Наблюдая за тобой, я уничтожаю себя

Глава 2 Кейа Альберих

17.09.20ХХ Сегодня наконец-то закончил с переездом в эту отвратную комнатушку возле Герлицера. Пока переезжал, понял, что у меня совсем нет вещей: пару футболок, джинсы, шприцы, да и пальто с ботинками, которые я ношу уже третий год. Сегодня утром закончилась последняя доза, а денег нет. Иногда я жалею, что уволился из полиции. Мог бы просто перевестись в другой отдел, где необязательно быть трезвым...Чёрт, что я несу. Какое же я посмешище... Надо занять у Розарии денег. 20.09.20ХХ Сегодня проверял почту. Меня снова уволили. Это уже четвёртый раз за два месяца. Видимо, снова придётся идти в ту мерзкую забегаловку на Ораниенбурге. Что что, а мою природную красоту у меня не отнимет никакой наркотик, хах! 21.09.20ХХ Вчера ночью был в ***. Содрал немало денег с какого-то жирного ублюдка. Он был таким омерзительным: потное лицо, руки как сардельки и маленький член. Он лапал меня тут и там, дыша в лицо тошнотворным перегаром. Я чуть не задохнулся под ним, пока он в меня долбился. Две таблетки ешки творят чудеса, должен сказать. Мне пришлось симулировать, потому что его хер был настолько маленький, что я даже не почувствовал! Зато за “папочку” он сверху накинул сотку.... Тошнит от этого. Правильно Дилюк сказал - я продажная шлюха. 30.09.20ХХ Сегодня снова ходили с Розарией в “Долю ангела”. Слава богу она платит, иначе мне пришлось бы остаться без дозы, лишь бы Мастер Дилюк меня не выгнал. Он как обычно сверлил меня своим презрительным взглядом. Ну и пусть, достаточно того, что он смотрит на меня, даже если в этом взгляде нет ничего кроме чистого abscheu. Но я заметил кое-что: когда его взгляд падал на мои исколотые и изрезанные руки, он...менялся? Словно его охватывала печаль и сочувствие...Да кому я вру, просто показалось. В конце концов, я был под кайфом. Ладно, я не об этом хотел написать. Сегодня Дилюк выглядел необычайно красиво: он надел свою старую форму бармена с белым жилетом и завязал волосы в высокий хвост. Помню, как в детстве Аделинда всегда завязывала его волосы в маленький хвостик, а я делал ему венок из ромашек и незабудок. Он, конечно, хмурился, но я видел, как розовели его щёки. Однажды он даже сделал мне венок в ответ! Правда, он развалился, как только я надел его на голову, но это пустяк. Главное, что он старался ради меня...Я так скучаю. 05.10.20ХХ Вчера Розария снова откачивала меня. Она сказала, что нашла меня в ванне, всего в крови, с блевотиной на футболке и шприцом в руке. Я мало что помню...Да чего врать, я не помню последнюю неделю. Видимо, я истратил все свои запасы, а потом, когда начало отпускать, попытался получить удовольствие через лезвие. Как глупо. Пришлось умолять её не говорить Дилюку об этом. Я не вернусь в ту лечебницу. Никогда. Далее было вырвано с дюжину страниц, а несколько последующих испачканы кровью и ещё чем-то непонятным. Дилюк долго всматривался в пятна крови, пытаясь разглядеть содержание написанного, но смог выловить только несколько слов, вроде “устал”, “доза”, “Дилюк”, “деньги” и ещё несколько оборванных на половине слов, значения которых Дилюк не понимал. 01.11.20ХХ Нашёл новую работу. Теперь я работаю в элитном заведении на “красных фонарях”. Уж не знаю, как мне это удалось, но они не узнали о наркотиках. Разве что поставили условие, что я всегда должен быть в длинных рукавах. Будто бы я идиот и стал бы сверкать шрамами от порезов. Так денег не заработать. Наконец-то я смогу не переживать о деньгах на дозу. Может даже смогу брать больше, чем раньше. 