🍊🍊🍊
Если вы когда-нибудь спросите Джисона, что он любит больше всего на свете, то он без раздумья ответит — апельсины, а рядом стоящий Минхо недовольно добавит: «и меня». И, если с Ли Минхо было всё понятно — он любил Джисона точно также, как и младший — то с апельсинами могли возникнуть проблемы. У Хана с ними была односторонняя любовь. Они отвергали его, как бы парень не пытался привлечь их внимание своим видом, интерьером, парнем.
Хан Джисон вообще был странным, что безумно нравилось Минхо, но не любимым Ханом фруктам. Он одевался во всё оранжевое, словно облачался в кожуру от апельсина; интерьер кухни был строго в едко-оранжевых цветах; даже старшего заставил в рыжий волосы покрасить, что, кстати, старший не хотел делать, но любовь штука серьёзная, поэтому Ли ничего не оставалось, как просто отдать свои волосы на растерзание своему сходившему с ума любимому — однако, апельсины так и не смогли полюбить Хана. Их отношениям что-то мешало. И это что-то в народе обозвали — аллергия. Она появилась внезапно и, по прогнозам врачей, уходить не собиралась.
Джисон любил апельсины сколько себя помнит. Мама даже как-то рассказала ему, что маленький Хан, в возрасте 5 лет, чуть не подрался со старушкой за последний цитрус на прилавке. Так сильно он их любил. Эти же и апельсины, а точнее апельсин, и свёл Минхо и Джисона.
Когда-то, в один из своих выходных, младший как обычно, прогуливался по рынку в поисках самых спелых излюбленных фруктов. Там всегда было достаточно шумно, поэтому Хан не обратил внимание на что-то кричащую женщину. Джисон в это время был занят, ощупывал цитрусы и расспрашивал продавца, уточняя адрес поставки, так как от места произрастания зависел вкус фрукта, но кто-то, как оказалось, наглый вор, укравший чужую сумку, пробежал мимо него, задевая и отвлекая. Хан не растерялся, задетый во всех смыслах наглецом, и, кинув продавцу деньги, побежал с апельсином в руке, норовя бросить в обидчика. И вот, когда цель была уже так близка, а рука висела в воздухе для броска, жулик резко остановился, в отличие от руки Хана. Парень, укравший сумку, заметил летящий оранжевый объект и успел пригнуться, в отличие от мимо прохожего рядом. Меткости Джисона можно было позавидовать, но никто бы не позавидовал бедному Ли Минхо, в которого и прилетел цитрус. Даже вор был в небольшом ступоре, потому что лежащий с разбитым носом парень не подавал признаки жизни. Все, в том числе и Джисон, столпились вокруг тела. И кто бы мог подумать, что оказывать первую помощь станет тот самый преступник. Как только Минхо пришёл в чувства, он увидел этот злосчастный апельсин, а после уже щекастое, неловко улыбающееся лицо.
С тех пор Минхо не любит рынки, апельсины и щекастых метких парней. Ну… кроме одного.
Джисон исключение. Младший же наоборот полюбил апельсины ещё больше, ведь они подарили намного больше, чем одурманивающий запах и опьяняющий вкус.
Они подарили Джисону любовь всей его жизни.
Так и получилось, пока распускалась новая любовь, распускалась и аллергия, которая мешала старой — к апельсинам. Она проявилась не сразу: сначала, это были простые маленькие прыщи на лице и теле, которые младший списывал на сладости, или на косметику, или на духи, или на пыль — в общем, на что угодно, но не на своих любимцев; потом у Хана пух язык после того, как он насладится фруктами; а, когда Джисон стал вообще задыхаться, Минхо мигом отвёз его в больницу. Взяв все необходимые пробы и проведя в больницу неделю, врачи поставили четвёртый тип пищевой аллергии и назначили необходимые препараты, не забыв предупредить о строгом отказе от цитрусовых. Хан долго не верил, что теперь он никогда в жизни не сможет насладится самыми прекрасными в мире фруктами, но рекомендации соблюдал.
Вот парень и обманывал себя другими способами, подключая другие рецепторы. Самое обидное, что даже от их запаха младший мог с лёгкостью загреметь в реанимационное отделение, поэтому, как итог: ярко-оранжевая одежда, кухонный гарнитур в оранжевых цветах, рыжий Ли Минхо.
