She was the one with the broken smile

       В тёмной комнате одиноко горела лампа, тусклым, желтым светом, освещая клочок пространства вокруг себя. Эйлин, сглотнув и промочив сухой рот, сделала шаг вперед. Лёгкий хруст донесся до её ушей, и сердце на секунду пропустило удар. Она тут же осмотрелась по сторонам, не заметив ничего, и никого, что могло бы издать тот звук. Невольно передернув плечами, Джонс двинулась дальше своей комнаты. Глаза девушки расширились от увиденного, она не успела подумать, не успела осмыслить.        Длинные мужские руки потянулись к ней. Сильные кисти приземлились на её нижнюю часть лица. Неведомая личность сжала её нос и челюсть, перекрывая воздух. Мужчина с нескрываемой жестокостью потащил Эйлин ближе к свету. Развернул её лицом к себе, заставив посмотреть ему в глаза.       Даниэль стоял перед ней, тяжело дыша, не отпуская её из оков своих рук. От чувства страха и недоумения, Эйлин не смогла и пальцем шевельнуть. Она продолжала смотреть на злостный лик брата. Из её ладоней начал выступать холодный пот. Твёрдый сгусток в горле никак не растворялся, только продолжал покалывать, вызывая чувство тошноты. Это её конец.        Его неровные длинные пальцы спустились ниже, к её шее, позволив Эйлин отдышаться несколько секунд. Медленно, еле сдерживая напряжение, разрывавшее каждую мышцу, Даниэль сжимал горло девушки. Она молила взглядом брата, чтобы тот её отпустил, но Даниэль лишь усилил хватку. Вены выступили на висках, воздуха катастрофически не хватало. От давления, её глаза чуть ли не полезли наружу. Она пыталась закричать, пыталась вырваться, но все попытки оказались тщетны.       Эйлин в последний раз осмотрелась по сторонам, пока ещё могла это сделать физически. Когда её взгляд остановился на дверном проходе комнаты, перед её глазами восстала ещё одна фигура. Высокий молодой мужчина смотрел на её муки с нескрываемым удовольствием. Он был последним, кого она увидела перед тем, как её тело обмякло, и разум покинул её, отправляясь в небытие. Теперь точно конец. Эйлин Джонс! — мало не криком сорвался юношеский, знакомый голос.       Она почувствовала, как чьи-то горячие руки оставляют несильные, но ярко ощутимые хлопки по её щекам, и Эйлин испуганно открыла глаза. Яркий солнечный свет ударил в зенки, а затем её взор упал на нависшего над ней Эштрея. — Ты с ума сошла так кричать? — он смотрел на неё, пытаясь скрыть собственный испуг. — Я… Я ничего не понимаю. Даниэль, он… Он меня… — Эйлин не могла найти подходящих слов, чтобы описать то, что увидела и ощутила перед тем, как открыла глаза. Сон был настолько реальным. Она не сразу могла поверить в то, что выжила. Пережила смертельную хватку своего брата.        Постепенно Эйлин начала находить рациональное объяснение происходящему, она несколько примирилась с действительностью, а так же с тем, что происходило во мраке сна, и собралась с трезвыми мыслями. " — Это всего лишь дурной сон.» — Беда ты ходячая, сбила меня с важного дела, — не слишком любезно оценил ситуацию юноша, и поспешил к выходу из покоев Джонс. Эйлин гневно сверкнула очами вслед парню. Она хотела бы огрызнуться в ответ, но понимала, что её кошмары никак не забота Эштрея. — Постой. Мне бы переодеться. Может отпустишь меня домой, захватить пару шмоток? — Эйлин удалось заставить парня остановиться, и он тотчас развернулся лицом к ней и не приближаясь проговорил: — Разве я могу выпустить на улицу такую чумазую девчушку? Ещё коль кто увидит, начнут говорить, что я держу у себя дома, в заложниках больную, неухоженную плебейку, — он проговорил каждое слово с явной насмешкой и сарказмом, но заявка парня точно не обрадовала Джонс.       Она и вправду выглядела мягко говоря, не очень. Спустя два дня нахождения в заточении сумасшедшего маразматика по имени Эштрей, её лицо, волосы и тело успели приобрести далеко не самый свежий вид, даже слегка болезненный. Эйлин следовало бы принять горячую ванну, и тщательно смыть с себя остатки биологической грязи с тела, и моральные переживания, накопившиеся за эти дни. Но ни одно существо на сем свете не имеет права унижать её в плане внешности.       