Магия и высокая кухня

Гарри нравилась его работа. Правда. Преподавать студентам в Академии ФБР — не то же самое, что пару раз в неделю читать лекции по ЗоТИ студентам в Хогвартсе, но тоже ничего. Гарри нравилась эта новая, размеренная жизнь без погонь, тëмных магов, кровавых ритуалов, случайно вызванных демонов, проклятых артефактов… Мерлин, кого он обманывал. Гарри было просто ужасно, смертельно скучно. Целыми днями рассказывать об убийцах оказалось сложнее, чем ловить их. Его ребёнок был счастлив. Это всё, что имело значение. Гарри как-нибудь переживëт то, что вынужден наблюдать вокруг серую (очень часто кроваво-красную, но такова жизнь) обыденность. Тед, конечно, немного расстраивался, потому что с Гермионой они общались теперь гораздо реже, но это ничего: она обещала навестить их, когда вырвется в отпуск. Да и перевод в Ильверморни — не самая большая неприятность. Тедди там даже нравилось. Главное, что крёстный больше не подставляется под Авады. Перед отъездом в школу Тед попросил его не искать себе приключений. Гарри обещал попытаться. Что ж, попытка засчитана. Ни один из них не учëл, что приключения сами находят Гарри Поттера, где бы он ни был: хоть в Англии, хоть в Америке, хоть в Гренландии. Они, приключения, нашли волшебника в этот раз в лице Джека Кроуфорда.

***

Гарри закончил читать лекцию по криминалистике, не с первого раза выключил проектор (это маггловское устройство было замечательным, но, Мерлин, как им вообще пользоваться? Гарри даже спустя годы с трудом понимал, что значат все эти кнопки на пульте и зачем их так много) и принялся собирать свои вещи. Это последнее занятие. У всех, как обычно, было море вопросов, поток студентов не желал рассасываться, и в остальные дни Гарри охотно шëл на контакт, с большим удовольствием делясь собственным опытом, правда, слегка переделанным под реалии обычного мира, но в тот день подходящего настроя не наблюдалось — только дикое желание уехать домой и упасть на кровать. Отделавшись от расстроенных студентов, Гарри вырвался наконец из аудитории и собрался было идти на парковку. Его остановил зычный окрик: — Эй, парень! Гарри, слегка замявшись, продолжил путь, подумав, что это адресовано одному из студентов в коридоре, когда на плечо вдруг опустилась чья-то тяжëлая рука. — Я к тебе обращаюсь. Он застыл. — Ко мне, сэр? На него с отчëтливо читающимся недовольством смотрел по-деловому одетый темнокожий мужчина. Гарри не знал его, но видел несколько раз в коридорах. Незнакомец притягивал взгляды: настороженные, опасливые, восхищённые и уважительные — смесь, выдающая в нём важную шишку. — К тебе, — подтвердил он. — Мне нужен профессор Поттер. Ты не знаешь, где я могу его найти? Гарри даже не был одет в форму. Буквально всë в нëм кричало о том, что он здесь работает. По крайней мере, сам Гарри так считал. — Он прямо перед вами, сэр. Мужчина тут же изменился в лице, выглядя до того удивлëнно и неловко, что Гарри невольно смягчился. — О, — сказал он. — О-о, мистер Поттер… Я… Я прошу прощения. Меня зовут Джек Кроуфорд, я возглавляю Отдел Поведенческого Анализа. Звучало знакомо. Гарри, однако, не мог припомнить, откуда знал эту фамилию, где слышал её и от кого. Наверное, это было давно. Возможно, даже не особо важно. — Гарри Поттер. Я здесь преподаю, — ответил Гарри и решил сжалиться над агентом, который, казалось, вот-вот собирался провалиться сквозь землю: — Так зачем вы меня искали, сэр? В его взгляде было ровно столько интереса, сколько того требовали обстоятельства и социальные нормы. Гарри вовсе не хотел показаться враждебным. Слегка раздражённым — может быть, потому что, пожалуй, это уместно. Вообще-то, Гарри в любой ситуации пытался быть максимально любезным. В какой-то момент жизни он обнаружил, что вежливость часто сбивает людей с толку куда сильнее самой ядовитой колкости (жаль, что он не сделал этого раньше, например, лет в пятнадцать), чем стал беззастенчиво пользоваться. На различных интервью это здорово помогало: журналисты терялись и переставали задавать провокационные вопросы, видя, что они его не трогают. Одна Скитер всегда искала возможность уколоть побольнее. Что ж, многое менялось под влиянием времени, но что-то оставалось неизменным. Агент Кроуфорд уцепился за возможность продолжить диалог как утопающий: — О таких вещах не говорят в коридорах. Мы не могли бы зайти в аудиторию? Гарри предпочёл притвориться, что его совершенно ничего не насторожило. Он страдальчески вздохнул, всем своим видом показывая, какое большое одолжение делает, но отпер дверь. — Итак? — он прислонился к кафедре, внимательно глядя на мужчину, однако тот не спешил переходить к сути. Если говорить начистоту, дальнейший их диалог неприятно напоминал допрос. — Я много слышал о вас. Говорят, вы из Лондона. Это так? — Верно. — Вы служили в полиции? — Да. Достаточно долго. — Почему же ушли в отставку? Устали? — Я — нет, — честно ответил Гарри. — Моя семья устала. Кроуфорд с интересом посмотрел на него. Неужели не нашëл такой информации? Или вообще не стал запрашивать личное дело? Скорее второе, раз не знал даже, как Гарри выглядит. Агент Кроуфорд был либо глуп, либо чрезмерно самоуверен. Либо всë вместе. — Ваша семья? — Моему сыну надоело гадать, вернусь ли я домой. — Ясно, — кивнул агент. — Вам нравится преподавание? — Меня всë устраивает. Гарри чувствовал, что ступает на тонкий лëд. Он поправил очки. Многострадальная часть его образа: их приходилось менять кучу раз, потому что каждая новая пара не переживала более двух операций Аврората и даже самое мощное Репаро не могло устранить причинённый ущерб. Гарри любил шутить, что опасная профессия делала его человеком, с подарком на праздник которому можно было особо не мудрить. — А как вы смотрите на возвращение к полевой работе? Вот и подвох. Гарри следовало бы отказаться. Он представил, какой кошмарный скандал закатит Тедди. С Гермионы и вовсе сталось бы сорваться из Лондона в Америку, лишь бы вставить ему мозги на место. — Положительно, агент Кроуфорд. Что-то оставалось неизменным.

