Магия и высокая кухня

— Не верь Виктуар. Это не я разбил вазу. Гарри оторвался от замешивания теста и посмотрел на надувшегося Теда, застывшего в дверном проëме. Его волосы от обиды завились мелкими кудряшками и окрасились в тëмно-красный. — Хорошо, не буду, — ответил Гарри, пожимая плечами, и вернулся к готовке. Тëплый ветер, проникший внутрь дома через приоткрытое окно, вплëлся в его вьющиеся волосы. Раньше Гарри не любил лето. Июнь для него всегда означал скорую встречу с родственниками. Сейчас это просто время года, может, чуть более приятное, чем зима или осень. Если ему дадут спокойно уйти в отпуск, они с Тедди смогут съездить на озеро. — Точно не будешь ей верить? — подозрительно сощурился Тед. — Конечно. Я же всегда на твоей стороне. — Я не люблю тебе врать. — А я не люблю, когда мне врут. — Дай мне одну вишенку, пожалуйста, — Тедди встал на носочки и положил ладони на столешницу, пачкая их в муке. «Странно, — вдруг подумал Гарри, — обычно вишня созревает в июле, разве нет? Рановато в этом году». Он переложил несколько ягод в глубокую тарелку с вытянутыми каплями. Пчëлы угадывались в них только благодаря жëлто-чëрной цветовой гамме. Абсолютно нелепая тарелка, но в магазине она зацепила взгляд Гарри сразу же и приятно разбавила отталкивающую белизну блэковского фарфора. — Ты заслужил больше. Будь осторожен, не урони тарелку. И стряхни муку. Тедди с энтузиазмом закивал и хлопнул в ладоши. Мука взвилась белым облаком, и мальчик чихнул. Гарри захохотал. — Не смешно, — буркнул Тедди. — Очень смешно, — не согласился Гарри и протянул ему миску. — Спасибо. А теперь вставай. — Что? — Просыпайся, пап. Гарри открыл глаза и тяжело вздохнул, чувствуя себя совершенно разбитым. Даже во сне он не мог провести со своим ребёнком столько времени, сколько ему хотелось. Как назло, Хедвиг всë ещë не вернулась.

***

Гарри казалось, что он падает в кроличью нору, и этой норе конца и края не видно — она бесконечна и беспощадна. Будни слились для него в одну тусклую, тëмную полосу, состоящую из смазанных лиц студентов, расплывающихся цифр на циферблате, разбитого стекла и невнятных кошмаров. Единственным светлым пятном в этой череде мрака был ворох рыжих осенних листьев. Но ещë одно пятно в виде почти вызывающе яркой помады Аланы Блум и цветочного принта на еë платье, делающего женщину похожей на прекрасную фею (обманчиво воздушную, обманчиво хрупкую, но Гарри знал, что за зефирной оболочкой доктор Блум прятала крепкий стержень), явно сулило ему неприятности. Еë приветливая улыбка ничуть не ободрила. Такими темпами Гарри будет бояться заходить в аудиторию. — Алана, — кивнул он. — Гарри, — улыбка собеседницы стала чуть более искренней. — У тебя сегодня нет лекций. Это прозвучало немного грубо, но в своë оправдание Гарри мог сказать, что непонятные сны, чередующиеся с откровенно кошмарными, мало кому оставят шанс быть по утрам в хорошем расположении духа и следить за тоном. Тем не менее, Гарри почувствовал практически потребность сказать: — Извини за резкость, Алана. Плохо спалось. — Ничего страшного, — уверила та. — Я с новостью. — Хорошей или плохой? — Неоднозначной. — Интригует, — ни капельки, если честно. — Эбигейл Хоббс пришла в сознание. На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь назойливым тиканьем часов над дверью. Гарри вздохнул и стянул очки, сжимая переносицу. — Умеешь сбить с толку, — пожаловался он. И тут же был добит: — Джек хочет, чтобы Уилл навестил еë. С тобой. — А ты не хочешь? — Гарри поднял взгляд на расплывчатую Алану, цветы на платье которой стали похожи на разноцветные кляксы. Конечно, еë лицо с такого расстояния он не мог разглядеть. Ему и не хотелось. — Пока нет. — Я бы не хотел увидеть сразу после выхода из комы человека, убившего моего отца, и человека, просто наблюдавшего за происходящим, — хмыкнул Гарри. — Так что не пускать нас к Эбигейл в палату — мудрое решение. — Гарри, — осуждающе протянула Блум, но развивать тему не стала. Очевидно, в глубине души она была согласна с формулировками, которые тот выбрал. — Джек привык добиваться своего. Думаешь, он так легко отступит? — Гарри надел очки обратно. — Нет. Но я могла бы побыть буфером. Гарри склонил голову набок: — Пожалуй. — Я думаю, с тобой Джек тоже не будет ругаться, — мягко сказала Алана. — Он тебя уважает. — Только за мои былые заслуги и уважает, — он не стал уточнять, что это за заслуги. Надо бы и самому освежить в памяти. — Мы толком не общались. Алана помолчала. — Ты вообще-то прав, — вдруг решила она. — Увидеть после выхода из комы человека с места преступления — большое потрясение. Доктор Лектер тоже отпадает. — Сходи ты. — Что? — удивилась Алана, но как-то… неискренне. — Навести Эбигейл ты, — пожал плечами Гарри. — Ты не была на месте преступления. — Я не буду еë допрашивать. — Но прощупать почву ты можешь и без допроса. — Да. Ты прав. «Как будто тебе нужно было моë разрешение», — мысленно закатил Гарри глаза. В некоторых аспектах Алана очень напоминала ему Гермиону, своевольную и упрямую. Она в любом случае навестила бы Эбигейл Хоббс самостоятельно, но даже самым уверенным людям приятно получать одобрение своих действий со стороны. — Так вперëд, — подтолкнул еë волшебник. — Джек, наверное, ночами спать не может, всë думает: помогала Эбигейл Хоббс отцу убивать или не помогала? Алана нежно рассмеялась. Но Гарри не шутил.