Девушка всегда старалась уделять внимание своему лицу и фигуре. Всегда, когда на это оставалось время. В своей, собственно полученуой обители, Эйлин сама правила временем, сама определяла на какие дела сколько часов она должна потратить, и большую часть своего дня, она проводила у зеркала, или в приватном фитнес зале. Дела в бизнесе за неё решали приближенные лица, её забота: это все проконтролировать и получить выручку с продаж. Очень редко Джонс доводилось покидать дом, с целью дать аудиенцию партнёрам или покупателям. Исходя из этого, времени на бьюти-процедуры хватало с лихвой. Нельзя сказать, что она была помешана на своей красоте, столь же сильно, как приёмная мать — Катрин, но ухаживать за собой любая девушка, как ни крути должна. По крайней мере так считала сама Эйлин. — Да ладно тебе, научись выкупать сарказм, Джонс. Пока прими душ, а с одеждой как-нибудь решим, — наконец выдал Эштрей, после того, как заметил явную неприязнь в выражении лица девушки.       В ответ брюнетка лишь театрально закатила глаза, стиснув зубы собрала остатки гордости и, вздёрнув подбородок, выскочила из кровати, напоследок фыркнув что-то себе под нос. Эштрей равнодушно пожал плечами и пропустил барышню к выходу из комнаты. Когда Эйлин ступила на порог кухни, на её лице прямо-таки сама по себе вырисовалась надпись: «Какого хрена?».       За небольшим кухонным столиком расположились душ десять молодых парней. На самом столе небрежно лежали открытые пачки снеков и полу выпитые бутылки импортного канадского пива. Весь их взор сосредоточился на только что проснувшейся девице, которая в недоумении смотрела на весь утренний хаос войдя в кухню. Эштрей ласково положил свою руку на плече Джонс, давая той понять, что все в порядке, правда самой Эйлин так не казалось. Когда Эштрей пугливо одёрнул руку с плеча девицы, один из сидящих напротив парней заговорил: — Приветствую, дорогая Эйлин Джонс, — парень оценил внешний вид новой знакомой и спустив взгляд в пол, слегка поморщился. Видимо заключенная пассия Эштрея не оправдала тех ожиданий, о которых все вокруг воркуют.       Всё, кому когда-либо удосужилось узнать о Джонс, говорят, что она самая, что есть настоящая элегантная красотка, от которой так и веет женской властью и жестокостью. Прямо-таки настоящая мечта из влажных фантазий соседа-дрочера слева по улице.        Исходя из всех щедрых слухов, их встречает совсем другая картина: затурканная девчушка, с отчетливыми синцами под глазами, небрежным пучком из смоляной копны волос на голове, одета в чёрт-те что, и сбоку бантик, представляемое собой помятое чёрное, длинное платье, которое не менялось уже три сутки и пережило две ночи неспокойного сна. Прокрутив у себя в голове реакцию юноши, Эйлин сжала плечи и неловко ответила: — Здравствуйте. Заметив, что Джонс чувствует себя не в своей тарелке, Эштрей взял её под руку, как настоящий джентльмен и сопроводил к ванной комнате. «Грязный показушник!», — сказала бы вслух Эйлин, если бы не была так взбудоражена происходящим казусом. Как только Джонс прильнула к дверному проему ванной комнаты, она побыстрее собиралась зайти внутрь, и скрыться ото всех. Больше всего она желала хотя бы минимально навести порядок у себя на лице, дабы не пугать своим видом гостей своего мученика, и не терять свой статус в их глазах. Но Эштрей заставил её ещё чуть помедлить с принятием душа. — Подожди секунду, я принесу тебе свою одежду. Твою нужно срочно сменить. — Тут и не поспоришь! Мистер-очевидность, — с явным возмущением, но скрытым согласием подтвердила Джонс.       Эштрей тут же скрылся с виду, отправившись в поиски хоть какой-либо одежды для своей пленницы. Спустя несколько минут Эштрей вернулся сo стопкой разного цвета вещей и протянул их Джонс. — Выбери то, что по душе и приблизительно по размеру. Другого пока что нет. — Спасибо, вы очень любезны! , — Эйлин саркастично поблагодарила парня, не переставая показывать свое недовольство ко всему, что как либо её окружает последние два дня.       