Кай Смит расследует убийство!

Это было ужасно. Так ужасно, что я готов был умереть. Все мое тело ныло, мне было больно. Вот уже неделю я задаюсь вопросами: почему мне так больно? Почему я не могу и пошевелиться, а каждое малейшее движение сопровождается огромной болью? И когда сегодня ко мне пришёл Джордж, я сразу же спросил его об этом. Ну вдруг он что-то знает? — Джордж, — начал я. — Ты случаем не знаешь, почему у меня тело так болит и ломит? — Ну... Потому что тебя... — он замялся. А потом вдруг закрыл глаза, вдохнул-выдохнул и затараторил: — Как только тебя вырубили, то эти гады избили тебя. Они навели суету и суматоху, а потом один из адекватных свидетелей позвонил в полицию и вызвал скорую. Нам Комиссар сразу же сообщил и мы в тот же миг помчались к тебе. Нашли тебя полумертвым. Тебя погрузили в скорую машину и увезли. Мы попросились в кузов к тебе, но врачи запретили. Сказали, мол, ты полумёртвый, нужно начинать спасать тебя уже сейчас, иначе потом уже поздно будет. Оказалось, что у тебя сломано несколько ребер, перелом двух костей в правой руке и осколок в ней же. В общем, лежать тебе еще долго, — он глубоко вдохнул и перевел дух. Я похлопал глазами, переваривая информацию, а потом закусил губу, устало закрыл глаза и откинулся на подушку, отчего вновь почувствовал боль и скривился. Все тело мое было перевязано многочисленными бинтами, в том числе и голова; от этого я слышал не очень хорошо. И все это отдавалось невыносимой усталостью и беспомощностью в душе. Джордж, заметив моё настроение, попытался меня утешить: — Все ещё наладиться, Кай! Я уверен в этом. Мы что нибудь придумаем, обязательно! И он был таков. Потом как он вышел, я увидел, как он отдавал какому-то врачу деньги. Очень крупную сумму. Из-за того, что стеклы в больнице были не очень хорошими и в них все виделось размыто, я не смог определить, какая именно сумма. Зато точно знаю, что увидел пару крупных купюр. Значит, лечение очень дорогое.... Я вздохнул и закрыл глаза. Что я имел? Абсолютно ничего. Только пару сломанных конечностей, невыносимую боль в теле и беспомощность. Я бесполезен в расследовании.... Я посмотрел в сторону окна. Оно было на соседней стене; моя палата была самой последней в коридоре. Оттуда виднелись кровли деревьев, осенние листья и серое небо. Подстать моему ужасному настроению. Закапал мелкий дождик, капли стали стучать в окно. И по моим щекам тоже стали течь слёзы. Я не мог больше сдерживаться. Так было больно! И физически, и морально. В позвоночнике вдруг стала нарастать боль, да такая сильная, что именно она заставила меня заплакать сильнее. Пульсирующая боль в правой руке тоже стала нарастать. Мне казалось, что я умру от болевого шока. Я застонал. А потом в позвоночник словно воткнули нож и я закричал от нестерпимой и обжигающей боли. Пожалуйста, прошу, я хочу чтобы это прекратилось! Это слишком больно! Я не могу так больше.... ПРОШУ, ПОЖАЛУЙСТА! Я вновь закричал. Больно, больно, больно! В палату сразу же стали сбегаться врачи. Они спрашивали, что случилось, что не так, а я мог только кричать и реветь от нестерпимой боли. Я начал терять сознание от шока и боли. Сердце бухало где-то в районе груди, дыхание сбилось. О БОЖЕ, МНЕ БОЛЬНО! И в этот момент я провалился в беспокойный сон. Я пару раз просыпался. Сначала когда меня везли куда-то, потом на долю секунды в каком-то помещении, где всюду сновали врачи, а потом пару раз в своей палате, и в палате постоянно кто-то был. Я видел Ниндзя, Джорджа, Кевина и Ллойда. Но Ллойда я видел постоянно, в отличие от других. Ллойд всегда находился в палате. Окончательно я проснулся ранним утром; за окном только-только светлело. Первое, что я подумал это было: «Красивый рассвет». А в следующую секунду я понял, что в палате не один. Медленно повернув голову и, скривившись от ноющей боли в шее, я увидел Ллойда. Он сидел на деревянном, жестком стуле. Младший Монтгомери спал. От нечего делать я начал рассматривать его лицо, которое и вовсе было не похоже на его. Кожа заметно побледнела, под глазами залегли темные круги, губы потеряли свою яркость. Он заметно похудел, глаза распухли от слез. Гармадон был в одной лишь помятой футболке и поношенных брюках, он заметно дрожал от холода; в помещении были открыты два окна. Я в своем теплом одеяле мог и не замечать холода, проникавшего с улицы через распахнутые настежь окна, а Ллойда могло и продуть ненароком. В голове сразу же возник логичный вопрос: и как долго он здесь? Видно было, что точно не одну ночь и не один день. Бесстыжие лучи солнца по-хозяйски проникнули в палату и посветили в глаза юного Зеленого Ниндзя, отчего тот, не хотя, но проснулся. И тут же понял, что что-то не так, не как обычно. Он посмотрел на меня и от удивления и радости его блеклые глаза засияли. Ллойд улыбнулся и радостно воскликнул: — Кай! Ты очнулся! Слава Первому Мастеру Кружитцу, ты жив и очнулся, — он сел на одно колено, чтобы быть со мной одного роста, и аккуратно, нежно слегка коснулся моей подушки. В его распухших глазах я читал неподдельную радость и счастье. — Мы все так переживали за тебя, ты бы знал... — По твоим красным глазам это видно, — пробормотал я. — Как долго ты здесь? — Со дня твоей отключки. Прошел уже месяц, Кай. Я целый месяц здесь с тобой, — он сел обратно на стул. А я лежал как вкопанный. Вернее, я и до этого так лежал, но.... Месяц? Это значит, что сейчас на дворе... Ноябрь? Какого черта... Что за чертовщина?! И что случилось с убийцей и расследованием?... Множество вопросов крутились в моей голове и я боялся задать их усталому, опустошенному человеку, который целый месяц, изо дня в день, просыпался в надежде, что я проснулся, но всякий раз этого не происходило... До сегодняшнего дня. Я и подумать не мог, что за месяц проснусь всего пару раз. — Ллойд?.. — тихо позвал его я. Он сразу же вопросительно взглянул на меня. — Что случилось с расследованием и убийцей? — Убийца не пойман, однако и новых убийств он не совершал. Расследование в тупике. Но мы смогли выиграть себе время, поймав его нескольких спутников. За нас не волнуйся, это мы должны за тебя волноваться, — он с беспокойством посмотрел мне в глаза. — Ты как? — Не очень... Все тело также ломит и от малейшего движения болит... Ничего нового сказать не могу. Прости. Ллойд грустно вздохнул, но все же выдавил из себя измученную улыбку: — Я уверен, что все вернется в прежнее русло. А я был уверен, что ему нужна поддержка и чашка горячего черного чая с пледом. И с любимым его сериалом-комедии «Пёс» впридачу.