Стоя на краю.

Солнце по прежнему не спешило покидать небо и второй день окутывало лайнер, искрилось в волнах атлантического океана. Пестрая жизнь на корабле кипела, как в огромном муравейнике и затихала лишь когда наступала глубокая, непроглядная ночь. Казалось, что все вокруг так и сияет, переливаются солнечные блики в фуражках офицеров, в красивых платьях дам, в улыбках детей, которые играют на палубе, в до блеска начищенных окнах кают. Но не солнце сегодня радовало известного судостроителя. В глазах Томаса Эндрюса этой радостью была девушка, которая шла рядом, лучезарно улыбаясь ему. Роза ловила каждое его слово и в ее широко распахнутых глазах, он видел неподдельный интерес, хотя обычно дамам бывало с ним скучно. Мало находилось леди, которым мог понравится разговор о двигателях, особенностях кораблестроения, а она перевернула его мир с ног на голову. Он не знал пока как подойти к этому разговору, да и стоит ли вообще делиться с ней этими чувствами. Роза смотрела на мужчину, который улыбался искренне и слушал ее. Да, именно это было сейчас важно для нее. Почувствовать хоть на мгновение свою значимость. Мужчина медленно ступал по палубе, держа с ней дистанцию, хотя она не догадывалась о том, каких усилий стоит ему держать себя в руках. О том, как руки сжимающие блокнот и ручку, жаждут на мгновение дотронуться хотя бы до золотого кружева на ее плече, которое так нежно прикрывает ее кожу. Она видела восторг в его глазах, когда он рассказывал о своем корабле, о том как работал над ним. Наблюдала за тем как он разговаривает с матросами, инженерами, плотниками, стюардами и поварами и для себя отметила, что он ни разу не проявил неуважение к ним, ни разу не поставил себя выше, в отличии от ее матери и Кэла. Она просто смотрела на то, как он работает, не вмешивалась, вежливо одаривала доброй улыбкой тех, кто с ней знакомился. Роза все больше проникалась к нему симпатией. Впервые она не обманулась в своих ожиданиях и чувствах, рядом с ним было очень спокойно и уютно. Так тепло ей не было уже давно. Было ощущение, что она знает его всю свою жизнь. Пальцы в графите от карандаша, усталый взгляд, который все просчитывает наперёд, влекли ее. Ей безумно хотелось, чтобы он хоть на мгновение сбросил с себя тяжелый груз ответственности. Однако она понимала, что от его работы такой кропотливой и усердной, зависит благополучие пассажиров– тех, кто плывет сейчас и тех, кто будет плавать после них. Она шла рядом, наслаждаясь всем сердцем этой прогулкой. Она была нужна, чтобы почувствовать наконец свободу, в которой ей отказывали. Все тревоги таяли как дым и ей было впервые хорошо. И вчерашнее проишествие казалось нереальным и глупым. Они неспешно обошли офицерский мостик, побывали на кухне, где мистер Джокин просто плавился от удовольствия, когда девушка расхваливала его умения, побывали в машинном отделении, прошли в библиотеку, пусть и маленькую, но тут каждый мог найти книгу и коротать время в тишине. Роза и не представляла сколько всего Томас умудрился вплести в многогранный узор этого лайнера. Когда Томас закончил свои дела, он наконец смог немного рассказать о себе. Они вышли на палубу, где остановились, смотря на мирные воды океана. Томас как раз закончил рассказ о том, как в детстве вытащил котенка из дыры в стене, куда тот забрался. Как оставил у себя, чтобы заботиться. Особенно тепло он вспоминал, как тот часами лениво смотрел на своего хозяина огромными желтыми глазами, когда он погружался в учебу. – Особенно ему нравилось залезать ко мне на шею и смотреть на то, что я делаю. Уинстон прожил со мной десять лет. А у Вас был питомец?– проговорил он с улыбкой. – Я обожаю животных, особенно лошадей. Они так любят нас беззаветно и преданно.– сказала она, открыто улыбаясь ему в ответ, а в ее глазах вспыхнул восторг. – Раньше у нас была конюшня, но когда отец умер нам пришлось продать всех.– На мгновение свет в ее глазах померк, а лицо исказила печаль. – У Вас был любимец среди них?