Стоя на краю.

Томас Эндрюс стоял на палубе третьего класса самого величественного парахода, который когда либо спускался на воду, в порту Саутгемптона. Он обходил лайнер, чтобы убедиться, что все в порядке и поговорить с капитаном Смитом перед отправкой и решил остаться здесь, совершенно не спеша подниматься в первый класс. Длительные, бессоные ночи над чертежами, милионны разных расчетов, долгие дни строительства и обустройства, испытания на прочность и безопасность были позади. Он спроектировал корабль с такой безусловной любовью к своей работе, что несмотря на прохладу утреннего бриза, лоб покрылся испариной от волнения. Карие глаза с легким прищуром, с восторгом смотрели на людей внизу. Вспышки фотокамер, радостное гудение толпы, офицеры в строгих мундирах, которые деловито ходят по палубам проверяя все перед отправкой, запах свежей краски и дерева – вот она, мечта создателя воплощенная в реальность. Его детище утробно урчало, выпускало пар из трубы и готовилось совершить свое первое путешествие. " Титаник" был поистине прекрасным, сказочным кораблем для каждого, кто приложил руку к его созданию и тех кто собирался плыть на нём сегодня. Сердце Томаса наполнялось сладостной негой, томительным ожиданием чего-то прекрасного. Он искренне гордился тем, что видел перед собой. Руки крепко сжимали лиера, словно он боялся отпустить их. Боялся, что это только сон. Томас улыбался так, как улыбается победитель и творец, который завершил очень важное для него дело - дело всей жизни. Это не первый его корабль, но каждый раз его захлестывало неуправляемое чувствства эйфории. Он был уважаемым конструктором и исполнительным директором " Харланд энд Вольф". Эта компания заключила контракт с "Уайт Стар Лайн" на постройку судов и сегодня из их союза в плавание отправлялся уже второй лайнер. Томас был из тех людей, которых Бог поцеловал в макушку, даря недюжее воображение и ум, чтобы созидать. Но несмотря на свое высокое положение в обществе, Томас не возносился над всеми. В нем было рвение и он горел работой, которой отдался всецело без остатка, забывая порой о себе. К сожалению не каждая спутница может выдержать столь напряженную работу, при которой мужчина пропадал сутками. Поэтому в свои 39 Томас так и не женился. Он не строил иллюзий на свой счет, хотя многие дамы посматривали на него. И тем не менее очень выгодной партией себя не считал: думал, что свой теплый, семейный очаг он давно принес в жертву своему делу. Мало кто захочет связывать себя с человеком, который всецело предан своей работе до забытья и уже довольно не молод, хоть и хорош собой. Он прошел долгий путь в компании от подмастерья на верфях до исполнительного директора, пробыв перед этим еще 12 лет в конструкторском отделе. Томас был своим в высшем свете, но это не кружило ему голову, как остальным. Он трудился с другими людьми наравне и не забывал о их нуждах. Командам уже созданных кораблей как стюардам, так и офицерам, было комфортно во многом благодаря его стараниям. Мужчина смотрел на то, как пассажиры проходят на корабль, удивленно и с восторгом осматривая его. Он хотел поскорее отплыть, чтобы оставить шумный порт позади и устремиться на встречу ветру и свободному океану. Вдруг в серой массе он заметил яркий всполох. Взгляд сразу зацепился за него. Красивая девушка в сиреневой шляпе с широкими полями привлекла его внимание. Она напоминала ему весенний цветок. Эндрюсу показалось, что ветер до него донес ее тонкий аромат. Может быть она похожа была на фиалку, в цветах он почти ничего не смыслил. Она оглядывала корабль, но в отличии от остальных, вместо восторга он заметил выражение страха и тревоги на ее лице. Но прежде чем он успел рассмотреть ее получше, что и так казалось задачей трудной, поскольку он был очень высоко, она опустила голову и лица ее он больше не увидел. Это