Ты побеждаешь или умираешь

Есть Ад. А еще есть место…

***

Наверное, когда Бекингем узнает об этом, он захочет вырвать его сердце голыми руками. А он обязательно узнает. Но не раньше, чем вернётся обратно в Англию, к своему драгоценному королю. До тех пор… Каждую ночь, когда Стаффорда нет рядом, а прекрасная Анна засыпает в одиночестве, Ричард, в пугающем его душу трепете, самозабвенно ожидает. Он ждёт, когда большое окно его королевских покоев распахнётся, а долгожданный гость, вечно скрывающий своё красивое лицо за тканевой маской, придёт к нему. Тогда холодные и мрачные тени, призванные из недр бездны самой ночи, обязательно испугаются и расступятся от чужого присутствия; и ощущение зябкости покинет Ричарда, больше уже не тревожа безумием до самого рассвета. Джеймс Тиррелл — так он просит себя называть — способен на это. Ведь когда Ричарда ласкают руки одного из самых опасных людей, он испытывает благоговение. В такие моменты ему нет никакого дела до Бога, лишившего его своей милости. Нет дела до короны, столь яростно желанной и раздобытой непосильным трудом Бекингема — его второй демонической половиной. Ричарду становится феерично плевать на все вещи в мире, стоит только Джеймсу нависнуть над ним, распластав на постели, и прижать собственным телом к еще не успевшим прогреться от их присутствия простыням. Это всё в его власти. Как и король… От этого человека, заявляющего на Ричарда права каждую совместно проведённую ночь, стынет кровь в жилах. Его лицо — точная копия лица бесценно утраченного Света Любви, который Ричард лично вырезал из своего израненного сердца и оставил на алтаре перед Господом Богом, избрав путь среди терний и беспросветного мрака. И это лицо сводит его с ума. От Тиррелла веет опасностью. Ричард ясно ощущает это, когда он начинает мелко расцеловывать хрупкую королевскую шею, прикусывая кожу острыми зубами и зализывая оставленные метки своим горячим языком. Манера поведения Джеймса в постели наводит на мысль о диких хищниках, таящихся в лесу. Он такой же, как они: дорвавшийся до плоти своей жертвы, поначалу ласков. Однако, в самый разгар вероломного горизонтального танца, обязательно станет требовательным, быстрым и чертовски ненасытными. Он возьмёт своё — в любом случае. Ричард оживает в руках Джеймса. Стонет его имя и настойчиво зовёт, призывая хищника к действиям — хочет скорее открыть эту восхитительную охоту на самого себя. Он чувствует силу Тиррелла, чувствует на себе его крепкий торс и железную хватку рук, которыми Джеймс отнял не один десяток жизней. Ричард чувствует. Он смотрит и понимает, что всё это не имеет значения, и первый толчок в дурмане сплетения их тел отдаётся выстрелом в голову. Он победил.

***

…под Адом.