Ты - мой мир!

Такси медленно тормозит у подъездной дорожки. Чонгук выходит первым и, дождавшись, когда Трой выйдет следом, бредёт к дому. Окна его новой обители сегодня непривычно темны и безлики, история повторяется снова. Снова любовь покидает его дом, но на этот раз причина намного страшнее. Чонгук пытается собраться с мыслями, придумать с чего начать, и Сиван идёт за ним молча, стараясь не нарушать хрупкую тишину, чувствует приближение часа икс. Входная дверь открывается почти бесшумно, верные псы кидаются в ноги хозяевам, выпрашивая кусочек долгожданной ласки, но Джей не включая свет, проходит в гостиную и садится на диван, уткнувшись лицом в ладони. Трой треплет домашних любимцев под брюшком и идет следом за мужем, включая тусклый торшер. Садится в кресло напротив и с ожиданием разглядывает статичную фигуру. - Джей, поговорим? - Поговорим.. Трой где-то в глубине души понимает, о чем предстоит разговор, но пока не проронено первое слово, ещё есть надежда на то, что он ошибается. Потому он и хочет, и боится продолжить. Пауза затягивается надолго, но напряжения нет, только тоска сгущается и стелется под ногами брюнета. - Я был сегодня у доктора Боунса. Вот и развязка, от объяснений не убежать, не скрыться. - И что он тебе сказал? - Немного, но достаточно. Я хочу, чтоб ты рассказал. - У меня рак. Я умираю. – Голос пустой, обреченный, без тени надежды. Всё. Канаты разрублены, правда озвучена, она обретает тело, становится ощутимой, материальной. От неё уже не отмахнутся, как от назойливой мухи. Тот побег от реальности, которым Чон занимался без малого два года окончен, истина выплеснута в лицо, как серная кислота, и теперь разъедает медленно все внутренности. - Трой, - поток никому не нужных слёз вырывается настолько внезапно, что Гук давится ими не успевая сделать вдох, замечая и на лице мужа такие же бурные реки. – Как же так? Почему? Почему ты скрывал? - А ты не понимаешь? - Не понимаю. - Я не хотел, чтоб ты меня жалел, я хотел, чтоб ты меня любил, восхищался, хотел. – Блондин переходит на крик, захлёбываясь в своей личной боли. - Но мы ведь клялись: «В болезни и здравии..» Чонгук соскакивает с дивана, падая перед Троем и утыкаясь ему в колени. Тёмные мокрые пятна расползаются по голубому костюму. Очень долго они сидят в безмолвии сжимая друг друга, пока наконец не наступает гнетущая тишина. - Расскажи мне всё. - Какая теперь разница, Джей. Давай просто будем вместе столько, сколько нам отмерено. - Прошу тебя. Трой вздыхает, глубоко задирая голову к потолку, когда солёные дороги вновь прокладывают путь по лицу. Нэш и Бам трутся об хозяев, подвывают тихонько, чувствуют надвигающуюся беду. - После кораблекрушения мне сделали МРТ, врач сказал, что ему не нравятся снимки, что нужно пройти повторное обследование в Америке. - Ты прошёл? - Нет, тогда с тобой случилось несчастье, и я на время выпал из жизни. Дошёл до врача, уже когда мы только-только начали встречаться. Сдал все анализы, сделал МРТ и КТ, после этого ещё кучу обследований, и тогда врач мне сказал, что у меня опухоль, не операбельная из-за расположения и, с вероятностью девяносто процентов, злокачественная. Назначил консилиум через две недели, на котором должны были выбрать стратегию лечения. - Что сказали на консилиуме? - Ничего, я не пришёл? - Почему? – Чонгук вскакивает на ноги, устремляя на Троя свирепый взгляд. - Я чувствовал себя хорошо, и у нас с тобой только начали налаживаться романтические отношения. - Боже, Трой… - Гук снова падает на диван, зарываясь пальцами в волосы. - Потом ты сделал мне предложение, мы уехали в путешествие. Тогда же у меня начались головные боли, и я понял, что дело плохо. По приезду, первым делом, как и обещал тебе, снова пошёл к врачу. Мне опять сделали МРТ, оказалось, что опухоль увеличилась за это время больше чем в два раза. Доктор Боунс настаивал на срочной госпитализации и усиленном курсе химиотерапии. Я обещал ему, что подумаю. - И? Почему ты не согласился? - Я пришёл домой, тебя не было, ты был на съемках. Вбил в поисковик «химиотерапия» и начал изучать. Там такие ужасы были, это очень тяжёлая процедура. Люди превращаются в тень самих себя. - Ты испугался? Поэтому отказался? Я ведь был бы рядом, мы вместе прошли бы через это, и ты бы восстановился. - Хватит! Я не хочу это слушать! – Как дикая кошка, Трой вскакивает с кресла, начиная ходить из стороны в сторону. Гук не понимает, что с ним происходит, с чем связана такая резкая смена настроения, смотрит непонимающе. – Не говори мне ничего! Потому что в тот день, подчищая