Стоя на краю.

День третий. Роза сидела за столом в привычном окружении матери и совсем не учавствовала в дисскуссии. Ее взгляд потух еще сильнее и она уже не пыталась ничего скрыть. Она просто смотрела на белоснежную скатерть и чашку остывающего чая. Внутри было пусто. Сплошная оглушающая и черная пустота. Все, что происходило до этого, казалось лишь сном. Она любила мать. Хотя холод постепенно начал заполнять сердце. Родителей мы не выбираем. Они такие, какие есть. И она как глупая дурочка плюнула на родного человека и окунулась во весь этот романтический бред с головой. Это было безответственно по отношению к своей семье. " Черт бы тебя побрал, Томас!"– думала она.– " Лучше бы ты меня не спасал." Рука непроизвольно сжала салфетку. Соленый ком подкатил к горлу, грозясь выйти наружу потоком слез. Но она держалась из оставшихся сил. Несмотря на угрызения совести девушка довольно часто ловила себя на мысли о том, чтобы излить свою боль и ненависть на Руфь. От одного ее счастливого вида становилось тошно. Хотелось ненадрлго вернуться во вчерашний вечер. Роза хотела выйти на воздух, а не сидеть в этом итальянском ресторанчике с плетенной мебелью и живыми цветами повсюду. Не хотелось веселья, не хотелось есть. Огонь, который нарастал еще с помолвки, сжигал изнутри и набрал наконец полную силу. Девушка не хотела никого видеть. Не хотела ни с кем говорить. Руфь посмотрела на дочь с беспокойством. – Роза, с тобой все хорошо? – Да, все хорошо.– словно робот ответила она, практически не отводя взгляд от чая в белоснежной чашке. – Мы обсуждали какие цветы можно заказать к свадьбе. Лилии могут подойти. Как считаешь? – Мне все равно. – Но как же? – возразила мадам Лэнди. – Свадьба это же мечта любой девушки! – В жизни дорогая не все так однозначно. – коротко ответила Роза, не пытаясь скрыть своей неприязни. – Для меня это похороны. – Роза! – Что, мама? Я опять что-то не так сказала? Вам с Кэлом нужно составить список из того, что мне можно говорить, а что нет. – Что происходит? – Нет смысла обьяснять, ты дальше себя ничего не замечаешь. Я пойду к себе. Очень надеюсь, что меня никто не побеспокоит сегодня! Роза вышла из-за стола и отправилась на палубу. Темное синее платье более сдержанное и шерстяное согревало, защищая ее от сквозняка. Она так погрузилась в свои мысли, что очнулась только когда ее тронули за локоть. Девушка испугавшись повернулась и увидела Томаса. Он смотрел на нее с озабоченностью и тревогой. – Доброе утро, я тебя звал, но ты не замечаешь ничего вокруг. Роза побледнела и затравлено начала смотреть по сторонам. – Что произошло? – Где мы можем поговорить? Томас озадаченно огляделся и взяв ее за руку, повел к пустующему помещению для отдыха. Роза прошла внутрь и повернулась к мужчине, понимая на сколько сложным будет разговор. – Роза я... Девушка взмахнула рукой, принуждая остановится. Хрупкая рука в бежевых, росшитых затейлевыми узорами перчатках заботливо легла на его. – Нам не стоит больше видиться! – Почему? Было видно, что он такого не ожидал и сейчас немного озадачен. – Потому, что это все большая ошибка! Я обручена с другим и нам не стоило все это начинать. – Роза, послушай.. – Нет, Томас не усложняй... – Дай мне договорить! Я понимаю, что очень все запутанно и будущее пугает тебя, но я никогда не испытывал и капли сомнения в своих чувствах. Я полюбил как только увидел там у корабля! Я видел как ты боишься и мне было интересно, что же тебя так испугало в тот день. Я полюбил еще даже не зная, как тебя зовут. А ты хочешь, чтобы я отошел в сторону? – Но я об этом прошу! Отпусти меня, Томас. – Вчера на палубе ты была искренней, а сейчас? Что произошло со вчерашнего вечера? – Ничего.