07.11.20ХХ Первая рабочая неделя прошла без приключений. Удивительно, но здесь даже никто не пытался распускать руки, пока не заплатит. Слышал, здесь с этим очень строго, не то, что в ***. Правда, один мудак пытался посмотреть на мои руки, но ему вежливо дали понять, что лучше этого не делать. Трахаться в одежде не удобно. Пот ручьём течёт по спине и всё прилипает, натирает, мешается. Но это лучше, чем терять клиентов. Теперь приходится покупать всякий “милый” шмот, чтобы не выглядеть скучно. Я, вообще-то, стал довольно популярным. Не знаю из-за моей внешности или особенности это произошло, но теперь у меня достаточно денег, чтобы заплатить за эту квартиру (которая больше походит на комнату средних размеров), купить дозу, новые шприцы и даже сходить в “Долю Ангела”. Несколько страниц занимали записи, больше похожие на рецепт, выписанный врачом: 20 мг. 2 шприца; 30 мг. 2 шприца; Один шприц 40 мг, два шприца 20 мг.; Кончился.; Кончился.; Неопределённое количество (мешал не я).; Занюхал 20 мг в туалете.; 30 мг. 3 шприца и так далее. “Он контролировал дозировку. По крайней мере пытался” - пронеслось в голове мужчины, пока он пробегал глазами сквозь неопрятные, иногда неразборчивые записи. 10.12.20ХХ Давно я ничего не писал. Да ничего и не происходило. Работал, трахался, пил, кололся и резался. Ничего нового. Я устал. Так устал. Каждый день пытаюсь заполнить эту пустоту наркотиками и мужчинами, но ничего не выходит. Только когда он смотрит на меня, я чувствую себя живым. Но он так редко это делает. Я задыхаюсь, я умираю. Стал чаще плакать. Каждую ночь заглушаю свои всхлипы и крики подушкой, только бы никто не услышал. Я так хочу повернуть время вспять. Никогда не делать того, что сделал, никогда не предавать его доверие, никогда не знать, какие прекрасные миры я вижу под героином, никогда не лишаться его прекрасной улыбки, обращённой ко мне...Чёрт, я так сильно люблю его, так сильно хочу, чтобы он касался меня, говорил со мной. Даже если он использует меня как секс куклу мне плевать. Лишь бы он никогда не бросал меня. На этой странице отчётливо виднелись засохшие мокрые пятна, явно оставленные от слёз. Несколько предложений были яростно перечёркнуты, другие же написаны по несколько раз и с каждым раз подчерк становился всё неразборчивее и неразборчивее. Сердце Рагнвиндера сжалось в маленький комочек и, казалось, пропустило пару ударов. Каждое новое прочитанное слово приносило невероятную боль, да такую, что Дилюк не заметил, как его поджатые и прикусаные губы начали истекать кровью. Несколько алых бусинок, оставив во рту невыносимый привкус металла, скатились по подбородку мужчины и упали на светло-жёлтые страницы, составляя компанию уже высохшим слезам. 19.12.20ХХ Уже с неделю не был на работе. И в баре. И у Розарии. Нигде не был. Просто лежу в холодной постели в этой холодной квартире и упиваюсь собственной ничтожностью. Я такой бесполезный кусок дерьма, идиот, придурок, мерзкая шлюха, которая за дозу подставит зад любому...Хаха. Хочу исчезнуть. Растворится, как героин в воде. Хочу умереть. Умереть? Чёрт да, лучше бы я умер уже наконец. Каждый раз, возвращаясь с того света после передоза, я проклинаю всех и вся. За что мне эти страдания? За что мне эта жизнь? Проще уже будет просто убить себя. 26.12.20ХХ Несмотря на Рождество, я работал вчера. И это было, пожалуй, лучшее решение в моей жизни. Сегодня, стоя за барной стойкой я неожиданно заметил знакомую фигуру. Это был он, Дилюк пришёл сюда. Конечно, сначала я удивился, но подойдя ближе я всё понял. Он