за собой историю браузера, я увидел, что ты всё время после той встречи с друзьями, искал информацию о Тэхёне, рассматривал его фотки. - Трой, - Чонгук подлетает к мужу, сжимая в крепких объятиях. – Это не то, что ты подумал, всё не так. Прости меня, это же просто ностальгия, мы расстались так ужасно, мне было не по себе, и эта встреча всё разбередила. Но я никогда, слышишь, никогда… - Я знаю, прости. Но тогда, я испугался, что потеряю тебя и отказался от терапии. Вот и вся история, больше я в больнице не был до прошлой недели. Джей гладит беспокойными руками по хрупкой спине мужа, на которой каждая косточка выпирает и прощупывается. Ругает себя за то, что всё это время верил в нелепые отмазки и ни разу не пошёл ко врачу вместе с ним. Трус, боялся, чувствовал, что может услышать страшное. - А теперь, какие результаты показало обследование? – Самый страшный вопрос, который вырывается из горла с жутким хрипом, словно ржавое железо режет камень. - Месяц, может два. – Это катастрофа, внутри все обливается кровью. Такого ответа Гук не ожидал даже в самом страшном кошмаре. Он сжимает тонкое тельце в руках до скрипа зубов, но Трой не отстраняется. - Когда ты собирался сказать мне? Когда? - Я не собирался.. – Блондин утыкается лицом во впадину над ключицей и коротко всхлипывает. - Что? - Ты бы не выдержал, Джей. Я собирался сделать так, чтоб ты меня возненавидел. Я хотел, чтоб к моменту моей смерти, я ничего для тебя не значил, но не успел. - Глупый, глупый, глупый. - Ты ненавидишь меня, Джей? – Огромные голубые глаза, обрамленные темными слипшимися ресницами, смотрят прямо в душу. Впитывают в себя всю черноту глаз напротив, не могут напитаться. Всей жизни мало для того, чтоб насмотреться в них, чтоб надышаться родным запахом, насладиться теплотой кожи и рук. Почему счастье так скоротечно? - Я злюсь.. - На меня? Правильно. - На себя. Это я во всём виноват, только я. Если бы я не появился в твоей жизни… - Не говори так, не смей! Ты лучшее, что было в моей жизни! Я не жалею ни о чем! - Я погубил тебя! Я погубил тебя! Из-за меня ты не стал лечиться. И снова объятия и признания, просьбы о прощении и обещания. Страстные поцелуи и нежные касания, слезы и грустные улыбки, водоворот чувств и тревог. Всю долгую ночь они не могут отпустить друг друга, как будто жизнью отмерян не месяц, а лишь день. Как будто они ступают по самому краю обрыва, и каждый шаг может означать падение, и нет ни единого варианта, даже если упадёт один – разобьются оба. - Я хочу, чтоб мы вместе сходили к доктору Боунсу. - Зачем? - Я хочу услышать все, что он скажет, и, если есть хоть один шанс из миллиона, я хочу попросить тебя бороться. - Джей.. - Я буду бороться вместе с тобой, не оставлю ни на миг, обещаю. Минуту глаза в глаза, и Трой сдаётся, успокаивая себя тем, что шансов нет, а потому и обещание он исполнять не обязан. - Хорошо. *** Белый коридор больницы выглядит, как холст, на который забыли нанести краски. Слишком стерильно чисто, слишком безжизненно и пусто. Когда-то точно в таком же коридоре, Трой ходил кругами около палаты Джея, ожидая, когда тот придёт в себя после комы. Тогда вся жизнь измерялась сигналами аппаратов жизнеобеспечения, и не было звука сладостней, чем шум аппарата искусственного дыхания. Потому что он означал, что любимый жив. Он часто думал после того злосчастного крушения, как так получилось, что его душа выбрала себе этого человека. Ведь ему казалось, что притягиваются друг к другу только предначертанные, связанные души. Но Джей никогда не был его, Трой понимал это с самой первой встречи, он выгрыз его с муками у судьбы, вымолил, выпросил, выстрадал. Может потому, время, отведенное им, окончилось так быстро. Потому что он отдан ему лишь на короткий миг, и его истинно предначертанная душа верно ждет возвращения блудной половинки. Но всё это лишь никому ненужные размышления, потому что сейчас Гук сжимает холодную ладонь Троя в ожидании встречи с доктором. Сейчас он всё ещё рядом, переживает, боится, по-своему любит и не хочет потерять. Это успокаивает и дарит надежду, которой обреченный на смерть не испытывал уже очень давно. Дверь кабинета открывается внезапно, заставляя вздрогнуть. Доктор Боунс провожает своего пациента, дает ему последние наставления и пожимает на прощание руку. Смотрит на двоих мужчин, сидящих напротив кабинета и, с тяжёлым вздохом, жестом приглашает войти. - Присаживайтесь на диван. Чонгук располагается на жестком диванчике из белой эко кожи, больше похожем на кушетку, утягивая за собой Троя. - Я рад, что вы решили