Наблюдая за тобой, я уничтожаю себя

Глава 1 Дилюк Рагнвиндр

Это был день, ничем не отличавшийся от других. Люди всё так же спешили на работу, дети звонко смеялись, прыгая в очередную лужу, птицы всё так же щебетали в парках. Да, это был совершенно обычный день в Берлине для всех, кроме мужчины с огненными волосами. Для этого человека мир прекратил свой быстротечный ход, он прекратил существовать. Стоя посреди прекрасной залы старинной готической церкви, наполнявшейся приятным солнечным светом поздней зимы, он отчаянно пытался сглотнуть ком ужаса и печали, так крепко засевший в горле. Волосы, словно языки пламени, аккуратно спадали со статных и сильных плеч и нежно целовали бледное, словно наилучший китайский фарфор, лицо покойника, что так смерено лежал пред ним в аккуратном и тесном гробу. Впервые, глядя на это лицо, Дилюк не слышал мягкого смеха, не видел этой раздражающей улыбки, не чувствовал на себе прожигающий взгляд глаза цвета самого глубокого и прекрасного океана. Всё что сейчас он может видеть - мёртвое тело, похожее на восковую фигуру. Длинные, тонкие и гладкие волосы цвета ночного неба аккуратно лежали на шёлковой подкладке, и несколько прядей, казалось, затянулись тугой петлёй на лебединой шее мужчины. Тело было одето в лучший костюм, какой покойник ни за что в жизни не смог бы себе позволить; тонкие, нежные пальцы переплетались в сложной паутине и безмятежно покоились на животе. Смуглое, исхудавшее лицо, всегда украшенное измученной улыбкой, в этот день выражало всё мировое блаженство, которое только мог собрать в себе один человек. Длинные ресницы подрагивали от дуновений ветра через массивные церковные двери, и даже огромный шрам, растянувшийся от лба до скулы левой щеки, не мог испортить этой прекрасно-ужасающей картины. Тяжёлая рука, обрамлённая горсткой мелких шрамов, грузно опустилась на стенку гроба. Алые, словно высеченные из самых яркий рубинов, глаза пусто и бесцельно глядели на мёртвое тело. Что он хотел увидеть на лице покойника? Может, он желал, чтобы тот открыл глаза? Чтобы длинные пальцы прикоснулись огрубевшей кожей к его холодным щекам? Чтобы он сказал, что всё это шутка? Что он хочет домой? -Дилюк. - Раздумья прервал охрипший, прокуренный женский голос. Мужчина обернулся, встретив перед собой высокую, худую женщину в монашеских одеждах, хотя они больше походили на атрибуты женщины с улицы красных фонарей. -Розария. - Словно самому себе, дабы убедится в реальности того, что сейчас происходит, монотонно произнёс Рагнвиндр. -Кейа...он просил отдать тебе это, если случится что-то...что-то такое. - Дрожащим и тихим голосом выдавила из себя завсегдатая бара “Доля ангела”, который, вообще-то, по праву считался лучшим баром Берлина. В руки пламенного мужчины нежно легла потрёпанная книженция. Она была совершенно обычной: тёмно-синяя обложка, вся иссечённая мелкими царапинами, по бокам торчали вырванные страницы, измятые бумажки и богом забытые закладки. На лицевой стороне золотыми прописными буквами красовалось слово “Tagebuch”, на обратной стороне, всё таким же прописным почерком, всё таким же золотым цветом было написано “Кейа Альберих (Рагнвиндр)”. -Это... - Дрожащий голос сорвался с бледных губ и тут же был проглочен обратно. - Спасибо, Розария. -Я...Прости меня, Дилюк. - По лицу женщины скатилась одинокая слеза, тут же скрывшаяся за бледными ладонями. Обладатель огненных волос ничего не ответил. Он просто не знал, что отвечать. Второй раз в жизни он наблюдает одну и ту же картину, и второй раз в жизни он не знает, какие слова подобрать. Грубые пальцы скрылись в бесконечном пламени волос и с силой сжали их. Смотря на всё это, он хотел почувствовать хоть что-то, хоть что-нибудь. Он хотел плакать, кричать, рвать на себе кожу, разбивать костяшки в кровь об мраморный пол, но всё это застряло глубоко в сердце Дилюка. Всё что выражало его лицо сейчас-пустоту, бесконечное и такое привычное одиночество. Прохладное утро сменилось тёплым днём, что в свою очередь уступил место романтичному вечеру и, наконец, на Берлин опустилась густая ночь. Статная фигура мужчины всё так же стояла по среди прекрасной залы, а кровавые глаза всё так же были прикованы к смуглому лицу последнего близкого человека. Это не сон. Владелец винокурни простоял не двигаясь с десяток часов, боясь спугнуть мертвеца, но тот так и не проснулся. Кейа Альберих умер. Окончательно и бесповоротно. Крышка гроба с грохотом захлопнулась и следом за ней с таким же звуком захлопнулись вычурные, аркообразные двери церкви. Последний свидетель ухода измученной души ушёл. Спектакль этой несчастной и отвратительной жизни окончен.

. . .

Возвратившись в своё частное поместье в районе Груневальда, Дилюк, поспешно вручив пальто Аделинде, заперся у себя в кабинете, ясно дав понять, что сейчас его лучше не беспокоить. Устало обрушившись в громоздкое и неоправданно дорогое кресло, в полной темноте, которую разрезал единственный белоснежный луч света из окна, Рагнвиндр устало облокотился на стол и взгляд его вновь примёрз к злосчастному дневнику умершего. Это была просто книженция, ничего более, так почему, каждый раз, тянув к ней руку, его охватывала столь невыносимая душевная боль? От чего он страшился читать о том, что там написано? Почему так не хотел знать, о чём думал его брат последние годы. Ответ прост: эта книга-мемуары самоубийцы, и в глубине души Дилюк уже знает, что там написано. Злость противным клубком змей стягивалась в груди и, не выдержав, огненно-рыжий мужчина со всей силы бросил несчастную книгу в дальний угол. -Почему?! - Рявкнул Дилюк, как обычно он делал на Кейю. - За что ты это делаешь со мной?! Почему даже после смерти ты продолжаешь рвать моё сердце на кусочки?! Хватит! Мускулистые руки, все обвитые пульсирующими венами, схватили дневник и вот уже собирались разорвать его, как что-то внутри Дилюка порвалось. В один момент всё обрушилось и мужчину накрыла холодная волна отчаянья. Опустившись на колени и прислонившись к стене, сильные, массивные руки неуклюже прижали маленькую книжечку к груди. Дилюк сжимал её в таком отчаянии, что каждый, вошедший в комнату подумал бы, что от неё зависит вся его жизнь, что, если он хоть на секунду выпустит её из рук - мир исчезнет. Огромное тело тряслось под влиянием страха, страха за эту книжечку, за то, что последнее осталось от дорогого его сердцу человека. Одному лишь Богу известно, сколько прошло времени в этом тёмном углу холодного кабинета, пока Дилюка наконец-то не поднял книгу перед собой и аккуратно открыл первую страницу...