Долгий трудный путь домой по дороге из костей

Входная дверь уныло скрипнула. Максим вернулся домой. Мрак. Валерий полулежал на кровати, завернувшись в куртку, и уплетал ужин за обе щеки. — Смотри не лопни, — усмехнулся Макс, глядя на друга. — Вылитый хомяк. — Ешь давай, или я съем твою порцию. — Только попробуй, обжора! Макс поставил достаточно горячую кастрюлю на колени и мигом опустошил её. Макс не Макс, когда голоден. Ребята доели ужин и тихо сидели у печки, попивая пиво. Быстро окосевший Валера улёгся на бок, и начал разглядывать банку пива, которую он держал в руке. — В банке всего четыре градуса, а я чувствую себя так, будто жахнул водяры. Нидрамак откинулся на спинку стула. — Слабак ты, Лерик. Был непьющим и некурящим. А сейчас? Что с тобой стало, Рыжий Валерий Борисович? Человек, чей цвет волос совпадает с фамилией. Валера сел на кровати. В голове завертелись воспоминания, от которых он мигом отрезвел. — Не то слово слабак…- Валера сглотнул. — Потому что только слабаки и трусы убивают своих сослуживцев… — Ты всё ещё не отпустил тот случай? — вскинул бровь Максим. Рыжий никак не хотел верить в то, что это не его вина… Это вина начальства. Ребята погрузились во воспоминания. 12 ноября 2020 год Крым, Арабатская стрелка Прошло полгода с «Нулевого зомби» Главнокомандующий вышел из палатки с непонятным клочком бумаги. Вчитываясь в кривые линии слов, его глаза лезли на лоб. Стараясь сохранить твёрдость в голосе, он начал: — Товарищи призывники! На сегодняшний день из двух тысяч новобранцев «Южного региона» нас осталось меньше тысячи. Девятьсот семьдесят семь героически погибших в бою, шестьдесят два раненных, шесть заражённых и одиннадцать пропавших без вести. До конца подавления «Гнилой атаки» ещё очень далеко… Пока Керчь готовит переправу подкрепления, мы поделим вас на двадцать отрядов по сорок человек и распределим по основным точкам скопления мирных людей. Чтобы распределиться, подойдите к шатру номер девять. Толпа потрепанных судьбой парней двинулась к шатру. — Совсем ещё мальчишки, — прозвучал старый сиплый голос за спиной главнокомандующего. — Им ведь тут не больше двадцати, младшему недавно исполнилось шестнадцать. Что будете делать, Сергей Сергеич? Сергей Сергеевич вновь посмотрел на клочок бумаги. Одно предложение убило последние искры надежды. — Подкрепления не будет, — спокойным голосом сказал старик, глядя на широкую спину главкома. — И вы это знаете. Вы можете прямо сейчас изменить свою судьбу и рассказать новобранцем правду, но при этом вы и ваша семья будет обвинена в раскрытии военной тайны и посажена за решётку на долгие годы. — Но при этом, — на одном дыхании произнес Сергей, — Если я промолчу, все эти ребята полягут. Не выживет ни один. — Это ваш выбор. Не нужно было вам изначально брать эту задачу. Дальние рубежи Родины вам явно не по плечу… — Старикашка ехидно улыбнулся — Лев Константинович…- по щеке главкома пробежала слеза. — Зачем вы так поступаете? — Военная тайна. ___________ Семнадцатилетний Валерий Рыжий повел свой отряд в Керчь через Феодосию. Предстояло пройти более сотни километров. В строю были бравые ребята, с которыми он быстро нашёл общий язык. Позже выяснилось, что все эти мальчишки были с Уральских земель, как и сам Валера, и каждый парень с нетерпением ждал возвращения домой. У каждого из них была мечта. У каждого из них были люди, которые одной лишь улыбкой делали их счастливыми. А потом… Их окружили кусачие. Это было невыносимо. Это было страшно. Сотни и сотни зомби, среди которых были и пропавшие без вести бойцы. С особой жадностью и жестокостью эти вечно голодные твари сжирали парней заживо, откусывая руки, ноги и головы под крики ужаса и вопли страха. Ряды отряда стремительно редели. Ещё один свалился замертво. В воздухе воняло потом, кровью и гнилью. Рыжий сражался изо всех сил. Из сорока человек осталось четверо… — Капитааааааан! -взвыл один из солдат. — Я не могу так больше! Не успел Валерий открыть рот, как на его же глазах Лёша из Нижнекамска сдался. Он поднес к виску пистолет. Выстрел. Юноша свалился на землю, его бледное лицо уже не выражало ни страха ни боли. Валерий оцепенел от увиденного. тут же послышался хруст костей и дичайший вопль. Ещё одного сожрали. Диму из Уфы, здоровенного и сильного духом парня, превратили в кучу неизвестно чего. — Капитан… — медленно промямлил последний. Он был укушен. От шеи до виска виднелись чернеющие линии вен, — Я не хочу… Умирать… Капитан… — Язык парня заплетался, тело не слушалось, — Убейте меня, капитан, и тогда я не смогу превратиться. Я хочу…умереть за Вас, капитан…я хочу умереть для друзей, ибо существование после заражения будет невыносимым… Я не хочу сожрать кого-либо… Я не хочу погубить свою…жену… Изо рта воина потекла чёрная смолянистая слюна с аммиачным запахом. Тело начало загибаться от судорог. Валерий, виня себя за всё на свете, перезарядил пистолет и, закрывая мокрые от слёз глаза, выстрелил. — Прости меня, — ком в горле не давал Рыжему возможности сказать что-либо. — Прости меня… Валерий прикрыл глаза военнослужащего. Из кармана торчал клочок бумаги. До чего же не прилично читать чужие письма, но до чего же больно осознавать то…что ребёнок никогда не узнает о том, что такое «отец». На клочке бумаги было три слова:

«Я беременна, Вася»

Вася из Перми. Погиб в бою ради других. Ему было девятнадцать. Валеру спасло воздушное подкрепление, прибывшее через десять минут, после смерти Славы. Он сидел в центре, окруженный трупами и кусачими. Его глаза вылезли из орбит. Его тело дрожало. Он не реагировал на слова и жесты. Говорят, что у рыжих нет души. Так вот. В тот день Валера и потерял свою душу. Макс взглянул на поникшего друга с выпученными глазами. Он пережил тот день заново. Он пережил их всех. Максим подошел к другу и обнял его. — Валер, в жизни каждого из нас случаются моменты, когда мы должны совершить выбор, от которого зависит не только наша жизнь. Ты всё сделал правильно. Ты поступил также, как и поступил бы он, если бы оказался на твоём месте. Не кори себя за смерть чужих, мы все рано или поздно подохнем. Живи каждый день и помогай другим. Ты — воин, чёрт побери. И ты обязан спасти мирный народ о кусачих тварей. Валера подошёл к пыльному окну. — Я тебя понял…