Дъявол, который тебе знаком.

На перевод этой последней части меня вдохновила композиция нашего гениального Мюррея Голда - Impossible Planet. Знаю, что она принадлежит арке серий второго сезона и никак не может относиться к данной работе, но мне понравилось сочетание, поэтому рекомендуется к прослушиванию. _______________________________________________________ В глубине другой стороны комнаты раздаётся очень низкий, надсадный кашель. - Дерьмо, - говорит Роуз. - Я так и знала, что мне нужно было сменить обувь. Его ноги чувствуют себя словно каменные, когда он карабкается, вставая на них, пол под ним дрожит. Он так разгневан, что вряд ли может осмысленно говорить. - Роза, ты... Ты не можешь, - бормочет он. - Не благодари меня, я до сих пор не решила, вернулась ли за тем, чтобы спасти тебя или влепить пощёчину. - Ее контуры становятся более отчетливыми, когда она подходит ближе, спотыкаясь о трещины в полу. - Господи, иногда ты такая заноза в заднице. Тебе повезло, что у тебя отличные волосы. - Как и ты. - Он делает паузу. - Отличные волосы? В самом деле? Она прикасается к нему, держа металлические перемычки в каждой руке. - Позже, хорошо? А пока давай просто сосредоточимся на... Пол разрывается под ней, и она резко падает вперед на колени. Он спешит к ней, но через пару мгновений слышит уже знакомый гул электричества и видит палец Давроса, указывающий путь синему режущему свету, и у него есть достаточно времени, чтобы успеть сожалеть о бессмысленности его последних слов, прежде чем он слышит глухой выстрел. Роза стоит совсем близко, и пистолет в её руке все еще поднят. Даврос лежит, откинутый на спинку стула, а в середине его лба виднеется одно аккуратное отверстие. - Я говорила ему об этом... - Говорит она. - Я сказала ему. Она бросает пистолет и, спотыкаясь, отступает назад, тяжело дыша. Она поворачивается к нему лицом, которое ловит светящийся красный свет из окна, и он помнит, что она была той девушкой, которая стояла рядом с ним и наблюдала, как сгорал её мир. Он делает несколько осторожных шагов к ней и подбирает металлические перемычки с пола, протягивая одну из них. Она берёт её, и он обхватывает её левую ладонь, крепко переплетая их пальцы. Она смотрит на него, и он кивает. Они нажимают на кнопки вместе, и последний взрыв звучит именно в тот момент, когда они исчезают с погибающего корабля. + + Когда они появляются в Башне Торчвуда, то больше не держатся за руки. Они стоят на одном конце длинной белой гудящей комнаты, наполненной учеными, и голос доктора Прайса самый громких среди них всех. Они, кажется, не заметили, что кто-то посторонний материализовался в комнате. - Эй! - Кричит Роза, и все они затихают во внезапном молчаливом внимании. Один из учёных роняет пробирку, и она разбивается об пол. Они смотрят, не моргая, и до Доктора доходит осознание, что они только что спаслись от верной смерти и, наверно, выглядят нелепо - потные, в синяках и со следами пепла на лице. Он вздрагивает и смотрит на Роуз, но её лицо остаётся пустым. Прайс делает несколько шагов вперед. - Директор Тайлер? Вы... - Даврос мертв и корабля больше нет. Там, в архиве, список всех технологий, которые должны быть разрушены и стерты с жесткого диска. Я хочу сделать это немедленно. Прайс касается ее руки. – Роза... Роза вздрагивает от прикосновения, а затем выражение ее лица смягчается. - Я в порядке. Мы в порядке. - Она смотрит на Доктора. - Я думаю, что нам пора идти. Прайс кивает. - Когда Вы хотите знать статус подготовки доклада? - Никогда, - говорит она. - Я ухожу. – Прайс сияет, глядя на нее, и она пожимает плечами. - Я всё равно никогда не была особо квалифицирована. - Она скидывает свои высокие каблуки и выходит за дверь