– участливо спросил Томас. – Да, его звали Шторм. Вороной красавец, я обожала ездить на нем верхом, хотя мать это приводило в ужас, потому что я сижу по мужски в седле, в отличии от благовоспитанных леди. Я вечером приносила ему сахар и мы были лучшими друзьями. – говоря об этом, она тепло улыбалась своим непоблекшим воспоминаниям. – Я просила Кэла выкупить его, но он сказал, что не видит в этом смысла. Томас видел как ей было грустно и решил слегка изменить тему. – Я не много ездил верхом, больше всего я любил снимать туфли и ходить по газону, чтобы чувствовать вечернюю росу, прилипающую к ногам. Знаете, это очень приятное чувство после тяжелого дня. Но водная стихия меня привлекала всегда больше. Я бредил ею и хотел, чтобы мои творения могли подарить людям возможность прикоснуться к ней.– говоря это он с гордостью осматривал свое творение. Роза живо представила Томаса, идущего по залитой вечерним светом поляне с подвернутыми брюками и ботинками в руках. Увидела, как приятная улыбка освещает лицо, а ветер нежно гладит его серебром поддернутые волосы. Как в этом человеке умещались простота и высокое происхождение, она не представляла, и удивлялась этому с каждым разом все больше. – При нашей первой встрече, я сказала, что в Вас живет художник. Я очень люблю живопись и чувствую творчество во всем. Меня поражает то, как Вы ухитрились поместить в этот лайнер столько красоты.– с этими словами она с нежностью провела рукой по поручням, которые накануне сжимала в отчаянии. – У меня в каюте очень много прекрасных картин. Я покажу Вам, если хотите. Они так чудесны, что захватывает дух. – Я бы с удовольствием посмотрел, хотя я никогда не рисовал. Но может быть Вы правы и во мне живет эта частица. – ответил он и помолчав минуту, задал вопрос, который рвался наружу. Он не хотел ее спугнуть, не хотел без разрешения копаться в ее серце, но слова слетели с его губ. –Вы бы правда это сделали? Она испуганно посмотрела на него и без труда догадалась, о чем он говорит. – Я не знаю. – честно призналась она. – А я знаю, что нет. Девушка нахмурилась. Но Томас уже встал на этот путь откровенности и сходить с него не хотел. – Почему Вы так уверены? – Потому что вижу Вас, Роза. Вижу любовь к этой жизни, вижу стремления ко всему новому. Шаг в бездну ничего не решил, но лишил бы Вас этой жизни, которая, какой бы жестокой не была, остается все же полной прекрасного. Девушка смотрела в его глаза, полные нежности и доброты и не знала, что ответить. – Возможно, что Вы правы, Томас. – Я уверен в этом, Роза!– с пылом ответил он. – Я точно уверен, что есть выход всегда, нужно только присмотреться. Девушка улыбнулась ему и смущенно опустила глаза. – Я так счастлива, что оказалась на этом сказочном корабле, где смогла познакомиться с Вами. – прошептала она, словно боялась, что их услышат.– Вы не представляете, как мне надоело все это общество, в котором все решают деньги, даже моя мать стала мне чужой. Мне нельзя так говорить, но это так давит на меня. Вы единственный с кем мне не нужно притворяться. – Вы любите его?– спросил он, мысленно обругав себя за несдержанность, но он безумно хотел понять ее, стать чуть ближе. При этом он понимал, что ступает на опасную почву. Девушка смутилась, отвернувшись обратно к океану, стремясь скрыть свое замешательство. Ветерок трепал ее выбившиеся из прически локоны и играл кружевом на платье, а глаза потемнели под стать воде, на которую она смотрела. – Это бестактно, мистер Эндрюс. – она пыталась придать своему голосу суровости, но не получилось. Она скорее произнесла эти слова, только чтобы соблюсти приличия. – Простите, возможно мне не стоило его задавать. У Розы от волнения закружилась голова. – Как можно такое спрашивать? – возмущенно ответила девушка, повернувшись чтобы попрощаться, хотя было заметно, что ей этого не хочется. – Я была рада прогулке, но мне уже пора. Очень признательна за помощь и экскурсию, это было чудесно. Роза развернулась и хотела уйти. Не понимая, что именно вызвало такую панику и почему она бежит от того, с кем ей безумно хорошо. Может быть она не была готова к тому, что он посмотрит так глубоко в ее сердце или наоборот, боялась вслух произнести то, что она скрывала от всех? Вчера под россыпью холодных звезд она была откровенной, но сил говорить честно сейчас она не нашла. Томас в очередной раз обозвав себя полным болваном, не осознавая своих действий, все же мягко, но уверенно взял ее за руку, сжимая ее пальцы затянутые в тонкие шелковые перчатки. – Простите мне мои слова, я не хотел задеть Вас. Не уходите, прошу. Просто это не давало покоя мне вчера. Она остановилась, выжидающе глядя на него. – Счастливые люди за борт не прыгают, ведь правда? Прикосновение его руки обжигало даже через ткань. И не оттолкнуть его хотелось, а сжать его руку крепче. – Простите мне такую вспыльчивость Томас, просто я не могу ...