Стоя на краю.

Кэл сидел вместе с матерью Розы на своей личной палубе. Они решили выпить чай и заодно мужчина расчитывал надавить на женщину, с целью напомнить о том, кто он такой и кто собственно платит за их комфортное проживание на корабле. Хотя и давить бы не пришлось, его многомиллионное состояние решало все, а так же высокий ситатус семьи. Но несмотря на все, Каледон Хокли не был уверен в своей невесте. Роза отличалась от девушек, которые боялись в обществе даже покраснеть. Это интриговало будущего жениха, но не приводило в восторг. У него в распоряжении были заводы и фабрики, он сам привык с пеленок, что его слову никто не перечит. А тут она. Девушка из обнищавшей семьи, вместо беспредельной преданности и благодарности, она периодически показывает свой характер. Хокли хотел невесту красивую, настолько, чтобы ему все завидовали, но скорее очень послушную. Видя недалекую мать, Кэл и не предполагал, что с девушкой возникнут какие-либо проблемы. Она принимала его подарки без какой либо радости, вежливо улыбаясь, но несмотря ни на что, он все же пытался добиться ее благосклонности, ведь жить с ледяной принцессой, Кэл не хотел. Если бы он только знал, какой огонь боли сжигал ее внутри, ужаснулся бы скорее. Будущая свекровь напротив души не чаяла в женихе, готовая всячески его поддержать. И когда она рассказала о переглядываниях Розы за столом с Эндрюсом, был просто вне себя. Конечно, он мог разорвать помолвку по причине неподобающего поведения его невесты и забрать все то, что он так щедро подарил им, но его удерживало то, что он пылал страстью к Розе, которая граничила с манией. А когда он ставил себе цель, то шел к ней не смотря ни на что. Конечно он поступил опрометчиво, обвиняя Томаса за столь невинный разговор, но он не хотел давать повода, для того чтобы ее увели прямо из под носа. И поспешил предъявить свои права, отваживая любую опасность в лице других мужчин. Руфь неспешно размешивала сахар в чае и озабочено смотрела на будущего зятя, который казалось был на взводе. Легкий ветер приятно обдувал этих двоих заговорщиков, которые с большим удовольствием использовали Розу каждый в своих целях не думая о ней самой. – Я не понимаю, как достучаться до Вашей дочери. Она совершенно холодна.– сказал он, хмуро посмотрев на Руфь, лениво при этом пригубив свежий апельсиновый сок. На столе было много угощений, которые позволили бы пепекусить, ведь до ужина оставалось еще четыре часа, но есть не совсем хотелось. Красиво нарезанные свежие фрукты в вазе, милые пироженные манили к себе своей прелестью, ведь на Титанике трудились только лучшие из лучших поваров и пекарей. Свежий хлеб был только из печи и источал великолепный аромат, а масло уложеное тонкими ломтиками, на белом, украшенном серебрянной росписью по ободку фарфоровом блюдце, так и и хотело расстаять на теплом мякише. – Вы преувеличиваете, мистер Хокли. Уильям ее совершенно разбаловал, после свадьбы она одумается. – Она ходит с таким лицом, будто ее похоронили. Я расчитывал, что она скрасит мое одиночество, но она избегает меня всячески. А то, как она вела себя за столом? Я чуть со стыда не сгорел. – Роза бывает вспыльчивой, не забывайте, она еще юнна. Я думаю, Вы зря накинулись на мистера Эндрюса. – Может и зря, но Вы поговорите с дочерью, она слишком многое себе позволяет. Я днями не могу добиться от нее улыбки, а чужим мужчинам она их отдает без труда, да еще и позволяет фамильярное отношение к себе. Зовите меня Розой.