***

— Семь семей ждут… нет, не так. Семь семей требуют, чтобы мы нашли останки их дочерей. Эбигейл Хоббс, возможно, единственный шанс. «Что я тут делаю?» — задавался вопросом Гарри, разглядывая что угодно, но не людей в кабинете Джека. Слева сидела сменившая цветное платье на тëмное Алана, скрестив ноги в стильных сапожках, справа — Ганнибал Лектер в очередном стильном костюме. Гарри, сидевший между ними, чувствовал себя подростком, родителей которого вызвали в школу. Не то ощущение, которое хотелось испытывать в тридцать лет. Поттер старательно делал вид, будто ему интересно выслушивать одно и то же по кругу. Сколько они уже тут сидят? Десять минут? Двадцать? Полчаса? — Джек, допрашивать рано, — увещевала Алана. — Надо, чтобы сначала она почувствовала себя в безопасности. — Я уважаю твою к ней симпатию, — почти процедил Джек, сложив пальцы домиком. — Надеюсь, ты поймëшь и моë недоверие. — Ты правда думаешь, что она помогала отцу убивать? «Нет, он просто так нас здесь собрал, — скучающе подумал Гарри, возводя глаза к потолку. — Конечно же он так думает, Алана. И всë, что он хочет получить — подтверждение своей правоты». — Это вероятность, которую следует исключить, — нашëлся Джек. — К тому же, она может знать сообщника. Алана недовольно поджала губы. — В каком она была состоянии? — поинтересовался у Аланы Ганнибал. — Она удивительно практична. — Подозрительно практична? — влез Джек, и Гарри наконец-то обратил на него своë высокое внимание. — Практичность не делает из человека убийцу, — возразил Ганнибал. — Думаю, она что-то скрывает, — призналась Алана. — Или это последствия травмы. Джек, взявший в руки кружку, по очереди окинул их тяжëлым взглядом. — Да. Или что-то ещë, — Алана замялась. — Она манипулятор. Удерживает информацию, чтобы получить информацию, проявляет эмоции, чтобы показать их наличие. Но манипулятивность и изворотливость всë ещë не делают из человека убийцу. — Начинаешь понимать моë недоверие? — приподнял Джек брови. Алана выглядела задумчивой и сбитой с толку. Неудивительно. Гарри хранил молчание. Он не считал нужным высказывать свои мысли и всë ещë не понимал, почему его сюда пригласили. Алана и Ганнибал — психотерапевты. А двое их, чтобы создать иллюзию выбора, поскольку мнения на интересующую Джека тему у них точно будут расходиться. И Джек выберет то, которое ему больше понравится. Зачем здесь Гарри? — Вы сказали, что это не просто травма, но не думаете, что она сообщница отца, — заметил Ганнибал. — Меня волнует еë душевное состояние, — ответила доктор Блум. — Я хочу, чтобы с ней поговорил Грэм, — негромко заявил Джек, вертя кружку в руках. Алана тут же уставилась на него, и лицо еë приняло почти угрожающее выражение. — Джек! Рано! — взвилась она. Но Джек смотрел только на Ганнибала. — Алана, ты не психотерапевт Уилла Грэма, — в голосе Кроуфорда прорезалось предупреждение. — Его психотерапевт — доктор Лектер. — Мы можем поехать в больницу после того, как Уилл закончит лекцию, — предложил тот, будто только этого и ждал. А, вот зачем. Чтобы потом не искать по всему зданию.

***

Гарри и Уилл, едва столкнувшись взглядами, пришли к негласному решению не обсуждать свой первый и последний телефонный разговор ни при посторонних, ни наедине. Вëл Ганнибал. Конечно, они же направлялись в больницу на его автомобиле. Имей Гарри «Бентли», он тоже вряд ли бы дал сесть за руль кому-то кроме себя. Статусная машина, дорогая и ухоженная — в еë сторону даже дышать было страшно. Ганнибал смотрелся рядом с ней (и в ней) отлично. Уилл же держался напряжëнно, и складывалось впечатление, что он готовится выпрыгнуть на ближайшем светофоре. Гарри пожалел, что сел рядом с водителем. — Хорошая лекция, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида. Кроуфорд привëл их в аудиторию (что за дурная привычка врываться во время лекции?), и занятие не сорвалось только чудом: Уилл настолько погрузился в себя, что не сразу заметил посторонних. Рассказ о Сорокопуте и его «подражателе», если честно, не произвëл на Гарри должного впечатления, потому что ничего нового он не услышал, зато произвела манера Уилла вести занятие. Студенты сидели, притихшие, и ловили каждое слово — даже не шевелились. Это напомнило Гарри старые-добрые уроки Зельеварения. Может, предложить Уиллу поставить на стол банку крысиных хвостов? — Спасибо, — немного нервно ответил Уилл, скользя взглядом по салону. — ФБР подключает к расследованию всех, кого может. — Джек рассказал, — кивнул Ганнибал. Гарри и так знал об этом, потому что тоже посвятил несколько занятий Подражателю. — Он рассказал и о своих опасениях? — Какого рода? — уточнил Гарри. — Джек думает, что подражатели из всех щелей теперь полезут, — Грэм цокнул языком и остановил тяжëлый взгляд на окне. — Это закономерно, — справедливо заметил Гарри. — Особенно после статей Фредди Лаундс, — добавил Ганнибал, безотрывно смотря на дорогу. Упоминание Лаундс заставило Уилла скрипнуть зубами. Взгляд его потяжелел ещë больше, и Гарри начал опасаться, что стекло вот-вот начнëт плавиться. Дальнейшая дорога прошла в тишине.