💄💄💄
— Джисони, какие планы на вечер?
Минхо медленно, словно кот, подошёл со спины к работающему за ноутбуком Джисону и мягко чмокнул в пухлую щёчку. Младший на этот жест только буркнул что-то невнятно, но прикрыл крышку, чтобы уделить своему любимому немного внимания.
— Собираюсь написать стихи о любви, — понурив голову, произнёс Сон.
— Ммм, это так мило, Хани. Я польщён, — развернув кресло, старший уселся на чужие бёдра, кладя руки на широкие плечи.
— А ты тут причём? Ты ж не апельсин, — хитрая скрытная улыбка вырисовывалась на округлом лице.
Минхо с секунду растерялся, не зная, что бы такого ответить, чтобы заткнуть младшего, но в голову пришла другая идея.
— Эх, действительно… Я не апельсин и не заслуживаю стихов, о, повелитель цитрусовых, — Минхо медленно начал отстраняться, намереваясь сползти вниз, но крепкие руки, обвивающие талию не дали это сделать.
— Верно. Ты не заслуживаешь стихов, Ли Минхо, — Минхо поднял грустный взгляд, но младший продолжил, — ты заслуживаешь целого романа, любовной эпопеи и альбом с лирическими песнями.
Глаза встретились, заглядывая в самую душу. В такой шуточной форме Джисон признавался в самой
серьёзной любви к старшему. И все те слова, что он говорил минуту назад — правда. Хан правда считал, что Минхо достоин всего этого и даже больше.
Ли сладко улыбнулся, удовлетворённый ответом и ещё раз быстро чмокнул Хана в щёчку.
— А теперь, когда мой Хани пообещал мне роман и новый альбом, я всё же повторю вопрос: что ты делаешь сегодня вечером?
Сон откинулся на спинку, думая над ответом, пока Минхо ёрзал на месте, копошась в заднем кармане джинсов. Он что-то достал, но спрятал в ладошке, оставляя руку заведённую за спину.
— Хочешь, я помогу тебе с ответом?
Младший кивнул и через секунду в его раскрытой ладони лежал небольшой тюбик цилиндрической формы.
— Помада? И как она поможет мне?
Минхо лишь поиграл бровями и указал на бальзам, намекая, чтобы Хан осмотрел его получше. Младший скептично приподнял бровь, но невербальную просьбу выполнил.
— Бальзам для губ со вкусом апе… АПЕЛЬСИНА! — такую улыбку Минхо давно не видел на лице младшего.
Хан радовался так, будто его самую заветную мечту только что исполнили. И это действительно было так, потому что апельсины для Хана теперь находились на уровне мечты.
— Минхо! Где ты его достал?! — парень беспорядочно целовал лицо хихикающего старшего, но резко остановился, — подожди, но мне же…
— Он гипоаллергенный, глупенький. Я бы не стал всовывать тебе какую-то не проверенную херь.
Младший снова засиял ярче Северной звезды, продолжая осматривать белый тюбик с нарисованным апельсином в самом нижнем углу. Они с Джисоном часто покупали разные вещи напоминающие запретный плод, но не вредящие Сону. До бальзама додумался старший недавно и то, потому что кое-что хотел попробовать.
— Так какие планы на вечер, сладкий?
Минхо продолжал сидеть на бёдрах и смотреть на увлечённого запахом помады младшего. Тот лишь закатил глаза, находясь в эйфории. Давно его рецепторы не посещали апельсиновый рай. Минхо казалось, что даже женщина с рекламы «Баунти», на фоне Джисона, не показывает столько наслаждения, сколько младший сейчас.
Вспомнив, что Минхо всё ещё ждёт ответа, Сон щёлкнул колпачком, оставляя тюбик в ладошках.
— Мазать губы бальзамом?
Старший мотнул головой.
— Мазать твои губы бальзамом и целовать их? — хохотнул Хан, но у Минхо лишь появился озорной огонёк в глазах.
— Почти. Тогда вечером и узнаешь, а пока, — старший наклонился так близко, насколько мог и глубоко и страстно поцеловал парня, отвлекая и забирая подаренную вещицу, — это побудет у меня до вечера.
Джисон лишь заторможено кивнул, опьянённый поцелуем и стал смаковать свои губы, пробуя почти забытый вкус.