прийти вместе. Прошу, расскажите, что вас привело? Трой уже открывает рот, чтоб начать говорить, но Джей мягким движением, просит дать ему слово. - Доктор Боунс, Трой рассказал мне о … - О том, что у него опухоль. Давайте говорить откровенно, вы ведь за этим пришли? - Да. – Чон нервно теребит край своей рубашки, и Трой, замечая это берёт его за руку. – Мы хотели бы знать, есть ли какие-то шансы на положительный исход, если мы начнём химиотерапию? - Жаль, что вы не пришли года полтора назад. – Мужчина вздыхает, потирая переносицу под очками в тонкой серой оправе. – Шансы есть всегда, только сейчас они ничтожно малы. Мы не знаем характер этой опухоли. - Есть вероятность, что она не злокачественная? - Вероятность есть, только она нам никак не поможет. Область расположения не операбельная, любое хирургическое вмешательство, с вероятностью девяносто девять процентов, закончится летально прямо на операционном столе. А если её не удалить, то, судя по темпам роста, уже через пару недель она может превратить Троя в овощ. Вы извините меня за мою прямолинейность, обычно мы не говорим таких подробностей при пациентах. Но с господином Сиваном у меня уже был серьёзный разговор, когда я пытался его вразумить и заставить лечиться, поэтому он прекрасно осведомлён. - Но всё же, если мы пройдём курс химии? - Вот ведь странная штука, пока есть надежда на излечение, люди всячески отрицают его, убегают. А как только смерть стоит на пороге, нам всем жутко хочется жить. – Доктор долго смотрит в большие голубые глаза напротив, и взгляд его полон боли и сочувствия. – Для того, чтоб дать вам какие-то прогнозы, нужно снова пройти обследование. Если вы хотите сделать всё как можно быстрее, предлагаю сегодня госпитализировать вашего мужа. - Спасибо, доктор. - Поймите, еще полгода назад я бы всячески уговаривал вас начать лечение, но теперь, если и есть какой-то шанс, то это максимум продление жизни на полгода, возможно и меньше. Лечение очень тяжёлое, выбор за вами. Гук понимает, что в таком случае, не имеет права уговаривать, Трой должен сам решить, бороться и терпеть боль, или отпустить ситуацию и прожить отмеренный срок так, как он хочет. А Чонгуку остаётся только быть рядом, оставаться опорой из последних сил, чтоб потом разбиться, падая с обрыва в одиночку. Блондин долго всматривается в никуда, принимая для себя решение. Сжимает теплую ладонь мужа в поисках поддержки, и тот прижимает его к себе крепко, как бы говоря, что не покинет. - Полгода? - Это максимум, Трой. Точнее будет видно после обследования. - Полгода, это много. Я хочу прожить их. – Он оборачивается к Гуку и грустно улыбается. – Потерпишь меня ещё полгода? - Глупый. – Джей утыкается в худое плечо и всхлипывает. – Я буду рядом, мы пройдем через это вместе. Слышишь? - Да. *** Прямой эфир в инстаграм. Трой сидит на кровати, на фоне раскрытого окна, воздушные белые шторы колышет морской бриз, вдали плещутся легкие волны красного моря. Позади, в кресле, сгорбившись, сидит мрачный, исхудавший Чонгук. Его взгляд устремлён вдаль, к красно-оранжевому закату. - Привет, ребята. Вижу по сообщениям, что вы меня потеряли. Я пропал на целых три месяца. У меня новая прическа, зацените. Парень проводит рукой по абсолютно лысой голове. - Джей говорит, что мне очень идёт. Правда, Джей? - Ты всегда прекрасен. - Как думаете, врет? Читает комментарии. - Джей, они говорят, что у меня глаза выглядят огромными. Чонгук не отвечает, только грустно улыбается в ответ. - Это не из-за прически, просто я похудел. Ах, да, о чём я. Я пришел в инстаграм, чтоб рассказать вам одну печальную историю с моралью. Гук встаёт с кресла, и перемещается на кровать, обнимает сзади мужа, укладывая голову ему на спину. - Мы сейчас в Израиле, в Эйлате. Приехали из Тель-Авива, на недельку, сменить обстановку, погулять. Два года назад у меня обнаружили опухоль, но я наплевательски отнесся к своему здоровью и не прошёл необходимого лечения. Сейчас у меня терминальная стадия рака. Здесь, в Израиле, я проходил химиотерапию. Мне провели три курса. Неделю назад, врачи взяли контрольные анализы…. Трой надолго замолкает, отворачивая голову от экрана. С силой сжимает обнимающие его руки и делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. Гук молчит, на экране видны лишь его мелко подрагивающие плечи. - В общем, завтра мы летим домой. Слезы одна за другой скатываются по худому серому лицу, когда Трой тянется к кнопке отключения эфира. - Ах да, я обещал мораль. Ребята, следите за своим здоровьем и живите счастливо. Жизнь так коротка.