– процетировал он свою невесту, сжимая салфетку в руках, побелевших от натуги. – Зря я Вам рассказала о своем наблюдении. – Руфь выглядела раздосадованной, но уж Кэл точно знал, что она не сожалеет. Руфь женщина практичная и своего не упустит. – Нет, все правильно. Я заметил заинтересованность в глазах мистера Эндрюса. Думаю, если он будет игнорировать ее, она быстро потеряет к нему интерес. Я думаю, что смысл моих слов до него дошел. Иначе раздавить его мне не составит особого труда. – Вы слишком остро реагируете. Я обязательно поговорю с ней, можете на меня положится. И мистер Эндрюс джентельмен и не такой дурак, чтобы компрометировать чужую невесту. Кстати я хотела поблагодарить за великолепные платья которые сшили лучшие швеи в Англии. Они просто раскошны. – поспешила перевести тему женщина в уме прикидывая, какими козырями убедить непутевую дочь, стать чуть помягче с женихом. Терять свое положение очень не хотелось. Кэл одарил женщину очаровательной улыбкой. – Я очень рад, что могу порадовать таких прекрасных женщин. Я всегда на Вашей стороне Руфь и рад был помочь Вам в трудную минуту, Вы ведь знаете об этом. – Конечно, Вам незачем так переживать. Я знаю, как мы обязаны Вам. Он оплатил практически всё долги семьи Бьюкейтер и благодаря ему, они с Розой плыли в раскошных условиях, а не ютились в третьем классе в тесной каюте, расчитаной на четверых человек. Кэл был зол на свою невесту. Она манила к себе. Он чувствовал себя полным дураком. Вроде бы ему нужно наслаждаться обществом прекрасной девушки, растворяться в ее обьятиях и поцелуях, а она держится отстраненно последнее время. Старается любой разговор свернуть и легкая неискренность слов в его адрес не могла укрыться от него. Он даже толком еще ни разу не поцеловал ее, кроме как на помолвке. Ему бы свернуть весь этот балаган к черту, но мужское эго взыграло. Она была уже на крючке, а после свадьбы никуда больше не денется. К тому же ее мать всегда на его стороне. А вместе из Розы можно будет вылепить, послушную жену. Она была вызовом для него и он раззодоренный ее холодностью не мог уже остановиться. Ему не давало покоя то, как Томас Эндрюс смотрел на Розу. Да, от его взгляда это не укрылось, любой мужчина такие вещи замечает. И хоть тот вполне достойно смог ответить Кэлу, отметая любые подозрения от себя, это его не успокоило. Но Эндрюс был джентельменом и не мог позволить себе вольность с его невестой. По крайней мере, он так думал, но от этого было не легче. Утренний разговор вывел его из себя. Еще никто не разговаривал с ним таким тоном и не отмахивался от него, словно от назойливой мухи. Кэл впервые почувствовал себя дураком. Коим и являлся, если так бездумно ввязался в конфликт с одним из главных людей на корабле, обнажая при этом свои проблемы и тревоги и неуверенность. Сам мужчина был довольно вспыльчивым и эта особенность его характера доставляла другим неудобства. Но в лицемерном высшем свете, деньги решают все и его буквально носили на руках. Он сам планировал после ужина поговорить с Розой, может быть очередной подарок открыл бы ее сердце. Он никак не мог понять, что не прекрасные подарки смогут покорить её сердце. Он не мог подарить ей одного, свободы и уважения. Но привыкнув думать только о своём удобстве, он совсем не научился слышать кого-то кроме себя. Приближался вечер. Труди заканчивала укладывать волосы Розы. Ей не давало покоя то, что девушка совершенно затихла и была подавленной. За вечер она проронила несколько слов, не более. – Вот теперь идеально мисс Роза.– проговорила она и Роза подняла наконец глаза на свое отражение. Платье переливалось на свету. Волосы были аккуратно подобраны повыше и заколоты гребнями, украшенными красными бархатными розами. Девушка выглядела прекрасно, что совершенно не вязалось с ее внутренним состоянием. – Вам не нравится?– расстроенно спросила Труди.