был пьян. Да пьян так, что, посмотрев на меня, казалось, не узнал, так как его лицо озарила лучезарная улыбка. Видимо, к нему снова приезжали его русские партнёры, судя по том, что я услышал, когда Дилюк притянул меня за талию и посадил на колени. Боже, это был лучший момент в моей жизни! Его сильные руки сжимали мою талию и бёдра, а горячие губы прильнули к оголённой шее. Заметив это, к нам направился вышибала, но я быстро отослал его, сказав, что он мой клиент. Когда пальцы Дилюка залезли под облегающую юбку, я быстро схватил его за руку и отвёл в комнату. Я там чуть не умер от смущения и возбуждения. Моё сердце билось так сильно, что казалось сейчас выпрыгнет изо рта и разобьётся об пол. Войдя в комнату, он тут же прижал меня к стене и впился губами в мои. Господи, его губы такие горячие, нежные, страстные, а мои холодные, сухие и мёртвые. После нескольких попыткой отодвинуть его и сказать хоть слово, я сдался и просто растворился в этом горячем и влажном поцелуе. Уж не знаю сколько времени прошло, прежде чем отпрянул от меня, чтобы глотнуть воздуха, но это казалось вечностью. Я позвал его по имени, взяв в свои руки его лицо и заставив посмотреть на меня. - М? Кейа? - Его затуманенные глаза смотрели прямо в мои, такие же туманные от дозы героина. - Да, Дилюк. Пожалуйста приди в себя, тебе стоит уйти. - Меня это не ебёт. - Прорычал он, возвращаясь к моей шее. - Дилюк! Ах! Постой! Стой же... Его горячие губы обрамляли мою шею и открытую грудь красными метками. Он впивался зубами в мои плечи, после успокаивая раздражённое место нежным прикосновением губ. - Прости Кейа...За всё прости. - Шептал он между поцелуями. За что он извинялся? Я так и не понял. Он не сделал ничего такого, наоборот, он сделал меня счастливым хотя бы на эту короткую ночь. Его сильные руки легко подняли моё исхудавшее тело и бросили на кровать. Ловкие пальцы быстро стянули юбку и уже забрались под кофту. - Стой! Ты не можешь её снять! - Почему? - Мои руки...они... - Он заткнул меня грубым поцелуем, стягивая мою кофту и швыряя куда-то в угол. - Я всё видел. Много раз. Не нужно меня стеснятся. Я хочу тебя, Кейа...Здесь и сейчас. - Прошептал он мне в ухо, забираясь разгорячённой рукой мне под бельё. Его пальцы были быстрыми и ловкими. Он сразу нашёл мою чувствительную точку и продолжал давить на неё, пока комнату не заполнили мои отчаянные стоны и всхлипы. Всё это время его горячий рот игрался с моими сосками, вынуждая меня запускать свои тонкие пальцы в его мягкие и густые волосы. Когда я достиг своего пика, он стянул с себя брюки с боксерами и освободил свой пульсирующий член. У него был такой большой! Я мог видеть каждую венку, которая добавляла ему рельефности. На секунду я испугался, но потом подумал, что даже если будет больно, это будет божественно, потому что это Он. Надев презерватив, он медленно и аккуратно вошёл в меня. Каждое его движение было наполнено заботой и любовью. Он начал неспеша, давая мне привыкнуть, а после набрал темп, стараясь доставить мне максимальное удовольствие. Это было настолько хорошо, что я потерял счёт времени. Я впивался пальцами в его сильную спину, пока он вытрахивал из меня всё дерьмо. Не помню, сколько раз я кончил, прибывая в наивысшем блаженстве. Он трахал меня у стены, в кресле, в душе, даже на полу мы умудрились как-то оказаться. К концу ночи я почти не мог дышать, не то, что ходить. Его мускулистое тело обрушилось на меня, вдавливая в кровать и заключая в плен сильных рук. - Люблю. -Что? - переспросил я. - Люблю тебя. После этих слов он