***

Балтиморская больница, как и всякая другая, Гарри в восторг не привела. Непередаваемая и неповторимая атмосфера, располагающая либо к скорейшему выздоровлению, лишь бы убраться подальше, либо к самоубийству в качестве альтернативы, чувствовалась уже на подходе. — Сегодня вы превосходно выглядите, — вдруг обратился к волшебнику Ганнибал и приподнял уголки губ, обозначая улыбку. — Хотел сказать вам об этом раньше, но не нашëл подходящего момента. Наверное, это даже хорошо, ведь тогда я не смог бы похвалить ваше пальто. Гарри подумал, что этот момент тоже не сильно подходит, и безразлично провëл ладонью в перчатке по лацкану. Пальто выбирала Гермиона. Всë, что выбирала Гермиона, выглядело элегантно и сдержанно. По-взрослому. Гарри был плох в подборе приличной одежды: рука сама тянулась к чему-то яркому и безразмерному. А если на этом ярком и безразмерном ещë и надпись дурацкая — это его любимая футболка. Поставь их с Тедом рядом — не сразу разберëшь, кто из них на самом деле подросток. — Спасибо, — мягко произнëс Гарри (какие бы цели ни преследовал Ганнибал, делая ему комплимент, это всë равно было приятно) и направился ко входу, не желая терять из виду Грэма, мрачнеющего с каждым шагом к дверям. Уилл был похож на грозовую тучу. Гарри, как назло, забыл зонтик дома, поэтому просто надеялся, что грозы удастся избежать. Весьма наивно: буйные рыжие кудри было видно из коридора. Фредди Лаундс не сильно отличалась от своих фотографий в сети, разве что выражение лица в жизни у неë было ещë более нахальным. — …он ловит сумасшедших, потому что умеет думать как они, — и, к сожалению, она, в отличие от картинок из интернета, разговаривала. Фредди не постеснялась добавить, несмотря на то, что заметила вошедших: — Потому что он сам — сумасшедший. Уилл несколько мгновений смотрел на Лаундс с нарастающим бешенством, а затем ровно сказал: — Извините, вы не могли бы выйти? Фредди, сидевшая на больничной койке, поднялась, но покидать палату не спешила. — Специальный агент Уилл Грэм, — представился Уилл Эбигейл, молча наблюдавшей за происходящим. — Специальный — значит, ненастоящий, — с самым честным лицом прокомментировала заявление Уилла журналистка. — Пожалуйста, покиньте помещение, — настойчиво попросил Гарри. — Он не прошëл проверку. Слишком неуравновешенный. Мерлин, как же Гарри ненавидел журналистов. Ганнибал шагнул вперëд, поравнявшись с ним, и надавил: — Прошу вас, выйдите из палаты. Третье предупреждение всë-таки подействовало на бесстрашную Фредди Лаундс — она направилась к выходу. — Захочешь поговорить… — Фредди не закончила фразу, адресованную Эбигейл, замолкнув от неожиданности, когда Уилл резко вырвал визитку из еë пальцев. «Не захочет», — Гарри довольно дëрнул уголками губ. Повисла тишина, а затем раздался цокот каблуков. Фредди Лаундс наконец-то покинула палату. Пренеприятнейшая особа. — Мисс Хоббс, — приветливо улыбнулся Гарри. На бледном лице Эбигейл застыла настороженность, почти испуг. Грудь еë часто вздымалась, а губы были приоткрыты. Эта девочка была как на ладони. Может, слишком юна и пока не нашла маску себе по размеру? Уилл устало стянул с носа очки. — Эбигейл, — начал он. — Это Гарри Поттер. А это доктор Лектер. Ты нас помнишь? — Вас помню, — выдавила Эбигейл, поджав полные губы. В Гарри уткнулся совершенно ледяной взгляд: — И вас помню. Вы убили папу, — обратилась она к Уиллу, — а вы, — к Гарри, — ничего не сделали, чтобы это предотвратить. Уилл слегка смешался и часто заморгал. А вот Гарри внешне остался к этой обличающей речи равнодушен. Внутренне — по большей части тоже. Возможно, он и не жалел, что позволил Уиллу убить Сорокопута, но жалел, что Эбигейл в один момент потеряла всë: семью, какой бы она ни была, планы, которые девушка наверняка строила, дом и относительно твëрдую почву под ногами. Всë, что осталось у Эбигейл Хоббс — шрам на шее, как вечное напоминание о предательстве, манипулятивный огонëк внутри и клыки, которые она пока не до конца отрастила. Гарри было гораздо сложнее думать, что до Эбигейл Хоббс ему нет дела, когда та находилась прямо перед ним. У него, в конце концов, была совесть. — Ты много дней провела в постели, — участливо вмешался Ганнибал. — Может, пройдëмся?