***

— Семь девушек похищены из семи кампусов в Миннесоте за последние восемь месяцев. — Вы называете это похищениями, потому что тел не нашли? — уточнил Гарри. Он слышал об этом деле. Новости каждый день другие, вот какая штука, и только пропавшие девушки с удручающим постоянством фигурировали в них. Он чувствовал что-то, напоминающее дежавю. Как будто находится в ситуации, в которой должен находиться кто-то другой. — Ни тел, ни частей тел. Ничего, связанного с телами, — ответил Кроуфорд. Гарри задумчиво склонил голову набок. — Интересно, — пробормотал он. — Всех похитили в пятницу, чтобы не хватились до понедельника. Значит, на заметание следов уходят выходные. Гарри прошëлся вдоль пробковой доски, на которой были закреплены пронумерованные фотографии пропавших девушек и карта. Жертвы выглядели очень похоже: типичные американки. — Он находит новых. Значит, предыдущие мертвы, — рассудил вслух Гарри. Куда тише он добавил: — Не держит же он всех семерых в подвале. Зачем ему семь практически одинаковых женщин в подвале? — Мне нужно поговорить ещë кое с кем, если вы не против, мистер Поттер, — учтиво сообщил агент, стоящий у него за спиной. Гарри находил эту перемену в поведении ужасно забавной. — Да, конечно, — отстранëнно сказал он и провëл кончиками пальцев по одной из фотографий. — Ещë один консультант? — Да. Уилл Грэм. Гарри мгновенно отвлëкся от разглядывания женских лиц. — О? — он вскинул брови. Гарри плохо знал Уилла Грэма, несмотря на то, что они были коллегами. Слышал, что у него необычный метод работы, вот и всë. Сама личность мистера Грэма интересовала сплетников куда меньше, чем всякие дурацкие конспирологические теории. По наблюдениям самого Гарри, тот был довольно нелюдим и замкнут, что говорило о мистере Грэме ровным счётом ничего. С тем же успехом можно было анализировать стену. — Да. Именно он, — кивнул Кроуфорд и нехотя добавил: — Если он согласится. Очевидно, сама вероятность отказа вызывала в нëм бурю негодования. «Большие шишки, — с иронией подумал Гарри, — не очень любят, когда что-то идëт не так, как им хочется». Итак, Джек Кроуфорд ушёл, и он полностью погрузился в раздумья, снова повернувшись к фото. Семь похожих друг на друга девушек. Все студентки. Убийца будто кого-то искал… Какую-то особенную девушку. Знал он еë или действовал вслепую? А может, Гарри ошибался, и убийца вовсе выбирал жертв, похожих на свою первую любовь, которая травмировала его. Или по какому-то похожему, но одинаково нелепому критерию. Так много причин для убийств. И все — такая откровенная глупость. — А вы кто такой? Рука Гарри дрогнула от неожиданности. — Здравствуйте, мистер Грэм, — преувеличенно радушно отозвался он и обернулся. — Меня зовут Гарри Поттер. — Я не помню вас, — нахмурился Грэм. Он требовательно посмотрел на Джека, что примечательно, избегая зрительного контакта, уставившись агенту куда-то в переносицу. — Почему здесь студент? — Мне тридцать два. Мы преподаëм с вами на одной кафедре, — ответил Гарри за Кроуфорда. Он почувствовал себя почти обиженным. — Ясно, — коротко бросил Уилл Грэм и тут же полностью утратил к нему интерес. Что ж, может быть, мистер Грэм не такая уж и занимательная личность. Джек выглянул из кабинета и забрал ещë одно фото у проходящего мимо стажëра. — Восьмая? — Гарри сразу забыл про любые обиды. — Да. Совсем недавно сообщили о пропаже. Он показал девушку Гарри и, когда волшебник кивнул, отдал фотографию Грэму. Тот снял и сложил свои очки. Гарри проследил за уверенными движениями его пальцев. — Элис Николс, — прокомментировал Джек. — Из университета Сент-Клауд. Исчезла в пятницу. Должна была пожить у родителей на выходных, кормить кошку. Дома не появилась. — Думаете, те семеро мертвы? — это явно был риторический вопрос, поскольку Грэм тут же продолжил: — Он не оставляет их при себе, он находит новых. — Сосредоточимся на Элис Николс. Уилл Грэм облизнул губы и посмотрел на доску. — Все девушки — типичные американки, — он подошëл ближе и прикрепил изображение Элис Николс рядом с другими. — Обветренная кожа… — Тот же цвет волос и глаз, — продолжил мысль Кроуфорд. — Примерно одного возраста. Одинаковый рост и вес. Что же в них такого? — Дело не во всех девушках, а только в одной. Бинго. Гарри шëл по правильному пути. — Он как Вилли Вонка. Каждая девушка — это шоколадка, и среди этих шоколадок спрятана одна настоящая жертва, которая, если продолжить метафору, и есть «золотой билет». Джек нахмурился в недоумении. — Так он готовится к этому билету или заново переживает то, что сделал с ней? — «Золотой билет» — не первая и не последняя. Он скрывает, насколько она важна для него. Я бы скрывал. А вы? — Еë нет среди жертв, — вступил в разговор Гарри, и ему на мгновение почудилось, будто он снова храбро выступил перед драконом, настолько острым стал взгляд холодных глаз Уилла Грэма. — Настоящая жертва по каким-то причинам недоступна для убийцы, поэтому он ищет замену. — Именно, — Уилл Грэм направился к выходу. — Займитесь этим делом, — довольно небрежно бросил Кроуфорд. — Нет, — отозвался Уилл, — у вас есть Хаймлих в Гарварде и Блум в Джорджтауне, они занимаются тем же. Теперь ещë и Гарри Поттер. О. Ясно. — Это ведь не совсем так, — мягко начал Джек. — У вас особенный образ мышления. — Что это мы вдруг заговорили о моëм образе мышления?.. — Грэм забеспокоился, чем неожиданно напомнил Гарри щенка. Его вид, его взгляд — всё кричало об уязвимости. Это мало вязалось с тем, что Гарри наблюдал всего несколько мгновений назад. — Вы не можете объяснить свои выводы. — Нет-нет, улики объясняют. — Тогда помогите их найти. Гарри поморщился. Джек Кроуфорд, как всякий стереотипный полицейский, был до грубости прямолинейным. Грэм молчал и чувствовал себя неуютно — пожалуй, только человек с эмоциональным диапазоном, как у зубочистки, не заметил бы его нервозности. В конце концов он выдавил: — Для этого мне придётся общаться.

