Ты - мой мир!

Госпиталь Святой Марии встречает Тэхёна суетой и налётом паники. Из громкоговорителя периодически выкрикиваются имена врачей с просьбой пройти в операционную, медсёстры перебегают от палаты к палате волоча за собой стойки с капельницами. Тэхён подбегает к одной из медсестёр приёмного покоя, хватает за локоть, разворачивая к себе. Ему не до церемоний, он потерял больше часа в дороге, он всё ещё не знает жив ли Чонгук. - Простите, - пытается разобрать имя на бейдже, - Мария, вы понимаете английский? - Понимаю, - девушка выдергивает руку из нервной хватки, - говорите быстро, мне некогда. - К вам доставили пострадавших в крушении яхты? - Какой именно? Сегодня столько смельчаков потонуло. - Ну как же, во всех новостях.. - А, с Чонгуком из BTS? А вы ведь Тэхён, правда? - Да! Вы меня знаете? Вы арми? - Да! Как я рада вас видеть, жаль, что при таких обстоятельствах. – Девушка сжимает плечо Тэ в ободряющем жесте. - Мария, Чонгука уже нашли? – Тэхён смотрит на медсестру с надеждой. "Ну же, скажи, что мои поиски окончены, скажи, что он жив и здоров". - В нашу больницу его не привозили. К нам доставили только шестерых, остальных отправили в соседний городок. У нас не хватило мест. - В какую больницу, Мария? - Не переживайте, Тэхён, я сейчас позвоню туда и все выясню. Девушка подбегает к стойке регистратуры и набирает длинный номер на стареньком кнопочном телефоне. Ждёт около минуты, после набирает снова. И только со второго раза на том конце провода отвечают. - Дора, здравствуйте, это Мария из сто двадцатой. Вам привезли сегодня молодежь иностранную с яхты… Да, ту, про которую в новостях трубят. Скажите, есть ли в списках некий Чон Чонгук? …….Что? Звонили уже? Спрашивали?.......Понятно, спасибо……….. Да, позвоню в скорую, уточню, может везут ещё кого-то. Удачной смены. Девушка кладёт трубку и смотрит на Тэхёна виновато. И ему становится ясно, что его поиски продолжаются. - В их больницу доставили девять человек, путешественников и членов команды, Чонгука среди них нет. Двое всё ещё числятся пропавшими. Дора посоветовала позвонить в скорую, возможно их уже нашли и везут сюда. Времени прошло много, шансов на положительный исход всё меньше. – Сердце Тэ как-то странно булькает, становится трудно дышать. Если Гук не выживет, то ему наверно тоже не пережить этот день. – Но нужно надеяться на лучшее. Мария вновь набирает номер телефона, отвечают сразу же. Тэхёну не слышно, что говорят, он может лишь считывать эмоции на лице медсестры. И то, что он видит, ему не нравится. - Здравствуйте, это госпиталь Святой Марии. Что там с нашими затонувшими иностранцами, нашли остальных? …..Нашли? В какую везёте? …….Как?.......Ах, жаль, понятно. Продуктивной смены. Девушка молча опускает трубку и боится поднять глаза на парня напротив, который очень ждёт от неё хороших вестей. - Тэхён, оставшихся двоих пострадавших нашли. - Куда их везут? Куда? - Тела отвезли в морг. - Какие тела? О чем ты? – Мозг внутри черепной коробки Тэ натурально пульсирует. Информация не усваивается, не подгружается в обезумевшее сознание, скатывается словно капля воды со стекла. Осознание потери не наступает. - Выживших больше нет, мне очень жаль.  – Глаза Марии наливаются крупными слезами, но Тэхён уже этого не видит, ноги несут его прочь. Он должен увидеть своими глазами. Пока не увидит – не поверит. На экране телефона загорается входящий от Чимина, но отвечать нет ни сил ни желания. Лишь подойдя к входной двери парень приходит в себя понимая, что не знает куда ехать. Поворачивается и кричит через весь коридор, уже убегающей к пациентам медсестре. - Мария! В какой морг? Девушка оборачивается, утирая красные от слёз щёки. - При полицейском участке. Он один в городе, не ошибётесь. И вновь дорога, вновь проливной дождь застилает лобовое стекло, и сильный ветер пытается сдуть с дороги. Но стихия потихоньку отступает, как напакостивший ребёнок. До полицейского участка Тэ добирается за пол часа, вбегает в холл натыкаясь на спящих на скамейках пьяниц. Мужчина за стеклом пытается вызвать хоть кого-то, кто сможет отвести за решётку этих бродяг. Тэхён подходит к стеклу, отделяющему дежурного от посетителей, но тот не обращает на него никакого внимания. - Товарищ офицер, простите…. – Но тот даже не поднимает головы, только кричит что-то в трубку телефона на непонятном Тэхёну языке. Вдруг дверь сбоку открывается с писком, и оттуда вываливается внушительных размеров полицейский, который молча подхватывает двоих бродяг за шкирку. Те барахтаются в сильных руках как кролики поднятые за уши, но сделать ничего не могут, только бессвязно мычат. Тэхён кидается к офицеру, как к спасителю. - Господин офицер, помогите! - Чего вам? - К вам привезли тела двух утонувших, с яхты. - Вы откуда знаете? - Мне в больнице сказали. Могу я увидеть трупы, среди них возможно мой близкий человек. - Кем вы приходитесь ему? - Я….