🍊💄🍊
До вечера оставалось каких-то двенадцать часиков. Всего-то? Думал Хан, пока не вспомнил, что ненавидит ждать, особенно, когда не знаешь
чего ждать.
Первые три часа младший провёл за написание диплома, поэтому действительно не заметил, как они прошли, но потом, всё происходящее будто поставили на замедленный показ киноленты. Ещё и Минхо, который только и делал, что посматривал так хитро, будто знал, где спрятан клад и знал, что Джисон этот клад ищет, но ничего не говорил.
Раздражает.
Спустя пять часов младший уже не знал куда себя деть. Он наконец-то закончил первую главу диплома, но, наверняка, так и не понял о чем пишет. Сдал все долги по психологии семьи и даже всю игру на телефоне прошёл, поэтому сейчас он только и делал, что смотрел в потолок, не зная, чем себя занять. Старший в это время спокойно готовил ужин на кухне, и Джисон мог бы помочь ему, но не хотел снова встречаться с этими хитрыми кошачьими глазками. Единственно, за что Хан мог поблагодарить скуку, это тянущийся за ней шлейф сонливости. Она, скука, укрывала этим шлейфом младшего, поэтому тот даже не заметил в какой момент заснул, забыв про всех и про всё.
Испуганно открыв глаза и резко поднявшись с дивана, Джисон встретился с весенним закатным солнцем, которое разливала свой лик на облака, будто апельсиновый сок. Младший насладился последними минутами уходящего дня и встал на ноги, сладко потягиваясь. С кухни доносились уютные звуки и пышащие ароматы только что приготовленного ужина. Этот запах манил, а блюда так и кричали, чтобы их съели, поэтому младший не смог отказаться от такого заманчивого предложения.
Зайдя на кухню, он резко остановился у порога, широко раскрыв глаза от удивления.
— Д-детка, я конечно знаю, что ты любишь спать голышом, но ходить? Пожалей моё сердечко, — Джисон пялился на обнажённое тело своего возлюбленного, который спокойно, не обращая никакого внимания на Сона надевал термоперчатку, чтобы достать из духовки готовую шарлотку. Хан узнает её по запаху где угодно.
— Хани, ужин готов. А это, — старший снял перчатку, указывая пальцем на блюдо с пирогом, — на десерт.
Джисон облизнул пересохшие губы и глухо сглотнул. Минхо точно знал, что до десерта Хан не доживёт, (
ему бы до основного блюда дожить), но всё равно продолжал дразнить младшего, облизывая испачканные в сливках пальцы.
— Но знаешь, у меня есть ещё один десерт, — старший отошёл от столешницы, переходя к обеденному столу для сервировки.
— И какой же? — Джисон продолжал стоять у входа, потому что знал, двинется — набросится на другое более аппетитное
блюдо.
— Я...
«Кто бы сомневался» — пронеслось в мыслях, но Минхо не закончил.
— …и апельсины.
Теперь огоньки в глазах горели не только у Хо. Младший опешил, но потом вспомнил про бальзам. Это конечно не настоящие апельсины, но какая-никакая радость, так сказать, заменитель для счастья.
Минхо закончил с сервировкой и пригласил к столу своего парня. Сону неловко было не то что двигаться, а дышать, но найдя в себе силы, Джисон медленно опустился на мягкую обивку стула. Минхо сел напротив, видимо, не собираясь одеваться. А действительно, зачем, если через пару минут всё равно останется голым.
Ужинали в полной тишине. Старший закончил первым и, не дожидаясь Джисона, собирался ретироваться в спальню.
— Десерт на плите. Надеюсь, ты не заставишь меня ждать долго, сладкий, — шёпот пробирал до мурашек, оседая на барабанной перепонке. Если бы у Минхо был хвост, младший уверен, он бы как кот его и шею им обвил на последок, удаляясь. После этих слов есть вообще не хотелось, поэтому, попив воды, так как в горле образовалась Сахара, Сон поплёлся в спальню, молясь по пути остаться сегодня в живых, ведь от такого старшего хотелось только умереть.
Третий раз за сегодняшний день Джисон забыл как дышать. Старший ничего такого вроде бы и не делал, что заставляло сердце Сона остановиться,
но… видимо делал. Минхо сидел как в самом лучшем влажном сне: на икрах, немного раздвинув ноги, и мазал припухшие губы бальзамом, смотря на вошедшего младшего из-под чёлки.
