Связать своё сердце с твоим

После этих слов Чжоу Цзышу отодвинулся и привёл себя в порядок, поправляя ханьфу. Только растрёпанные волосы и чуть влажный лоб остались как напоминания о том, что только что происходило. Чжоу Цзышу ещё раз глянул на Вэнь Кэсина, оторвал кусок ткани его рукава, на что получил громкие возмущения. Непринужденно он вытер его кожу от белых следов и чуть застегнул пояс одеяний. Похлопав того по животу, Чжоу Цзышу встал и заключил: — Хорошо, я пойду. — Муж, ты что делаешь, куда ещё уходишь? Развяжи меня, А-Сюй, к чему это всё? «Развязать тебя? Я прекрасно знаю, к чему это приведёт». Словно прочитав его мысли, Вэнь Кэсин быстро заверил: — Я не буду делать ничего непристойного, обещаю. Просто хочу обнять тебя, после такого мне нужна твоя любовь и забота. Чжоу Цзышу прищурился и, не сдержав смешок, ответил: — Твои обещания звучат ненадежно. Конечно же, Вэнь Кэсин мог развязать руки сам, просто порвав ленту. Какими бы узлами Чжоу Цзышу ни связал его, Хозяин Долины Призраков уж точно смог бы найти лазейку. Но это было дело принципа… и заигрывания. — Ты такой жестокий, просто послушай себя. Сначала ты воспользовался мной, чтобы удовлетворить свою похоть. Мной - благодетелем Вэнем! – ещё бы чуть-чуть и с этого опечаленного лица потекла бы крокодилья слеза. – А теперь бросаешь на произвол судьбы страдать. Ты не обнял меня, оставляешь лежать на холодном полу. У меня руки онемели и покраснели, А-Сюй! Чжоу Цзышу спокойно слушал эту тираду, не перебивая. — Так теперь ещё и говоришь, что не веришь мне… Ранил в самое сердце настолько, что даже суп забвения не поможет мне забыть твою черствость. А ведь суп забвения душам помогает заб-… В этот момент Чжоу Цзышу осознал, что Вэнь Кэсин с одних речей переходит в другие, начиная рассказывать всякие легенды. Он махнул на того рукой и направился к двери: — Хорошо-хорошо, как скажешь. — А-Сюй, нет, ты не можешь меня бросить! — Это будет тебе уроком, подумай над своим распутным поведением. Научись сдержанности, – после этих слов дверь закрылась. Вэнь Кэсин полежал неподвижно ещё какое-то время, а затем приподнялся. Он вздохнул, сидя в центре комнаты на полу, а затем на его лице заиграла усмешка. Чжоу Цзышу никуда не ушёл: он стоял за дверьми и внимательно слушал то, что будет говорить Вэнь Кэсин. Кончики его губ тоже были приподняты, образовывая лёгкую улыбку. Чуть выждав, Вэнь Кэсин тихо прочистил горло и всплакнул: — Вот значит какова цена всего, что между нами было… Недавно я клялся тебе, что хочу связать своё сердце с твоим, а теперь ты со мной так поступаешь. Чжоу Цзышу еле сдерживал смех, но внимательно слушал этого великого мученика. Словно маленький обиженный волчонок, Вэнь Кэсин начал ещё более жалобно завывать: — Ну развяжи меня, Лорд Чжоу, прошу! Разве когда-нибудь я тебя обманывал? Два самых больших хитреца и обманщика мерялись, кто из них более праведный, какая ирония. Один за дверьми любовался этим с непоколебимой гордостью, что он достопочтенный господин. А другой - на полу печально вздыхал, пересчитывая свои миротворческие заслуги. — Любимый, не будь так груб со мной! Я, кажется, не чувствую больше рук… О, эти руки! Эти руки могли ещё столько добрых дел сотворить, неужели мне придется их отрезать? Кто же будет тебя защищать? «Даже представить тяжело, как же я справлюсь без твоей защиты». Они оба прекрасно понимали, каким же абсурдом сейчас занимаются. Вэнь Кэсин чувствовал присутствие Чжоу Цзышу за дверьми, ведь тот даже и не думал использовать скрывающие техники. А Чжоу Цзышу знал о возможностях Вэнь Кэсина развязать себя самому. Если бы только Чжан Чэнлин увидел поведение этих двух