– она не договорила. Девушка посмотрела за его плечо, глаза расширились от страха. Не успел Томас посмотреть на то, что вызвало в ней такую реакцию, как она схватила его за руку и потащила за собой. Они привалились к стенке кают. Роза слегка выглянула из-за угла. – Что случилось, Роза?– обеспокоенно спросил мужчина. – Это Лавджой, телохранитель Кэла. Я не хочу, чтобы он видел нас вдвоем. Девушка не сразу поняла, что продолжает прижимать Томаса к стенке. А он не пытался освободится, наслаждаясь ее близостью в этом плену. Она повернулась к нему и затаила дыхание. Он снова слегка обнимал ее. Казалось мир расплылся и перестал существовать. Томас смотрел на ее губы. Нужно было быть дураком, чтобы не хотеть быть с ней. Нужно быть тупицей, чтобы обижать эту нежную, очаровательную красавицу. Роза не могла дышать, но и руки не убрала, которые покоились на лацканах его черного пиджака. Их лица были так близко, что от напряжения начинал потрескивать воздух. Томас окунался в бездонную синеву ее глаз. С ней ему было легко и свободно. Она своей энергией заражала его. Он и забыл о том, как быть беззаботным. Все его существо просто кричало о том, что он обязан ее поцеловать, но сейчас приличия взяли вверх. При том, что он еще не был уверен в правильности этого шага. А девушка, в свою очередь, боролась с желанием снять с него чертову шляпу и провести рукой по волосам. Она помнила какими нежными и успокаивающими могут быть его руки. Но так не пристало себя вести ей, чужой невесте и она испугалась своих мыслей. Такое цепкое помутнение рассудка на двоих, всего мгновение, которое может разрушить их обоих. Она с сожалением отстранилась, выглянула из-за угла и сказала: – Фух, он ушел. Как же он меня раздражает, если бы Вы знали. – Я почувствовал себя нашалившим ребенком, который прячется от родителей.– ответил Томас, расмеявшись. Девушка рассмеялась в ответ. – Он все докладывает Кэлу и может выставить в невыгодном свете нашу безобидную прогулку, а я не хочу, чтобы у Вас были проблемы из-за меня. – Роза, за меня переживать не нужно, я больше волнуюсь за Вас. Пойдем дальше или Вы уже устали? – Что Вы, я просто в восторге, но прошу больше не нужно таких вопросов. Я не готова это обсуждать. – Конечно. Простите еще раз.Это непозволительная вольность с моей стороны. – Я тут подсчитала кое-что. – девушка поспешила поменять тему. Колличество шлюпок и сколько в них мест. Получается, что шлюпок для всех не хватит. – она с тревогой посмотрела на мужчину. – Верно, только для половины. От Вас ничего не скроешь, Роза. Я хотел добавить их колличество, но к сожалению оказался в меньшинстве при голосовании. Кое-кому показалось, что на палубе будет слишком тесно. Видя задумчивость на ее лице, он поспешил ее уверить: – Можете спать спокойно, Роза. Шлюпки Вам не понадобятся. – Конечно, ведь этот лайнер непотопляем, как кричали все газеты.– раздался позади них женский голос, который принадлежал Маргаретт Браун. Она с улыбкой смотрела на них и не могла не заметить смущение, которое разлилось румянцем по щекам девушки. – Миссис Браун, доброго дня.– поприветствовала ее Роза. – О, моя дорогая рада видеть тебя. И Вас, Томас. А я вышла прогуляться и увидела вас двоих. Мне так стало скучно среди этих надушенных барышень, захотелось выйти на воздух.– сказала она, заразительно улыбаясь. – Я показывал, мисс Бьюкейтер корабль. Она очень интересовалась всеми этапами строительства. – ответил Томас, незамедлительно перейдя на более официальный тон. – Мистер Эндрюс был так добр и выделил пару часов для этого.