— Как тебе десерт? — Минхо закончил густо обмазывать свои губы бальзамом, и Джисон сразу же почувствовал любимый запах, от которого хотелось задохнуться. Медленно войдя внутрь и закрыв за собой дверь, юноша стал подходить к возлюбленному.
— Ещё не пробовал.
Минхо хоть и находился на уровне плеч, так как Хан стоял, но властный взгляд уже говорили, кто тут управляет ситуацией.
— Так попробуй.
Минхо разрешил. Джисон не стал больше тянуть. Пухлые губы быстро и беспорядочно терзали губы напротив. Вкус апельсина был не такой яркий, но он был, и от этого Хану хотелось съесть губы Минхо ещё больше. В какой-то момент, он действительно увлёкся и прокусил мягкую ткань, вырывая шипение вместе со стоном. Джисон знал, что старшему нравятся острые ощущения, поэтому даже не остановился, чтобы узнать как чувствовал себя хён, потому что хён был на небесах.
Языки сплетались, смешивая апельсиновый вкус со вкусом крови и передавая его друг другу. Если бы людям не нужен был кислород, то и Минхо, и Джисон, наверняка бы, так и не отстранились друг от друга.
Последний раз чмокнув старшего в губы, Джисон оторвался, но только для того, чтобы избавиться от лишней, вызывающей зуд одежды.
— Если это действительно те планы, ради которых ты заставил меня томиться в ожидании весь день, то я готов ждать ещё.
— Не пожалей потом о своих словах, Хани, — Минхо снова потянулся к помаде, ожидая Джисона, — но это не всё, для чего я заставил тебя ждать.
Джисон вернулся на своё место, рядом с Хо, и наклонил голову в нетерпение. Старший же не хотел говорить, поэтому он делал как привык — сразу переходил к действиям.
Он ещё раз намазал губы и, причмокнув, потянулся за очередной порцией без кислородных поцелуев. Джисон таял от губ, от запаха, от вкуса. Он таял как зефир под солнцем и боялся, что в конечном итоге от него ничего не останется. Минхо вёл в поцелуе, и младший не был против, потому что его так чудесно трахали языком, что казалось он готов кончить, даже не прикасаясь к себе. Член дёргался и пачкал живот и бёдра предэякулятом, пока младший старался зацепиться за плечи, руки, спину Минхо, чтобы окончательно не улететь.
Не отрываясь старший аккуратно уложил Сона и навис сверху, отстраняясь.
— Сон~и, ты такой сладкий, — Минхо припал к медовой коже шее, не забывая руками блуждать по телу, останавливаясь на эрогенных зонах младшего. Тронув розовую бусинку, Джисон выгнулся дугой, не оставляя между двумя телами и места. Ли продолжал терзать шею, спускаясь к груди. Он оставил несколько багровых лепестков на особо чувствительных участках, чтобы Джисон ещё долго помнил об этой ночи.
— Сладки… ты такой сладкий, — старший отстранился, заглядывая в тёмные глаза под ним. Джисон будто опьянел. От запаха, от вкуса, от старшего. Минхо, выцеловывал лицо любимого, стал опускаться вниз.
— Я хочу тебя съесть, Джисони, — Минхо и сам уже был на пределе, но от намеченного плана не отходил.
Джисон откинул голову на подушку, зная, что сейчас начнётся настоящая пытка.
— Приятного аппетита, — прыснул младший, но ничего смешного не было, когда горячее дыхание обдало сжимающееся колечко мышц.
Минхо лишь хитро улыбнулся и, пошире раздвинув ноги, стал целовать открывающие участки — начиная с таких манящих бедер.
Рука решила невзначай лечь на округлый рот, перекрывая сладкие для ушей старшего стоны. Минхо остановился, заставляя Джисона поднять голову.
— Сладкий, не закрывайся. Я хочу слышать тебя. Будь громким для своего хёна.
Ответа Минхо не дождался, снова опуская голову и приближаясь к манящей дырочке. Остановившись в десяти сантиметрах, рука старшего нащупала нужный предмет на кровати. Джисон ничего не видел, но чуткий нос уловил знакомый, любимый запах. Глаза прикрылись в наслаждении, потому что по сфинктеру водили бальзамом для губ. Это были необычные ощущения и очень приятные.
