приятелем. Не зная, что ответить на такой простой вопрос, ещё больше обычного побледневший Никита Евгеньевич смотрел на то, как его коллега ставит сумку на свой рабочий стол и уходит переодеваться, так и не дождавшись от него хоть каких-то слов. Вернулась она быстро, спустя всего несколько глотков уже почти холодного кофе и встала в дверях, уперев руки в бока. -Танов, еп твою мать, ты опять эту гадость хлещешь?- она скривившись смотрела на яркую жестяную банку в урне возле раковины, - Сколько раз тебе говорить, чтоб прекращал? Такая утренняя активность развеселила Никиту и он, наигранно виновато опустив голову, хихикнул: -Каюсь-каюсь, Нина Вячеславовна, пил. -Не бережешь ты себя смолоду, одних только суток сколько нахватал себе, так ещё и эта пакость никак тебе покоя не даёт, - журила она его своим звонким голосом, убирая в холодильник контейнеры с едой, наливая воду в чайник. -Что, мать-наседка, опять наше чадо что-то натворил?- раздался из раздевалки голос заведующего, который, как обычно, незаметно пришел. -Привет, Семён Викторович, -отозвалась она, -Ну конечно, опять на себя все сваливает, так ещё и кофеином ширяется! -Не по вене, уже хорошо! - ответил пожилой поджарый Семён Викторович, выходя к ним и подмигивая Никите. -Так и я о том же!- поддакнул Никита, садясь на подоконник, допивать холодный кофе. -Ц, ой!- фыркнула Нина Вячеславовна, садясь за свой компьютер , включая его. Заведующий, тем временем, тоже как-то подозрительно поглядывал на Никиту. -Слушай, у нас же за ночь ничего не стряслось?- осторожно, но твердо спросил он, повернувшись к молодому коллеге с пакетиком чая в руках. - Ничего такого, - пожал плечами он в ответ, хотя по телу пробежали мурашки, - В районе двух часов поступил аппендицит, больше никого не госпитализировал. Семён Викторович ещё пару секунд посмотрел на него , только потом отвернулся. -И что там с аппендицитом?- спросила Нина Вячеславовна скучающим тоном, просматривая пришедшие вечером результаты анализов своего пациента. -Да все как обычно, без приключений. -Лапароскопия? -Положение типичное, показаний к расширению доступа не было, -ответил Никита. Буквально на секунду вспомнилась его первая самостоятельная операция и то, как он восторженно рассказывал об этом коллегам, а они смотрели на него и снисходительно улыбались. -Ну вот и хорошо, - кивнула она и продолжила просматривать результаты. Обход прошел как в тумане. Никиту мучили эти карие глаза, смотрящие на него как ни в чем не бывало, злил спокойный голос и даже улыбка, с которой Филинов сказал "Спасибо, доктор!". Его душили рвущиеся наружу слезы обиды и злости, все слова, застрявшие у него в горле, ужас осознания того, что его самые страшные мысли осуществляются. Бледный и тяжело дышащий Никита сдал смену и, переодевшись, вылетел пулей из ординаторской. Не в силах ждать лифт, он побежал по лестнице, едва не спотыкаясь, и опомнился лишь ощутив на коже теплый уличный ветерок. Губы задрожали, ресницы намокли, но Никита сдерживал себя как мог. "Держись!"- скомандовал он себе,не давая выпустить крик, нет, вопль боли, что клокотал в груди. Закрыв за собой дверь уже дома, он с пустым взглядом опустился на колени. -Ах,- сдавленно выдохнул он, отчаянно глядя в пол, стараясь найти в себе силы лишь на то, чтобы понять, какие именно эмоции он сейчас испытывает. Здравый смысл подсказывал, что от этого пойти дальше будет проще. Боль, во всех ее проявлениях, окутала Никиту. Моральная жгла изнутри, перерождаясь в физическую - давно забывая привычка бить себя, сталкиваясь с чем-то из ряда вон, вновь проснулась и напомнила о себе - красные от собственных ударов плечи, ощутимо ныли. Эта боль напомнила ему тот самый день, когда Саша приехал к нему. А вернее, следующее утро. Все тело болело, будто он резко начал заниматься спортом, голос сел, а одногруппники то и дело норовили положить руку ему на плечо, от чего боль, вместе с картинами прошедшей ночи, разливалась, вызывающей улыбку волной, от макушки до пяток. Сейчас же это было больше похоже на пытку. Мучительное жжение в груди затмевало любые физические ощущения, он даже не сразу понял, что бьёт себя. Резко в голове стало пусто. Рой мыслей выдохся и притих, давая ему выдохнуть. Паника начала сдавать свои позиции. Танов опустил руки, ложась на пол, беспомощно всхлипывая. - За что ты со мной так? - прошептал он. Слезы текли по щекам, затекали в уши, капали на пол. В глазах было все мутно и от слез, и от того, что очки он сдернул с лица и кинул куда-то уже давно. Смог встать он не скоро. Никита так и не понял, сколько пролежал на кафельном полу прихожей, да и, честно говоря, не пытался это сделать. Скинув кроссовки, он пошел в ванную, на ходу раздеваясь. Все вещи полетели сразу в барабан машинки. Смотреть на себя в зеркало сейчас было выше его сил, но он все же попытался. Бледная до ужаса, ещё мокрая кожа, покрытая какими-то красноватыми полосами, плечи алые и уже немного синюшные. -Да на фоне синяков, что ты себе набил, татуировки покажутся совсем невинными. - сказал его внутренний голос с усмешкой. Татуировок у него было всего 3 на руках. Маленькие рисунки на плечах, чуть выше локтевого сгиба. Все невероятно дороги ему. И ни одной, посвященной Филинову. -Значит, жизнь и без него есть, - пробормотал он, отводя взгляд от жалкого зрелища в зеркале.- Хотя ты прекрасно это знаешь. Горячая вода лилась на макушку, но не приводила мысли в порядок, как это часто бывает, лишь отгоняла их. Усталость навалилась на его спину грузом больше тонны. Веки начали смыкаться. Не вытираясь, он пошел в спальню, оставляя за собой мокрые следы, и упал на незастеленную ещё со вчера постель. Сон, который мог стать его временным спасением, забрал его в свои объятия. *** -Да, я боюсь операции, - сознался наконец Саша. По голосу в трубке было слышно, как он не хочет это признавать. -Хочешь, я приеду?- после непродолжительной паузы спросил Никита, глядя в потолок, отчаянно борясь с желанием зевнуть. Тело мелко подрагивало от волнения. Осенью Саша повредил колено так, что требовались две операции, чтобы восстановить его нормальное функционирование. Даже как начинающий медик, Никита знал, что в этом нет ничего страшного, но переживания друга понимал и даже в какой-то степени разделял, что упорно скрывал. - У тебя учеба. - холодный тон на том конце привел его в чувства. - И что теперь? Твое спокойствие мне дороже пары пропущенных занятий.- Передразнивая его интонацию, раздражённо ответил Никита.- Если тебе будет хоть на немножко спокойнее, я приеду. Этот разговор так ничем и не кончился. Саша мастерски, как обычно, перевел тему с болезненной для него, но Никита уже решил для себя, что в день операции будет рядом.