о крестниках и семьях

      — Чувак, — знакомо тянут за спиной. Гарри глубоко вздыхает, оборачивается и награждает мелкого засранца лучшим своим убийственным взглядом. Взгляд впечатления не производит.       Гарри напоминает себе не злиться и не орать, он обещал Джону присмотреть за крестником, он за крестником присмотрит, в этом же ничего сложного, он же просто подросток. Очень гиперактивный, любопытный подросток с задатками магического потенциала и любовью к сверхъестественным приключениям в заднице.       Господи.       Вот поэтому Гарри не хочет детей.       — Стайлз, — терпеливо спрашивает Гарри. — Какого черта ты тут забыл?       — А ты типо не должен говорить «какого Мерлина»? Вот дядя Рон всегда говорит «какого Мерлина».       Гарри мужественно пропускает болтовню мимо ушей. Гарри все еще очень хорошо помнит Клаудию. Гарри не верит ни единому слову этой семейки с тех пор как встретил Клаудию у трупа Нагайны сцеживающей яд с клыкастой пасти и уверенно заливающей о необходимости отдать голову ей как работнице отдела тайн. Не охотнице за головами, конечно, нет, как ты мог о таком подумать, чувак. Еще Гарри очень хорошо помнит Питера. И лучше бы он этих двоих не помнил никогда.       — Стайлз, если ты сейчас же мне все не объяснишь, я не стану убеждать твоего отца отдать тебя нам.       — Ты не посмеешь, — задыхается Стайлз. Гарри поднимает бровь. Стайлз сдается. — Ладно, я тебе расскажу. Все расскажу, обещаю.       — Я очень на это надеюсь, Стайлз.       — Начнем с того, что во всем виноват Питер Хейл.       Гарри не верит ни единому стайлзову слову, но в гости в Бикон-Хиллз на праздники решает смотаться. И припугнуть в коме лежащего заклятого друга.       Для профилактики.