***

К родителям последней пропавшей девушки Гарри не поехал. Чужие слëзы и удушливое отчаяние, от которого не избавиться, открыв форточку, — то, что он не выносил в своей работе больше всего. Гарри, прочувствовавший родительство на себе, просто не мог смотреть в полубезумные глаза матерей и отцов. Так что в следующий раз Поттер увидел грозное лицо Кроуфорда в лаборатории, где его познакомили с Беверли Кац, очаровательной остроумной (и просто умной) азиаткой, чем-то похожей на неунывающую Гермиону до развода, Брайаном Зеллером, мужчиной средних лет, может, ровесником Гарри, и Джимми Прайсом, мужчиной уже-почти-преклонных лет. Оба хохмили и фонтанировали любовью к своей работе, несмотря на то, что она заключалась в возне с трупами. Беверли же — «О, просто Бев, профессор Поттер!» — была куда более сдержанна. Но и её энтузиазм казался слегка нездоровым. Все трое являлись сработавшейся, гармоничной командой, понимающей друг друга с полуслова, и Уилл Грэм выглядел в их компании чужеродно, будто неподходящий кусок пазла, случайно попавший в коробку из другого набора. Гарри понятия не имел, с чем ассоциировать себя.

***

Бедняжку Элис Николс нашли в еë же спальне. Девушку похитили из родительского дома. Уилл Грэм сделал такой вывод, потому что кошка не была голодна. Крохотная деталь, на которую вряд ли кто-то обратил бы внимание. Но Уилл Грэм — не «кто-то». Не то чтобы Гарри записался в фанаты. Он всё ещё чувствовал неприятное послевкусие их последней встречи. Элис Николс села в поезд, приехала домой, покормила кошку, а затем еë похитили. Задушили. Положили панты в раны, пытаясь вылечить. Убийца хотел обратить время вспять, думая, что совершил ошибку. Извинялся. Почему? Гарри задумчиво стукнул ногтем по поверхности стола и посмотрел на тело. Он бы хотел поговорить с Элис Николс. Но не при целой лаборатории свидетелей. Беверли нашла среди засохшей крови металлическую стружку. Это… практически ничего не давало. Но какой-то сдвиг — тоже сдвиг. По крайней мере, у них был след. — На коже я отпечатков не нашëл, но на шее был след руки, — озвучил наблюдения Джимми. — Про ногти в отчëте ничего? — уточнила Беверли. — Ничего. Ногти были грязные, но ткани под ногтями — с еë ладоней. Она поцарапала себя, а не его, — ответил ей Брайан. — У нас только стружка. — Значит, подозреваемые — сантехники, слесари… — постановил Грэм, притулившийся в углу. Повисла тишина. Гарри, внимательно следивший за лицом Уилла, заметил, как на нëм проступает озарение. Феноменальная скорость работы разума. — Другие раны, возможно, были нанесены посмертно, — Зеллер скорчил гримасу. — Так что… еë не забодали. — Раны выглядят так, будто их нанесли рогами, но я не говорила, что это сделал олень, — защитилась Беверли. Мужчина вскинул руки, признавая поражение. — Еë насадили на рога, — выдавил Уилл. Все взгляды сошлись на нëм, заставив неуловимо передёрнуть плечами и развить мысль: — Как на крюк. Возможно, она истекла кровью. Он пояснял нехотя, будто озвучивал очевиднейшие на свете вещи. Присутствующие решили не заострять на этом внимание, но Гарри мог поклясться: он заметил, как Брайан в раздражении сжал губы с такой силой, что те побелели. — Печень удалили. Видите? — Брайан заглянул в точный разрез и слегка потянул за его края, давая возможность посмотреть и остальным. — Он вытащил еë, а потом… да, вернул на место. Что он делал с ними? Гарри сжал переносицу. Мысль была совсем рядом, он знал. Нужно было только ухватить еë за хвост. — Странно, — пробормотал Джимми. — Зачем вырезать печень, а потом возвращать? — С мясом что-то не так. На Грэма снова уставились с разной степенью недоумения. — У неë был рак печени, — подтвердил Брайан. — Он их ест, — понял Гарри запоздало. Он широко распахнул глаза, новым взглядом окидывая тело. И что теперь делать с этой информацией?