великих мастеров, то он еле бы сдержался, чтобы не прыснуть со смеху. И кто ещё здесь маленький ребенок? — Так ты ушел…— с особо разочарованной задумчивостью молвил Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу походил возле двери, но, в конце концов, ему это наскучило. Хотя, точнее сказать, он просто осознал, какую огромную ошибку допустил, не забрав вино со стола. Вэнь Кэсин с надеждой поднял свою поникшую голову в сторону звука открывающейся двери. С важным видом в комнату вошёл человек, на лице которого читалась снисходительность: «Так уж и быть, я прощаю тебя, недостойная жена». — Чжоу Цзышу передумал? Неизвестно, что именно двигало Чжоу Цзышу в тот момент, и почему он подошёл к Вэнь Кэсину и остановился, а не пошёл забирать вино. Глядя на того сверху вниз, он прокомментировал: — Эта жена умоляет развязать её? Вэнь Кэсин скривил улыбку. Какая-то часть его хотела сказать что-то наподобие: «Посмотрим, кто ещё будет умолять». Но зная себя и свое трепетное отношение к Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин смолчал, посчитав эти слова промелькнувшей глупостью. Чжоу Цзышу знал, чем всё закончится. И тем не менее, он действительно уселся рядом, перехватывая его руки, и принялся развязывать узел. Осторожно, с серьёзным видом, своими тонкими пальцами он вытягивал края ленты. Вэнь Кэсин засмотрелся на эти движения: как ловко. Пальцы Чжоу Цзышу были худые и длинные, но искусные. Кожа их бледная, лишь костяшки чуть покрасневшие. Кончики пальцев холодные, и на некоторых виднелись старые мозоли с царапинами. Наблюдая за этим всем, Вэнь Кэсин и не заметил, как оказался освобождённым от оков. Он поднял свой взгляд на Чжоу Цзышу: что за неконтролируемое желание и вседозволенность? И главное – Чжоу Цзышу этого и ожидал. — Спасибо, А-Сюй, — он повертел руками, разминая их, а затем раскрыл их для объятий. Вздохнув, Чжоу Цзышу подвинулся ближе, позволяя Вэнь Кэсину его обнять. Тот сжал ткань его одежд на спине, прижимая всё ближе тело Чжоу Цзышу к себе. Вэнь Кэсин уткнулся ему в плечо и пробормотал: — Я наконец не прогадал со временем. Всю жизнь — опаздывая со случаем, вся жизнь — упущенные возможности. Вэнь Кэсин ненавидел чувство «не того времени». Но самое ужасное из всех этих ситуаций было то, что раньше он мог потерять Чжоу Цзышу навсегда. Услышав тон его голоса, Чжоу Цзышу уже было начал переживать, что тот снова начнет хныкать и плакаться ему. Он поднёс руку к его макушке и мягко похлопал, поглаживая волосы. Но после коротких откровений, Вэнь Кэсин всё же принялся за своё: будучи рядом с шеей, он чуть прикусил кожу, позволяя своим рукам прогуливаться по всему телу Чжоу Цзышу. Сначала Чжоу Цзышу думал: «была не была», но какая-то дивная идея пришла ему в голову. Он ещё вдоволь не навеселился. Чжоу Цзышу отодвинулся от Вэнь Кэсина и встал, отходя дальше. — А-Сюй, это нечестно. — Лао-Вэнь, о чем ты? Глянув на спокойно стоящего Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин вдруг всё понял. Он коснулся пальцами губ и задумчиво спросил: — Хочешь, чтобы за тобой бегали? — Вовсе нет, — с интонацией «а ты смышлёный» ответил Чжоу Цзышу. Тогда Вэнь Кэсин тоже встал, заложил руки за спину и медленно начал подходить к Чжоу Цзышу, который, в свою очередь, выдержано отступал. И каждый раз, когда один приближался, другой отходил в другую сторону. Сначала это были просто размеренные шаги, но потом два величайших мастера просто начали бегать по комнате. Когда Чжоу Цзышу убегал, то обошёл вокруг стола, захватывая вино. Теперь он попивал алкоголь из кувшина, пока пытался сбежать от Вэнь Кэсина. Тот же, в свою очередь, чуть не упал, пока пытался успеть