For Better Or For Worse

Эндрю и Нил были друзьями почти столько же, сколько знали друг друга. Эндрю и Нил, Нил и Эндрю, их имена всегда ассоциировались друг с другом. Нил был не единственным другом в жизни Эндрю: родившись близнецом, он с самого рождения был Аароном и Эндрю, а их двоюродный брат сделал их Аароном, Эндрю и Ники. Кевин привязался к Эндрю в детском саду, и когда появился Нил, они стали Кевином, Эндрю и Нилом. Какими бы важными ни были все эти отношения, его отношения с Нилом были другими. Они встретились в первый день первого класса. Нил только что переехал со своим дядей из Англии, и из-за какой-то странности в разных школьных системах ему было всего шесть лет, в то время как всем остальным уже было семь-восемь. Он был крошечным и дерзким, с сильным ливерпульским акцентом, который и по сей день не совсем исчез, даже после пятнадцати лет жизни в США. Эндрю сразу же заподозрил незваного гостя. Из-за раннего скачка роста он был самым высоким из своих друзей в первый (и последний) раз. Это развитие означало, что он был их защитником от всех придурков, которым нравилось издеваться над ними, вроде этого придурка Рико Мориямы, которому явно никогда в жизни не говорили «нет». В их первое утро в классе Нилу удалось заставить Кевина плакать. Конечно, заставить Кевина плакать в таком возрасте было не слишком сложно. Эндрю не мог точно вспомнить, что сделал Нил, но это могло быть что угодно: от взятия любимого мелка Кевина до гримасы или даже просто несогласия с ним. Честно говоря, это было бы более впечатляюще, если бы Нил не заставил семилетнего Кевина прослезиться. Но семилетний Эндрю так не считал. Нет, крошечный Эндрю всего лишь увидел, как незнакомец грубит его другу, и поклялся что-то с этим сделать. Это что-то, решил он, заключалось в том, чтобы накачать Нила наркотиками и расспросить его о его пристрастиях. Эндрю только что узнал, что такое наркотики, хотя все еще не знал подробностей. Он был абсолютно убежден, что они волшебным образом способны заставить людей говорить правду. Оглядываясь назад, он нашел это убеждение абсолютно забавным, особенно зная, как Нил отреагирует на наркотики. Его тревога нарастала, и он становился параноиком и верил, что кто-то преследует его; он определенно не был бы склонен быть честным. Эндрю не уверен, как шестилетний Нил отреагировал бы на наркотики, потому что, очевидно, у Эндрю не было доступа к наркотикам в первоклассном возрасте. Решил обойтись песком. Во время обеда он затащил Нила в песочницу и попытался заставить его съесть ее, но Нил оказался скользким ублюдком. Он вырвался из хватки Эндрю и помчался прочь достаточно быстро, чтобы Эндрю не смог его догнать. Эндрю, вероятно, попытался бы еще раз, если бы в тот день в классе Нил не защищал Кевина от Рико Мориямы, высмеивая Рико так сильно, что тот начал рыдать. Слезы Рико заставили Эндрю прийти к выводу, что с Нилом все в порядке. После этого, Эндрю так и не понял, как именно, он и Нил стали неразлучны. Примерно в то же время Эндрю начал соглашаться на каждую просьбу Нила. Нил был не так уж плох в этом, но он быстро понял, что, пока он просит, Эндрю будет делать все, что захочет. Эндрю так и не понял, почему он всегда слушал Нила, пока ему не исполнилось тринадцать, когда он достиг половой зрелости и начал проводить примерно 98% своего времени, думая о Ниле как о гомосексуальном. Сначала он не понял, что что-то не так. Наверняка все парни должны думать о своих лучших друзьях, верно? Подумайте об их губах и волосах, как они пахли и, может быть, каково было бы лизать их повсюду. Аарон заверил его, что нет, это не было нормальным общением с парнем, которое привело Эндрю в яму отчаяния (существовала крошечная вероятность того, что в подростковом