She was the one with the broken smile

      — Шагни ближе, — проговорил парень, и Джонс решительно направилась прямо к нему. Зарядив магазин пистолета, Эйлин уверенно, не целясь выстрелила в стоящую, уже перед ней фигуру. Пуля чётко попала в плече парня, но тот даже не взвыл, и выражение его лица оставалось несменным. Таким… Зацикленным на её персоне. — Ты убил моих братьев! А я убью тебя! — с особой жестокостью прошипела сквозь зубы Эйлин. Она подняла руку с пистолетом, целясь в лоб парня, но что-то внутри, не позволяло ей нажать на курок.       Он задумчиво свёл брови и приподнял уголок губ. На его лице играла какая-то услада от угроз Джонс. Он, будто желал каких либо действий Эйлин. Он хотел ими насытиться, но понимал, что нужен ей совсем не он.       Парень рефлекторно схватил вооружённую руку Джонс, сжимая её до скрипа в костях. Эйлин сглотнула ком в горле, и посмотрела прямо в чёрные, как воронье перо глаза парня. Она, будто понимала, что ей нужен другой человек. Само нутро говорило, что этот парнишка не виновен в смерти её братьев. Наверняка он просто какой-то псих, который каким-то образом узнал о горе Джонс, и решил над ней поиздеваться. Напугать её. Сбить с пути. Но его целью точно не было, и не могло быть убийство Миллеров. — Пойдём со мной — спокойным тоном произнёс парень, словно завлекая Эйлин в танец. Смотря в его очи, Эйлин сбилась с толку, находясь в искусительном трансе. Она вот-вот, попятилась бы за ним вслед, в его автомобиль. Но Джонс вовремя отпрянула от себя заторможенное состояние, вырвала свою руку из его заточения, и выкрикнула: — Никуда я с тобой не пойду! Ты больной ублюдок, напавший на меня посреди ночи. Ты вывел меня из дома, дабы посмеяться надо мной, зная, что у меня горе! Ты… Ты! — Эйлин начала жадно хватать воздух. Её виски снова сдавило ноющей болью, а тело сковалось оковами. Всё дело в стрессе. Эйлин слишком истощена. — Я тебе не враг, — незнакомец провел рукой по её щеке. Парень достал из кармана чёрной спортивной ветровки марлю, пропитанную хлороформом, и приложил её к лицу Джонс. Девушка была вибита из сил, и не смогла сопротивляться. — Игра началась, — сорвалось из уст парня.       Спустя мгновение, она пошатнулась, и начала падать на землю без сознания, но сильные руки подхватили её тело.       Юный парень расположил без сознанную девушку на заднее сидение своего автомобиля. Сел за руль, и тронулся в неизвестном направлении.

***

      Джонс очнулась. Яркие лучи солнца раздражали её, не привыкшие к свету глаза. И все это странно. Странно то, что она проснулась не в тёмном, холодном, воняющем гнилью и сыростью подвале, как по сюжету какого нибудь фильма ужасов. Над ней никто не стоял с бензопилой, она не приколочена к стулу, и её рот не заклеен серебристым скотчем. Она лежит в мягкой кровати, накрытая тёплым пледом.       Рядом с кроватью расположен небольшой журнальный столик, на котором её поджидал тёплый завтрак. Жареный стейк с яичницей отдавал приятным, вкусным ароматом. Над тарелкой все ещё витали ниточки пара, коротые поднимаясь выше образовались в загадочные завитки. Вероятно, тот кто принёс завтрак, наверняка знал, что Эйлин скоро очнется. Значит, её новоиспеченную обитель посещали совсем недавно.       Хоть и утро приятно удивило Эйлин, опасаться она начала сразу же, как вспомнила вчерашнюю ночь. Она не могла вспомнить только одного момента. Как именно она попала сюда?       То, что её похитил тот незнакомый паренёк — очевидно. Но как именно, Эйлин не удосужилась вспомнить. Все воспоминания оборвались после того, как Эйлин вчера почувствовала утомление. Единственное, что оставалось Джонс — разведать обстановку.       Девушка поднялась с кровати и пошатнулась. Тело не полностью поддавалось силам, все же, сон в не самой удобной для кровати одежде дал о себе знать. Эйлин направилась к двери, с надеждой, что её не стали запирать одну в этой комнате. Дернув дверную ручку, она недовольно поморщилась. Дверь все же заперта. Прислушавшись, Джонс услышала медленные, размеренные шаги по ту сторону.             