– поддержала его Роза. – Так жаль, что я не смогла присоединиться. – посетовала женщина, поправив свою шляпу. Раздался сигнал, который оповещал о том, что скоро обед. Это было сделано для того, чтобы люди могли привести себя в порядок перед тем как пройти в обеденную залу. Роза улыбнулась своим собеседникам и сказала: – Мне уже пора. Мистер Эндрюс, это была прекрасная экскурсия, мне было так приятно. Миссис Браун, надеюсь увидеть Вас за ужином. – Конечно, конечно. Соберётся славная компания. А Вы доставите нам удовольствие лицезреть Вас, Томас? От этого вопроса сердце девушки пропустило удар, ей очень бы хотелось, чтобы вечером был хоть кто-то близкий ей по духу за столом. И она все боялась признаться, что попала в плен его карих глаз. Ей не хотелось расставаться с ним. Мужчина очаровательно улыбнулся и ответил: – Вечером у меня обход, но я надеюсь, что смогу присоединиться. – Это было бы чудесно, мистер Эндрюс. Я пойду. До скорого.– попрощалась Роза и пошла по палубе, пытаясь утихомирить свое разбушевавшееся сердце. "Господи, дай мне сил пережить этот вечер."– думала она. Томас смотрел ей вслед с улыбкой, совершенно забыв о Молли, которая пристально смотрела на счастливого мужчину. – Ты хоть понимаешь, во что впутался, Томас? Он посмотрел на Молли с тревогой. – Не понимаю, о чем Вы?– накинув на лицо непроницаемую маску, ответил он. – Томас, не держи меня за глупую курицу. Хокли акула, которая при первой же возможности проглотит тебя. Ты готов всем рискнуть? – Это так очевидно? – Конечно, нужно более умело прятать свои эмоции. – женщина многозначительно посмотрела на Томаса. – Это не так просто. – Понимаю, она красавица. И характером удалась не в мать, что уже хорошо. Жаль, что с женихом не повезло. Томас не позволил себе быстро ретироваться с палубы, ведь то, что его манило и влекло уже исчезло. Но не хотел огорчать женщину, которая очень любила поболтать, ведь пересуды высшего света его мало привлекали, поэтому слушал. Она не разносила сплетни, Молли никогда ничего не говорила или делала просто так. Тем ни менее он продолжал молчать, не поощряя эту тему. Хотя любопытство брало верх с каждой секундой. –Бедняжка Роза, даже не представляю, что ее может ждать в этом браке. – сокрушенно проговорила она. – Что ж, у каждого своя жизнь. Я не в праве вмешиваться.– ответил Томас с деланным спокойствием, несмотря на то, что прекрасно понял ее намеки. – Маргарет, мне к сожалению нужно идти.– сказал он, смотря на свои карманные часы.– Я был несказанно рад видеть Вас. – Конечно, я не могу отрывать Вас от работы еще больше.– ответила она и подмигнула. Между ними завязались теплые, приятельские отношения и Томас был этому рад. К сожалению свои секреты он вынужден был скрывать. Хотя неугомонная активистка уже давно заметила все, что он пытался скрыть. – Увидимся за ужином, Молли. – Конечно, Томас.– ответила женщина, смотря как он энергично зашагал по палубе. Женщина видела его глаза наполненные интересом и нежностью. Она искренне переживала за девушку. Мать завела ее в капкан из которого не было возможности вырваться. Молли была доброй женщиной и романтика не ушла из ее сердца с возрастом. Глядя на удаляющегося мужчину, она уже понимала, что между этими двумя, что-то проскальзывает. "Интересно, догадывается ли сам Томас, что девушка проводит время с ним не просто так?."– подумала она. Женщина пошла по палубе. Когда-то она тоже любила и знала, что любовь всегда расставляет все на свои законные места. Пускай половина высшего света осуждает и обсуждает ее за спиной, она жила так, как ей хотелось. Молли знала как никто другой, что значит это чувство. Чувство полной свободы. Когда ты знаешь, что бесконечно дорог. Когда тебя просто любят, а не используют. Тем более ей было жаль девушку. Она знала о некоторых слухах, что ходили о Хокли. Она могла бы предупредить Руфь. Хотя та в свою очередь была холодной рыбой, а не человеком. Никто не продает близких людей за богатство, да и саму Молли та не переносила. Но женщина не имела право вмешиваться в другую семью. Ей оставалось надеяться, что она не ошиблась на счет Эндрюса. Если ее подозрение было верным, то он не позволит чтобы с девушкой что-то случилось.