Кай Смит расследует убийство!

Прошло пару дней с того момента. И Ллойду стало еще хуже. Мешки под глазами стали просто невыносимыми, бледность была почти такой же, какого цвета моя простыня и одеяло. И в один из дней я не выдержал. — Ллойд, собирайся, ты едешь домой. — сказал я ему. Тот застыл на месте, хлопая глазами. — В смысле домой? — Да в прямом, Ллойд! Я волнуюсь за тебя. Ты ночами буквально не спишь. Тебе нужно отдохнуть, — сказал я с нажимом. — А вместо тебя можешь кого-нибудь другого позвать. Джорджа, Кевина, Нию или Джея, да кого угодно, кто лишь согласиться. Давай-давай, быстрее, — сказал я, снова скорчившись от очередной боли. Ллойд упрямо отказывался: — Я в отлично форме, Кай. Уверяю тебя, не нужно беспокойства. Но и я сдаваться не хотел. Наш главный закон «Ниндзя никогда не сдаются» все ещё был свеж в памяти, хотя мы давно не сражались против сил зла. И слава богу. — Нет, Ллойд. Ты поедешь домой. Пожалуйста, — я умоляюще на него смотрел. Он отвернулся. — Я слишком плохо за тобой смотрю, да? Я бесполезен, верно?.... Я мысленно застонал. Включился его пессимизм, и это очень, очень-очень плохо. Крайне плохо. Он снова в состоянии «около депрессии». О черт, это не к добру, точно не к добру.... — Ллойд, это вовсе не значит, что... — Нет, Кай, мне все предельно ясно. — тот вскочил со стула и стал торопливо одеваться. — Я уйду, как ты и сказал. — Ллойд... Но тот меня не слышал. Он собрался и спешно вышел. А в свете ярких больничных ламп я заметил что-то блеснувшее у него на глазах. Слезы. Когда он скрылся за дверью, я стукнул себя по левой руке. А потом охнул; меня снова пронзила острая боль. Я зажмурился, на глазах выступили непрошенные слезы. Я вытер их и снова зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшей на меня болью. Я задел Ллойда. Довел его до слез, а ведь он переживал за меня, не спал ночами! Но я не могу видеть Ллойда таким. Это просто невыносимо! Я просто обязан был ему помочь, отослать домой. Надеюсь, ничего не случится с ним по дороге.... Я вдохнул воздух и понял, что не могу вздохнуть полной грудью, словно меня сковали цепями, что оковы не дают мне дышать свободно. В душе разверзлась пустота, пропасть, в которую я падал, не имея возможности попросить помощи. Это так больно.. За такими мрачными мыслями я уснул. А когда я проснулся, я снова почувствовал присутствие человека. «Может, Ллойд вернулся? Или это медсестра пришла проведать меня?» — подумал я. — О, ты проснулся! Вопреки моим догадкам, этот голос я слышал впервые. Он принадлежал девушке, еще совершенно молодой. И от нее пахло знакомым запахом... Я распахнул глаза и увидел странную девушку. У нее было два разных глаза: один серый, другой голубой. Короткие рыжие волосы были пострижены по последнему писку моды, а на лице девушки была заинтересованная улыбка. — Исәнме.Ты же Кай Смит, верно? — она села на стул, в котором ранее сидел почти что больной Ллойд. О воспоминании о нем мое сердце заныло. — Да, — ответил я удручающе. — Я Разноцветта, или просто Цветта, — она протянула руку. Я без особого энтузиазма пожал руку. Но в моих глазах блеснула заинтересованность. — Ллойд много рассказывал о тебе, — сказала она. — О тебе тоже немало, — мрачно усмехнулся я. — Но я рад нашей встрече! Всегда хотел узнать, кто будет у нашего малыша-Ллойда девушкой, — я мимолетно искренне улыбнулся, а потом в моем сознании пронеслись несколько событий и улыбка сама собой сползла. «Это было вовсе не свидание!» — протестовал Ллойд еще своим совершенно юным голосом во дворе Дворца Тайн, который на тот момент был еще цел. «Свидание — это романтическая встреча с едой» — произнёс определение Зейн своим шипперско-механическим голосом. Ллойд залился краской. А потом в сознании пронеслись страдания Ллойда, его ночные кошмары, вечно сползающая улыбка при упоминании Харуми и Сыновей Гармадона, его, казалось бы, безнадёжно разбитое сердце, которое сейчас было залатано и восстановлено благодаря сидящей рядом девушке. И вновь его сердце дало трещину, когда я попал в больницу. Я стал мрачнее тучи. — Нәрсә случилось? — она обеспокоенно посмотрела на меня. И тут я заметил её странный акцент. — Ничего, — любопытство пересилило мрачные мысли. — Откуда у тебя такой акцент? Цветта смутилась. — Ну.... Я не из Ниндзяго-Сити. Я выросла в республике Татарстан, а там говорят по-татарски, и, собственно, это мой родной язык. Вот и говор странный. — А, ясно. Изволь спросить: а почему ты переехала сюда? Ее взгляд потемнел. Я сразу прикусил язык. Это была плохая идея.... — Ничего особенного, давай закроем эту тему, ладно? — Хорошо, — я покорно кивнул. — Закроем. — Рәхмәт. Она отвернулась к окну и мы замолчали. Вскоре меня сморила усталость и я уснул... *** Я открыл глаза. С лёгкостью повернул голову и заметил стоящую Разноцветту, которая глядела в окно. Я тоже взглянул на улицу. Небо было голубое-голубое! И солнышко сияло. Я улыбнулся. Я закинул руки за голову, чтобы удобнее было лежать, как вдруг меня словно током ударило. Я не чувствую боли в теле! Я подвигал ногами. Боли тоже нет, все как раньше! Словно меня и не избили, словно в меня не летели сотни осколков. Я осторожно попробовал работать правой рукой и с нарастающим удивлением (хотя я думал, что уже некуда) понял, что я совершенно спокойно могу ею работать. Я поглядел на Разноцветту. И в отражение стекла я увидел её загадочную улыбку и блеск разноцветных глаз.