***

Гарри отправил в рот ещë одну вилку пустых макарон. Он был слишком измотан, чтобы готовить что-то приличное. Он вообще-то и не собирался. Когда крестника не было дома, Гарри не видел смысла тратить время на изысканные блюда, поскольку был неприхотлив — ему самому достаточно и консервированного супа. Та ещë дрянь, если говорить откровенно, но лучше питаться всякой гадостью, чем воздухом или святым духом. Гермиона бы очень долго выносила ему мозг, если бы узнала. Слава Мерлину, она не знала. Перед Гарри лежало письмо. Почерк Тедди скакал так, будто тот писал на бегу, многие слова разобрать можно было с трудом, а некоторые полностью перекрывали внушительные кляксы. Но Гарри проверил за свою жизнь столько студенческих работ, что его уже ничего не пугало. Суть письма можно было свести к одной фразе: «Я надеюсь, пап, что у тебя всë отлично, потому что лично у меня всë круче некуда». Подростки. Гарри мягко вздохнул. Перо в правой руке неуверенно коснулось пергамента, и Поттер с досадой выругался, когда на листе расплылось чернильное пятно. Дорогой Тедди, Я рад, что ты в порядке. У меня всë тоже хорошо. Приглашай на Рождество кого захочешь, места за нашим обеденным столом хватит для всех твоих друзей. Но учитывай, пожалуйста, что нас должна навестить Гермиона. Так что стульев может и не хватить. Но если вдруг (вдруг!) такое случится, то я постараюсь выкрутиться из этой, несомненно, неловкой ситуации. Ты же знаешь, я всегда нахожу выход. Твои успехи в Трансфигурации очень радуют меня, но не кажется ли тебе, что до анимагии ты слегка не дорос? Пожалуйста, не рискуй. А если всë-таки решишься — перекидывайся под присмотром преподавателя! …или под моим. Ты же знаешь, что я с удовольствием помогу тебе в любом деле. Почему не обратился ко мне раньше? Мы могли бы посвятить этому вопросу летние каникулы. Как бы то ни было, не торопись с анимагией до зимы, ладно? Мы разберëмся на рождественских каникулах. В моей жизни ничего интересного не происходит, так что я даже не знаю, о чëм тебе рассказать. Всë одно и то же: студенты, лекции… Скука смертная! Вот бы уже увидеть тебя. Скучаю, Гарри Он отодвинулся от пергамента и оценил написанное. Неплохо, пусть и немного неаккуратно. Почерк был отвратительным, совсем не изменившись с юности, может, даже став ещё хуже. Читаемо? Ну, вполне. Смотря под каким углом читать. Гарри отодвинул тарелку с недоеденным ужином. Где же конверт? Только что же был здесь… Сова на спинке стула зло ухнула и перелетела на стол. — Да-да, я услышал твою претензию… Хедвиг, немедленно положи мою еду обратно в тарелку. Хедвиг! Неравная битва за макароны закончилась победой совы, разлетевшимися фотографиями и осколками, рассыпанными по полу. Конверт был под тарелкой.