Отойдя от двери, Эйлин ожидала, что вот-вот кто-то к ней зайдёт. Она быстрыми движениями руки подняла подол чёрного платья, длиной в колено, и стала нащупывать заранее подготовленный нож. Но её обезоружили, прежде чем она оказалась в этой комнате. " — Сукин же сын! И под юбку залезть успел!» — матернулась про себя Джонс.        Раздался звук щелкающего замка. Сердце стало трепетать чаще, но Джонс набралась смелости, выпрямила спину, и гордо поджидала, пока к ней кто-то войдёт. Дверь отворилась, и перед ней нарисовался образ того самого незнакомца. При дневном свете, Эйлин смогла детально рассмотреть его внешность.       Высокого роста брюнет, крепкого телосложения. Очевидно, что юноша следит за своим телом. На вид, ему лет семнадцать, что очень удивило Джонс. Неужели её украл. Ребёнок?       Те же, уже знакомые чёрные, как смоль глаза, проглядывали прямо в душу. Густые, красивой формы, слегка нахмуренные брови, словно только что из салона красоты. Левая бровь имеет срез в виде косой полоски, возможно шрам. На обеих щеках выделяются татуировки в виде мерцающего бриллианта и двух английских букв: AT. Одет парнишка по-домашнему: серые треники и белая майка, которая обнажала широкие мускулистые плечи. Левое плече парня перевязано бинтом, сквозь который слегка просочилась алая жидкость. Эйлин вспомнила, как стреляла в него вчера. — Доброе утро, Джонс, — словно пробуя фамилию девушки на вкус, с лёгкой, юношеской хрипотцой протянул парень, не сводя глаз со своей «пленницы». — Зачем ты меня похитил, пёс? — Эйлин грозно свела брови, и посмотрела в ответ на человека перед ней. — Советую тебе покушать, нам вместе предстоит сделать много дел, — парень посмотрел на оставленный ранее завтрак. — Дел? Ты меня в рабыню себе пристроить хочешь? , — Джонс нахально плюнула в лицо незнакомцу.       Парень резко сменился в лице. Его глаза, казалось стали ещё черней, словно зрачки увеличились, сливаясь с радужкой в одно целое. И без того, чётко выраженные скулы юноши заиграли от возмущения. Он немигающе смотрел на неё, с яростью, точно пытался заглянуть через глазницы в черепную коробку.       Ещё вчера, он смотрел на Эйлин с насмешкой, с искрой игры азарта в глазах, с некой издевкой и властью. Сейчас, после такого неуважительного поступка Эйлин, казалось, он влепит ей пощёчину. Но он лишь подошёл ближе, и жестом руки показал Эйлин на кровать, намекая ей присесть.       Джонс не знала с кем имеет дело. Не знала чего ожидать от этого человека, хоть он и кажется неразумным мальцом с виду. И все же, она решает сдаться, покорно поступившись перед своей гордостью, и присела на край кровати.       Парень остановился напротив, продолжая исподлобья смотреть на Эйлин, заставляя ту немного… Смутиться? — Маленькая Джонс. Я не пытаюсь нанести тебе вред. Я хочу помочь тебе, но пока ты этого сама не поймёшь, я бессилен, — он проговаривал каждое слово с особой серьезностью, будто отец обращался к маленькой дочери. — Как ты можешь мне помочь, если я сама не знаю, как решить все скопившееся на меня? Глупец… — последнее слово Эйлин выплюнула с особым акцентом. — Я знаю больше, чем ты себе можешь представить. Ты живёшь с пеленой на глазах, и совсем ничего сквозь неё не видишь, — парень сделал недолгую паузу, дав время Эйлин задуматься, как следует проанализировать сказанное и продолжил: — Человек, который пережил так много трудностей и предательств, в роде тебя, должен больше уделять внимание окружающим вещам, поступкам людей, даже самых близких. Тебя опять обманули, Джонс. Твои братья. Они тебя подставили. Предали.       Слова юноши больно прозвенели в ушах девушки. Она не верила ему. Не хотела верить. Её не могли предать её братья, они ей слишком верны.       Этот парень явно несёт чушь, дабы затянуть её в ловушку. — С чего я должна тебе верить? И вообще, как ты смеешь обвинять моих братьев, которых уже и в живых нет?! — Эйлин кричала. Она кричала от уже избыточной боли, которая пронизала её грудную клетку. Слезы опять выступили на глаза мутной плёнкой, но Эйлин, словно испугавшись, сразу стерла их с глаз. Она стряхивает с себя свои слабости, будто мокрая собака воду, ругая себя за неосторожность. Не хватало ещё, чтобы какой-то самовлюбленный чурбан увидел её слезы. — Пойдём со мной, я предоставлю тебе достаточное количество доказательств, уверяю.       