босиком. Доктор пожимает руку Прайса. - Действительно приятно было встретиться с вами. Я уверен, что вы будете великим учёным. - Он делает паузу. - А если нет, что ж, мы всегда будем рядом. - Он кивает в сторону разбитой пробирки. - Ох, и вы должны, вероятно, убрать это подальше. Угроза безопасности и все такое. Доктор широкими шагами следует за дверь вдогонку за девушкой. + + Квартира Роуз - самое скучное место, которое он когда-либо видел. Она идет прямо в ванную и, молча, закрывает дверь в тот самый момент, когда они входят, таким образом, закрывая ему обзор. Одна спальня, одна ванная, и крошечная, безупречная кухня. Все бежевое или кремовое, или темно-серое, бесцветное и аккуратное, и совершенно лишённое индивидуальности. Оба шкафа и холодильник пусты, но баночки с горчицей наполовину полные, и есть большая аптечка. Он не может представить себе человека, живущего здесь, а тем более Роуз, живущую здесь. Он задается вопросом, могла ли она привести его сюда по ошибке, и начинает заглядывать за одну из невыносимо скучных картин в поиске болтов. - Что ты делаешь? Она смотрит на него, скрестив руки на груди. Он хочет, чтобы она олицетворяла собой раздражение или, по крайней мере, любопытство. Вместо этого ее лицо идеально гладкое и безэмоциональное. Он садится на стул. - Проверял болты, - говорит он. - Их здесь нет. - Я думал, что они могли бы быть. - Ты ошибся. - Ну, должно же это было случиться когда-нибудь. - Она вытирает своё лицо и чистые руки, ее кожа немного сырая. Ее костюм испорчен, на нем следы золы и разрывы в нескольких местах. Он задается вопросом, как же тогда выглядит сейчас сам: в этой квартире не так много зеркал. - Слушай, - произносит он, но останавливается, когда не может придумать, что сказать дальше. Он подходит к ней, и она отступает. Она избегает взгляда. - Прости. Я действительно не хочу говорить. - Мы не должны говорить, - произносит он, и это звучит так непристойно. Она выдавливает из себя улыбку, но это приятная улыбка, и он продолжает, - Наш организм способен говорить за нас, - его брови игриво поднимаются. Она душит смех ладонью. - Пожалуйста, не делайте так. Ты меня пугаешь. Он скользит к ней, одной рукой обнимая ее за талию. - Ах, дорогая. Мы не нуждаемся в наших устах, чтобы говорить на языке любви. - Он делает паузу. - Хотя, по моему опыту они, конечно, помогают ускорить вещи. Она обнимает его за шею и держит так близко, что его ломает, когда он чувствует неумолимое притяжение ее тела рядом с его - словно гравитация или что-нибудь покрепче. Ее рука ласкает затылок Доктора, холодный и мягкий, и он тянет ее ближе. - Я пропустил это, - говорит он и чувствует остроту ее подбородка, когда она кивает ему в плечо. - Я тоже. Я никогда не думала. - Она останавливается и делает шаг из его рук, начиная раздеваться. - Гм. Роуз? - Ее костюм и куртка свалены в кучу на полу, и она уже расстёгивает кнопки на своей красивой блузке. - Не то, чтобы я не польщен, потому что это не так – я абсолютно, совершенно польщен. Но я не уверен, что это такая уж хорошая идея. Блузка присоединяется к куртке, и на мгновение он слишком отвлекается на бледное кружево лифчика, одновременно замечая, что ее юбка спускается вниз вокруг лодыжек. Она толкает его назад. - Я ненавижу это, - говорит она, ее голос срывается. - Я ненавижу эту квартиру. Я ненавижу мебель и шторы, и глупые картины. Я ненавижу Торчвуд, я ненавижу мой офис, и я ненавижу, абсолютно ненавижу эту одежду. Я ненавидела лежать на тебе, - говорит она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. - Ненавидела каждую минуту, но у меня не было другого выбора. Я должна была сохранить свой план, и тогда я подумала - если бы я могла просто убедить