For Better Or For Worse

Проблема с тем, чтобы встретить всех своих лучших друзей на всю жизнь к семи годам, заключалась в том, что вы стали самодовольны и потеряли способность заводить друзей. Эндрю не был уверен, что у него когда-либо были способности. Аарон и Ники были закадычными друзьями, которых он встретил еще до того, как смог поднять голову самостоятельно, и он понятия не имел, как привязался к Кевину и Нилу. Кевин начал ходить за ним в детский сад и не совсем понимал, как они с Нилом перешли от решения Эндрю, что он не собирается кормить нового ребенка песком, к тому, чтобы стать настоящими друзьями. Это определенно дело рук Нила. После Нила ему больше никогда не приходилось заводить друзей. Все последующие друзья сначала принадлежали одному из остальных: Дэн и Мэтт принадлежали Нилу, Тея, Джин и Джереми принадлежали Кевину, Эрик и Эллисон принадлежали Ники. Рене была его. Она была его коллегой, и он был почти уверен, что единственная причина, по которой они стали друзьями, заключалась в том, что она заметила его неуловимую любовь к другу и сжалилась над ним, подружившись с ним, поскольку было до боли ясно, что он понятия не имеет, что делать. С тех пор он крепко держался за нее, так как она знала все его секреты и была единственным человеком, который всегда был на его стороне. Если бы у него когда-нибудь случился катастрофический разрыв с Нилом или Кевином, он подозревал, что их друзей при разводе не будет. Рене была потрясающей и намного круче, чем Эндрю мог когда-либо надеяться быть. У нее была удивительная способность затыкать людям рот и заставлять их чувствовать себя виноватыми, просто будучи доброй. Это было похоже на способность Нила затыкать людей, оскорбляя их, но с меньшей вероятностью заканчивалось ударом по лицу. Эндрю ценил её мнение и с нетерпением ждал их ежедневных перерывов на кофе. Она была очень хороша в том, чтобы пресекать его чушь и высказывать ему свое мнение без прикрас, хотя она всегда делала это милым. — О-о, — сказала она, когда он ворвался в комнату отдыха, как какой-то зомби, и почти начал глотать кофе прямо из чайника. "Плохое утро?" Он хмыкнул в знак согласия, говоря ей, над каким делом он работает. Она сочувственно поморщилась. Многие люди (все, кроме Нила, который понимал его, возможно, на молекулярном уровне) были удивлены, когда Эндрю устроился на работу в службу защиты детей. Поскольку он не был ни чутким, ни особенно добрым человеком, работа с трудными детьми казалась странным выбором карьеры. И это могло быть совершенно ужасно — видеть из первых рук, что случилось с детьми, которые провалились сквозь трещины, слышать истории и видеть свидетельства жестокого обращения, которому они подвергались, иногда быть не в состоянии сделать что-либо, чтобы помочь — это часто было изматывающим, утомительным и душераздирающим. Во время работы не всегда было легко справляться с его депрессией, и он научился превосходно справляться с ней. Но оно того стоило. И каким-то образом он не мог сформулировать, что это то, что он должен был сделать. С небольшими изменениями в его жизни Их биологическая с Аароном мать,не была самым стабильным человеком, и когда она обнаружила, что беременна и одинока, она обратилась за помощью к своему единственному брату. Лютер Хеммик далеко не был одним из любимых людей Эндрю, но он должен был признать, что этот человек, по крайней мере, поступил правильно со своей сестрой. Он приютил ее на время беременности и, используя свои связи пастора, нашел симпатичную бездетную пару, которая хотела усыновить ребенка. Он позаботился о том, чтобы они оставались в тесном контакте, желая, чтобы его сын Ники знал своих биологических кузенов. Миньярды были типичной белой светловолосой парой из высшего среднего класса, которые хотели отметить свою следующую жизненную цель. Эндрю не был уверен, что они хотели детей больше, чем символ статуса. Как только у них действительно появились дети, они не очень интересовались ими. Конечно, его родители позаботились о том, чтобы его накормили, одели и обеспечили; они просто, казалось, никогда не связывались или не хотели связываться с ним и Аароном. Все они ладили, так же мягко, как ладят знакомые, но он не видел их с тех пор, как уехал учиться в колледж и если не считать пары бескорыстных электронных писем, они не связывались ни с ним, ни с Аароном. Это мучило его в подростковом возрасте, но с тех пор он понял, что безразличие его родителей было гораздо лучшим вариантом, чем все, что могло случиться с ним и Аароном в приемной семье. Рене дала ему возможность выпить столько кофе, сколько он мог, прежде чем попытаться начать связный разговор. "Как ты провел выходные?" — спросила она, улыбаясь над собственной кофейной кружкой. «Ну, посмотрим. Я отчаянно пытался найти дешевый вариант, чтобы дополнить нашу медицинскую страховку, когда я возвращался домой с покупками, на меня обрушился дождь, Нил предложил выйти за него замуж, и я ушиб палец на ноге». Рене моргнула. — Нил сделал предложение? — спросила она, будучи одним из двух людей в мире (кроме Аарона), которые полностью осознавали, как Эндрю к нему относился. — Я надеялся похоронить это, — сказал