за Цзышу, и зацепился рукавом о край стола. Вэнь Кэсин также зачем-то подобрал ленту с пола, что заставило Чжоу Цзышу насторожиться. Мракобесие продолжалось, пока почти половина палочки благовоний не сгорела. Но в какой-то из своих ходов Чжоу Цзышу просчитался, а поэтому был загнан в угол. Вэнь Кэсин перекрыл варианты отступления и стоял прямо перед ним, заставляя прижаться к стенке. Чжоу Цзышу, тем не менее, вовсе не ощущал поражение, он гордо держал голову вверх. — Кажется, Лорд Чжоу проиграл, – лукаво усмехнулся Вэнь Кэсин, пальцем ещё выше приподнимая вскинутый подбородок Чжоу Цзышу. — Сказал Господин Вэнь, что с крахом провалился в первом раунде. Вэнь Кэсин на это лишь фыркнул: — Тогда не было боя, я поддался. Чжоу Цзышу хотел ещё что-то на это ответить, когда другой рукой Вэнь Кэсин поднёс ленту к его лицу и, намекая, улыбнулся. — Никакой индивидуальности. — От чего же? – сказав это, Вэнь Кэсин накрыл лентой глаза Чжоу Цзышу и завязал узел на затылке. Если бы в комнате было светлее, возможно, Чжоу Цзышу бы ещё что-то увидел. Но мало того, что он находился в тени, так ещё и ткань была плотной и не пропускала свет. В итоге перед его глазами предстала темнота, из которой вырывал лишь голос Вэнь Кэсина: — Если перекрыть один из органов чувств, то другие, заменяя его отсутствие, обязательно обострятся, – кончиками пальцев он медленно прошёлся по позвоночнику к бедрам и обратно вверх к лицу. – Что скажешь, А-Сюй? Кому как не Чжоу Цзышу это знать? Иногда, чтобы лучше расслышать звуки на миссии, он специально завязывал себе глаза или очень сильно их зажмуривал. Сейчас прикосновения Вэнь Кэсина были особенно опаляющими, пробирающими до мурашек. Он выдохнул: — Это правда. Вэнь Кэсин удовлетворённо улыбнулся с мыслью: «Как хорошо». — Тогда просто не двигайся… И, возможно, тебе придётся навалиться на стену. — Я могу удержаться на ногах. Пожав плечами, Вэнь Кэсин опустился на колени. Он ещё раз посмотрел снизу вверх на Чжоу Цзышу: тот нахмурил брови и чуть приоткрыл рот, всё выжидая чего-то. — Что ты… — он растеряно вздрогнул. Вэнь Кэсин взял босую ногу Чжоу Цзышу за пятку и поднёс к своему лицу. Иногда посматривая на чужую мимику, он нежно поцеловал пальцы и начал подниматься выше к голени. Поскольку Чжоу Цзышу быстро лишь накинул верхнюю накидку на себя, ноги были полностью оголены. Это сократило Вэнь Кэсину время на его раздевание. Пока они бегали, он частенько посматривал на стопы Чжоу Цзышу, на то, насколько они натренированы. Ведь даже в обыкновенной ходьбе чувствовалась какая-то грациозность вперемешку с уверенностью. Вэнь Кэсин никак не отреагировал на этот вздох Чжоу Цзышу, рукой с задней стороны другой ноги он поглаживал медленными движениями вверх-вниз, поцелуями в это время поднимаясь всё выше. Когда губы дошли до колена, Вэнь Кэсин не сдержался и провел языком дорожку вверх, в конце чуть прикусив бледную кожу. Он смог услышать тихое прерывистое дыхание Чжоу Цзышу, когда его нога чуть дрогнула. На долю секунды на лице у того отразилась гримаса то ли боли, то ли наоборот удовольствия. Всё это время Чжоу Цзышу держал в руках кувшин с вином, и в этот момент он сильнее сжал горлышко посудины. Вэнь Кэсин ласково перехватил вино и поставил сбоку на пол: — Если ты выпустишь его из рук, Чжан Чэнлину придется убирать осколки. — Умение держать швабру тоже не помешает. Вэнь Кэсин лишь кротко улыбнулся и поцеловал ногу с внутренней стороны. Так, медленными поцелуями он всё поднимался, стараясь не пропустить ни одно место на этой белоснежной коже. Иногда он срывался из-за её мягкости и кусал, оставляя след от зубов. Такие отметины теперь были привычным делом на