– Я могу быстро переделать. – Нет, все просто идеально. Спасибо, ты можешь быть свободна. Труди сделала книксен и скрылась за дверью. Но не успела Роза расслабиться, как в комнату вошла Руфь. Она придирчиво осмотрела девушку. Сама она была одета в темное зеленое платье, которое переливалось при каждом движении, на плечах лежала меховая накидка. – Ты готова? – Да, мама. – ответила Роза,смотря на мать в отражении зеркала. – Я хочу поговорить. Роза закатила глаза. Нотаций ей не хотелось, но и выпихнуть любимую мамочку из каюты она не могла. Роза повернулась и тяжелый взгляд голубых глаз встретился с ее, надменными и холодными. – Ты должна следить за тем, что ты говоришь за столом. Неслыханно, чтобы девушка вела себя столь развязно. Ты совсем меня ни во что не ставишь. – Ой уймись, мама. А то кровь из носа пойдет.– Роза хотела было отвернуться. Руфь возмущенно повернула девушку к себе лицом и зашептала: – Ты дала мне слово! Дала обязательства перед всей Англией. Уже через неделю свадьба! Денег нет совсем. – Я знаю, что их нет. Ты не даешь об этом забыть! – Каледон любит тебя! Он столько сделал для нас. Это огромная возможность. – Для тебя? – Для нас! Ты не представляешь, насколько могущественна его семья. А ты не пытаешься даже относиться к нему с уважением. Я тебя не так воспитывала. – Это бесчестно. Я должна жертвовать собой за Ваши с отцом ошибки! – Не будь эгоисткой, девочка. – Это не я продаю дочь подороже, заставляя ее при этом улыбаться. – выпалила Роза. На глаза Руфь навернулись слезы, она схватилась за сердце и стала судорожно искать стул. Роза уже пожалела о сказанных в гневе словах. Она бережно обняла мать за плечи и прижалась к ней. Руфь вытирала слезы платком. – Я лишь хочу достойного будущего для тебя. – Но мы с Кэлом совершенно разные. Мы не можем быть счастливы, я для него лишь предмет, который он выставляет на показ. Я словно лошадь на торгах.– Роза в бессилии сжала руки. – Мы не можем повернуть назад. Он уничтожит нас. Хочешь пойти в работный дом? Ведь он ославит тебя настолько, что ты даже гувернанткой не устроишься. Будешь среди нищих скрести туалеты и рожать каждый год не пойми от кого. Ты знаешь, что делают с девушками в таких домах. – Нет. Я этого не хочу. – ответила Роза, понимая, что мать не отступит. И у нее останется два выхода. Либо она выйдет за Кэла и перестанет быть собой навсегда, либо просто перестанет существовать. – Пойдем ужинать, сегодня ты выспись, а завтра тебе будет полегче, дорогая. Хотя бы попытайся. – Идем мама. – ответила Роза безжизненно и вышла из каюты. Вечер обещал быть долгим. Стюард по имени Роберт наоборот предвкушал прекрасный вечер. Мисс Труди понравилась ему. Он помогал ей ориентироваться на корабле, когда она заблудилась. У нее был добрый нрав и она была весьма милой девушкой. Наконец выдались более свободные часы, чтобы немного отдохнуть. Работы было очень много. Вечная беготня по кораблю утомляла. Первый класс и второй нуждались в комфорте за который заплатили баснословную сумму и весь персонал сбивался с ног, но старался сделать их проживание максимально приятным. Он уже практически все разнес, оставалось забрать коробочку с пироженными и зайти к мистеру Эндрюсу. Джон, помошник пекаря, лет 17 отроду, суетливо расставлял изысканные десерты на хрустальные подносы. Он заметно уже устал и лоб его покрылся испариной, а колпак все норовил закрыть ему обзор. На белом кителе уже веднелись капли крема и шоколада. Он заметил Роберта и махнул ему рукой. – Я за эклерами. – Сейчас, последняя перемена блюд. Нужно все отправить на верх вовремя. Ох и едят же эти богачи. – Если шеф тебя услышит, то по голове не погладит.– ответил Роберт, суетящемуся парнишке, который густо покраснел.