задело его - хотелось узнать, что вызвало в ней такой трепет, но Томас продолжал смотреть на нее не отрываясь. Она словно загипнотизировала его. Цепкий глаз конструктора не мог не оценить по достоинству ее женственную фигуру, облаченную в строгий белый костюм. Такая красавица могла разбить не одно мужское сердце. Томас совершенно не имел представления о том, кто эта девушка, но удивился тому, как ее появление встряхнуло его. Он и представить не мог, в какую западню сейчас попал, краснея от стыда за свое любопытство и поедая глазами хрупкую фигуру. Девушка, которой так заинтересовался Томас, вышла из машины, опираясь на руку высокого мужчины в шляпе. Белый дорожный костюм в тонкую, едва различимую полоску окутывал ее словно броня, придавая элегантную сдержанность образу. А сиреневая шляпа, благодаря широким полям наполовину скрывала лицо от любопытных глаз. Каждая деталь в ее одеянии, кричала о высоком положении, благовоспитанности и целомудрии. Широкий пояс подчеркивал тонкую талию и опоясывал, словно веревка. Галсук придавал строгости и был скорее удавкой, нежели стильным аксессуаром. Огненные волосы уложены так, что ни одна прядь не выбивается из прически, жемчужные серьги блестели на тонких мочках ушей. В ее движениях была скованность, словно она боялась сделать что-то не так, как следует. На лице ее не дрогнул и мускул, хотя когда она увидела корабль, но ее глаза все же расширились от неожиданности. Благо огромные поля шляпы скрывали ее лицо от большей части людей. Рядом с этой громадиной она почувствовала себя неуютно, такой маленькой и хрупкой, хотелось как-то защититься, чтобы не чувствовать себя так неуверенно. – Не понимаю, откуда такая шумиха? На мой взгляд он не больше "Мавритании". Мужчина позади нее не преминул с ней поспорить. – Ты порой бываешь права, Роза, но только не на счет "Титаника". Он длиннее и намного раскошнее.– сказал тот с легкой, снисходительной улыбкой. "Да, в твоих глазах моя правота очень редкая вещь, главное ведь только твое мнение, Кэл."– подумала Роза, осторожно делая шаги к этому стальному гиганту. Каледон Хокли, ее будущий жених, обратился к ее матери, но девушке было все равно о чем эти двое говорят. Она смотрела на корабль, вдыхая воздух с примесью солнца, соли и свежей краски. Она дрожала внутренне - что-то не давало ей расслабиться. Она хотела бежать. Бежать куда-то подальше от всех. От матери, которая держалась надменно со всеми вокруг, словно королева и в то же время, заискивающе заглядывала Кэлу в рот, как попрошайка. От Кэла, который одним присутствием сдавливал все ее внутренности, напоминая постоянно, что она лишь глупая девушка. От высшего света и от этой плавучей тюрьмы, которая отвезет ее в другую страну, чтобы там она смогла стать рабыней ещё больших условностей и правил. Бежать от себя - глупой трусихи, которая отчаянно хочет и в то же время боится убежать. Роза стала подниматься по сходням, не замечая ничего вокруг. Кэл догнал её и подставил свою руку. Девушка взяла его под руку и он накрыл её ладонь своей, словно боялся, что она убежит. Первый класс чинно и важно проходил на корабль, а третий томился в ожидании, толпился у сходней, где проверялись документы и их физическое состояние, наличие вшей и прочих неприятных болезней, угрожающих здоровью остальных пассажиров. Третий класс не имел права заходить на территорию второго и первого. Но казалось, ничего не могло испортить настроение людям. Все, от мала до велика, рассматривали этот дивный корабль и им казалось, что он обеспечит им золотой путь в лучшую жизнь. Людям третьего класса было отведено место практически у самого дна корабля. Такие правила. У каждого свое место в этом мире. Роза лишь бегло посмотрела на живой и пестрый муравейник внизу и зашла внутрь. Все дышало роскошью и блеском, который ее душил, но она - как и положено добропорядочной девушке, держала лицо.