теле Чжоу Цзышу. Он вновь посмотрел на лицо вверх: звание лорда ему так сильно подходило. Держался, словно находился перед самим Императором. Похоже, эта привычка навеки укоренилась в голове Чжоу Цзышу. — Тебе очень идёт быть Лордом Чжоу, – после этих слов Вэнь Кэсин высунул язык и плавными движениями облизал внутреннюю часть бедра. – Но звание моего мужа пойдёт куда больше. Вэнь Кэсин на миг остановился, почувствовав на своей макушке чужую руку. — Ладно, я готов быть кем угодно, только не зови меня больше лордом, – он нежно запутал свою руку в волосах Вэнь Кэсина. Последний печально улыбнулся: — Хорошо, А-Сюй. Чжоу Цзышу перебирал рукой пряди волос Вэнь Кэсина, иногда от него можно было услышать сдавленный сип. Пусть это было и не очень заметно, но Вэнь Кэсин, который постоянно то губами, то языком, то зубами соприкасался с его телом, почувствовал, как оно немного дрожит. Он потёрся носом об ногу Чжоу Цзышу и прошептал: — Идеальный. После он расположился прямо напротив пояса Чжоу Цзышу и, коснувшись языком кончиков своих пальцев, выжидающе спросил: — Цзышу, ты позволишь мне сделать это для тебя? С юности посещая публичные дома и подобные развлекательные места, пусть и не лично побывав в их комнатах, но Чжоу Цзышу сразу понял, о чем речь. Он помнил, как они с товарищами проходили номера и слышали оттуда доносящиеся мужские стоны, полные липкой похоти и удовольствия. А ведь его глупый шиди так и не разгадал тогда, от чего именно. По правде говоря, Вэнь Кэсин зря считал Чжоу Цзышу «чистым», ведь все свои годы тот провел утопая в глубокой грязи. Столько запутанных тайн и разборок, убийств, веселья с алкоголем, девушек и аромата косметики… Наверное, будь кто-то из его друзей сейчас жив и рядом, они бы назвали Чжоу Цзышу кем-то вроде благородного подонка. Но для Вэнь Кэсина это не имело никакого значения. Разве сам он не был отвратительным хитрецом и настоящим чудовищем? Вместо согласия Чжоу Цзышу положил вторую руку на голову Вэнь Кэсину, размещая ладони по обе стороны, возле ушей. Последний смотрел на лицо Чжоу Цзышу, пытаясь разгадать, что он сейчас испытывает. Вэнь Кэсин коснулся руками его бёдер и чуть погладил, убирая лишнюю ткань в сторону. Он приоткрыл рот и аккуратно обхватил губами член Чжоу Цзышу, тут же почувствовав как пальцы у него на голове сжались сильнее. Наверное, будь его рот сейчас не занят, он бы пустил какую-то странную шутку. Но всё, что Вэнь Кэсин сейчас мог, это спускаться всё ниже, вбирая больше возбужденной плоти. Его А-Сюй, человек, которому он хотел посвятить свои жизни, которого он хотел просто при одном лишь взгляде и с которым он желал всегда быть рядом. Его Чжоу Цзышу, с которым он мог предаваться разврату, чувствуя себя безгранично любимым и желанным. С мыслями о том, насколько этот человек прекрасен, он старательно, с особым вниманием его ублажал. Посмактывая, захватывая всё глубже, он помогал себе руками, а иногда просто облизывал. Чжоу Цзышу закинул голову, чуть ли не самой макушкой упираясь в стену. Он разомкнул губы, приоткрывая рот, из которого вырвался глухой стон. Пальцами Чжоу Цзышу вжался Вэнь Кэсину в голову, неосознанно подталкивая её вниз, заставив тем самым вобрать член до основания. — Не делай так, я тебя послушаю, если ты просто скажешь, но это было очень неожиданно… — быстро выпалил Вэнь Кэсин, после того как освободил рот. — Не болтай… — прохрипел Чжоу Цзышу и более мягко направил того рукой вниз. Вэнь Кэсин считал себя опытным обрезанным рукавом, что разбирается во всех тонкостях и нюансах мужеложства. Однако сейчас его сердце немного переживало, ведь он очень хотел сделать всё как нужно. Так, чтобы Чжоу