Не бойся

***

Время неумолимо приближалось к обеду. Антон сидел в своей палате с книгой в руках и пытался вникнуть в суть текста, но мысли были направленны совсем не туда. «Интересно, что сейчас делает Арсений Сергеевич?» — думал юноша, представляя сосредоточенного мужчину, сидящего за документами. «А он красивый, его руки с изящными пальцами, прям как у истинного музыканта, его глаза… Так! Стоп, разворачивайся, Шаст, ты не туда пошел! О чем я вообще думаю?! КАКОГО ЧЕРТА?!». Антон начинает вчитываться в слова, пытаясь отвлечься от такого рода мыслей, но все возвращается к одному: — И все же глаза у него красивые, прям как снег в океане, — зачем-то в слух говорит подросток. И как раз в этот момент заходит «ОН». «Только не говорите, что я в него влюбился?!» Щёки и уши Тоши покрылись ярким румянцем, он перебирал свои кольца от волнения. — Антош, с тобой всё хорошо? — подал голос врач, подходя ближе. В ответ тишина. — Ауу, земля вызывает Шастуна. Приём! — ноль внимания. — АНТОН! — повысил голос Попов. Парень дёрнулся и, выйдя из раздумий, сжался, обняв колени. Он поднял свои зелёные глазки и посмотрел на Арсения, а по щеке скатилась слеза. Мужчина это увидел, тут же сел напротив и приобнял за плечи. — Извини, я не хотел тебя напугать, — искренне сказал он. — Ну, ну, не плачь, Тош, — Арс тыльной стороной ладони провел сначала по одной бархатной, ещё совсем детской щёчке, а потом по другой, стирая капельки слёз. — Всё хорошо, Арсений Сергеевич, — убеждал его Антон, слегка улыбаясь. Педиатр потрепал его по золотистым кудряшкам, на что младший смешно сморщил носик. — Померяй температуру и вообще расскажи, как твое самочувствие, м? — помогая установить градусник, спросил мужчина. — Ну, чувствую я себя значительно лучше, честно! — воскликнул юноша, чтобы ему поверили и продолжил. — Голова не болит, горло только чуть-чуть, но все равно есть ощущение слабости, — Арсений внимательно слушал своего пациента и иногда кивал. Он забрал градусник и подал голос: — Это хорошо, что ничего не болит, слабость — это нормально, скоро пройдет, — врач вгляделся в результаты и вновь заговорил: — 37.4 уже не плохо, температура спала, — улыбнулся Попов и убрал прибор. — Думаю, что через дней пять выписывать тебя буду, — мальчишка сначала обрадовался, но улыбку почти мгновенно сменило унылое выражение лица. — Ты не рад что-ли? — удивился старший. Парнишка попытался натянуть счастливую улыбку, но получилось скверно. — Рад, но… Нет, все хорошо, — педиатру это не понравилось. — Тош, я же не слепой, вижу, что что-то не так, — Арсений притянул его к себе и обнял. — Расскажешь? — подросток положил голову на грудь своего врача, обнял его и, чуть помедлив, начал говорить: — Наверное на второй день моего прибывания здесь, мама позвонила и сказала, чтобы я больше не появлялся даже на пороге квартиры, — он немного помолчал и продолжил, — и если сейчас вы меня выпишите, то меня отправят в детдом… Я не хочу… — паренёк сильнее прижался к старшему, не желая его отпускать. Арсений вспомнил тот день и мысленно дал себе подзатыльник. — Точно, как я мог забыть. Тош, не переживай так, никуда тебя не отправят. Я не позволю, — Арс немного отстранил его от себя и посмотрел прямо в изумрудные глаза, внушая уверенность. Подавшись ближе к лицу юноши, он поцеловал его в щёку, слегка коснувшись губами. Шаст залился краской смущения. «Он меня поцеловал… меня… уи-и-и» — кричал внутренний голос. Арсений Сергеевич лишь усмехнулся на смущение Антона и потрепал по волосам. — Антош, надо сдать общий анализ крови, — смущение у парнишки как рукой сняло, а в глазах появился страх в перемешку с мольбой. — Зачем? Я же сдавал уже кровь. — Тош, сейчас ты идёшь на поправку, так положено, что при выздоровлении, нужно сдать ее ещё раз, — объяснил Попов. — Я не хочу… — отрицательно начал качать головой Тошка. — Ну Тош, надо. Помнишь, в прошлый раз было совсем не больно, м? Хочешь, ты опять посидишь на моих коленях? — Антон смущённо кивнул.