***

Небольшая оранжерея при больнице была совершенно потрясающей. Гарри, не стесняясь, глазел по сторонам, слева от него развлекался тем же Лектер, а впереди шла Эбигейл, поддерживаемая Уиллом. — Прости, что не смогли спасти твою маму, — сказал тот. — Мы сделали всë, что было в наших силах. Гарри, просто пробежавший мимо истекающей кровью женщины (он мог ей помочь, а потом стереть память двум не-магам, он мог), уделил всë своë внимание очаровательному стеклянному потолку. — Я знаю, — резко ответила Эбигейл. — Я видела, как он еë убил. Они добрались до скамейки, и то, как все трое мужчин одновременно сделали шаг вперëд, чтобы помочь Эбигейл сесть, со стороны выглядело, наверное, очень смешно. Ноги еë слегка подрагивали, и Уилл, которого Хоббс выбрала в качестве опоры, обеспокоенно нахмурился. — Он… так о нас заботился до того дня, — продолжила Эбигейл. — Он говорил, что ему жаль, чтобы я стояла спокойно. Что мне нечего бояться. — Твой отец был очень болен, но ты тут ни при чëм, — уверил Уилл, и Эбигейл повернула к нему голову. — Ты говоришь, он заботился о вас. Ты пробудила в нëм эту заботу. — Но не только заботу. Мне будет плохо, да? — еë голос дрогнул. — Я боюсь кошмаров. Милое дитя. — Мы поможем от них избавиться, — заверил Ганнибал и посмотрел почему-то на Гарри. Тот моргнул и ощутил лëгкую панику. «Может, как-то без меня?» — мысленно взмолился он, но вдруг понял, что от него действительно ждут ответа. — Конечно, — Гарри мягко улыбнулся Хоббс, с надеждой уставившейся на него. Да почему на него-то? Самым надëжным из них троих выглядел Ганнибал! — Мы постараемся изо всех сил. Но больше всего стараться придëтся тебе. Он не собирался подслащать пилюлю. Эбигейл сникла. Уилл опустился на скамейку рядом с ней: — К таким вещам… к таким переживаниям невозможно привыкнуть. И меня это беспокоит. И кошмары тоже. — Значит, даже если убиваешь, потому что должен, тебе всë равно плохо? «Сначала — да, — безразлично подумал Гарри, но в груди всë равно что-то болезненно сжалось. — А потом привыкаешь». Легко оправдать себя тем, что ты «должен был». Тяжелее — не оправдывать вовсе. Для Гарри преступники, погибшие при задержании, давно превратились в обыденность. И это было ужасно. Он знал, что впервые убил в одиннадцать. Он также знал, что человеческая жизнь в его глазах теряет ценность, сколько бы он ни твердил себе и всем вокруг обратное. Наверное, это и называется профессиональной деформацией. — Это самое отвратительное, — прошептал Уилл. — Я хочу домой, — жалобно выдавила Эбигейл. Гарри тоже хотел. Но дома было тихо и пусто.

***

Зато у машины не было тихо и пусто. Поттер окинул неприязненным взглядом чужую самоуверенную позу. — Специальный агент Грэм, — разулыбалась журналистка и протянула руку. — Мы не представлены официально, я Фредди Лаундс. — Очень смешная шутка, мисс Лаундс, — проворчал Уилл, поспешно возвращая очки на нос. И всë-таки они нужны, чтобы прятать взгляд. — Прошу, позвольте извиниться за сцену в палате, я повела себя непрофессионально и нетактично, — её голос был сладким, как патока. Сколько доверчивых мух попалось? Гарри почти мог почувствовать скрипящий на зубах сахар. — Мисс Лаундс, — сурово оборвал еë Ганнибал, — сейчас не время. Фредди посмотрела за спину Уилла сначала растерянно, а затем просияла, наткнувшись взглядом на Гарри. — Мы не знакомы, — он заскучал по Рите Скитер. — Меня зовут Фредди Лаундс. Она протянула руку и в этот раз. Гарри это проигнорировал, глядя прямо в бесстыжие глаза. — Специальный агент Гарри Поттер, — с заминкой ответил он. — Странно, — с тщательно замаскированной тревогой заметила Лаундс, — вам я пока ничего не успела сделать. Вроде бы. — Просто не люблю журналистов, — невозмутимо пояснил Гарри. — На дух не переношу. Он сощурился так добродушно, что Фредди даже невольно сделала шаг назад. Гарри по наитию посмотрел на Ганнибала и увидел в его тëмных глазах самый настоящий и вызывающе откровенный голод, но стоило моргнуть — всë стало по-прежнему. — Я понимаю, — поспешила продолжить Лаундс, обращаясь к Уиллу, и Гарри прикрыл глаза, выдыхая, — у каждого из нас были свои причины приехать сюда, но нам обоим небезразлична судьба Эбигейл Хоббс. — Вы сказали ей, что я псих, — напомнил Уилл. — Это поправимо. Гарри почувствовал, как внутри заворошилась злость. Он понимал, к чему клонит эта женщина. — Вы поможете Эбигейл увидеть во мне не только убийцу еë отца, а я помогу вам раскрутить ваш сайт? — недоверчиво уточнил Уилл, сбитый с толку чужой наглостью. — Я могу исправить ситуацию, — на скуластом лице Фредди Лаундс мелькнула тень издевательской улыбки. — Но могу еë и усугубить. Злость не просто заворошилась — она полыхнула яркой, ослепительной вспышкой, сдавив на мгновение горло, и застыла во рту, оседая ядом на языке. Гарри хотел было сбить спесь с журналистки каким-нибудь едким комментарием, но Уилл… Уилл снова оказался быстрее. — Мисс Лаудс, — сказал он тихо, — не очень умно злить человека, которому платят за то, что он думает об убийствах. Ба-бах. Гром грянул.