***

Бедняга Кроуфорд, похоже, отчаялся. Никак иначе объяснить ещë одного привлечëнного к делу специалиста Гарри не мог. Доктор Ганнибал Лектер. Песочный костюм, жилет в тон, белая рубашка и непоколебимая маска доброжелательности, фальшивая насквозь. Гарри почти видел, как из-под его остроносых туфель расползаются по помещению тени. Он обнаружил, что уже неприлично долгое время удерживает с доктором зрительный контакт. Тëмные радужки, отливающие багрянцем, медленно затопил алый цвет. Гарри сморгнул наваждение и отвëл взгляд, вдруг сильно заинтересовавшись поверхностью стола. Лектер ему это снисходительно позволил, отвернувшись к пробковой доске. — Скажите, сколько уже признаний? — В последний раз было около ста двадцати, но никаких деталей. До сегодняшнего утра, — Кроуфорд сел за стол. — Сегодня детали появились везде. Какой-то гений в полиции Дулута сфотографировал на мобильный тело Элис Николс, скинул фотографию подруге, а та разместила еë на Таттл Крайм. — Безвкусица, — выдохнул Уилл, сидящий по левую руку от Гарри. Он был согласен. Фредди Лаундс иногда публиковала такую чушь, что читать стыдно. Гарри не нравились ни она, ни еë поганая газетëнка. Эта женщина любила скандалы почти так же страстно, как незабвенная Рита. Трудно найти скандал, публикуя криминальные новости, но Фредди была довольно талантлива. Тем не менее, Тед был очень увлечëн еë репортажами, поэтому Гарри часто против воли оказывался ознакомлен с содержанием статей. Всех статей, до которых только смог дотянуться любопытный подросток. Ну, то есть, буквально всех. — У вас проблемы со вкусом? То, что Ганнибал Лектер вообще обратил внимание на малоразборчивое бурчание Уилла, слегка удивило Гарри. — В моих мыслях нет места вкусу, — мрачно отбил атаку Грэм. — В моих тоже, — почти равнодушно отозвался доктор, но Гарри заметил, что черты его и так хищного лица как будто ещë сильнее заострились. Мысленно он застонал. Пожалуйста, только не интеллектуальная дуэль! — Нет эффективной защиты. — Я возвожу форты. — А как же ассоциации? Уилл отпил кофе. Гарри последовал его примеру. В его кружке был чай отвратительного качества, и волшебник слегка поморщился. На дне плавали тусклые чаинки разного размера. Бурда. — Форты спасают. Лектер опустился на стул слева от Грэма. Похоже, он решил довести мужчину до ручки. Гарри с лëгкой тревогой наблюдал, как учащается дыхание коллеги. Глаза Уилла забегали. — Не любите зрительный контакт? — Глаза отвлекают. Видишь слишком много и вместе с тем — мало. И сложно сосредоточиться, когда думаешь: «Какие белые белки», или «Возможно, у него гепатит», или «Кажется, капилляр лопнул». Лектер позабавленно рассмеялся, но его взгляд остался таким же непроницаемым. — Так что… да, — закончил Уилл мысль. — Я стараюсь не смотреть людям в глаза. И, казалось, на этом диалог должен был завершиться. — Всë увиденное находит слишком живой отклик в вашем сознании. Ваши ассоциации шокируют вас самого. Сны вызывают отвращение. Ваш мозг убивает всë то, что вы любите. Вот только Ганнибал Лектер так не считал. Уилл медленно менялся в лице. — Чей портрет вы составляете? — он резко обернулся к Джеку. — Чей портрет он составляет? Прозвучало почти истерично. Гарри растерялся, но не стал ничего предпринимать: не хотелось получить чашкой в лоб. Лектер держался расслабленно, будто это не он только что вывернул наизнанку чужой разум. — Простите, Уилл. Мы с вами наблюдаем за миром. Я тоже не могу запретить себе смотреть. Он невозмутимо сделал глоток. — Прошу, не надо меня анализировать. А то я стану очень неприятным. Уилла слегка потряхивало. От злости или от нервов, Гарри не знал и знать не хотел, всё, чего он желал — это поскорее уйти отсюда. Он с тоской глянул в сторону выхода. — Уилл, — с предупреждением бросил Кроуфорд. О, можно подумать, это Уилл во всëм виноват. — А теперь, если позволите, мне нужно читать лекцию. По психоанализу. Уилл схватил свои вещи и практически выбежал из кабинета. Гарри с беспокойством глядел ему вслед. — Может, не стоит его провоцировать? — неловко предложил Джек. — Может, действовать чуть менее в лоб? — Его дар — эмпатия в чистом виде. Он видит вашу точку зрения, или ещë чью-нибудь, ту, что его пугает. Восприятие — это палка о двух концах. Гарри не мог объяснить, почему вообще открыл рот. Из природной вредности и жажды справедливости, не иначе. — Почему вы не хотите действовать мягче? Считаете, что если смените тактику, то Уиллу будет проще контратаковать? Не желаете быть увиденным в ответ? — он сказал это и тут же прикусил язык, но слишком поздно. На Гарри мужчина посмотрел с куда большим интересом, даже его пустые глаза, казалось, ожили. — Кто из нас не хочет быть увиденным? — философски заметил Лектер и слегка склонил голову набок. — Всем нужно понимание. — Это не ответ, мистер Поттер. — Так вы и вопроса не задали, доктор Лектер, — Гарри натянуто улыбнулся. — Просто Ганнибал. Окажите мне честь. — Меня тоже зовут не «мистер Поттер». Мерлин, что он только что сказал?.. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза. — Вы, очевидно, молодитесь? — пошутил Ганнибал, кивая на яркие кеды, выглядывающие из-под классических брюк. Гарри не был уверен, что происходящее в эту секунду — не сон. — Нет. Зачем? — он совершенно не стеснялся своего нелепого образа. — Если бы я пытался молодиться, то выглядел бы на пять, ну, может, максимум на шесть лет. Ганнибал низко рассмеялся, сверкнув кривоватыми клыками. У Гарри что-то дрогнуло внутри. — Я прошу прощения за свою прямоту, но зачем вы здесь? — спросил он. — Чтобы помочь вам увидеть. Несмотря на то, что их разделяло пустующее место Уилла, казалось, будто они сидят друг к другу вплотную. Джек Кроуфорд прокашлялся, деликатно напоминая о своëм присутствии. — Может, мы… вернëмся к делу? — Мне тоже стоило бы поспешить на лекцию. Ну, знаете, эти студенты… никогда не знаешь, когда им взбредëт в голову разобрать здание по кирпичику. До свидания, агент Кроуфорд. До свидания, Ганнибал. Гарри взял свою сумку и покинул кабинет. Видит Мерлин, это не самое странное знакомство в его жизни.