отключился. Мои глаза наполнились слезами, после обжигая щёки. Любит? Он любит меня? Дилюк Рагнвиндр любит меня? Тот самый Дилюк, который в ярости оставил шрам на моём лице? Тот самый Дилюк, выбросивший меня из дома на улицу? Тот самый Дилюк, в глазах которого читалось лишь отвращение ко мне? Не верю. До сих пор не верю. Он был пьян. В стельку, смею сказать. Он не соображал. Не думаю, что он понял, что тем, кого он так бессовестно выебал, был я. Точно, это просто случайность. Галлюцинация от героина. Я просто был под кайфом. Да, под кайфом! Забыв про усталость, я быстро надел свои вещи, которые больше были похоже на кучу половых тряпок, и ушёл. Ушёл домой, забыв про работу, деньги и всё остальное. Сейчас я сижу за столом, записывая эту ночь, как самое ценное воспоминания и параллельно вводя очередную дозу живительного нектара. Я хочу жить в этом воспоминании, забыть всё, что было до этого. Он касался меня нежно там, где другие оставляли синяки, он говорил мне те слова с любовью, пока другие говорили те же самые слова с презрением и надменностью. Он обнимал моё грязное, испорченное тело, тело, над которым надругались, тело, которое использовали с такой невероятной заботой и теплотой, что я был бы рад умереть в тот момент. Но сейчас мне остаётся лишь в колоть ещё одну дозу и исчезнуть в этих воспоминаниях навечно. Дилюк не верил своим глазам. Его руки дрожали, ровно как и губы, а в уголках глаз собрались жемчужины солёных слёз, готовые вот-вот сорваться с ресниц. Он помнил, как как раз в рождество нашёл себя прибывающим в комнате какого-то бара, абсолютно голым и со следами прошедшей ночи. Проблема в том, что он не помнил ничего до этого. Он не помнил,как пришёл сюда, как начал заигрывать с кем-то, как переспал с кем-то. И, конечно же, он никак не знал, что этот кто-то был Кейей. Ему даже в голову не могло такое прийти. Он спрашивал у персонала, с кем он был, но все говорили, что ничего не видели. После расспроса своих партнёров, с которыми в ту ночь он, по всей видимости, завалился в это заведения, он понял, что они были так же пьяны, как и он, из чего следовало, что они ничего не помнят. Он забыл об этом спустя какое-то время, но сейчас всё сложилось в идеальную картинку. Но самое главное не то, что он переспал с Кейей Альберих, а в том, что он признавался ему в любви. Неужели Дилюк правда мог такое сказать? Абсурд. Всё что он испытывал к этому человеку - отвращение и жалость, но ни как не светлое чувство любви. Нет же, нет! Его сердце сжалось сильнее прежнего, словно стараясь исчезнуть из этого мира. Волна смешанных эмоций охватила его. Гнев, ярость, непонимание, сомнение, растерянность, отвращение. Да, ему было противно. Ему был отвратителен он сам. Он использовал Кейу так же, как и все остальные и никакие красивые слова, написанные в этом дневнике, не смогут это скрыть. Он - ничтожество, что не смог понять свои собственные чувства. Трясущиеся руки выронили маленькую книжечку и спрятали лицо, уже порядком промокшее от слёз. Ему хотелось рыдать, кричать, схватить Кейу, прижать его к себе и долго-долго извинятся, но как потрогать того, кто уже исчез из этого мира... 03.01.20ХХ Сегодня был в баре у Дилюка с Розарией. Он не помнит. Он ничего не помнит. Всё тот же взгляд отвращения, как и прежде. Ни намёка на ту любовь и нежность, которой он одарил меня в Рождество... Больно. Мне так больно. Всё внутри бурлит от обиды и разочарования. Я хотел плакать и кричать на него, но всё что получилось - неловкая вымученная улыбка. Я ненавижу тебя, Кейа Альберих. Я ненавижу себя. Сегодня заметил, что сзади приписана вторая фамилия Рагнвиндр. Какой же я идиот. Просто беспамятно влюблённый идиот. Видимо, я написал это под кайфом, судя по тому, как дрожат буквы. Я правда думал, что что-то может получится? Смешно. Я смешон. Несколько страниц вырваны. 