тебя в том, что я изменилась, что я стала другая, то ты бы сбежал. Я думала, что смогу держать тебя в безопасности. Он тянется к ее руке, обхватывая пальцами ее локоть, и она вздрагивает от его прикосновений. - Ты это сделала, - говорит он. - Я здесь. - Ты чуть не умер. - И разве это необычно? - Он подходит ближе, убирая волосы с ее лица. - Ты сделала то, что должна была сделать, Роуз. Я понимаю это. Она смотрит в сторону, всем видом показывая, что это её не убедило. - Да. Наступает промежуток короткого молчания, а потом он наклоняет голову в одну сторону. – Подожди. Ты говоришь, что все твои срывания одежды только что не были попыткой соблазнить меня? Она закатывает глаза. - Идиот. - Если ты настаиваешь. - Он берет ее за руку и ведёт в слишком чистую кухню, а затем указывает на стул. - Садись. Она прыгает наверх на стол, размахивая голыми ногами. - Позволь мне угадать. Пришло время для моей проверки. Он открывает шкаф и достает аптечку. - Твоя рука все еще кровоточит. Она смотрит вниз на три небольшие колотые раны в ее верхней части руки. - О, - произносит она, ее голос звучит отстранёно. - Я забыла. Он моет руки. - Ты бы вспомнила, когда адреналин прошёл. - Он очищает и бинтует раны довольно быстро, благо ее аптечка оказывается хорошо снабжена. Он моет руки снова, и затем наклоняется назад к кухонному столу и смотрит на нее. Шторы светятся на фоне заходящего солнца, а в холодном электрическом свете тени формы ее лица кажутся незнакомыми, практически нереальными. Двадцать один день назад он стоял на далеком рынке, смеясь с Донной, и позволяя себе надеяться в первый раз за долгое время, что он нашел небольшой, постоянный кусочек счастья. Сейчас Донна ушла, и нет ничего более незнакомого ему, как его собственное сердцебиение. Она начинает царапать повязку на руке, морща нос. Он закатывает глаза и хватает ее за запястье. - Прекрати это. - Но она чешется. - Честное слово, сколько тебе лет? Она высовывает язык. - Ты мне скажи. Я потеряла счёт много лет назад. - Моя вина, я полагаю. - Может быть. - Она выглядит так, будто сожалеет о своих словах к тому моменту, когда они слетают с губ, и он боится услышать извинения. Он качает головой, и она, кажется, понимает его. - Это хорошо, на самом деле, - продолжает она быстро. - Мне будет легче лгать о своём возрасте в дальнейшем. Не совсем лгать, раз я не знаю правду, не так ли? - Я всегда использовал это оправдание. - Его глаза расширяются, и немного неожиданно для себя он подносит ладонь ко рту. - Я думаю, - говорит он, - что могу быть уставшим. Это, конечно, смешно - он был уставшим на протяжении веков. Но теперь он жаждет подушку и одеяло, и крепкий сон, и он может с уверенностью утверждать, что Роуз чувствует то же самое. Она сползает со стола и опирается с одной стороны на его руку. - Твой костюм грязный, - говорит она. - Тогда я сниму его. Она кивает, и они вместе идут в спальню, сбрасывая одежду на ходу. Она падает голая на кровать, и он следует за ней. Она поворачивается в его сторону, и он натягивает одеяло над их головами. - Эй, - бормочет она. - Кто выключил свет? Он целует ее - неторопливо и мягко, но через мгновение она отстраняется, задевая прохладными пальцами его губы. - Я не просто делала вид, что другая, - говорит она. - Ты знаешь это, верно? Он медленно и осторожно кивает. - Знаю. Ее лицо находится в тени, пуховое одеяло накинуто на изгиб щеки. Он может чувствовать ее дыхание на своем лице, и она до сих пор пахнет пеплом и горящим металлом. Ее глаза встречают его, и даже в условиях низкой освещенности он может видеть тревогу в них. - Я убила его. Даже не подумала об этом - просто выстрелила в него, как будто это была самая простая вещь в мире. - Он