возрасте он мог быть очень драматичным). В возрасте, когда сильный ветерок мог довести парня до бешенства, особенно тяжело было то, что его член постоянно отзывался на все, что делал человек, с которым он проводил больше всего времени. Тринадцать лет были непростыми. Четырнадцатилетие тоже было непростым, когда Нил впервые поцеловался. Эндрю не собирался шпионить, он просто искал Нила после школы, потому что они должны были пойти к Нилу домой, чтобы поиграть на его Xbox. Он нашел его как раз в тот момент, когда жизнерадостная девушка (которую он тут же решил, что это демон-суккуб) наклонилась вперед и прижала свои розовые девичьи губы, липкие от блеска для губ, к губам Нила. Он плохо помнил свою поездку домой, но помнил, как провел вечер, лежа на кровати, глядя вверх на светящиеся в темноте звезды на потолке и слушая музыку, которая вторила его разбитому сердцу. В какой-то момент в его дверях появился Аарон, съевший тарелку мороженого и одаривший его осуждающим взглядом и абсолютно нулевым сочувствием к разбитому сердцу Эндрю. (Эндрю отомстил ему, когда им было по пятнадцать, а Аарон совершенно потерял голову из-за девушки в выпускном классе. Он написал самые неловкие любовные стихи. Эндрю все еще читал их, когда Аарон вел себя высокомерно и самодовольно.) На следующий день в школе Эндрю хладнокровно спросил Нила о поцелуе со всей тонкостью убитого горем четырнадцатилетнего подростка. — Где твоя девушка ? — огрызнулся Эндрю, загоняя Нила в угол у его шкафчика. Нил выглядел смущенным, а кончики его ушей покраснели. — У меня нет девушки. — Не лги мне, — сказал Эндрю, уязвленный. "Я видел тебя вчера!" — О — сказал Нил, проводя рукой по волосам. — Я не просил её об этом. Мне это не очень понравилось, если честно». — Ага, — сказал Эндрю, играя небрежно, в то время как его мозг гудел. Гей? — спросил он. ГЕЙ? гей?!?!?!?!?!?!?!?! — Потому что она была девушкой? Нил пожал плечами. «Просто поцелуи в целом, я думаю. Я действительно не хочу делать это ни с кем». Его румянец распространился от ушей к щекам; он выглядел так, как будто он был в огне. — Что ж, хорошо, — сказал Эндрю, подавляя свое разочарование. Пока Нил никому не нужен, он не потеряет его. Первый поцелуй Эндрю случился, когда ему было пятнадцать, с парнем, который не был особенным, за исключением того, что он был единственным геем (кроме Ники), которого Эндрю знал. Нил все испортил, ворвавшись в комнату Эндрю, взволнованный чем-то, и прервав их. Нил извинился и ушел, но ущерб был нанесен. Эндрю выгнал другого парня и отказался с ним когда-либо снова разговаривать (помимо того, что он был излишне драматичен, его навыки разрешения конфликтов в подростковом возрасте также были на низком уровне). Он обнаружил, что Нил не ушел далеко, только на кухню. Он налил себе содовой и нервно ерзал. "Хорошо?" — спросил Эндрю. — Есть что сказать? Нил щелкнул банкой содовой туда-сюда. — Я не знал, что ты… — Гей, — подсказал Эндрю, чувствуя тошноту. Впервые он сказал это вслух. Хотя Эндрю знал о своей эпической влюбленности в Нила, Эндрю никогда прямо не признавал свою сексуальность. Он был зол на то, что ему не удалось открыться Нилу на его условиях. У него был план. Конечно, план состоял в том, чтобы сказать Нилу, что он гей, и чтобы Нил сказал: «Я тоже! Давай поцелуемся!», что, наверное, было маловероятно. Но до сих пор. Он чувствовал себя ограбленным. — Прости, — сказал Нил. Эндрю почувствовал себя так, будто его ударили под дых. «Это не то, о чем нужно сожалеть, это то, кто я есть». — Нет, не в этом, — сказал Нил с пораженным видом. «Мне все равно, гей ли ты, ты все еще Эндрю. Извините, что влез и узнал до того, как ты мне сказал. Он сделал паузу, а затем сказал более тихим голосом: «Почему ты мне не