— Тебе нравится, Хани?
— Да-ах… М-минхо…п-про-ах
Этого было достаточно, чтобы Минхо отложил бальзам в сторону, вызывая у младшего разочарованный стон, который в ту же минуту сменился на стон наслаждения, потому что на смену помады пришёл язык старшего.
— Джисони, теперь ты сам как апельсинка. Вкусная апельсинка.
Горячий язык врывался внутрь, растягивая стеночки, которые старались сжаться, но проигрывали в этой борьбе. Джисон стонал, и уши Минхо находились в раю.
— Хё-о-о-о-н, пож-аха-жалуйста…я кончу…ахааа-
Минхо не останавливался намереваясь вылизать всё, что измазал в бальзаме, но сжал ствол Хана у основания, сдерживая оргазм.
— Хо о-о-о…
— Нет, — строго.
Минхо точно хотел его убить, потому что с каждым разом он всё более свободно проталкивал язык внутрь, пока Хана подбрасывало на кровати от удовольствия и сдерживаемого оргазма.
Убедившись, что Джисон достаточно растянут, Ли наконец-то отстранился. Хан ещё ни разу не кончил, а уже был похож на лужицу. Старший поднялся и поцеловал лоб парня.
— Хочешь закончить?
— Что?! — Джисон аж поднял голову, хотя минуту назад даже пальцем пошевелить не мог.
— Я просто беспокоюсь о тебе, — пожал плечами старший, параллельно доставая из ящика лубрикант и кидая его рядом с бальзамом.
— Не надо так, детка, — Джисон будто выдохнул. Этот вопрос заставил младшего снова наполниться энергией, поэтому, поменявшись местами со старшим, Сон опёрся на руки по обе стороны от головы Минхо. Хан выжидал, а Ли так и не решался озвучить свои пожелания.
— Детка, ты же знаешь, чтобы ты не попросил, я это сделаю. Ну, — в глазах отражалась вся нежность и любовь, которую Хан мог только подарить своему возлюбленному. И, если Джисон забывал как дышать от языка Хо, то парень задыхался от слов младшего. Он знал, что целиком и полностью может доверять Сону, но всё равно боялся произносить это в слух.
— Я… — медленно начал парень.
— Ты… — Джисон вёл носом от уха старшего к скуле, томно дыша.
— Хочу…
— Хочешь… — Сон стал касаться языком подрагивающего кадыка своего хёна.
— Минет...
Джисон остановился, заглядывая в глаза снизу.
— Так просто? Детка, я бы и так сделал это, — Хан действительно не понимал, чего стеснялся старший, потому что они отсасывали друг другу столько раз, что младший даже не считал.
Минхо мотнул головой, показывая, что ещё не закончил.
— …с использованием бальзама, — скромно проговорил он.
— А, — Джисон понял что к чему, поэтому не стал медлить, выискивая тюбик на кровати, — так?
Хан сполз к паху своего парня, открывая колпачок и выкручивая побольше помады, чтобы пластик не мешал совершать махинации. Головка была уже покрыта природной смазкой, поэтому Джисон, не удержавшись, попробовал её на вкус.
— Ах-аа-х.мг-х
Теперь настала очередь старшего сгорать без остатка, потому что Джисон мучил старшего, томя того на самом настоящем костре. Парень аккуратно посасывал головку, пытаясь оторваться, но тщетно. Она каждый раз, снова и снова манила своим видом, заставляя забыть про эту чёртову помаду.
— Сони…гм-ах…
Со звонким чмоком Джисон всё же нашёл силы оторваться и теперь смотрел на разморенного старшего.
— Детка, посмотри сюда, — Хан дождался, пока Минхо поднимет затуманенный взгляд, и только после этого стал использовать бальзам по назначению своего парня. Из-за слюны и природной смазки помада скользила, поэтому Джисон водил ей по головке круговыми движениями. Смотреть на это было двойной пыткой. Одни лишь ощущения заставили Хо откинуть голову на подушку, пока руки цеплялись за простыни.
— Мгх-а… не останавливайся, Хани!