***

Брайан разогнал ворон, клюющих мëртвую плоть. Гарри чувствовал, как с каждой секундой, проведëнной рядом с телом, падает его настроение. Да, отвык он от всего этого дерьма. Новое тело — обнажëнную девушку, насаженную на оленьи рога, — нашли в Хиббинге. — Вчера в полутора километрах отсюда украли оленью голову, — рассказал Джек. — Только голову? — просипел Грэм. Он, казалось, в любую минуту мог упасть в обморок. Джек что-то сказал про полицию. Гарри, занятый поверхностным осмотром ран, расслышал только то, что убийцу назвали Миннесотским Сорокопутом. Как… поэтично. По его мнению, слишком громкое прозвище для кого-то, имеющего настолько скудную фантазию. — Как птицу? — спросил Уилл. — Сорокопут, отряд воробьиных. Он насаживает мышей и ящериц на ветки и колючую проволоку, вырывает все внутренние органы, прячет их и позже съедает, — с энтузиазмом пояснил Джимми. — Не понимаю, это небрежность или… издевательство? — агент Кроуфорд тоже взглянул на мëртвую девушку. — Он хотел, чтобы еë нашли именно так. Это дерзко, — Уилл приблизился к телу. — Как будто он издевается над ней… Или над нами. — Над всеми, — заключил Гарри. Девушка по всем параметрам подходила под критерии жертв оригинального убийцы. Но это… это была пародия. Карикатура. — И над ней, и над нами, и над убийцей. А ещë это убийство — послание. Распятая и униженная. — Для кого? — изумился Джек. Гарри задумчиво накрутил тëмную прядь волос Кэсси Бойл на палец. — Для любого, кто умеет смотреть, — сказал он. Просто бездушное полотно. Некоторое время назад оно было живой, дышащей девушкой, у которой наверняка имелись родители, друзья, может, даже молодой человек. — И куда же делась любовь? — уточнил Кроуфорд. — Это сделал не тот, кто убил Элис Николс, — Уилл присел на корточки возле трупа. — Он забрал лëгкие. Зеллер оторвался от работы: — Когда он еë резал, она была жива. Чем дольше Гарри всматривался в торчащие из чужого тела рога, тем яснее осознавал, что любовью и сожалением тут и не пахло. Никакой вины. Никаких извинений. Она была втоптана в грязь. Уилл прикрыл глаза и спустя мгновение схватил ртом воздух, как будто вынырнул из-под толщи воды. — Наш каннибал любит женщин, он не хочет уничтожать их, он хочет съесть их, чтобы их часть осталась в нëм. — Почтить, — кивнул Гарри. Грэм резко вскочил на ноги, и он едва не дёрнулся. — Убийца этой девушки видел в ней свинью. Мужчина двинулся прочь с места преступления. — Думаешь, подражатель? — спросил Джек у его спины. — У каннибала, который убил Элис Николс, есть помещение, где он это сделал. Уличные шоу его не интересуют. У него есть дом, может, два, — принялся загибать пальцы Уилл, — или хижина, а там — комната с трофеями. Он вдруг застыл, поражëнный каким-то откровением. — И у него есть дочь, — Уилл помолчал, а затем затараторил, будто боясь упустить мысль: — Того же возраста, с таким же цветом глаз и волос, такого же роста и веса. Она единственный ребëнок. Она уезжает… он не может смириться с потерей. Она — его «золотой билет». Он вновь кинулся прочь и вновь был остановлен Джеком. Со стороны выглядело почти комично, однако Гарри едва ли не физически ощущал растущее раздражение обоих. — А подражатель? — Пусть доктор Лектер составит психологический портрет, вы же ему доверяете, — едко бросил Грэм на прощание. Радоваться или огорчаться, что теперь не только его воспринимают в качестве возможного соперника или, не дай Мерлин, врага, Поттер не понимал. Но кислое выражение лица Джека однозначно того стоило. Гарри отошëл в сторону. Тяжесть Воскрешающего камня ощущалась в руке непривычно. Он три раза незаметно провернул тот в ладони, думая о тëмных волосах и обветренной коже. Рядом из воздуха соткалась Кэсси Бойл. Гарри прикрыл глаза в ожидании неизбежного. И оно, это неизбежное, тут же случилось — девушка отчаянно заверещала, глядя на своë тело. — Это… это я?! Что этот урод сделал со мной?! Наверное, не стоило вызывать еë прямо на месте преступления. Все толковые мысли, как известно, приходят с большим опозданием. — Привет, — Гарри окружил их чарами и мягко взглянул на Кэсси. — Ты кто? Ты медиум, да? Но разве ФБР работает с медиумами?.. Мы же не в фильме… — Меня зовут Гарри Поттер, — невозмутимо сказал волшебник. — Будь любезна, ответь на несколько моих вопросов. — Я не помню, кто убил меня, — сразу предупредила девушка. — Да, я знаю, — ответил Гарри. Это был немного обидный нюанс: люди, умершие от чужой руки, помнили свою смерть до мельчайших деталей, но не могли подробно описать самого убийцу. Странное ограничение. Гарри успел научиться мириться с этим, несмотря на то, что понятия не имел, по какому принципу это работает. — Но расскажи, пожалуйста, всë, что можешь рассказать. Кэсси задумалась, с болью смотря на труп, который, стоило Брайану сделать два шага назад, опять облюбовали вороны. — Ну… Я не знаю, за что меня убили. Он… он оглушил меня. Я пришла в себя в каком-то подвале. Он… резал меня… пока я ещë была жива, — если бы она могла, то уже, похоже, залилась бы слезами. — Он сказал… что хоть так я буду полезна. — Полезна для чего? — Он сказал, что сделает из меня полотно. Ну, картину. Превратит из свиньи в произведение искусства, — она сухо всхлипнула. — Он… хотел что-то кому-то показать. — Понятно, — вздохнул Гарри. Само собой, понял он от силы четверть. — Спасибо, Кэсси, ты свободна. Девушка растаяла в воздухе, словно дымка.