Цзышу всё понравилось. Вэнь Кэсин поднял глаза на него: в этом взгляде читалась вся нежность с любовью, на которую был способен этот человек, но при этом то жаркое желание никуда не пропадало. Напротив, с каждым движением языка и с каждым глотком оно становилось всё больше. В итоге он просто прикрыл глаза, отдаваясь всей своей жажде и похоти. Его движения были такими же аккуратными, но более интенсивными, глубокими. Вэнь Кэсину хотелось доставить Чжоу Цзышу удовольствие, и при этом быстрее приступить к тому, чтобы испробовать всё его тело целиком и полностью. Комнату заполнял сладкий запах распутства вперемешку с грязными звуками наслаждения. Настолько же грязными, насколько, иронично, была чистой их любовь. Тепло, влага, слюна, красные от давления тела колени, спутанные в пальцах волосы, дрожь повсюду и нескрываемые судорожные вздохи. Двое людей, что безгранично долго хотели отдавать себя друг другу. Это была ночь, когда они могли утолить свою жажду. Дойдя до пика такого чувственного удовольствия, Чжоу Цзышу ощутил, что его тело обмякло. Его никогда не могли связать или поймать, а тут обездвижили вот так… Не в силах сопротивляться, он перекинул руки на плечи Вэнь Кэсину, удерживаясь в немного согнутом положении. Чжоу Цзышу подумал, что это чувство было не таким, как он себе представлял. Звуки из его горла были другими, нежели у всех тех мужчин. И это было вовсе не так грязно. Вэнь Кэсин посмотрел на его ладонь, пока сглатывал не самую приятную на вкус жидкость. Он коснулся пальцем губ, вытирая уголки, пока по его подбородку стекала белая густая капля. Высунув язык, он смог убрать её часть, а остатки захватил пальцем. Облизав его кончик, он поднялся, поддерживая Чжоу Цзышу под руки: — Всё хорошо? Обнимая того за шею, немного навалившись на него телом, Чжоу Цзышу неспешно ответил: — …Да. Господин Чжоу выглядел сейчас так удивительно обессиленно. Припоминая их первый раз, Вэнь Кэсин даже мог бы сказать, что тогда он выглядел куда более выносливым. Но это же Чжоу Цзышу, он не был бы собой, если бы не то чудотворное быстрое восстановление. Прижав того к стене своим телом, удерживая руками талию, Вэнь Кэсин принялся целовать шею Чжоу Цзышу, уже без того всю красную и обкусанную. — Ты не дашь этому старому мужу отдохнуть? В ответ Вэнь Кэсин рукой отодвинул ткани одежд, которые и так еле держались на теле, а после такого и вовсе рухнули вниз. Чжоу Цзышу ощутил легкую прохладу, которая хоть как-то успокоила его разум. И в это же время он подумал, что во всём тут что-то неправильно: абсолютно обнаженный, обмякший и прижатый к стене. Этот Вэнь Кэсин просто-напросто осквернял его, как только мог! Но никаких замечаний Чжоу Цзышу не сказал, только прерывисто вздохнул от новой волны возбуждения. Неожиданно одной рукой Вэнь Кэсин прошелся по изгибу спины и вцепился в ягодицы. — В тебе нет ни капли благородства, – полушёпотом сквозь зубы процедил Чжоу Цзышу. — Ты всегда меня лишь оскорбляешь, – Вэнь Кэсин немного подумал, а затем, лукаво улыбнувшись, ущипнул его за то же место. – Тебе не нравится, когда я делаю так? — Чувствую себя девицей на выданье. В ответ на это Вэнь Кэсин лишь посмеялся и нежно поцеловал Чжоу Цзышу в щеку: — Тогда я забираю эту девицу. Быстрым движением он перевернул всё ещё вялое тело Чжоу Цзышу лицом к стене. Наклонившись у того над ухом, он шепнул: — Ты тоже так много болтаешь. Он всё усыпал поцелуями плечи и лопатки, не в силах остановиться. Рукой Вэнь Кэсин коснулся шеи, чуть закидывая голову Чжоу Цзышу на себя. Когда тот отдал своё тело в руки этому похотливому негодяю, то подписал себе приговор на вот такие страдания. Утром на Чжоу Цзышу и