***

— Не очень умно злить человека, которому платят за то, что он думает об убийствах, — зачитал Джек. — Знаете, что ещë не очень умно? Вы были рядом с ним, — разъярённый взгляд прошëлся по Гарри и Ганнибалу, — и вы позволили ему это сказать. — Уиллу что, пять лет? — осведомился Гарри, и все в комнате уставились на него с разной степенью изумления, будто не ожидая того, что он вообще умеет говорить, настолько редко Гарри открывал рот для возражений, предпочитая просто плыть по течению, что, вообще-то, для него несвойственно. Он никогда не был инертным человеком. — Или, может, Уилл недееспособный? Ты забываешься. — Ты забываешься, — процедил Джек. — Я так не считаю. — Я рада, что она не написала про Эбигейл, — вставила Алана. Те же лица, тот же кабинет, но между Аланой и Гарри добавился четвëртый стул. Теперь Уилл присутствовал не только в качестве упоминания. — О да, это победа, — едко откликнулся Кроуфорд. Уилл закатил глаза, пользуясь тем, что всë внимание Джека было обращено на Алану, и Гарри тонко улыбнулся, глядя на это. — Итак, Эбигейл хочет домой. Давайте отвезëм еë домой. — То, что она хочет, — возразила Алана, — это не то, что ей нужно. Оставлять еë без присмотра неразумно! — Она же практичная. — Или у неë диссоциативное расстройство, — дополнил Уилл негромко. — На неë обрушатся сильные эмоции, реакцией будет агрессия или неосознанная попытка повторить травмировавшие еë события! — стояла на своëм Блум. Гарри расслабленно откинулся на спинку стула, наблюдая за разворачивающейся битвой. Уилл покосился на него. — А вы что скажете, доктор? — обратился Джек к Ганнибалу. У Гарри возникло ощущение дежавю. — Доктор Блум права, — сказал Ганнибал. — Но есть и другой вариант: воспоминания помогут Эбигейл излечиться и уйти в отрицание. Алана неодобрительно покачала головой. — Итак, у нас расхождение во мнениях, — констатировал Джек. — И ты выберешь то, которое тебе больше нравится, — всë-таки не сдержался и поддел Гарри, вскидывая брови. — Я выберу то, которое служит моим целям, — поправил его Кроуфорд, но три скептических взгляда заставили его неловко закашляться.