***

— Доброе утро, Гарри. Можно войти? А вот это точно сон. Один из кошмаров, где вы стоите без штанов перед толпой людей. Но… нет. К сожалению, это реальность. И в этой суровой реальности он стоял в дверном проëме в одних трусах прямо перед одетым в аккуратный костюм (Мерлин и Моргана, он в галстуке) Ганнибалом Лектером, у которого на лице застыла вежливая, будто приклеенная, улыбка. Перед тем, кого точно здесь, в Миннесоте, не должно было быть. — А где Кроуфорд? — глупо спросил Гарри. — Даëт показания в суде. Сегодня работаем я, вы и Уилл Грэм. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Гарри почувствовал, как замерзают босые ступни. — Так можно войти? — повторил Ганнибал вопрос почти игриво. Гарри охватило желание малодушно захлопнуть дверь, но вместо этого он спешно шагнул внутрь и схватил с пола футболку, которую стянул с себя в полудрëме. Ганнибал повëл себя очень учтиво — ну просто по-рыцарски галантно — и оглядел тëмный номер, а не его голые ноги. Гарри распахнул шторы и скривился. Солнце ослепило его на пару мгновений, за которые нежданный гость проскользнул в помещение. Доктор уверенно уселся за небольшой стол и достал из сумки контейнеры и термос. — Омлет? — Гарри последовал его примеру, но куда менее решительно. — Я очень щепетилен в отношении того, что ем, а это значит — готовлю сам. Белковый скрэмбл — отличное начало дня, — Ганнибал деловито снял с контейнера крышку. — Яйца и сосиски. Гарри неуверенно наколол кусочек на вилку и отправил в рот. Ох! Он тут же в удовольствии прикрыл глаза и, конечно, не заметил, насколько жадным взглядом проследил за этим жестом доктор. — Потрясающе, спасибо, — сдержанно поблагодарил Гарри. — Это, наверное, самое вкусное, что я ел за последние годы. — Не за что, — уголки губ Лектера приподнялись в намëке на улыбку. — Контейнера всего два, — заметил волшебник. — Уилл что, останется без завтрака? — Ещë один в сумке. Я полагал, что Уиллу кусок в горло не полезет, если мы будем наедине. С вами — другое дело. — И вы готовы позволить ему есть в машине? Этот омлет достоин скорее роскошного ресторана. — Я не люблю есть на ходу — предпочитаю неторопливо наслаждаться каждым кусочком, но Уилл, думаю, привык к другому. Так что… да, ради его комфорта я готов закрыть глаза на подобное кощунство. «Я такой остроумный», — читалось в его насмешливом прищуре и в морщинках у глаз. Гарри спрятал улыбку в чашке. — Это чай, — удивился он, сделав глоток. — Приличный? — Не то слово, — восхищëнно выдохнул Гарри. — Я и не думал, что найду в Америке человека, умеющего заваривать чай так, что его не захочется выплюнуть обратно, — он осёкся. — Э… в смысле… чай потрясающий, да. Я имел в виду… американцы обычно пьют кофе… — Я вас понял, — мягко прервал оправдания Ганнибал. — Приятно, когда заваренный тобой чай хвалит британец. Вы ведь британец? Гарри неловко рассмеялся и от звука собственного смеха у него тут же заболела голова. — Я из Лондона, вы правы. Но, боюсь, наша любовь к чаю слегка преувеличена. А ваш акцент? Вы, похоже, из Европы. — Верно, — Ганнибал располагающе улыбнулся. Гарри резко сменил тему: — Я, как и Уилл, не думаю, что девушку в поле убил Сорокопут. — Главное — детали, — Ганнибал отодвинул тарелку, и даже если у Гарри получилось сбить его с толку, он этого никак не показал. — Чего не сделал с девушкой Подражатель? Что его выдало? — Всë. Сама Кэсси Бойл. Он задумчиво провëл пальцем по краям чашки. — Кэсси Бойл — всего лишь стрелка. — Стрелка? — Стрелка, — кивнул Гарри, — указывающая в верном направлении. Горящая вывеска: «Смотри, взгляни сюда». Но это представление не для меня… вернее, не совсем для меня. В большей степени оно для Уилла Грэма. — Это так? — Полагаю, что так. И, если хотите услышать моë мнение, я также думаю, что «Подражатель» — неверное определение для того, кого мы ищем, потому что там, где у Сорокопута любовь и уважение, у Подражателя насмешка и презрение. Они совсем не похожи. Лектер на секунду застыл. — Математика человеческого поведения, отвратительные переменные. И в случае Сорокопута что-то не сходится, да? — Верно, — Гарри слегка склонил голову набок. — Я, должно быть, порчу вам аппетит. Пожалуйста, ешьте, доктор Лектер. Почему он так жаден до деталей? Подобным образом ведут себя дети, напрашиваясь на похвалу. Тедди до сих пор переспрашивает, точно ли Гарри считает, что у него отличный вкус в одежде, точно ли Гарри считает, что он прекрасно справился с заклинанием. Этот ребëнок знает, что хорош, но всë равно повторяет одно и то же тысячу раз, желая услышать приятные слова. Снова и снова. — Что вы, Гарри. Я работал хирургом. — И, будучи хирургом, за завтраком обсуждали убийства? — иронично отозвался Гарри. — Нет. Подкованный в этом вопросе собеседник — большая редкость. В его улыбке было больше зубов, чем успокоения. Поттер чуть не выронил вилку. Он набил рот омлетом (скрэмблом, хотя как ни верти — омлет омлетом), чтобы иметь вескую причину для молчания.