***

/Арсений/ Мы сидели на кушетке около кабинета и ждали своей очереди. Антон немного переживал, но я его успокаивал, заверяя, что все будет хорошо. Вот дверь, ведущая в кабинет, открылась и от туда вышла девушка: — Кто на сдачу крови, проходите, — медсестра была другая, из-за этого Тоша начал переживать больше. Мы встали, и он схватил меня за руку, я не был против и слегка сжал его руку в ответ. — Проходите и садитесь в кресло, руку на подставку, — юноша посмотрел на меня, и я все понял. Сел на предложенное место, а его усадил на свои колени и обнял за талию, прижимая к своей груди. Обхватил его руку и вытянул. Девушка подошла и усмехнулась увиденной картине, затем затянула жгут слишком резким движением, на что Антоша вздрогнул и вжался спиной в мою грудь. — Мы немного боимся, с нами, пожалуйста, подружелюбней и ласковей, — прервал я ее, но она как будто меня не услышала и делала свое. Антон начал паниковать и дрожать всем телом. Девушка долго не могла найти вену, в итоге она ввела иглу, но ошиблась и вытащила обратно. — Арс-сений Сергеевич, пож-жалуйста, не н-надо, отп-пустите, мне б-больно… — заплакал Тоша, вцепился в мою руку на его талии, когда эта недомедсестра вытащила иглу во второй раз и начала вводить снова. — Уберите шприц, — приказал я, она недовольно сверкнула глазами, но все же убрала. Я хотел встать, но плачущий Тоша вцепился в мой халат стальной хваткой. — Тиш, тиш, тиш, тише. Я никуда не ухожу, я тут, рядом. Но мне надо встать, Тош, — говорил я, отцепляя его руки от моего халата, хотя это было весьма сложно сделать. Все же я сумел высвободиться и усадить его в кресло. Антоша плакал, срывая себе голос. А я взял у медсестры шприц и подошёл к подростку. — Тошенька, дай мне ручку, — ласково попросил я. — Нет, н-ет, не тр-огайте м-меня…! — кричал паренёк и все сильнее вжимался спиной в кресло. — Солнышко, доверься мне. Я быстренько все сделаю, и мы уйдем отсюда, — и действительно, он доверился и протянул руку, я ее перехватил и, слегка поглаживая большим пальцем, начал процедуру. Когда я вводил иглу, Антон рыдал в два раза сильнее прежнего и не из-за того, что больно, а скорее страшно. Как только все закончилось, я обнял юношу и поднял его на руки, он повис на мне, как коала, обхватывая талию ногами и обнимая за шею, продолжая при этом плакать. — Всё закончилось, котёнок. Не плачь, маленький, я рядом всё хорошо…

***

Арс в обнимку с Тошей сидел на кровати. Мальчишка уже успокоился и только иногда всхлипывал. — Спасибо вам, Арсений Сергеевич. За всё, — тихонько говорит Шаст, подаётся вперед, целует врача в щёку и улыбается. Попов ответил на улыбку и слегка щёлкнул по носу. Они ещё недолго разговаривают, и Арс уходит.

***

Сейчас Антон сидит и болтает с недавно пришедшим Димой Позовым. — Шаст, ну рассказывай. Как у тебя дела, влюбился в кого-нибудь? — интересуется друг, а Шастун заливается краской, выдавая себя. — Тох, ты чё серьезно?! — удивлённо вскрикивает Дима, видя реакцию подростка. — Ну и кто это? — играет бровями Поз. — Мой лечащий врач. Арсений Сергеевич… — вздыхая говорит Антон, наблюдая за реакцией друга. И тот долго ждать не заставляет, вскакивая на ноги. — Ахиреть, ну ты даёшь! — вскрикивает Дима, но его перебивает вошедший в палату Сергей Борисович.  — Пацаны, вы Арса, то есть Арсения Сергеевича не видели? — обратился он к ребятам, и они отрицательно покачали головами. — Ладно, Шаст, мне пора, уже темнеет, а мне идти далеко, — начал прощаться Позов, но его вновь перебил мужчина. — Так давай я тебя подвезу? — предложил он. Димка замялся и немного помолчал. — Ладно, давайте, — они попрощались и ушли, а Тоша лёг спать, даже не догадываясь, что Сережа слышал весь их разговор и все передаст Арсу.