– Да, что я такого сказал? Всего лишь правду. Сам за целый день не присел. – Такая работа Джонни. Вот разбогатеешь и будешь так же сидеть на мягких креслах. – Да ладно, скажешь тоже. У меня мама с тремя маленькими сестричками дома остались. Для них и работаю. – он указал в сторону Чарльза Джокина и подмигнув, сказал:– Шеф сказал, что если я буду хорошо справляться в этом рейсе, то меня сделает поваром. А ты придешь сегодня в комнату отдыха, перекинемся в карты? – Нет, у меня свидание. – Свидание? И кто эта несчастная? – Труди, мы сегодня в прачке виделись. Она такая милая, работает прислугой у кого-то из первого класса. – Везет же тебе.– мечтательно протянул паренек. – а мне вот некогда романы крутить. – Джон, у тебя все готово?– раздался голос Чарльза. – Да, мистер Джокин! – Отлично, сынок. – ответил тот и довольный продолжил осматривать блюда на раздаточном столе. Стюарды сновали тут и там, погружая подносы на подьемные механизмы, чтобы все дошло горячим до гостей. В другой части кухни готовился к выдаче ужин для третьего класса, очень питательный, хоть и не такой богатый. Джонни снял с подноса три эклера, украсил их маленьким сереневым цветком, положил в фиолетовую нарядную коробочку и отдал Роберту, который нервно поглядывал на часы. – Удачи тебе!– сказал Джон, доставая очередную партию хлеба из печи. Тот схватил коробочку и поблагодарив парня, понес свой драгоценный груз. Томас готовился пройтись, как только большая часть посажиров разойдется по каютам. Ему хотелось побыть одному и подышать воздухом перед сном. Первый день плавания прошел отлично, не смотря на некоторых особо нервных пассажиров. При воспоминании о стычке с Хокли, его руки сжались так, что он переломил напополам карандаш. Весьма неприятный тип. И как только в руках такого человека оказалась столь прелестная девушка, он не понимал. Томас пригубил коньяк из хрустального бокала. Ему неуютно было в своих мыслях. Джентельмену не пристало, думать о чужих невестах, но он впервые захотел наплевать на правила. Роза стояла перед глазами. Он тяжело вздохнул и посмотрел на чертеж, который он так кропотливо прорабатывал несколько часов и отложил обломок карандаша. В дверь постучали. – Войдите. Роберт зашел в каюту, держа коробочку с десертами. – Вы просили зайти к Вам,сэр. – Да, все готово, я полагаю? – Конечно, я лично все забрал. Томас взял коробочку и отвернувшись к столу, вложил под бумагу на которой лежали эклеры маленькую записку. После чего отдал коробку стюарду. – Каюта 56. Отдай служанке, пусть передаст мисс Бьюкейтер с наилучшими пожеланиями от повара. Если будет спрашивать, скажи, что это пробные варианты, которые раздают пассажирам, чтобы узнать их мнение. – Хорошо, сэр. Что нибудь еще? – Нет, можете идти. Стюарт вышел, а мужчина накинул пальто, чтобы выйти на палубу. Рискованный подарок. Очень рискованный, но он не смог удержаться. Роберт постучал в указанную каюту, дверь открыла Труди, которая густо покраснела, при виде парня. Он протянул ей коробку и сказал: – Передайте это мисс Бьюкейтер, с наилучшими пожеланиями от повара. Очередная блажь компании. – Она на ужине еще, но я положу ей на тумбочку. – девушка засмущалась и робко поинтересовалась: – Все в силе? – Да, я и не думал, что мы вот так встретимся. Но это и к лучшему. Вы свободны сейчас? – Да, мисс Роза меня отпустила. Я только зайду в свою комнату, чтобы взять платок. – Конечно, я буду рад составить Вам компанию. Девушка положила коробку на тумбочку перед кроватью и вышла из каюты. Для этих молодых людей, этот вечер мог стать решающим в их жизни. Этот роскошный корабль поместил на себе столько судеб и жизней, дал возможность познакомиться разным людям, которые были полны разных надежд и были счастливы разделить их друг с другом. Роза сидела за столом в окружении маминых подруг, которые пили шампанское и трещали без умолку.