***

Гарри хмуро смотрел на огромную надпись «Каннибалы», украсившую дверь гаража. Такая же надпись была и на входной двери, и Эбигейл неуверенно подошла к ней. На том месте, где лежала миссис Хоббс, осталось отчëтливое багровое пятно. — Здесь умерла мама? — спросила Эбигейл, уставившись на пятно пустыми глазами. — Да, — отозвался Уилл. — Я думала, будет контур… мелом или лентой. — Контур наносят только если человек был жив, и его увезли до окончания осмотра места преступления. Эбигейл кивнула и скользнула в дом молчаливой скорбной тенью. Гарри последовал за ней первым и огляделся. В прошлый визит ему было не до оценки интерьера. «Сразу видно, что здесь жили охотники», — подумал он, засмотревшись на оленьи головы на стенах. Гарри не понимал таких украшений, потому что ассоциация с отрубленными головами эльфов возникала в его голове сама, принося с собой запах пыли и затхлости, от которого за годы жизни в доме на Гриммо Гарри так и не смог избавиться, запах старости, пропитавший ковры, портьеры, пологи над кроватями, роскошные люстры и кованые подсвечники, гобелены и тяжëлую дубовую мебель. В доме на Гриммо пахло безумием, мраком и густым отчаянием, въевшимся в стены. Гарри не любил дом на Гриммо. Эбигейл прошлась по кухне, разглядывая коробки с уликами, провела кончиками пальцев по перевëрнутым фотографиям на холодильнике. — Здесь была моя кровь? — указала она на кусочек паркета. — Да, — тихо ответил Уилл, и Гарри поджал губы на мгновение. Уилл выглядел совершенно отсутствующим, потерянным, но Гарри не решился предложить ему хотя бы пойти подышать свежим воздухом. — И часто вы так? — уточнила Эбигейл с абсолютно невозмутимым лицом. — Приходите куда-то и думаете об убийствах? Она… цитирует статью Лаундс? Она сделала это намеренно. Поттер сдержал недостойный порыв в воспитательных целях запустить в Хоббс слабеньким Жалящим. — Слишком часто, — признался Уилл. — Как ты чувствуешь себя, Эбигейл? — мягко поинтересовался Гарри, однако его предупреждающим взглядом можно было заморозить не только один маленький манипулятивный огонëк, но и вполне себе немаленькое Адское пламя. Эбигейл вздрогнула и, пролепетав дежурное «нормально», понятливо закрыла свой рот. — Твой отец напал на вас, потому что был в полном отчаянии, — тем же тоном продолжил Гарри. — Ему кто-то позвонил. Номер не определили. Трубку взял мистер Хоббс? — Нет. На звонок ответила я. — Ты узнала голос? У Эбигейл забегали глаза, и она замотала головой: — Я его раньше не слышала. — У отца не появилось новых знакомых? Может, он про кого-то рассказывал? — спросила Алана. — Эбигейл, возможно, с ним связался другой убийца, — добавил Уилл. — Подражатель. — И он на свободе? — немного испуганно выдавила Эбигейл, но глаза еë, опущенные в пол, были задумчивы. «Что-то не так», — вдруг подумал Гарри. Как-то всё… натянуто. Казалось, ткни во что-нибудь — и декорации вмиг обвалятся, как карточный домик. Они переместились в гостиную, просторную и неуютно пустую, и принялись разбирать коробки. — Можно ли заразиться безумием? — прошептала Эбигейл, повертев в руках рамку для фото. — Folie à deux, — ответила Алана. — Что? — «Безумие на двоих», — пояснил Гарри, сидевший на полу рядом с ними. — Французский термин. Разделять безумие могут не только двое: есть также термин «folie à trois» — «безумие на троих». Но я считаю, — он запнулся и неловко улыбнулся, — я считаю, что совершенно одинакового безумия не бывает. — Оно индивидуально, как снежинки? — вяло пошутил Уилл, прислонившийся к стене, стилизованной под кирпич. — Вроде того. — Человек не сумасшедший, если его убеждения считаются нормой в его культуре или субкультуре, — Ганнибал внëс ещë одну коробку. Опустив еë, он посмотрел прямо на Эбигейл: — Или в семье. — Папа не казался сумасшедшим, — пробормотала растерянно Эбигейл. — Он был перфекционистом. — Он не оставил никаких улик, — выдохнул Уилл. — Вы поэтому позволили мне вернуться? — вскинулась Хоббс. — Ищете улики? — В числе прочего — да, — сказал Ганнибал, и они с Эбигейл пересеклись взглядами. — Мы будем инсценировать преступление? — зажглась та, глядя доктору прямо в глаза. — Вы — папа, — указала Эбигейл на Уилла, — вы будете моей мамой, — на Алану, — вы — агентом, — на Гарри, — а вы… вы — тем, кто звонил, — наконец-то указала она на Ганнибала. На мгновение воцарилась тишина, и у Гарри от неë мурашки побежали по коже. Или это от холода? Гарри поднял взгляд на Ганнибала, но тот уже отвернулся. Какое-то озарение замаячило на краю сознания, но не успело до конца сформироваться, потому что Алана нарушила молчание: — Эбигейл, мы хотим, чтобы ты побыстрее избавилась от прошлого. — Вы не найдëте этих девушек, — буркнула Эбигейл. — Почему ты так считаешь? — Уилл нахмурился. — Он относился к телам с уважением. Использовал целиком. Он много чего делал… из лосиных костей. — И где он это делал? — спросил Ганнибал. — В хижине. Я могу показать вам завтра. — Эбигейл, к тебе пришли, — удивлëнно сказала Алана, и они все обернулись. Одного возраста, тот же цвет волос и глаз. — Марисса! — обрадовалась Эбигейл. «Как скоро отец твоей подруги добрался бы и до тебя, Марисса?» — задался вопросом Гарри, ощущая горечь. Почему-то… смотреть на эту девушку было очень тяжело. Подруги вышли на улицу, чтобы поговорить без свидетелей. Гарри чувствовал приближение беды, но не мог понять, с какой стороны ожидать нападения. Алана предложила продолжить разбирать коробки, чем они и занялись. Крики снаружи раздались спустя несколько минут. — Этот парень сказал, что он чей-то брат, — нервно пояснила Эбигейл, когда трое мужчин выскочили из дома на звуки ссоры. Гарри с растущей тревогой смотрел вслед убегающему незнакомцу. Их разделял только тоненький ручеëк — зыбкая сомнительная граница. — Марисса! — из-за угла выбежала женщина. — Живо домой. — Нет, — упëрлась Марисса. — Живо домой! — с нажимом повторила еë, видимо, мать, сложив руки на груди. — Ну почему ты такая сука! — раздосадованно воскликнула девушка и на прощание бросила Эбигейл: — До встречи. Они ушли, и Гарри, пока Ганнибал и Уилл осматривали лес, спросил: — Ты его знаешь? — Впервые увидела. Кажется, на этот раз она не лгала. — Сбежал, — констатировал вернувшийся Уилл. — Вернëмся в мотель. Хижину осмотрим завтра. — Нужно ли мне доложить Джеку о случившемся прямо сейчас? — Гарри почесал нос и достал мобильник. — Перебьëтся, — отрезал вдруг Грэм, и волшебник даже как-то растерялся, впервые услышав в его голосе сталь. — Можешь доложить и позже. Эбигейл, дождись, пожалуйста, доктора Лектера. — А то заблудится, — серьëзно добавил Гарри, сдерживая усмешку.