15.01.20ХХ Устал. 18.01.20ХХ Всё. Всё кончилось. Мне больно, очень больно. Всё тело горит, голова кругом. Ничего не хочу. Доза. Срочно нужно ещё. Может сходить к (неразборчиво)? Нет, он снова потребует отсосать ему. А может (несколько строчек неразборчиво)... и в итоге получается, что у меня нет выхода. Розария. У неё есть. Она поможет. Эта запись была сделана, не ручкой, как все остальные, а красным карандашом. Все буквы дрожали и прыгали, растягиваясь на несколько строчек. Предложения были написаны то прямо, то по диагонали. Иногда было пропущено несколько строк, пока другие были зачёркнуты одной дрожащей линией, что никак не скрывала их содержимое. Каждая неровная буква, каждое неразборчивое слово, каждая капля пота и крови, впитавшиеся в бумагу, разрывали сердце Дилюка на части. Они резали лучше любого ножа, пронзали лучше любого меча, травили лучше любого яда. Эта запись была пронизана болью и отчаяньем и теперь вся эта боль и отчаянье передавались Дилюку. 02.02.20ХХ Недавно нашёл свою старую запись, которую написал в лечебнице после того “инцидента”. Не смог её прочитать. Мне так мерзко, что хочется содрать с себя всю кожу. Оставлю её на это странице, может, когда умру, кто-то сможет понять меня. Между страницами и правда была вложена сложенная в маленький квадратик белая бумажка. Дилюк аккуратно взял её и развернул. Перед ним был листок, на котором совершенно аккуратным, безэмоциональным подчерком было написано то, что окончательно уничтожило красноглазого мужчину. [Без даты] Он сделал это. Всё шло к этому. Я такой идиот. Надо было бежать ещё когда заметил его осторожные прикосновения к моим талии и бёдрам, ещё когда он шептал мне на ухо всякие милые вещи, ещё когда он оставлял меня одного в кабинете и подолгу разговаривал, выходя на интимные темы. Слепой идиот. Доктор ХХХ пришёл ко мне сегодня утром и вколол мне какой-то препарат. Я думал, это что-то типа очередного лекарства, но это было снотворное. Проснулся я уже в палате-изоляторе со связанными руками и ногами. Он сидел на стуле и смотрел на меня самым отвратительным похотливым взглядом. Как только, я понял, что на мне нет одежды, всё встало на свои места. - С пробуждением, Кейа - Спасибо, доктор ХХХ. Скажите, почему я здесь и где моя одежда? - Ох дорогой, не переживай! Скоро тебе вернут твою одежду, но сначала... - Он расстегнул свои брюки и вывалил свой омерзительный член, который уже был так возбуждён, что истекал предэякулянтом. - Что вам от меня нужно? - Ничего такого, просто поработай немного ротиком. - Не хочу. -Вот как? - Он медленно встал, приближаясь ко мне. Я попытался отползти, но он схватил меня за волосы и прижал лицом к своему паху. - Соси, иначе ты навсегда останешься здесь. Я скажу твоему брату, что нет никакого прогресса, и он оставит тебя здесь и я буду делать это каждый день. -...