живого места не будет, скорее всего, он будет лежать в кровати и целый день ворчать, но сейчас он мог лишь жадно глотать слюну, ощущая себя вдавленным в стену телом Вэнь Кэсина. Хотя, скорее, он ощущал себя вдавленным в самого Вэнь Кэсина. Тот прижимался к Чжоу Цзышу так сильно, что последний мог ощутить, как вздымается его грудь от вдохов, как в нетерпении чуть подрагивают губы при поцелуях, и как Вэнь Кэсин желает его там внизу. Неожиданно для себя самого Чжоу Цзышу выдохнул: — Не тяни уже. — А-Сюй, не спеши, дай мне насладиться тобой сполна. Однако сам Вэнь Кэсин понимал, что он мучает и себя тоже. Они находились так близко, но хотелось быть ещё ближе. Несмотря на сказанные выше слова, Вэнь Кэсин всё же подхватил под колено ногу Чжоу Цзышу. Этот полностью голый человек принадлежал лишь ему. Вэнь Кэсин прижал свою грудь к спине Чжоу Цзышу так сильно, как только мог, чтобы удержать того на ногах. Он зажмурился, продолжая целовать его, а рукой начал искать что-то по карманам. Достав нужный сосуд, он поднёс его к губам Чжоу Цзышу: — Любимый, помоги открыть. — Что это? У Чжоу Цзышу всё ещё были завязаны глаза, он мог только догадываться, что Вэнь Кэсин задумал. — То же, что ты использовал для меня. Зубами открывая корок баночки, Чжоу Цзышу выпалил: — Сколько их у тебя? — Одна. Это та же самая, пока ты бегал, я её подобрал. Тремя пальцами он держал сосуд, а остальными двумя зачерпнул содержимое. Не закрывая баночку, Вэнь Кэсин закинул её обратно в карман. Чжоу Цзышу судорожно выдохнул, пытаясь зацепиться руками за плоскую стену. Вэнь Кэсин облизал мочку его уха и опаляюще горячим дыханием прошептал: — Мастер Чжоу, потерпите. Ну что за унижение! Мастер Чжоу стерпел за жизнь слишком много боли и ранений, чтобы не вынести каких-то там движений пальцев внутри. Но эти пальцы делали до невозможности хорошо, а терпеть такое было действительно невыносимо. Такие тонкие, длинные и аккуратные, Вэнь Кэсин вводил их всё глубже, растягивая Чжоу Цзышу. Другой рукой он крепко держал его ногу, сжимая подушечками так, что после наверняка останутся красные следы. Чжоу Цзышу и так уже весь был в этих следах, пять небольших новых уж точно мало что изменят. Он тяжело дышал сквозь сжатые зубы, пытаясь привыкнуть к чужим пальцам в себе. Но Вэнь Кэсин не хотел, чтобы он привыкал, он не хотел доводить его сейчас до сильного возбуждения. В один момент Чжоу Цзышу почувствовал какую-то пустоту, после чего повернул голову в сторону Вэнь Кэсина. Последний заметил это, поцеловал того в губы, и сказал: — На самом деле я очень сильно хочу тебя. «Как будто я этого не заметил». Сильнее сжав пальцами нежную кожу, Вэнь Кэсин ещё больше потянул ногу Чжоу Цзышу вверх. Вместе с тем, он хаотично развязал пояс своих одежд. Всё пульсировало и горело от желания. Потакая этим чувствам, Вэнь Кэсин вошёл в тело Чжоу Цзышу, прижимаясь своей щекой к его. В комнате раздались два липких, дрожащих стона. С каждым движением он входил всё глубже, чувствуя как другое тело затягивает его, и от того становилось очень хорошо. Связать своё сердце, душу и всего себя с другим человеком, что в этом может быть непотребного? Неосознанно рукой по груди он поднялся вверх к лицу Чжоу Цзышу, касаясь пальцами его губ. Жмурясь от удовольствия, последний и не заметил, когда они оказались у него во рту. Липким языком Чжоу Цзышу облизал эти пальцы, посмактывая и затягивая в рот. Вэнь Кэсин прямо возле его уха простонал: — Цзышу… Он бы очень хотел, чтобы в следующий раз Чжоу Цзышу тоже так ублажил его, но, захлебываясь в собственных стонах, Вэнь Кэсин так и не смог этого выговорить. Этот человек заставлял его умирать от наслаждения