Руфь полностью растворилась в общении с ними, не видя стеклянного взгляда дочери. Роза в пол уха слушала о том, как Руфь хвасталась приготовлениями к свадьбе. И с каждым словом девушке становилось все хуже. Даже цвет платьев для подружек невесты она выбрать не смогла. Мать и здесь решила проявить настойчивость и вместо нежного лилового цвета выбрала другой. Эта помолвка окутала ее словно питон жертву. Становилось все труднее дышать. Кэл ушел в курительную комнату, как обычно говорить о бизнесе и пить бренди. Она вдруг поняла, что именно такая жизнь ее и ждет впереди. Бесконечно скучные обеды, ужины, игры в сквош, глупые женщины вокруг и муж, которому совершенно плевать на то, что у нее внутри происходит. Она будет неведимкой до конца своих дней. Такой она была и сейчас, никто бы и не заметил, если бы с ней, что- то случилось. Роза чувствовала себя в западне, а позади нее разверзлась пропасть и единственным выходом было, прыгнуть в нее. Роза поспешно встала из-за стола. – Я утомилась, пойду к себе.– сказала она матери, которая недоуменно смотрела на дочь. Роза помешкала и поцеловала ее в щеку, после чего быстрым шагом пошла прочь. Томаса она не видела. Он на ужин не приходил и от чего-то девушка чувствовала пустоту внутри себя. Она зашла в каюту и направилась к зеркалу. Быстрыми движениями скинула все заколки и гребни. Рыжие локоны упали на спину и она заплакала. Ей было так горько, она даже не могла сдержать тугие всхлипы в груди. Роза посмотрела на себя, бледную, замученную и глубоко несчастную и зарыдала еще сильнее. Решение зрело в ее голове. Непростое решение, которое не каждый человек может осилить. Девушка вышла из каюты и побежала, настолько быстро, насколько позволял узкий подол платья. Слезы застилали глаза, а она не разбирая дороги все бежала к корме "Титаника", надеясь, что там будет пусто. По дороге она толкнула пожилую даму, скоро извинилась и побежала дальше, словно боялась, что кто-нибудь ее остановит. Боялась отступить. Впереди было пусто. Она подходила к лиерам уверенно. Холодный ветер трепал ее волосы, забирался под платье, от чего ее начало трясти. Хрупкие руки сжали равнодушный металл. Девушка посмотрела на черную воду океана. Остался лишь последний шаг и она будет свободна навсегда. В этот момент она ни о чем не думала, ей было все равно, что потом скажут люди, лишь бы скинуть весь этот груз, который навалился на ее плечи. Она выдохнула, по щекам скатывались одинокие, хрустальные слезинки, но она упрямо поставила ножку на ограждение, но прежде чем она успела залезть выше, чьи-то руки крепко обхватили ее сзади и потянули назад. – Нет! Нет! Отпустите меня!– закричала она, пытаясь вырваться из кольца рук. – Роза! Роза, прошу Вас, успокойтесь, это лишь я! – услышала она взволнованный и заботливый голос мистера Эндрюса, которого она даже не увидела, пока бежала. Девушка подняла на него свои заплаканные глаза и не в силах что либо произнести, уткнулась в его пиджак, разрыдавшись еще больше. Он опешил поначалу, но потом прижал ее к себе сильнее. – Что Вы, что Вы, Роза. Все хорошо,все хорошо.– ласково он шептал ей на ухо, покачивая как ребенка. Через минуту она начала успокаиваться. Томас гладил ее по волосам, пытаясь успокоить. Он очень испугался, когда увидел как она собирается перелезть за борт. Машинально он скинул туфли, чтобы она не услышала, как он приближается. Он и подумать не мог, что она настолько отчаялась. – Что же, Вы делаете? А если бы Вы сорвались вниз? Я бы этого не выдержал. – О, мистер Эндрюс. Простите меня, я совсем не знала, что делать. – Поговорите со мной, может быть я смогу Вам помочь? Она продолжала цепляться за полы его пиджака, всматриваясь в его лицо. Он так по доброму смотрел на нее, что сердце сжималось от благодарности. Впервые она не видела равнодушия. Томас искрене переживал и захотелось открыться ему, выплеснуть то, что сьедало изнутри. Но ей было неудобно делиться с ним своими проблемами. – Не можете, мистер Эндрюс. Мне никто не в силах помочь. Томас сжал ее руки холодные, как у мертвеца. – Вы ужасно замерзли, вот, возьмите.