***

Гарри обнаружил себя лежащим в постели. Горела всего одна свеча, и блеск еë причудливо вплетался в свинцово-серые прямые волосы Теда, с ногами забравшегося на кровать. Тревога. Свинцово-серый, всë темнеющий и темнеющий, означал тревогу. — Что такое? — всполошился Гарри. — У нас завелись змеи. — Змеи? Откуда в доме на Гриммо змеи? В смысле… настоящие змеи, а не часть декора. — Я видел одну, — с серьёзным лицом заявил Тедди, теребя края пижамной курточки. — Большую такую… Наверное, она ядовитая. — В спальне? — испугался Гарри. — Нет же! В столовой. — Когда ты еë видел? — Да какая разница, — надулся Тед, но спустя минуту молчания, растянувшуюся до бесконечности, всë-таки ответил: — Я видел еë завтра. Что? — Знаешь, папа, — вдруг посмотрел на него твëрдо мальчик, — тебе стоит просто сделать вид, что ты ничего не заметил, когда увидишл еë. Ты нравишься змее, поэтому она будет кусать тебя с сожалением. Но менее смертельным от сожаления укус не станет. Я не хочу, чтобы ты умер. Обещаешь? Пап, пообещай мне. Обещай! Гарри широко распахнул глаза и не сразу понял, что не спит. Он был в мотеле в Миннесоте, а не в особняке Блэков. Тедди был в Ильверморни, а не в соседней спальне. Но опасения, зародившиеся во сне, остались на своëм месте, не давая сомкнуть глаз ещë несколько часов.

***

К хижине с ними поехала местная полиция. Темнота внутри с каждой секундой казалась Гарри всë менее и менее дружелюбной. Его со вчерашнего дня не отпускало ощущение неизбежности: всё вокруг как будто подчинялось определённому сценарию. К сожалению, происходящее напоминало скорее психологический триллер, чем романтическую комедию. — Он всë убрал, — сказала Эбигейл, оглядевшись. — Говорил, что боится заразы, но, видимо, боялся попасться. — Тут бывал кто-то ещë? — спросил Уилл. — Кроме тебя и него. Эбигейл помотала головой. — Он делал всë сам: клей, масло, продавал шкуры в интернете или в городе, делал подушки… чтобы ничего не пропало. Иначе это убийство, — Хоббс вдруг замерла и медленно обернулась. — Он кормил нас ими? — Это… вполне вероятно, — осторожно подтвердил Ганнибал. Эбигейл схватила ртом воздух. — Он сказал мне, что убивал их, чтобы не пришлось убить меня, — дрожащим голосом рассказала она. — Ты не ответственна за поступки твоего отца, Эбигейл, — выступила вперëд Алана, и стук еë каблуков отозвался эхом и в хижине, и у Гарри в голове. — Если бы он убил меня… остальные не пострадали бы. — Мы не знаем точно. Твой отец был… На лоб Эбигейл упала капля, оборвав пламенную речь доктора Блум. А затем вторая. Гарри поднял неверящий взгляд. Кровь. На потолке расплывалась лужа, и кровь просачивалась сквозь пропитавшееся ей дерево и щели между досками. Они с Уиллом переглянулись и двинулись на второй этаж. Там их ожидала распятая, насаженная на оленьи рога девушка. — Экспертов в хижину Хоббса, — ровно сказал Уилл в трубку. — Срочно. Он достал платок и поднял голову жертвы, чтобы посмотреть на лицо. По лестнице взбежала Эбигейл, несмотря на окрик Аланы с первого этажа, и в ужасе завизжала, едва не падая обратно вниз. — Марисса! Гарри дрожащей рукой стянул очки.