Я…Друг. - Не положено! Родственников уже оповестили, они скоро прибудут и опознают тела. - Но родственники моего друга живут в Корее, вы понимаете, что если это не он, то вы спасли не всех. И возможно, он ждёт вашей помощи, возможно он ранен и счёт идет на минуты. - Мы нашли всех, кто числился на яхте. Семнадцать человек. Пятнадцать из них спасли. Это, знаете ли, хорошая статистика.. - Какая к черту статистика! Чонгук человек, а не статистика, и я не верю, что он мёртв. Я чувствую, что он жив. - А я чувствую, что ночь ты проведёшь в камере, если не успокоишься. Я ясно говорю? И офицер, тряхнув свою ношу, направляется в сторону камер. На ходу бормоча что-то на непонятном языке. Тэхён смотрит на его могучую спину, и хочет сделать то, что никогда не сделал бы в других обстоятельствах. Сказать: «Офицер, пожалуйста, я люблю его! Я умру, если не найду его!». Но с губ срывается лишь: - Офицер, прошу вас, он мой лучший друг! *** «Эй, малыш, просыпайся, ты должен плыть.» Из плена темноты Чонгука вырывает родной бархатистый баритон. «Вот так, Гук-и, ты молодец. Ты должен плыть, не останавливайся, родной». И Гук разрезает водную гладь уставшими руками. Затылок пронзает болью от каждого резкого движения. Ежесекундно его захлёстывает новой волной, морская жижа заливает лёгкие и саднит горло и нос. Мимо проплывают вещи с корабля, он хочет ухватиться за что-нибудь, но как только цепляется за очередной обломок, тот уходит под воду. Сил совсем не остаётся, он уже практически готов сдаться, когда под руку попадает пустая пластиковая канистра из-под питьевой воды. Гук хватается за неё, обретая надежду на спасение. «Молодец, малыш. Теперь греби к берегу.» Чонгук злится на этот внутренний голос. Ну как он может понять в какой стороне берег. Вокруг только тьма, изредка разрезаемая электрическими лезвиями. И в эти моменты редкого озарения, взору предстает ад, волны, подгоняемые порывистым ветром, врезаются друг в друга разлетаясь миллионами пенных брызг. Они вздымаются на несколько метров к небу, образуя глубокие провалы на поверхности водной глади, а после опадают бурным потоком, не прекращая свой бешенный танец ни на секунду. Чонгук пытается грести в каком-нибудь направлении, но левая нога не слушается его, а правую начинает сводит судорогой от малейшего движения. Поэтому он решает сдаться на волю океана и ждать его кары или милости. Он дрейфует по бескрайнему водному простору до тех пор, пока не цепляет пальцами правой ноги что-то твердое, спустя несколько минут, уже колено скребет об песок на дне. Джей скатывается, отпуская канистру в свободное плавание, и тут же его накрывает сильнейшей волной, которая пытается утащить ослабленное тело на глубину, как ундина, забирающая душу моряка. «Чонгук-и, ты должен постараться, берег совсем рядом. Давай, любимый, собери последние силы, ты сможешь, родной». И Гук подбирается, злится на этот надоедливый голос, который не даёт отдаться во власть морского царя. Гребёт, изо всех сил, не понимая ни времени, ни пространства, превозмогая боль и усталость. Превозмогая самого себя, пока не натыкается на песчаное дно. Он вытаскивает себя своими сильными руками на берег, ноги совсем отказываются работать. От холода все тело сводит судорогой, и эта боль не сравнима ни с чем, что он ощущал раньше. Отдышавшись, он отползает подальше от воды и в очередной раз проваливается в темноту. «Чонгук». Родные тёплые ладони накрывают замерзшие щёки. «Чонгук. Нельзя спать. Ты слышишь меня? Очнись! Чонгук!» - Оставь меня, Тэ. Я хочу спать, я так устал. Собственный голос звучит расстроенной скрипкой, царапает стенки горла. «Нельзя спать, ты не проснёшься, Гук. Ты должен открыть глаза. Посмотри, у тебя идёт кровь, если её не остановить, ты не дождёшься спасателей. Нужно перетянуть ногу выше раны». - Так помоги мне! Почему ты не можешь мне помочь? У меня нет сил! Истошный крик хрипами срывается с синих потрескавшихся губ. Здесь, на берегу, все раны начинает щипать от соли засыхающей на коже под порывами восточного ветра. Дождь кончился, он уже не смоет соль. Чонгуку очень хочется пить, но ещё больше он хочет спать. Такая смерть кажется ему самой лучшей из возможных. Уснуть и видеть во сне их с Тэхёном счастливое будущее. То, что невозможно в реальной жизни. «Я не могу, малыш. Ты должен сам. Ты сильный, ты сможешь. Только не закрывай глаза» Отдышавшись, Джей