Если я это сделаю, то выйду от сюда? -Да, я с радостью скажу твоему драгоценному братцу, что ты полностью излечился, и ты пойдешь жить своей обычной жизнью. -Ладно, я отсосу вам, но вы обязаны сдержать обещ- Я не успел договорить, как он стал вдалбливаться мне в глотку. Это было очень больно и мерзко. Из глаз текли слёзы, я пытался отодвинуть его, но он не прекращал. Он тянул меня за волосы, бил по лицу и называл “хорошим мальчиком”. В какой-то момент я просто начал задыхаться. Мои глаза закатились, а руки ослабли. Я подумал, что умираю. Он кончил мне в рот, и его мерзкая сперма заполнила меня. Меня чуть не стошнило прямо на его хрен от этого ощущения. Он закрыл мне рот и заставил всё проглотить. Она была горькой и отвратной. Я думал, что у меня внутренности полезут наружу. - А теперь лицом в пол. - Ч-что? - Лицом в пол я сказал! - Он резко толкнул меня, чтобы я оказался спиной к верху и рукой вжал мою голову в пол, второй приподняв мой таз, заставив потереться об его промежность. - Твой шрам отвратителен, в отличии от всего остального тела. Я хочу насладится тобой по максимуму, Кейа. Ты же позволишь? С этими словами он грубо и резко вошёл в меня. Мой крик боли заглушил мягкий пол и стены, не дававшие мне и шанса на спасение. Он вбивался в меня быстро и рвано. Его заботило лишь собственное удовлетворение. Я задыхался от боли, просил его прекратить, плакал, кричал, но в ответ получал лишь сильные удары и ещё большее давление на голову. Не знаю, как долго это продолжалось, но в какой-то момент я просто отключился. Последнее что помню - этот мерзавец кончил в меня и перевернул на спину. Дальше пустота. Я подумал: “Я умер? Он задушил меня, да?” Очнулся я у себя в палате. Всё так же голый, но с развязанными руками и ногами. По ногам что-то текло. Я откинул одеяло и увидел сперму, смешанную с кровью. Всё моё тело адски болело, спина и ноги были покрыты синяками, кое где красовались фиолетовые засосы. Видимо после того, как я потерял сознание, он ещё долго игрался со мной. Мерзкий ублюдок. Надо было откусить ему хрен. Надеюсь, Дилюк никогда этого не узнает... Последнее Дилюк дочитывал уже в ванной, пока его выворачивало наружу. Это было мерзко, грязно, ужасно. Дилюка трясло, всё внутри него было в ужасе. Он хотел разорвать на части этого человека, хотел заставить его страдать, молить о пощаде. Кейа никогда не говорил ему об этом. Никогда. На его лице всегда сияла улыбка, пусть и ненастоящая. Он никогда не позволял себе показать хоть малейшее проявление чувств перед ним. После гнева Дилюка накрыло отчаяние. По щекам снова потекли слёзы, тихие всхлипы заполнили светлую ванную комнату. После же её заполнила мольба. - Прости, прости, прости меня... - Дрожащие слова слетали с губ в отчаянном беспорядке. Стоя на коленях, обнимая своё собственное тело, Дилюк медленно опустился лбом на пол, продолжая тихо просить прощение, по всей видимости, теперь у небес. Гора мускулов содрогалась как хрупкий лепесток на ветру. Рагнвиндр подумал, что его сейчас разорвёт на части изнутри. Он ненавидел себя и в ненависти этой он сгорал до тла. 10.02.20ХХ Меня уволили. Снова. 12.02.20ХХ Больше не могу. [Без даты] Спаси меня, Дилюк. 15.02.20ХХ Это моя последняя запись. Ходил к Розарии, просил чтобы она отдала его Дилюку, если что-то случится. Так что, если я всё-таки умер, это написано для единственного человека, которого я любил всю свою жалкую жизнь. Привет, Дилюк. Как ты? Прости, что ушёл не попрощавшись. Не злись на меня, ладно? Ты, наверное, уже всё прочитал, да? Прошу, пойми меня и мою боль. Прости, за то, что лгал, за то, что бесил, за то, что предал. Всю свою жизнь я любил тебя и только тебя. Каждый раз, приходя в “Долю ангела”, я надеялся встретить тебя. Всё чего я хотел - видеть тебя, слушать твой голос, вдыхать твой аромат. Ты был причиной моей жизни, но именно это и погубило меня. Нет, я не виню тебя. Я просто не могу. Я понимаю твою ненависть, твоё отвращение, но даже эти чувства казались мне