с каждым разом всё больше и больше. Желание и страсть прожигали насквозь. Войдя до упора, своей тяжело вздымающейся грудью Вэнь Кэсин почувствовал, что тело Чжоу Цзышу всё больше начинает дрожать. Это возбуждало и одновременно заставляло беспокоиться. Всё же, единственное, что удерживало сейчас Чжоу Цзышу, было давление тела Вэнь Кэсина, а стена уже переставала быть опорой. С завязанными глазами он прочувствовал, как теряет пространство. Всё было огромным чёрным «ничего», заполненным похотью и сильными острыми чувствами. Чжоу Цзышу ощутил, будто он вот-вот провалится вниз. Как раз кстати высунув у того изо рта свои влажные пальцы, Вэнь Кэсин тихо предложил: — Хочешь, пойдем на кровать? Не дождавшись ответа, он подхватил это полностью обнаженное тело на руки. Оно было таким стройным и сильным, но при этом в чужих руках казалось совершенно хрупким. Изысканные изгибы вместе с тонкой талией, которую хотелось обнимать, которую, казалось, можно было легко сломать двумя руками. Чжоу Цзышу был таким изысканным, но с широкими плечами и немалым количеством кубиков пресса, натренированных годами. Стоя на холме, пока его одежды развиваются на ветру, с мечом в руках он бы выглядел так до невозможности мужественно и уверено, а в руках Вэнь Кэсина сейчас он был лишь нагим уставшим человеком, утопающим в вожделении. Вэнь Кэсин уселся на край кровати, усаживая Чжоу Цзышу себе на колени, лицом к лицу. Он поцеловал его нос, лоб, щёки и, наконец, не сдержавшись, жадно и мокро вторгся языком тому в губы. Насаживая того обратно на себя, он услышал мычание в ответ и почувствовал, как чужие руки обхватили его лицо. Вэнь Кэсин не знал, сможет ли Чжоу Цзышу садиться на него сам, но тот неожиданно приподнялся и сделал это. Они оба тяжело выдохнули. В такой позиции заниматься любовью было действительно легче. Теперь Чжоу Цзышу мог сам контролировать, с какой скоростью и как глубоко член Вэнь Кэсина входил в него. Закусив губу, он приподнимался и усаживался на него, отдаваясь всем своим телесным потребностям. Вдруг они оба услышали стук в дверь. А за ним тихий, вежливый голос, словно боявшийся кого-то спугнуть: — Шифу, ты спишь? Стоны прекратились, Вэнь Кэсин с Чжоу Цзышу застыли на пол пути, а комната будто тут же очистилась от похоти. — Смилуйтесь, что этому мальчишке захотелось в такое позднее время? – Вэнь Кэсин нетерпеливо заскулил. Чжоу Цзышу поднёс ладонь к его рту, заставляя того замолчать. Его глаза всё ещё были завязаны, но Вэнь Кэсин всё равно почувствовал этот угрожающий взгляд на себе. Сначала Чжоу Цзышу думал промолчать и дождаться, когда Чжан Чэнлин уйдет. Но некоторое время спустя, он услышал ещё более тихий и горестный голос: — Шифу… — Чего тебе? — холодно выкрикнул Чжоу Цзышу. Голос Чжан Чэнлина тут же повеселел: — Шифу не спит! Конечно не спит, шифу думает как справиться с сильным чувством недомогания внутри, находясь на чужом члене и при этом так и не двигаясь. — Так что ты хотел? – более спокойно спросил Чжоу Цзышу. — Прошу простить за беспокойство, но я тренировался на улице и услышал крики мастера Вэня. Кажется, он просил о чём-то, меня это напугало. Шифу не знает, что с ним могло произойти? Чжоу Цзышу раздраженно повернул голову на Вэнь Кэсина, будто спрашивая, доволен ли он устроенным спектаклем. И всё равно, что сам он тоже в нём участвовал. Вэнь Кэсин же невинно лизнул ладонь Чжоу Цзышу, заставляя того мигом её отдернуть. — Не стоит беспокоиться. Думаю, ему приснился какой-то странный сон. А сейчас он мирно спит… Чжоу Цзышу поджал губы, сдерживая звук, что так и хотел вырваться из его груди. Вэнь Кэсин… Положив руки тому на талию, он прижал Чжоу Цзышу