Ведь ничего другого не оставалось. Она хотела поскорее разместиться в своей каюте, чтобы побыть в одиночестве, не видя тупые и изнеженные лица. Ей было скучно и грустно. День только начался, а она чувствовала себя уставшей. Ее вечно держали в стальных обьятиях мать и жених и совершенно никому не было до нее дела. Все смотрели на нее и видели девушку, которая якобы отхватила лучший приз в жизни, а она отхватила кандалы. Тяжелые, золотые кандалы, которые застегнутся на ее тонких щиколодках, заставляя принадлежать тому, кого она не любила. Томас смотрел как девушка и ее сопровождающие скрылись на палубе первого класса. Она наваждение, которое он тщетно попытался отмести в сторону. Он сверился со своими часами, до отправки оставалось минут пять. Позади раздались шаги. Томас обернулся и увидел Брюса Исмея. Владельца крупнейшей судоходной компании "Уайт Стар Лайн".Мысли о прекрасном видении испарились. Томас натянул доброжелательное выражение лица. Он хотел в минуту отправки побыть наедине с собой и своими эмоциями, чтобы в полной мере насладиться ими без громогласных заявлений и самодовольных, хвалебных речей. Среди простых радостных людей. – Мистер Исмей, очень рад видеть Вас сегодня здесь. Я думал, что дела семейные не позволят Вам отправиться в путешествие. – Томас пожал протянутую руку. – Как же, мистер Эндрюс. Я всегда сопровождаю первый рейс корабля. Мне очень хочется посмотреть на него во всей красе.– он удовлетворенно улыбнулся.– А почему Вы не общались с репортерами? " И себя конечно ты хотел показать, ведь ничто не питает так раздутое эго, как лесть".– подумал Эндрюс, но замечание оставил при себе и ответил: – Не вижу смысла в этом, я уже все сказал прессе и мы фотографировались с Вами. Устаю от столь пристального внимания. – Зря Вы так. Мы с Вами построили нечто восхитительное!– с благоговеянным трепетом произнес он, сверкая глазами.– Этот лайнер непотопляемый и надежный, благодаря нашим усилиям, о нем будет говорить весь мир! Томасу стало не по себе от столь громких заявлений, которых он наслушался вдоволь. Он был уверен в "Титанике", в его быстроходности, вместительности и надежности, но предпочитал не гневить судьбу и удерживаться в суждениях на счет его непотопляемости. Плохая примета, раздражать Господа, перед отплытием нового судна. – А почему Вы здесь, мистер Эндрюс?– спросил Брюс, стараясь выглядеть невозмутимым. Палуба наполнялась людьми, которые шумели и толкались, стремясь занять место у лидеров, чтобы попращаться с теми кто пришёл их проводить. А Брюс не привык к столь буйной толпе. – Пойдемте на палубу первого класса, там и вид лучше и общество приятное. – Да, пройдемте. Я просто обходил корабль и хотел побыть чуть ближе к тем людям, что разделяют мою радость сегодня. Исмей удивленно приподнял бровь. – Я не думал, что у Вас сердце романтика с большой дороги, Эндрюс. – Нет, просто для меня все люди ценны и иногда нужно быть им ближе. Брюс дернул плечом, но ничего не ответил. Их чувства и привычки были совершенно разными. Раздался оглушительный гудок и Томас вдрогнул. Вот он, час его триумфа. Корабль готов отплыть. Пассажиры заполонили палубы, кричали и махали руками, прощаясь со своими близкими и друзьями. В воздух подбрасывались кепки, фотоаппараты щелкали с удвоенной силой. Корабль плавно выходил из порта, постепенно набирая скорость, чтобы на всех порах мчаться в Нью-Йорк и маленькие парусные лодки расступались перед этим гигантом пропуская в открытый и спокойный океан. Томас выдохнул и двинулся следом за Брюсом. Предстоял обед в знатном обществе с его напыщенными разговорами и светскими сплетнями. Этикет того требовал, хотя Томас хотел остаться на палубе и чувствовать приятный бриз на своем лице, слушать мерный шум котлов, двигателей и волн бьющихся о стальной корпус "Титаника".