***

Уилл сунул в рот последний кусок омлета, когда они подъехали. Ужасное первое впечатление и гордость не помешали ему принять бесплатную еду. Не то чтобы Гарри его не понимал. Он бы и сам поступил точно так же. Впрочем, он и поступил. — Что вас развеселило? — спросил Грэм, разглядев странно довольное лицо Ганнибала, сидящего на переднем сидении, в зеркале заднего вида. — Нравится быть за кулисами, — после короткой паузы ответил тот. — Всегда было интересно, чем занимается ФБР, когда не вышибает двери. — Ну, вам повезло, что нам не нужно опрашивать людей, переходя от дома к дому, — хмыкнул Уилл. — В одежде Элис Николс нашли металлическую стружку, похоже, от трубы. — Но в Миннесоте полно строек, — заметил Ганнибал. — Определëнный вид металла, определëнный вид трубы, определëнный вид покрытия трубы. И, вау, блестяще, теперь нам нужно осмотреть не сто строек, а, положим, девяносто, — Гарри ухмыльнулся. — Образно выражаясь, разумеется. — Что мы ищем? — Пока что… что угодно. — Всë, что бросается в глаза, — добавил Уилл. Посмотреть документы им дали почти без боя, и это было победой. Тем не менее, работница, встретившая их, позвонила начальству. — Три парня из ФБР. Собирают документы в коробки. Да, они конфискуют некоторые вещи. Нет. Ну, они не сказали… Да, у них есть на это право, — женщина обернулась к ним, пролистывающим папки. — Как вы сказали вас зовут? Ни один из мужчин не ответил ей. Уилл вдруг замер. — Гаррет Джейкоб Хоббс? — Он один из наших резчиков металла. Это документы об окончании работ. Профсоюз Водопроводчиков требует их, когда его члены заканчивают работу, — женщина наклонилась к телефону и шепнула: — Я перезвоню. — У мистера Хоббса есть дочь? — Возможно, — пожала плечами работница. — Восемнадцать или девятнадцать лет, с обветренной кожей, не примечательная, но миловидная? — Возможно. Я не знаю. Я с ними не общаюсь. — Что не так с Хоббсом? — поинтересовался Ганнибал. Гарри заглянул в документы. — Он оставил номер телефона, — предположил волшебник, — но не адрес. — Да. — Думаете, ему есть, что прятать? — Ганнибал взглянул на Уилла. — Все остальные оставили адреса, — Грэм передал доктору бумаги. — У вас есть адрес мистера Хоббса? У неë был. Пока они перекладывали коробки в машину, некоторые бумаги рассыпались. Лектер, передававший их сверху, дëрнулся было к ступеням, но Уилл остановил его: — Мы соберëм. Мы всë равно внизу. Гарри покачал головой и потянулся к документам, надеясь, что те не сильно испачкались в грязи. В душе у него клубком свернулась тревога.

***

Гаррет Джейкоб Хоббс их всех переиграл. Каким образом? О, он просто не стал тихо-мирно ждать, пока его арестуют. Вместо этого он решил прикончить свою семью. Откуда он узнал? Уилл рванул к женщине, упавшей на пороге дома, и попытался закрыть рану, из которой почти перестала течь кровь. Всë, ей не помочь. Гарри понял это раньше, поэтому бросился в дом, на ходу доставая табельное и надеясь, что дочь Хоббс ещë не успел убить. Буквально через мгновение к нему присоединился Грэм. Гарри снял пистолет с предохранителя. На кухне стоял лысеющий мужчина, обхватив молоденькую зарëванную девушку. Типичная американка. «Золотой билет» с ножом у горла. Гарри, не теряя времени, выстрелил Хоббсу в плечо, но тот оказался шустрее. Выстрела в плечо оказалось мало, и Гарри собирался сделать ещë один, но… на этот раз его опередил Уилл. Поттер поражëнно глядел, как тот превращает Сорокопута в решето. Убийца сполз на пол. Десять. Десять выстрелов. Но, похоже, они всë-таки успели: порез на шее дочери Хоббса был менее длинным, чем на шее его жены. Уилл в ужасе бросился к девушке, неумело зажимая рану. — Нет, нет, нет, — в отчаянии замотал он головой. Вот дерьмо. У Гарри тут один с ума сходит, а вторая кровью истекает. И что делать? Использовать магию? Что делать-что делать-что делать? Он так и не решился достать палочку. — Видите? Видите?.. — прошелестел умирающий Хоббс. На кухню наконец-то вошëл Ганнибал. На его лице тут же появилось что-то среднее между недоверием и искренним изумлением. — Нет, нет, нет, — повторял Уилл, как заведëнный. — Доктор Лектер, будьте любезны, — выдавил Гарри, переводя взгляд с Уилла на Хоббса и обратно. Он отстранённо ощутил, как вязкие капли стекают по щеке. Ганнибал сдвинулся с места, опустился рядом с Уиллом на колени, пачкая светлую ткань брюк в крови, и заменил его дрожащую руку своей. Гарри достал мобильный и позвонил сначала врачам, а затем — Джеку. Ганнибал уверенно зажал рану. Гарри аккуратно подцепил пальцами подбородок Грэма, находящегося в полуобморочном состоянии, и стянул с того заляпанные алыми брызгами очки. — Всë будет в порядке, — мягко прошептал он. — Всë будет хорошо, Уилл.