– солгала она. – Не надо говорить с матерью, это совсем ни к чему. Это была лишь моя блажь, но все закончилось, глупые девушки склонны преувеличивать свои чувства. Роза пыталась открыть дверь, но мужчина порывисто ее закрыл. Жест был грубым. Машинально он провел рукой по голове, ведь он не хотел ее пугать. Он заметил как она сжалась. Увидел как страх плещется в ее глазах. – Прости, я совсем не хотел быть грубым. Ты импульсивна, очаровательна, до невозможности красива, я уйду в сторону если буду знать, что все хорошо, но.. – У меня все хорошо. – Я не верю! Я ведь далеко не глупец. – У нас все будет хорошо. Я выйду замуж, нарожаю кучу ребятишек, а ты найдешь ту, которая будет достойна тебя... – Мне не нужна другая! – Это все станет просто поблекшим воспоминанием.– продолжила она, словно не слыша его. – Ты этого хочешь?– спросил он, с болью смотря на нее и не веря ни единому ее слову. – Да, хочу! Я счастлива и выхожу замуж, мистер Эндрюс и я желаю, Вам счастья.– ответила она, хотя слова застревали в горле. Страх рвался наружу. Томас нежно притронулся к ее щеке, пытаясь скрыть свою боль. Не показывать, как тяжело на сердце. – Кому из нас двоих, ты врешь? Себе или мне? – Простите, мне нужно идти.– с этими словами она выскочила наружу и почти побежала по палубе. Девушка старалась быть холодной и ее сердце разорвалось, когда она лично выплюнула эти слова. Словно ударила его. Сердце грозилось остановиться. Все ее существо рвалось к нему, как зверь в клетке рвется на волю. Томас прислонился лбом к косяку двери и тяжело вздохнул. Казалось, что этот мир рухнул ему на голову. Еще несколько минут тому назад он считал себя самым счастливейшим человеком на земле, а теперь счастье расстаяло как дым. Эфимерное и блеклое стекло разбитых надежд валялось под ногами. С тяжелым сердцем он вышел следом за Розой и пошел в инженерный отсек. Только работа могла его привести в чувство. Просто забыться в шуме двигателей, показалось отличной идеей. Девушка не замечая ничего вокруг, шла к себе. Не смотрела по сторонам и не отвечала на приветствия. Свое сердце она вытащила из груди и уже растоптала. Мир поблекшими красками давил на нее. Но она почувствовала себя неуютно и обернувшись, поняла в чем дело. Лавджой делал вид, что гуляет, но девушка точно знала в чем причина его прогулки. Вся злоба кипящая внутри окатила ее с головы до ног. Роза злобно посмотрела на него и направилась к мужчине. – Мисс Роза? – Мисс Бьюкейтер, для Вас! Я вот сгорала от любопытства всегда, удовлетворите его, мистер Лавджой. – Что, Вам угодно? Розе хотелось врезать ему со всей силы, чтобы разбить нос. – Интересно, во сколько Каледону, обходится Ваша безграничная услужливость? – Я не могу ответить на этот вопрос, но уверяю, я делаю все, чтобы его не разочаровать. – Не сомневаюсь, что лизание чужих задниц Вам по вкусу. Хорошего дня, сэр. Пусть это было глупым, но Роза почувствовала себя лучше и уверенее. Время проведенное в конюшнях определенно пошло ей на пользу. Она набралась там хороших ругательств. И сейчас на собственном опыте поняла, как иногда необходимо крепкое словцо.Твердым шагом она отправилась к Кэлу. Нужно было кое-что обсудить. В каюте его не оказалось и пыл девушки слегка остыл. Вспоминая вчерашнее происшествие, ей становилось страшно. В каюту зашла ее мать. Руфь строго посмотрела на дочь, но если раньше это хоть как-то могло повлиять на девушку, то сейчас Роза спокойно выдержала взгляд. – Что произошло Роза? Ты сама не своя. – Ты только заметила?– девушка была поражена.