Эйлин не оставалось иного выбора. Она поднялась с кровати, и пошла за брюнетом. Проходя по узкому коридору, Эйлин ступала следом на кухню, по которой, словно совсем недавно прошёлся самый, что есть настоящий — армагеддон, а после, в очередную комнату. Парень по-хозяйски отворил дверь, и у Эйлин не осталось никаких сомнений. Она точно находиться в доме юноши. — Присядь, — холодным тоном наказал парень, кивнув в сторону старого кресла.       Ткань с цветочным принтом уже прилично успела выцвести от времени, как и большая часть мебели в этом доме. Очевидно — ремонта здесь давно не было. Пока парень искал что-то, копаясь в деревянном шкафчике, Эйлин невольно спросила: — Как тебя зовут? В ответ раздалось короткое: — Эштрей. " — Эштрей, это типо пепельница с английского? Довольно странное имя», — подумала про себя Джонс, после глядя на татуировку парня. Она точно обозначала инициалы его имени. " — Всё понятно. Самовлюбленный дурак.»       Эштрей не заставил девушку долго ждать, и подойдя к ней, протянул черную папку, с каким-то содержимым. — Открывай, она в твоём распоряжении, — брюнет по-прежнему сосредоточено продолжал смотреть на Джонс, выжидая её последующих действий, и реакции.       Эйлин открыла папку. В ней находилась толи какая-то документация, толи снимки, или и то, и другое. Рассмотрев детальнее, Эйлин взяла в руки одну из фотографий. На снимке, отчётливо видно Маркуса и Даниэля, сидящих за столом с Маусом. Судя по обстановке, находились они в казино. Рядом со ставочными фишками, лежали пакетики с белым порошком, пилюлями и сативой. Можно было заметить несколько ампул героина.       Волосы на голове Эйлин взъерошелись от увиденного. Это её товар. Никто в городе больше не продавал героин. Только у Джонс числилось несколько особенных покупатели с других городов, которые заказывали героин доставкой. Сомнений осталось мало, сразу же после одного снимка.       Маркус и Даниэль, вместе с Маусом ставили в ставки пропавший товар Джонс. Страшно рассматривать другое содержимое папки, дабы не подтвердились все догадки. — Дальше смотри, — проговорил Эш, заметив не совсем читаемую реакцию Джонс.       Эйлин продолжила осматривать папку. Следующим в руки ей попался неизвестный документ, похожий на копию какого либо договора. Прочитав подробности, Эйлин увидела в конце подпись Даниэля. В документе не шлось о том, чей именно договор подписан. Главное — суть: Даниэль подписал документ о договорённости в верности неведомому человеку. Так же, в документе упоминалось имя Джонс. Этот документ подписан против неё. Её кто-то собирается убить, и помочь этому кому-то должен был именно Даниэль. Как так? Её готов был убить её же брат. Пусть не родной, но когда-то преданный ей Даниэль. Он закрепил гарантию за смерть сестры собственной подписью. Эйлин побледнела. Такой подлой подставы она не ожидала.       В папке лежало ещё несколько снимков. На одном из них, Маркус и Даниэль сидели в кабинете какого-то мужчины, на вид лет двадцати трех. Они что-то обсуждали. Что неизвестно, но для Эйлин такие встречи братьев были в новинку. По их словам, они никогда не покидали дом, без «приказа» сестры.       Следующий снимок шокировал Эйлин больше всего. Тот же мужчина, с которым находились в одном кабинете её братья, стреляет в Даниэля из пистолета. Лицо Маркуса выдает напуганные, ужасающие эмоции. На ещё одном снимке запечатлена смерть самого Маркуса, убитого тем же мужчиной. Когда Джонс перебирала фотографии, её руки подрагивали. Острая боль и обида за собственных братьев вновь коснулась сердца. Эйлин исподлобья взглянула на Эштрея, она знала, что после всего, что она увидела, Эш начнёт читать ей лекции о доверии, и ворошить прошлое, но на удивление этого не случилось. — Этот человек. Человек, который убил твоих братьев. Следующая его цель — ты, — Эштрей подошёл ближе, отобрал папку у Джонс, и сложил все обратно в шкафчик. — Откуда у тебя всё это? Откуда информация? — Эйлин чувствовала себя неполноценной. Как, совсем неизвестный для неё человек может знать о ней абсолютно все?             