книзу, заставляя почувствовать себя полностью внутри. Чжоу Цзышу опустил голову и, вцепившись ему в плечи, на выдохе закончил предложение: — В своей комнате. — Шифу, дверь в комнату мастера Вэня открыта, а его самого там нет… И что с того! Не пропадет же этот живучий придурок, хватит за него так волноваться. Прерванный на пике своего удовольствия, Чжоу Цзышу раздраженно ответил, поднимаясь на Вэнь Кэсине вверх: — Значит, он пошел прогуляться. Чэнлин, не беспокойся и иди спать. — Да, но… Вэнь Кэсин чуть толкнулся с улыбкой на лице, заставляя Чжоу Цзышу быстрее ответить: — Иди спать. Вот увидишь, он утром будет ходить здесь как ни в чем не бывало. Послушно кивнув, Чжан Чэнлин пожелал спокойной ночи и таки ушёл к себе. Чжоу Цзышу с Вэнь Кэсином всё ещё тихо и крайне медленно продолжили своё занятие, пока последний не сорвался. От перебитого и растянутого удовольствия, Вэнь Кэсин зажелал Чжоу Цзышу ещё больше. Отбросив всякую нежность, он грубо вжимал того в себя, за талию приподнимая и насаживая. Сам же Чжоу Цзышу закинул голову назад, отдаваясь такому ритму. Он тяжело дышал, ощущая, что вот-вот сгорит от всех этих чувств. В следующий раз за всё это он хорошенько отомстит Вэнь Кэсину. Кровать под ними немного скрипела, но не слишком громко, так что за пределами комнаты этого не услышать. Влажные хлюпающие звуки звучали всё чаще. На глазах выступали слёзы, а в местах соприкосновения тел всё было влажным, прямо-таки мокрым от пота. В конце они оба громко выдохнули, Чжоу Цзышу почувствовал, как по позвоночнику прошлась дрожь, заставляя того потянуться вверх, максимально выравниваясь. А после он обессиленно упал Вэнь Кэсину на плечи. Вэнь Кэсин тяжело дышал ему в шею. Жаркими руками он обнял его мокрую спину, нежно прижимая к себе. Вэнь Кэсин зацепил пальцем полоску ткани так, что она спала у Чжоу Цзышу с глаз. Всё вмиг просветлело. Стеклянными глазами Чжоу Цзышу посмотрел на Вэнь Кэсина. Он чувствовал липкость везде. На животе, куда излилось всё его возбуждение, меж ягодиц, и как оно медленно стекало вниз, на спине, то ли от мокрых рук Вэнь Кэсина, то ли от собственного жара. Ко лбу прилипли несколько тонких нитей волос. Вэнь Кэсин ласково уложил того на кровать и лёг рядом. Он опустился к низу живота, тщательно помогая избавиться от неприятной липкости, вылизывая каждую капельку с тела. Он выглядел уже не как свободолюбивый волк, а словно маленький домашний песик. Он хотел спуститься вниз и помочь ещё там, но Чжоу Цзышу его остановил. — Что такое? Я просто хочу, чтобы тебе было приятно засыпать. — Без разницы. Ложись давай. Ещё немного покрутившись вокруг да около, после того, как Чжоу Цзышу смерил того уверенным взглядом, Вэнь Кэсин всё же плюхнулся на кровать. Он закинул руку на грудь, а ногу на талию, полностью обнимая тело Чжоу Цзышу. Было и без того жарко, а так стало ещё сильней. Вэнь Кэсин нежно потёрся носом тому об ухо: — Спокойной ночи, А-Сюй. Чжоу Цзышу откинул свою руку назад и погладил того по голове, запутывая пальцы в прядках чужих волос. Он устало прикрыл глаза и тихо вздохнул. Почти провалившись в сон, Вэнь Кэсин уже и не думал что-то услышать, тогда как Чжоу Цзышу шепотом хрипло сказал: — Я готов связать своё сердце с твоим. Мягко улыбнувшись, Вэнь Кэсин легко поцеловал его в щёку и так и уснул, лежа у того на груди. Они оба устали и оба будут так долго спать до обеда, не разъединяясь, как бы жарко им ни было. Голыми телами соприкасаясь, посвятить друг другу все жизни. Жить в этой свободе и умиротворении, зная, что в мире есть человек, готовый отдать своё сердце. За окном снова тихо пошёл снег, усеивая своей белоснежной чистотой темную ночь.