***

— Думаете, она знала того парня? — пробормотал Уилл, не в силах оторвать взгляд от Мариссы. Гарри понимал его, но сам, наоборот, не мог поднять на девушку глаз. Ему казалось, будто это он виновен в еë смерти. Гарри проигнорировал интуицию, которая не раз спасала его. Он не придал значения предчувствию один-единственный раз, и это стоило Мариссе жизни. — Он чей-то брат, — припомнил Гарри. — Не «чей-то», — отмахнулся Уилл. — Эбигейл сказала, что он спрашивал про лëгкие своей сестры. — Девушка на рогах оленя? — спросил Ганнибал. — У Кэсси Бойл был брат. Николас. Но Гаррет Джейкоб Хоббс не убивал Кэсси Бойл. — Я знаю. Гарри посмотрел Ганнибалу в спину. Конечно же он знал, он ведь слышал о Подражателе. — Хоббс использовал бы еë целиком, — после паузы пояснил свою мысль Ганнибал. На лестнице раздались тяжëлые шаги. — Вы привозите Эбигейл Хоббс в Миннесоту, чтобы узнать, помогала ли она отцу, и погибает ещë одна девушка. А вот и их личная Немезида. — Он оцарапал костяшки пальцев о еë зубы, — Уилл направил тонкий луч фонарика в рот Мариссы и пригляделся, полностью игнорируя Джека. — Инородные ткани и, возможно, следы крови. Гарри, не занятый делом, проигнорировал нападки Джека просто потому что мог. Они столкнулись взглядами. Тёмные глаза, отливающие багрянцем, медленно затопил алый цвет. Два кровавых озера и клубящийся под их поверхностью мрак. — Вы оба сказали, что это очень умный психопат, — продолжил Кроуфорд. — Что у него не будет чëткого мотива, не будет почерка, и что больше он так не убьëт. Это сказал Уилл, а ты, Гарри, — рявкнул он, — согласился. Подтвердил! Тьма, как куча насекомых. — Если мы оба так думали, то он, вероятно, и не собирался… — Но что-то заставило его убить снова? Или что? Что ты хочешь мне сказать? — вскипел Джек. — Не смей повышать на меня голос, — разъярился в ответ Гарри, растерянный и униженный. Он, вздохнув, продолжил ровно, жалея, что рядом нет Рона: — Он убил так второй раз, потому что ему захотелось. Это всë. Или мы ошиблись, мы всë-таки люди. Что ты хочешь увидеть? Магию? Думаешь, что все ответы появятся у тебя по мановению волшебной палочки? Гарри эта ситуация вдруг неожиданно развеселила. Просто абсурд: он, волшебник, рассуждал о невозможности магии, а человек, бывший Подражателем, окружëнный агентами ФБР, смотрел на труп так, будто видел его впервые. Но улыбаться рядом с мёртвой девушкой (они видели её живой ещё вчера, Мерлин, какой кошмар) было по меньшей мере неуместно. Это была лишь догадка, но чем дольше Гарри к ней присматривался, тем больше она его шокировала. Нет, не догадка, скорее знание. Он знал это так же чëтко, как то, что Патронус отгоняет дементоров, или то, что Дьявольские силки боятся света. Даже в его голове дважды два равнялось четырëм. Но всë, что было у Гарри — знание. И больше ни-че-го. Да и было ли оно действительно реальным, это знание? Может, тьма в Ганнибале Лектере кажется Гарри опасной, пока не имеет формы, и его сознание стремится эту форму ей придать? Джек тоже вернулся к своему обычному тону: — Гаррет Джейкоб Хоббс не бил своих жертв. Почему это сделал Подражатель? — Его спровоцировали, — ответил Ганнибал. — Николас Бойл убил эту девушку и свою сестру. — С Эбигейл или без? — Без, — в один голос заявили Гарри и Уилл. — Эбигейл Хоббс знала Николаса или Кэсси Бойл? — давил Джек. — Нет, — коротко сказал Уилл. — Ты правда так думаешь? Или не хочешь думать по-другому? «А ты как хочешь думать?» — мысленно огрызнулся Гарри. — Она сказала, что не знает. — Доктор Блум говорит, Эбигейл — манипулятор, — напомнил Джек. — Она манипулирует тобой, Уилл? Или тобой, Гарри? — Агент Кроуфорд, — осуждающе произнëс Ганнибал. — Они ошиблись насчëт Подражателя. Мало ли, насчëт чего ещë. — Эту девушку и Кэсси Бойл убил один человек, — припечатал Уилл. — Он точно знал, как подвесить тело, раны расположены почти так же. Тот же замысел, то же… унижение. — Эбигейл Хоббс не убийца, но может стать жертвой, — дополнил Ганнибал. — Доктор, пожалуйста, заберите Эбигейл и еë вещи и увезите еë из Миннесоты, — попросил Джек. Гарри и Уилл последовали было за ним, но Кроуфорд бросил веское: — Останьтесь. Гарри с трудом сдержал порыв огрызнуться вслух.

***

Следовало пойти с ними. Это всё, о чём мог думать Гарри, жмурясь от слепящих огней скорой помощи. Он потерял даже иллюзию контроля над ситуацией. Вещий сон, неожиданный труп, а теперь ещё и нападение? У Гарри появилось смутное подозрение, что с таким образом жизни он очень скоро может превратиться в Аластора Грюма. — Я ничего не помню, — призналась Алана. Рану на еë лбу успели уже заклеить. — Заметила резкое движение и… всë, отключилась. — Николас Бойл напал на вас с Эбигейл, доктора Лектера ударил по затылку, — пересказал Джек версию Ганнибала. — Где она? — У машины. С доктором Лектером. Они собираются ехать в мотель. Как твоë самочувствие? — участливо спросил Гарри, погладив Алану по руке. — Терпимо, — поморщилась она. — Эбигейл оцарапала Бойла, когда он убегал, — продолжил Джек. — Анализ крови совпадает с тканями изо рта Мариссы Шур. Как неожиданно. — Он что, смог уйти? — удивилась Алана. — Ещë поймаем. Гарри молча сжал её ладонь и направился к машине. Эбигейл уже была внутри, но Ганнибал всë ещë стоял на улице. Ганнибал Лектер — убийца. И с этой мыслью в голове Гарри подошëл к его молчаливому тëмному силуэту. — Хотел отдать вам раньше, но не нашëл подходящего момента, — сказал он виновато. Гарри подумал, что этот момент тоже не сильно подходит, и подал Ганнибалу контейнер, который всë это время таскал, как полный придурок, в сумке. Он дождался, пока Ганнибал его возьмëт, улыбнулся и спросил, может ли поехать с ними. Ганнибал Лектер — опасный человек. Глядя на тени, покрывающие упорядоченными мазками хищное умиротворённое лицо, Гарри как никогда чётко ощущал хаос, творящийся в голове, цепляясь то за одно, то за другое. Он должен был вернуться. Рассказать Уиллу. Рассказать Джеку. Ничего не поменялось. Бездна не разверзлась под ногами, мир не рухнул. Всего лишь убийца за рулём пытается поймать его взгляд в зеркале заднего вида. — Гарри, что-то не так? Эбигейл на переднем сиденье дёрнулась. Гарри медленно закрыл глаза. — Всё в порядке. Просто это был длинный, очень длинный день. Человек характеризуется сделанными выборами. Каким человеком делает Гарри желание продолжать наблюдать за змеëй, броска которой он избежал только чудом?