Желание любимого — закон, поэтому Хан лишь интенсивнее водил помаду вокруг головки. Лицо старшего не выражало ничего большего кроме настоящего наслаждения. Оно было идеально даже тогда, когда слипшиеся чёлка припала ко лбу, а слезинки скатывались в уголки глаз. Остановился Джисон также, когда попросил старший. Ему хотелось подчиняться, даже зная, что сейчас с Хо можно делать всё, что душе угодно, но Хан был
послушным мальчиком для своего хёна. Как и обещал.
— Дай мне пару минут, и я тебя трахну, — еле ворочал языком Минхо, отходя от отступающего оргазма.
— Конечно, хён, — Джисон также поцеловал лоб старшего, награждая за умение контролировать себя, — я так понимаю, у тебя появился новый фетиш, детка?
Сон лёг рядом с Хо, подтягивая к себе любимого и медленно и лениво целуя припухлые губки. Минхо даже не шевелил ими, просто выпячивая и давая Джисону, но только на этот раз, вести.
— Я люблю тебя, — в перерыве между поцелуями говорил Джисон.
— И я люблю тебя, сладкий, — лениво отвечал Минхо.
Они лежали так некоторое время, почти засыпая, но Минхо резко вспомнил об обещанном, поэтому, не предупреждая младшего забрался на него сверху.
— Кто-то активировался?
Руки Джисона заняли своё привычное место на ягодицах, слегка сжимая их. Ли в это время прошёлся по уже помеченным местам на шее и груди поцелуями, после вовсе припал к соскам. Член уже болел и просил освободить скопившееся семя, поэтому, дав понять старшему, что больше тянуть нельзя, Джисон лёг поудобнее сгибая ноги в колени и расставляя их широко.
— Такой нетерпеливый… — промурлыкал старший, выдавливая себе смазку на пальцы и разогревая её.
— Ну, хён, ты же меня уже растягивал, — Джисон по-детски надул щёчки и скрестил руки на груди.
— Я же о тебе забочусь, глупенький.
«
Очаровательно» — единственное слово, которое всплывало в голове старшего при виде такого Хана. Не смотря на то, что языком Ли выполнял свою функцию прекрасно, но безопасность и комфорт парня для него были превыше всего. Поэтому, грозно посмотрев на Сона, чтобы тот расслабился, Минхо ввёл первый палец.
— Аг-х…
Донёсся скромный стон от младшего. Палец действительно проходил свободно, поэтому к нему сразу же присоединился второй, раздвигая стеночки в махинации — «ножницы». Член снова стал колом, а головка покраснела настолько, что было не понятно, то ли от возбуждения, то ли от стыда.
Минхо самого уже изрядно разрывало, поэтому добавив третий палец, для проверки, Хо сразу же вытянул их, старайся как можно быстрее нанести смазку на член.
— Хо, я сейчас-
Джисон не успел договорить, потому что Минхо вошёл резко и без предупреждения. Старший хорошо потрудился, растянув парня. Оба стонали в унисон, и оба снова умирали от тел друг друга.
Старший двигался сначала медленно, как бы пробуя Джисона изнутри. Хан же в это время готов был ударить Минхо за эту пытку.
— Пожалуйста… Мин-хаг-м…быстрее…
— Как скажешь, сладкий!
Покрепче обхватив бёдра Джисона своими руками, Минхо, по просьбе младшего, стал входить быстрее и резче. Пожалел ли Ли? Нисколечки. Пожалел ли Джисон? Сто процентов. Потому что теперь старший попадал по заветному местечку, вырывая стоны уже из осипшего горла.
Минхо не собирался сбавлять темп, ведь он включил музыку по имени «Хан Джисон», который завораживал своими стонами. Ли понял, что попадает по правильному месту, поэтому хватило пяти минут, чтобы Хан кончил себе на живот, не успев даже предупредить. Семя обильно стекало с уже обмякшего члена, и Минхо, не жалея, что так долго мучил Сона, решил закончить самостоятельно. Хватило трёх толчков в руку, чтобы кончить на испачканный живот парня.
У обоих не было сил даже встать и взять салфетки, чтобы убрать следы бурного вечера, поэтому, наплевав на это, оба остались лежать в объятиях друг друга.
— Минхо-я, — еле произнёс парень.
— М?
— Купи ещё этот бальзам, — Хан мягко улыбнулся и прикрыл глаза, погружаясь в сон.
— Конечно, сладкий.
Запах апельсинов смешался с запахом пота, оседая на погруженные в сон тела. Теперь этот запах станет частью их комнаты.