Эндрю. "Да. Судя по всему, он получает отличную супружескую страховку по своему медицинскому страхованию». "Ой." "Ага." "Чем ты планируешь заняться?" "Я не знаю." — Ты мог бы сказать ему, что ты чувствуешь. Он посмотрел на нее. "Проехали." "Почему?" — разумно спросила она. Он ненавидел, что она всегда была такой разумной. По сравнению с этим он выглядел большей катастрофой. Он вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова для объяснения. «Если бы я попросил его об этом, Нил, вероятно, стал бы встречаться со мной», — признался он. «Он целовал меня, спал со мной, и все такое прочее». Рене бросила на него недоверчивый взгляд. "Тогда почему…?" «Потому что он проклятый мученик, который сделает все, чтобы сделать меня счастливым, независимо от цены для себя», — сказал Эндрю. «Ты должен доверять ему, чтобы знать его собственные мысли». «А что, если это не сработает и разрушит то, что у нас уже есть?» — патетически спросил Эндрю. — Я не могу так рисковать. Его отношения с Нилом были самыми важными отношениями в его жизни. Аарон был на втором месте, но с Аароном в медицинской школе они даже больше не жили в одном городе. Эндрю все еще мог нормально функционировать без него. Если бы Нил был так далеко от него, это было бы похоже на зияющую пустоту внутри него. Когда он был подростком, ему не нужно было уделять пристальное внимание в классе, чтобы получать отличные оценки, к большому неудовольствию Аарона. Вместо этого он позволил своему разуму блуждать. Тем не менее, иногда ему надоедали собственные мысли, поэтому он начал играть с собой в эпическую игру «Смерть — не вариант». Чтобы было интересно, он максимально усложнил вопросы. Предпочел бы он секс с привлекательной подходящей по возрасту женщиной или со своим семидесятилетним учителем истории со вставными зубами? Предпочел бы он никогда больше не есть мороженое или есть бобы Лимы в качестве гарнира к каждому приему пищи до конца своей жизни? Спас бы он Нила или Аарона от несчастного случая со смертельным исходом, если бы у него было время спасти только одного из них? Последний вопрос доставил ему несколько недель хлопот. Однажды он выберет Аарона, потому что, конечно, он всегда спасет своего близнеца, но тогда Нил будет заговорщицки улыбаться ему через весь класс. Затем он переключался на спасение Нила, потому что Нил был единственным человеком на планете, который инстинктивно понимал его, но тогда Аарон оставлял ему немного мороженого на десерт. Он метался туда-сюда, не зная, кого выбрать. В конце концов он сжульничал и решил, что героически пожертвует собой, чтобы спасти их обоих, нарушив единственное правило игры. Затем он провел несколько дней, представляя свои похороны и трогательные благодарственные речи, которые им обоим предстоит произнести. В настоящее время он все еще предпочел бы пожертвовать собой (хотя он прекрасно осознавал, что и Аарон, и Нил попытаются остановить его до такой степени, что все трое, вероятно, умрут посреди спора), но он знал, что Нил был его личностью. Что его отношения с Нилом всегда будут главными в его жизни, даже если они никогда не были романтическими. Он не сделал бы ничего такого, что заставило бы Нила чувствовать себя некомфортно, и не стал бы ставить под угрозу их дружбу. Если что-то случится между ними, Нил должен быть инициатором этого. — Ты боишься, — сказала Рене. «Конечно, да», — сказал Эндрю, нехарактерно честно говоря о своих уязвимых местах. «Мне есть что терять». Он также беспокоился, что они соберутся вместе, и он вдруг перестанет этого хотеть. Он никогда не мог поддерживать интерес к кому-либо еще. Учитывая, что он страстно желал Нила с момента полового созревания, он не думал, что желание будет проблемой, но что, если бы он позволил всему разрастись в его уме? Он так долго представлял себе это, что это не могло оправдать его ожиданий. — Судя по тому, что ты сказал, вполне вероятно, что он относится к тебе так же. «Таков уж Нил. Он никогда не понимает, когда его слова или действия могут быть неверно истолкованы как романтические. Он просто не видит мир таким». — Я думала, он сказал тебе, что ему не нравится, когда ты встречаешься с кем-то? «Это было потому, что последний парень, которого я видел, был груб с ним», — объяснил Эндрю. Отношения длились недолго, особенно после того, как парень стал неуместно владеть им в присутствии Нила. Эндрю бросил его сразу. Нил признался, что ему не нравилось, когда Эндрю встречался с такими парнями. Эндрю согласился и решил, что пора сделать перерыв в свиданиях. — Угу, — неуверенно сказала Рене. «Нил ведет себя со мной не иначе, чем последние пятнадцать лет, — сказал Эндрю. — Если бы его чувства вдруг изменились, я бы знал. — Я не думаю, что они изменились. — Значит, ты согласна, что у него нет ко мне чувств. — Это не то, что я сказала. Эндрю покачал головой. "У меня нет времени на это. Я должен решить, что делать со своей страховкой». Рене посмотрела на него, как на особенно тупого щенка. — Ты уже знаешь, что собираешься делать. — Ага, — вздохнул Эндрю, уронив голову на стол в комнате отдыха и тут же пожалев об этом. Он даже не хотел знать, почему она была липкой. — Я выхожу замуж за Нила.