Эштрей никак не среагировал на капризы неугомонной Джонс, и удалился, как можно дальше от этой, по его мнению — интеллектуальной калеки.       Эйлин зашла в ванную комнату. С блаженным удовольствием она распрощалась с утомившей одеждой, и медленно пошагала в душевую кабинку. Сейчас бы большую, глубокую ванну, в которую можно погрузиться напрочь с головой, наполненную дорогими мыльными цацками, по типу пен и гелей для душа с изумительный ванильным ароматом. Но Эйлин не дома, приходится довольствоваться тем, что предоставили.       Мелкие капли воды интенсивно обволокли тело девушки. Наконец, она почувствовала облегчение. Сейчас, в сию минуту, даже вспоминать страшно о том, что она провела в длинном, неудобном платье целых три сутки, да ещё и спала в нем.       Под ритм стучащих каплей и звука хлюпающей воды, Эйлин вспомнила, в результате чего она сейчас находится здесь. Воспоминания опять воспроизводили пластинку со страшными картинками дня убийства её братьев. Следом, вспомнились те снимки, которые ей показал Эштрей, после - сон, который приснился утром. Ей срочно нужно научиться относиться ко всему пережитому инертно, как к неизбежному фактору: восходу на Востоке и закату на Западе, иначе, она сама припнет себя гвоздями к доске колючих воспоминаний.       Закончив с душем, Эйлин обволокла свое влажное тело банным полотенцем, которое для неё оставил Эштрей, и направилась к хлипенькой ванной тумбе, возле зеркала, дабы разобраться со стопкой врученных вещей. Среди предоставленной парнем одежды числилось: две пары шорт, две белых майки, которые отличались незначительной разницей в размере и две огромные футболки, которые, казалось даже высокому Эштрею достанут до самих колен.       Свой выбор девушка остановила на серой длинной футболке, которая, как раз прикроет её острые точеные колени. Оценив свой вид в зеркале, Джонс подмигнула собственному отражению, и направилась к выходу из ванны. Она выглядела явно лучше и свежее прежнего, но не переставала выглядеть, как наивный ребёнок, да ещё и бонусом эта футболка, которая визуально сделала её ещё ниже. Если бы не ярко выраженные широкие бедра девушки, которые кокетливо обтянулись свободной оверсайз футболкой, и привставшие соски, точно хотели вылезти из одеяния, её действительно можно было принять за двенадцатилетнего ребёнка.       Джонс зашла в кухню. Все находящиеся вновь оценили с ног до головы девушку, заставляя ту прочувствовать каждый взгляд на своей коже. Она насторожено присела на диван, возле склубившейся толпы гостей за столом, и вновь, коротко поздоровалась, — Привет. — Здравствуй, Эйлин. Не стесняйся, сядь вместе с нами, — один из парней придвинул дальнюю табуретку ближе к столу, и ещё раз позвал девушку. Эйлин неохотно подошла и элегантно умостилась на стул. — Пиво будешь? К стати, я Эрик, — парень протянул руку Эйлин. — Нет, спасибо, — вежливо отказалась девица, протянув руку в ответ. — Так, что ты думаешь, на счёт всего этого? , — спросил парень, который сидел совсем рядом с Эриком. — Что вы имеете в виду? , — с некой опаской задала вопрос Джонс. — Ну как, Эш, разве тебе не объяснил ситуацию? — Нет, он мне вообще толком ничего не объяснил, — Эйлин возмущённо закатила глаза. — Тогда, вам следует, как стоит все обсудить с Эштреем. Иначе не выйдет, милочка, — он посмотрел на Джонс с подозрительно доброжелательной улыбкой. Небось, пиво подействовало. Не выдержав столь интеллектуального круга компании, Эйлин решила незаметно удалиться.       Девица провела в комнате целый день, и ни на секунду не намеревалась покинуть обитель, дабы не встретить ни одного противного ей лика. Но всё, как всегда, обернулось против Джонс. Самый противный из всех на свете ликов потревожил её в сию же минуту. Утырок по имени Эштрей, бесцеремонно нарушил покой девушки, и вошёл в комнату. Оглядев «пленницу», он заговорил, тем самым нарушил и тишину. — Нам нужно поговорить. Жду тебя на кухне, Эй-лин, — манерно растянув имя, он улыбнулся одним уголком губ и ушёл так же незаметно, как и появился.