пытается сесть, это получается не сразу, голова кружится, а в глазах летают белые мушки. Он стягивает с себя мокрую футболку, и пытается разорвать. Справившись с непосильной задачей, перетягивает разодранную ногу. Даже в темноте рана кажется ужасной. Вымотавшись от этих непростых манипуляций, он падает без сил и улетает в темноту. Сколько времени проходит, Гук не знает, только вырывает его из лап забытья всё тот же надоедливый голос. «Прошло много времени. Нужно ослабить ненадолго повязку. Иначе начнётся омертвение». - Наплевать. Оставь меня. Никто не придёт за мной, я умру, так к чему стараться, Тэ. «Я сказал, ослабь повязку, Гук! Я не позволю тебе умереть!» Чонгук тянет дрожащими руками за конец повязки, и та развязывается. Из раны тут же начинает сочиться кровь. - Доволен? «Да». - Что тебе нужно от меня? Почему ты здесь? Почему не оставляешь меня? Я ведь ушёл, бросил, обидел тебя! Ты должен ненавидеть меня! «Я не могу ненавидеть тебя! Я люблю тебя! Глупец!» - Отпусти меня, Тэхён, отпусти! Вся моя жизнь – это ты! Я ничего другого в жизни не знаю! Пожалей меня! Ведь я не научился жить самостоятельно, я не умею жить без тебя! Я неполноценный! Я как раковая опухоль на твоём теле, как энергетический вампир! Я тяну из тебя энергию, живу твоими эмоциями, твоими целями. Потому что своих нет, потому то я и потерялся. Ты моя жизнь, Тэхён, но так быть не должно. Я должен найти себя! Я даже перед лицом смерти слышу только твой голос! Чёрт! «Не трать силы, когда тебя спасут, у тебя появится шанс сказать мне всё это в лицо». - Я не смогу, я трус! «Ты не трус, ты самый храбрый и сильный человек из всех кого я знал. А теперь затяни обратно повязку и отдохни». На востоке, вдали, у самой линии горизонта, там, где грозовые тучи дали брешь, восходит оранжевое светило. Оно окрашивает черно-серую вату в золотисто-красные оттенки, играет жёлтыми лучами в белых барашках поутихших волн. И Чонгуку кажется, что весь мир одевается в золото. -Посмотри, как красиво, Тэ. Я всегда думал, что на свете нет ничего красивей пурпурных закатов. Они всегда ассоциировались у меня со страстью, безумной любовью, с тобой. Ты всегда был для меня самым красивым и неповторимым закатом. Но этот рассвет, Тэхён, он так прекрасен. Один человек мне сказал, что вместо того, чтоб убиваться, пытаясь нарисовать самый красивый закат, стоит обратить внимание на красоту рассвета. Теперь я понимаю, как он был прав. Это либо мой последний рассвет, либо рассвет моей новой жизни. Дышать становится тяжело, каждый вдох даётся с таким усилием, что кажется, будто вся жизненная сила вытекает тонкой красной струйкой из этой рваной раны на ноге. Чонгук уже столько выдержал, победил стихию, победил себя, но время ему победить не дано. Оно забирает последние крохи жизни и сил. Глаза медленно закрываются и никакой голос больше не вырывает из этого вязкого морока. *** - Офицер, он мой лучший друг, я знаю его больше пятнадцати лет. Я смогу его опознать. Я знаю наизусть каждую его татуировку, знаю где у него пирсинг, даже в самых интимных местах. Даже его мама не знает. Полицейский останавливается в дверях, подтягивая повыше свою тяжёлую ношу. Бродяги пытаются отмахиваться от блюстителя закона, периодически забываются, и завязывают драку друг с другом. Сильный мужчина трясёт их иногда, как нашкодивших котят, приводя в чувства. - Ох уж эта молодежь, нет у вас никаких моральных принципов. Щеголяете своими пирсингами в интимных местах. А татуировки в моей молодости вообще только зэки делали. А теперь погляди – мода! Куда мир катится. Тэхён понимает, что это тупик, против бюрократии он бессилен. Нужно идти к начальству, с этим упрямцем общаться бессмысленно, но как ночью отыскать того, кто сможет помочь. Нужно подключать свои деньги и связи. Тэ практически на физическом уровне ощущает, как время, словно песок, утекает сквозь его пальцы.  Полицейский уже собирается закрыть дверь, когда на его лице вдруг появляется тень испуга. - Погоди, малец, что ты сказал? Татуировки? И много их у твоего друга? - Много, весь рукав забит и ещё кое-где по телу небольшие. - Твою мать, - офицер кидает на пол шатающихся пьяниц и бежит к дежурному, - Лэри, быстро звони спасателям! Похоже у нас ещё один не найден! Неужели, получилось? Тэхён готов расцеловать сообразительного полицейского. - Эй, пацан, быстро за мной! - Офицер ведёт Тэ по коридорам выкрашенным тёмно-зелёной краской, и рассказывает быстро, изредка оборачиваясь назад, чтоб проверить не отстал ли тот. - К нам привезли два трупа и ни у одного нет наколок. Чистенькие, как младенцы. Возможно ,сегодня, ты спас жизнь своему другу.