Долгий трудный путь домой по дороге из костей

Настоящее время. Тогда их поцелуй по сути не значил ничего хорошего. Да и сейчас, увидев ванильную парочку, вылизывающую друг другу глотки в сверхстрастном поцелуе, было, мягко говоря, противно. Это и ещё много чего осознавал Макс, будучи прижатым к земле каким-то перекаченным парнем в чёрной балаклаве. Рядом стояли ещё двое в подобной одежде. Послышался шлепок. Один из них пошатнулся. Дмитрий прорычал: — Слушать мою команду! (позывные) Чтобы места от них мокрого не осталось, в частности от патлатого, после чего Льву Константиновичу предать доклад о том, что произошёл несчастный случай. Парни вздрогнули. Лев Константинович… Именно из-за него Валера тогда выжил (и пожалел об этом) … Единственный из своего отряда, кто не дал себя укусить отравленным тварям. — Так точно, Дмитрий Львович! Пазл сложился в целую картину. Он — сын той старой крысы. Парни взревели. Макс вырвался из-под прижавшего его к земле качка, доставая нож. Началась драка, где двое были против троих. Валера бил наотмашь, нож решил оставить на потом. Злоба переполняла парня. Он рвал и метал. Его зрачки сузились, лицо перекосило от ярости и внутренней боли. Столько ребят погибло из-за приказа этого старого пердуна! Он бил, бил и бил. Его гневу и ненависти не было предела. — Сучьи дети! Ненавижу! — рычал Рыжий, выбивая противнику челюсть с одного удара. Макс бился с одним из громил на ножах. Лязг металла сопровождался лёгкими пинками и тяжёлыми ударами. С разворота Макс ударил качка ногой в правый висок. Тот пошатнулся, но азарт не убавил. В ответ полетел удар с ноги в живот. На секунду Макс осел на землю, но тут же вскочил, совершив рывок. На лице противника остался глубокий порез, из которого рекой полилась тёмная кровь, стремительно пропитывающая ткань балаклавы. Следом последовал удар в челюсть. — Козёл…- прошипел громила, приподнимая ткань и сплёвывая кровь. — Тебе не жить. Макс еле успел закрыть голову руками, блокируя поочередные удары. Третий выжидал подходящий момент для нанесения удара. Драка набирала обороты. Заводясь с каждым ударом всё больше и больше, ребята потеряли счёт времени. Рыжему прилетело в нос. В глазах заплясали звёзды. Из кустов послышалось тихое: — А может ну их? И ответ: — Нет, дорогая, это только начало. Потом Рыжему въехали по носу ещё раз. И ещё. Пытаясь понять, в каком положении они находятся, Максим отвлёкся. Последовал удар, и что-то обожгло левый бок. — Ну, псина, ты меня, конечно, вывел… — Нидрамак свирепо посмотрел на мужика и со всей силы ударил оппонента в «солнышко», выбивая воздух, после чего заломил руку за спину, выламывая хрящи. Послышался характерный хруст и тихий скулёж. Валерий, стоя с окровавленным носом, понимал, что потихоньку теряет связь с реальностью. В голове гудело. В глазах — бельмо. Зудящий звон в ушах — он отбивался уже просто машинально, в полуотключке. В какой-то момент он увидел, как его друга резанули. Расползающееся кровавое пятно будто бы отрезвило Рыжего. Он рванул к другу, как вдруг на поле боя вышел третий боец. — Макс! — всё, что он успел сказать. Следующее, что увидел Нидрамак, это то, как его друга ставят на колени, и пока один мёртвой хваткой держит его за руки, второй, ни в чём себе не отказывая, бьёт парня, громко насмехаясь. — Выкуси! –тяжёлый сапог проехался по скуле, оставив отпечаток. Макс хотел было дёрнуться, чтобы помочь, но в голове резко помутнело. Кажется, он потерял слишком много крови. Последнее, что он отчётливо запомнил, как его со всей силы ударили. Глубокая рана воспылала адским огнём, а затем… Мир перестал существовать, и Макс отключился. Валерий тоже. — Чёрт, этот юнец мне три пальца вывихнул, — сказал тот, кто бился с Максимом. — Второй тоже хорош. Взгляните на (позывное)! Он ему челюсть с одного удара снёс. Мне даже как-то жаль, что так всё закончится. Они ведь могли стать одними из нас. Дмитрий довольно ухмыльнулся. — Сбросьте их в карьер, который у кладбища. Пусть все думают, что они сами себя погребли. Два тела скатились вниз по крутому песчаному склону. Бойцы тяжело выдохнули. Грязная работа закончилась. Пришло время вправлять вывихнутые пальцы и выбитую челюсть, а потом приласкать какую-нибудь сладенькую девочку, готовую порадовать за сухой паёк сразу двоих. Но не тут-то было. — Командир разочарован в вас. Вы позволили себя ударить. Лучшее этого не позволяют. Такие как вы не нужны нам. Отбросы. Два выстрела. Четыре тела лежат на дне песчаного карьера. Капитан ухмыляется, девушка смотрит на длинноволосого парня, лежащего на дне, и её взгляд моментально затухает. «Прости и прощай», — всё, что проносится в голове, прежде чем третий и единственный выживший боец снимает и сбрасывает в карьер окровавленные перчатки. Но это ничего не изменит, ведь его руки навсегда будут испачканы кровью братьев, которых ему приказали убить.