собирался убить меня. - Я хороший стрелок, Доктор. Я практиковалась. У меня не было необходимости убивать его, чтобы спасти тебя. - Она прижимается щекой к подушке, позволяя своим волосам спадать на ее лицо. - Я рассказала ему, как когда-то давно встретила одного из его драгоценных Далеков. Рассказала, как я изменила его, как одно мое прикосновение превратило его в нечто совершенно новое. Я сказала ему, что он потянулся к солнечному свету, как раз перед тем, как умереть. Он прячет ее волосы за ухо, позволяя пальцам задержаться на щеке. - И что он ответил? Она не отвечает, и долгое время ему кажется, что и не собирается. Потом она скользит ближе, прижимаясь к нему, и он может чувствовать шепот её губ совсем рядом. - Он сказал, что если одно касание может изменить далека, то оно может изменить и меня тоже. - Она наблюдает за его лицом, ее глаза темнеют. - Я не просто притворялась. Я другая. Он дотрагивается до ее живота, нежно водя рукой по коже, пока не начинает чувствовать биение ее сердца под своей ладонью, как раз под левой грудью. - Хорошо, - говорит он. - Я тоже. Она судорожно вздыхает, и он нервно сглатывает, а затем страстно её целует. Ее руки хватаются за мышцы его спины, скользят по его волосам, и он торопливо перекатывает Розу под себя, прижимая ее к постели. Он заканчивает поцелуй, но ее глаза все еще остаются закрытыми. - Знал ли он? - Спрашивает она, затаив дыхание. - Когда оставил нас здесь, он знал? Он прижимается губами к её мягким дрожащим векам. - Нет, - говорит он. - Я так не думаю. - Слава Богу, - выдыхает она, и повторяет это еще раз, когда он неистово движется внутри нее, а ее зубы яростно кусают кожу его шеи. Они не будут осторожны друг с другом - не так, как было раньше, и он может почувствовать каждый свой синяк, когда она прикасается к нему. Ее ногти царапают его бедро, и он заканчивает молча. Роуз целует его кадык. - Немного увлеклась там. - Она улыбается ему. – Нам снова нужна аптечка? - Я думаю, что выживу, спасибо. - Он хмурится. - Ты не... Она зевает, толкая его на спину и растягиваясь над ним. - Я могу спать целую неделю. Он проводит рукой по её волосам. - Неделю звучит хорошо. - Или год. - Или пять. - Он колеблется. - Роза, ты сказала, что у тебя была... Она откатывается, доставая что-то из тумбочки. Он слышит мягкий звуковой сигнал, а затем низкий, почти механический гул наполняет комнату. Он звучит, как ТАРДИС. Она кладет голову ему на грудь. - Лучше? - Да, - говорит он и глотает. - Спасибо. Она уже спит, и ее щека покоится на его единственном сердце. + + На следующее утро он просыпается от слепящих лучей солнца. Роза плюхается рядом с ним, держа пару идиотских туфель в одной руке. На ней джинсы и красная футболка, а волосы все еще наполовину мокрые и торчащие в разные стороны. - Привет, - говорит она. - Мне было интересно, когда ты проснёшься. Он потирает глаза руками. – Для чего обувь? Она бросает туфли через плечо, и они приземляются рядом с большим черным мешком для мусора, переполненного одеждой. - Я выбрасываю их, - говорит она. – Мне они не нужны там, куда мы собираемся. Он садится. - А где, что, опять? Она целует его в щеку. – Тебе надо побриться. Я пошла в магазин, куплю несколько вещей. - Она спрыгивает с кровати и поворачивается, чтобы уйти, но через мгновение останавливается и возвращается. - Забыла спросить: знаешь ли ты что-нибудь о летающих дирижаблях? Он выглядит оскорблённым. - Конечно, глупый вопрос. - Она поворачивается, чтобы уйти снова, но он догоняет её и хватает за руку. - Роза, - говорит он очень медленно и очень терпеливо, - Куда, собственно, мы идем? Она сжимает его руку, и он может видеть горизонт в ее глазах. - Куда угодно, - произносит она и улыбается.