Складывается впечатление, что он знает даже в какой пижаме она спит. Почему она сама не пришла к горькой истине? Неужели она настолько слепа, что не смогла заметить, или как-то ощутить предательство братьев? — У меня пока нет времени тебе все объяснять и якшаться с тобой. Для начала ты должна поесть, — почти приказным тоном произнёс Эштрей, и вышел из комнаты. Эйлин последовала примеру, и тоже покинула комнату.       Джонс не оценила то, как с ней обращался Эш. Он относится к ней, как к жалкому существу, которое ни во что не ставят. Он слишком властен над ней, слишком напыщенный самолюбием. Тот ещё нарцисс.       Эштрей остановился на кухне. Открыл холодильник и достал какой-то газированный напиток. — Будешь? — он повернулся к Джонс и стал ожидать ответ. Повисла пауза. Такая мучительная для Эштрея, он слишком не любит тормозящих людей, но Эйлин он торопить не стал, продолжая терпеливо смотреть ей в глаза.       Эйлин и не думала размышлять над ответом, который касался вопроса с газировкой. Она думала как упрекнуть мелкого смельчака за неподобающее общение так, чтобы у того челюсть отпала, и желания так скверно с ней вести беседы напрочь угасло. — Теперь послушай-ка меня, щенок, — она медленным, уверенным шагом ступала навстречу брюнету. Она двигалась грациозно, гордо. — Ты, небось ещё мамкин край юбки не успел отпустить, а уже смеешь огрызаться ко мне? Кем ты себя возомнил? Ты жалок, мал, и глуп для того, чтобы ставить себя выше меня. Ты не до конца, видимо, знаешь кто я, — она приблизилась к Эйштрею совсем близко, и готовилась продолжить свою важную речь, если бы не дальнейшие действия парня.       Эштрей схватил Эйлин за шею. Притянул её к своему лицу настолько близко, что она смогла ощутить его частое, горячее дыхание на уровне своих глаз, от чего те лукаво прослезились.        Он наклонил свою шею так, чтобы Эйлин смогла заглянуть ему в глаза. Джонс не теряла прежней смелости. Она ответила взглядом. Нагло всматривалась в те, до безумия манящие глаза. Они будто каждый раз говорили с Эйлин, когда смотрели на неё. Будто пытались что-то донести, но Эйлин не слушала. И тут брюнет заговорил: — Глупая ты, Джонс. Ты находишься в моём доме, здесь мои правила. Здесь распоряжаюсь я. Ты — гость, хоть и попала ко мне не по своей воле, ты все равно не перестаёшь быть гостьей. Хорошего обращения к себе ты ещё не заслужила, — он ослабил руку, позволяя Эйлин выбраться из мощной хватки. — Зачем я тебе? — спросила она, потеряв надежду что-то выяснять с юным грубияном. — Всё потом, Джонс. Если не хочешь кушать, отправишься спать голодной, — Эштрей сменил тон на более мягкий. — Но я не хочу спать. Отвечай на мои вопросы хотя бы! — Эйлин опять подорвалась вперёд, словно кошка, собравшаяся напасть на плешывого кота.       Эштрей уже не слушал Эйлин. Он лишь посмотрел на неё, как на ласковую зверюшку, не пойми почему вдруг вставшую на дыбы, и оскалившую зубы. Его лицо наполовину утопало в тени от неравномерного освещения комнаты, но Джонс всё равно уловила, как дёрнулись уголки его рта, расходясь в улыбке. А уже в следующую секунду Эш опрокинул голову и громко рассмеялся. Он снова, из не пойми откуда достал марлю, смоченную неизвестной для Джонс жидкостью и протянул руки к ней.       Девушка сразу заметила неладное и попыталась убежать, но Эштрей оказался быстрее.       Как только он коснулся тканью к её лицу, Джонс медленно закрыла глаза, и вальяжно приземлилась в объятья своего мученика. Эштрей отнёс опостылевшую телесность в свою комнату, которую изначально приготовил для Эйлин, ещё перед самым «похищением». Небрежно повалил ту на кровать и слегка прикрыл одеялом. Манеры сейчас ни к чему, и так ничего не слышит. Да и не заслужила. — И зачем я только с ней связался? Пропади-Она-Пропадом…