прекрасными. Пока ты хоть что-то ко мне чувствовал, этого было достаточно. Всё моё существование зависело от тебя. Моё сердце билось только для и из-за тебя. Наблюдая за тобой, я уничтожил себя. Это полностью моя вина. Прошу, если ты грустишь из-за меня - перестань. Не нужно лить слёзы по такому как я. Я не стою твоих эмоций, твоих страданий. Забудь меня. Никогда не приходи ко мне. Боюсь, если загробный мир существует, я просто не вынесу встречи с тобой. Так что я оставлю тебе эту фотографию. Помнишь, её сделал отец, когда мы выезжали за город покататься на лошадях? Я тогда упал с коня, а ты обработал мои раны. Тогда-то я и влюбился в тебя. Вид твоего разозлённо-обеспокоенного лица заставил меня растаять. Мне захотелось забрать тебя себе и никогда не отпускать. Ты стал моим миром, так что, когда ты меня бросил, мой мир исчез. Все последние годы я пытался поймать тебя, но ты всегда оставлял меня позади. Я отдал тебе своё сердце и погиб. Теперь с этим ничего не сделать. Живи счастливо, ни о чём не волнуйся. Знай - я был счастлив, умирая. Сейчас я введу себе смертельную дозу героина и уйду практически безболезненно. Я написал Розарии, чтобы она зашла вечером, так что моё тело найдут быстро. Проследи, чтобы на похоронах я выглядел хорошо, хаха. Прощай, Дилюк Рагнвиндр, моя единственная несчастная любовь. Ich liebe dich, mein Paradise. Дилюк дрожащими руками взял старую, уже немного потускневшую фотографию. На ней маленький он с таким же маленьким Кейей сидели на траве в цветочном поле, весело смеясь. Красные волосы Рагнвиндера обрамлял венок из ромашек и незабудок, а Кейа в руках держал букет из колокольчиков и радостно улыбался. Та самая улыбка, которая исчезла после смерти отца. Он не видел её столько лет, что забыл, насколько она прекрасна. Пару капель упали на гладкую поверхность фотографии и скатились на пол кабинета. Заметив это, Дилюк поднёс руку к лицу. Уже рассвело, так что в зеркале чётко отображался образ Дилюка: бледное лицо, красные от слёз глаза, дрожащие руки и бесконечный поток солёных бусин, скатывавшийся по его лицу. Дилюк уже не чувствовал, как сильно плакал. Его щёки онемели, а сердце разрывало от боли. Вернув взгляд на фотографию, он медленно перевернул её. В этот момент все стены, которые он так старательно строил вокруг себя, рухнули. Уставшее тело с грохотом упало на пол и всё поместье оглушил громкий и отчаянный крик. Это кричала душа Дилюка, наконец-то выбравшаяся из своей прочной клетки. Он кричал, как хотел кричать в церкви, бил руками пол и рядом стоявшие предметы, как хотел бить пол, стоя перед гробом своего любимого. - Прости! Прости меня, умоляю! Вернись! Вернись ко мне! Я люблю тебя! Люблю, слышишь?! Умоляю, Кейа! Ради всего святого, вернись ко мне! Я отвезу тебя в это поле! Ты снова сплетёшь мне венок! Только, молю, вернись ко мне, Кейа! - Дилюк задыхался, его сердце разорвало на части и все его чувства излились наружу. Он не заметил, как разбил руки в кровь, он не заметил, как в комнату вбежали слуги. Он не заметил, как они всей толпой пытались оттащить его от дневника с фотографией. Он не заметил, как яростно вырывался, как кричал, молил отпустить его, как тянул руку к самом драгоценному предмету в его жизни. Прошло не мало времени, прежде чем Дилюка смогли успокоить и увести в другую комнату. Убирая погром в комнате, один из слуг поднял фотографию и посмотрел на обратную сторону. На обратной стороне фотографии детским подчерком Дилюка было написано: “Кейа, я всегда-всегда буду любить тебя! А ты всегда-всегда люби меня!”