сказал?» «Я не должен был; ты должен был знать, — сердито и бессмысленно сказал Эндрю, прежде чем вернуться наверх и закрыть Нилу доступ в его комнату. Некоторое время отношения между ними были немного натянутыми, пока Эндрю не понял, что если он продолжит злиться из-за того, что Нил не хочет, чтобы он вернулся, он потеряет своего лучшего друга. Немного следующего времени он потратил на то, чтобы приучить себя не читать что-либо в действиях Нила и убедить себя, что дружбы Нила было достаточно. И этого было достаточно. Он не смог бы пройти через ад, который был в старшей школе, без лояльности Нила. Несмотря на то, что он не выходил из школы до колледжа, старшая школа была для него плохой. Подростковые гормоны нарушили его психическое здоровье, и он был совершенно уверен, что без Нила, Аарона, Ники и Кевина он никогда бы не дожил до двадцати с небольшим. Колледж был лучше; он и Нил нашли там свою компанию. Оба они время от времени встречались, но, честно говоря, у Эндрю не было эмоциональной энергии, чтобы поддерживать два серьезных отношения, и никто из парней, с которыми он пытался встречаться, не ценил то, что Нил всегда был на первом месте. Кроме того, побочным эффектом прописанного ему СИОЗС* было снижение полового влечения, так что на самом деле он не возражал против того, чтобы соблюдать целомудрие и жить с парнем, в которого он был влюблён большую часть своей жизни. Нил тоже любил его — может быть, не романтически, но полностью — и Эндрю был доволен тем, что у них было. Хотя сейчас трудно было вспомнить хорошие стороны его жизни. Он ввалился в дверь их квартиры и рухнул лицом на диван. Нил сочувственно вздохнул и подошел, чтобы снять с Эндрю обувь. Он даже вернул их на место, чего никогда не делал со своими вещами. Он сел в дальнем конце дивана и начал массировать ноги Эндрю. "Плохой день?" он спросил. Эндрю застонал и слегка повернул лицо в сторону, чтобы его можно было понять. «Би говорит, что нет ничего похожего. Она может прописать мне непатентованную альтернативу, но не более того». Многое было отстойно во взрослом возрасте, например, старение из-за медицинской страховки его родителей. Он любил свою работу, работая в CPS, хотя она была утомительной и сложной, но при этом очень полезной. Однако план лекарств был ужасен и отказывался покрывать стоимость его конкретных лекарств. — Ты пробовал их раньше, не так ли? Они делают тебя всё беспокойней и беспокойней. — Как Кевин, когда он не принимает лекарства, — согласился Эндрю. «У меня нет другого выбора. Я не могу позволить себе две тысячи в месяц, которые мне придется платить, чтобы продолжать принимать мои нынешние лекарства». Потребовалось много проб и ошибок и страданий от побочных эффектов, взлетов и падений, прежде чем он и его терапевт Би нашли лекарство, которое ему помогло. Он не хотел отказываться от этого. — Ну… — задумчиво сказал Нил, закусив губу. "У меня есть идея." Эндрю сел и посмотрел на него, не доверяя его тону. Он знал этот тон. Такой тон всегда предшествовал плохой идее, о которой Эндрю знал, что она плохая, но все равно соглашался с ней. Этот тон был причиной большего количества задержаний, чем он мог сосчитать, по крайней мере одного ареста (за хулиганство), довольно серьезного пожара на кухне его матери (за который Эндрю был почти уверен, что технически он все еще был наказан), потери трех с половиной туфель. , и безумная охота на хорька в парке посреди ночи. Ничего хорошего из того, что Нил говорил таким тоном, не вышло. «У меня действительно хорошая медицинская страховка на работе», — сказал Нил, и о, Эндрю был прав. Это должно было быть плохо. «Я проверил сегодня, и твои лекарства покрываются семейным планом». Он бесхитростно улыбнулся Эндрю. «Мы должны пожениться».