– Да я с помолвки сама не своя. И кажется я просила меня не беспокоить! – Не говори таким тоном девочка, это совсем тебе не к лицу. – Не смей мне говорить, что делать, а что нет! Когда ты меня заставляла выйти за Каледона Хокли, ты не думала о моем благополучии. – Роза ты не права! Я заботилась о нас. – Он вчера меня избил. Девушка внимательно всматривалась в лицо матери и к своему удивлению не увидела и капли сочувствия. Лишь притворство и фальш. – Но ты виновата сама. – И это твоя поддержка? А завтра он меня убьет, я тоже буду виновата? – Не зачем было крутить за спиной жениха, ты поступила как распутная девка! Я разве так тебя воспитывала? – Во мне достоинства больше, чем в вас двоих. Выйди и не смей со мной разговаривать больше никогда. – Роза.. – Он угрожал мне, тебе и Томасу. Я защищала тебя и его, я согласилась не перечить, а теперь не уверена, что стоило тебя спасать! – Конечно, мать для тебя ничего не значит! – С этого дня больше ничего.А теперь я прошу тебя выйти, иначе я выволоку тебя отсюда. Руфь возмущенно смотрела на дочь, которая в один миг стала чужой. Между ними залегла трещина и ничто больше не могло ее залатать. Но Руфь не была бы самой собой, если бы не списала эти перемены на недоразумения. Выйдя из каюты она направилась к себе и по пути встретила Молли, которая явно спешила к ней. – Я так рада, что смогла застать тебя, Руфь. Есть минутка? – Вообще-то я была очень занята. – Конечно, но вопрос очень деликатный и касается Розы. – Хорошо, можем немного выпить чаю. Руфь очень не нравилась миссис Браун. Наверное, потому что та была естественной и милой со всеми, без страха вступала в споры с мужчинами и наверное обладала бесконечным шармом. Это не могло ее не злить. – Ты знаешь Руфь, что я учавствую в борьбе за права женщин. – Конечно, это очень важная работа. – Около года назад в одну из наших организаций обратилась девушка, которая работала у Хокли. Есть основания полагать, что Каледон избил ее. – Что за глупые сплетни? Она могла это все придумать.– невозмутимо ответила Руфь. – Интересно зачем? – Выторговать денег,например. – Я тебе просто поражаюсь, я рассказала о том, что жених твоей дочери избил человека, а ты и ухом не повела.– всплеснув руками, проговорила Молли. – Я не имею привычки верить всему что мне говорят. – А если это произойдет с Розой? – У них с Кэлом все прекрасно и я не лезу в их отношения. – Знаешь Руфь, раньше у тебя было больше ума, видно состояние Хокли совсем вскружило тебе голову. – По моему Молли ты переходишь всяческие границы, когда лезешь в чужие дела. – Что ж, мое дело предупредить, дальше как хочешь поступай, мне все равно. Чаю не надо. С этими словами Молли раздосадованная вышла из каюты. Она совершенно не понимала женщину. Как так можно было быть такой холодной и расчетливой? Томас шел к себе в каюту, чтобы переодеться в весьма скверном настроении. Хотя никто этого не заметил. Лицо его выражало спокойствие. Он был приветлив и вежлив со всеми. Так было нужно, ведь никто не был виновен в его бедах. Внутри мужчины горел огонь. Рыжеволосая чертовка не выходила из головы и из сердца, как только он не пытался ее оттуда выгнать. Лишь рассудок заставлял его оставаться на месте, а не бежать сломя голову к ней. Она сказала все, что хотела и не было смысла ее тревожить. Оставшись в каюте наедине с самим собой, он устало сел за свой письменный стол. Налил себе бокал бренди и пригубил янтарную жидкость. Она обожгла пещевод. Он с утра ничего не ел, но ему не хотелось. Эндрюс все думал, что может был не сильно настойчив и нужно было девушку вынудить говорить правду. Может быть нужно было послать эту вежливость к чертям и горячим поцелуем сковать ее губы. Но он не сделал этого. Томас чувствовал там на палубе ее трепет. Чувствовал, как она отвечает ему робко и неумело на поцелуй. Увидел ее глаза, которые освещали даже непроглядную ночь над океаном. В них было чувство, он не ошибался. И она дала свое согласие, хотела быть с ним. А сегодня она оттолкнула его от себя без сожалений. И Томас подозревал, что без вмешательства Хокли тут не обошлось. Стук в дверь прервал его размышления...