– с этими словами, он накинул на ее плечи свое пальто, которое хранило тепло его тела. Роза окунулась в ощущение защищенности и благодарно улыбнулась ему. – Вы так добры, а мне так стыдно, я даже ничего не могу обьяснить. – Вы можете сейчас не рассказывать ничего, но я хочу чтобы Вы знали, что я всегда готов протянуть свою руку помощи, но больше не делайте так, это Вам не нужно. Томас пошел к своим туфлям и надел их, обеспокоенно посматривая на девушку, которая совсем утонула в его пальто. Она казалось на что-то решалась. – Отправлено более семиста приглашений, собирается весь высший свет Филадельфии, а у меня такое чувство, словно я кричу в комнате, где много людей, а никто не слышит. Это все навалилось на меня разом и я не увидела другого выхода. Это глупо.– она старалась не смотреть на него. Томас поразился тому, как забилось его сердце от ее признания. Очевидно было, что она выходит замуж не по любви и он безумно беспокоился за нее и хотел обнять, чтобы защитить от всех. Он подошел к ней с замирающим сердцем, взял ее руки в свои и подышал на них, пытаясь согреть. Роза замерла. Это был такой личный, почти интимный жест с его стороны. Но он был столь искренен, что хотелось продлить этот момент подольше, чувствуя его горячее дыхание. Кэл так никогда не поступал. Простая забота без кучи брилиантов грела сердце. – Но ведь я услышал. Пообещайте мне Роза, что больше никогда так не поступите. Обещайте, прошу. Она посмотрела на него с нежностью и порывисто обняла. – Я обещаю.– прошептала она . Он сжал девушку в ответ, наслаждаясь ее близостью и впервые почувствовал себя безумно счастливым. – Я провожу Вас в каюту, Роза. Вас могут искать. Она с сожалением отстранилась. – Не нужно, если Кэл или его лакей увидят нас вместе в столь поздний час, будет скандал. – Я должен быть уверен, что Вы в безопасности. – Все хорошо, спасибо, что оттащили меня от края. Я пойду, до завтра, Томас.– сказала она, отдавая пальто. Он вздрогнул с непривычки услышав, как она назвала его по имени. Без излишних церемоний. – Я могу завтра провести экскурсию для Вас по кораблю. Услышав это, она просияла. – Конечно, а во сколько? – В час дня. Я закончу обход и у меня будет пара свободных часов. – Я непременно буду, здесь в час дня. – Я буду ждать. – ответил Томас, счастливо смотря ей вслед. Он решил для себя, что не отойдет теперь в сторону от нее. Сегодня он случайно оттащил ее от края. И пока он не представлял, что делать. Но он нуждался в ней, а ей нужен был друг и он готов был им стать. Роза зашла в каюту, включила светильники и стала снимать платье, чтобы лечь в кровать. Она хотела уже, чтобы ночь быстрее пролетела и наступило утро. Сердце замирало от восторга. Мрачная темнота дней стала отступать. Она села на кровать и увидела на тумбе коробочку. Она открыла ее и вдохнула вкусный аромат пироженных. Роза не могла понять, откуда та взялась, но увидела, что из под бумаги, выглядывает сложенная вчетверо записка. Она достала ее и развернула. " Пусть эти милые пироженные подарят Вам немного радости. Т.Э." Роза счастливо прижала записку к груди, еще раз перечитала ее и спрятала под подушку. Впервые за много дней она счастливо улыбалась. Она чувствовала тепло идущее от другого человека. Человека, который окутал ее заботой, хоть и знал всего ничего. Ей было легко с ним и спокойно, словно она знала его не один год. Девушка закрыла глаза. Пускай это будет короткое общение длиной в неделю, но эту неделю она точно запомнит на всю жизнь и эти мгновения никто уже у нее не отнимет.