Вагнер: самозванец

      Эссон сводил Кая на свою любимую веранду. Верандами в Греции называли винные бары. Сам винный склад находился в здании, а места для посетителей были исключительно на уличной веранде, поэтому их так и называли. Такие места принадлежали коренным грекам и каждое вино было исключительно индивидуально, хранило в себе рецепт семьи. В Катерини такое место было лишь одно, но Кай по понятным причинам там ни разу не был. Эссона с порога встретили приветствием по имени.       — Ты здесь частый гость? — спросил Кай, заходя следом.       — Не то чтобы. Но когда бываю в Афинах, захожу.       — Понятно, — кивнул парень.       Владелец веранды тут же усадил Эссона и Кая за лучший столик, принёс аперитив, какой-то бальзам янтарного цвета в двух маленьких рюмках на длинных ножках. Владелеца звали Отто, но Лазаридис почему-то звал его Оттис, это была кличка о которой знали только близкие друзья. Оттису было около сорока, но выглядел он значительно младше, родом он был из Норвегии и перебрался во время Второй мировой, он был высоким, худым и светловолосым, сильно выделялся на фоне смуглых и коренастых греков. Позже он принёс ещё несколько бокалов с вином, все они были меньше стандартных, но в этом и был смысл дегустации. Оттис сел вместе с парнями и как истинно гостеприимный хозяин развлекал их рассказами, вечер благодаря ему пролетел незаметно. Кай полностью расслабился, он даже несколько раз осмелился рассказать истории, которые случались с ним в прошлой жизни, конечно он не упоминал в них своих настоящих родителей и близких, даже подвыпивший он ещё сохранял самообладание и рассказывал всё только в тех красках, которые были удобные ему.       Ближе к восьми часам вечера парни решили, что пора возвращаться в отель. Они поймали такси и поехали обратно, Оттис всучил им ещё две полулитровые бутылки с вином, обе предназначались Каю, так как он был для мужчины новым знакомством, Отто отнёсся к нему со всем гостеприимством и положил экземпляры понравившегося вина ему с собой.       Вернувшись в отель, Кай (пока еще вполне трезвый) и Эссон хотели разойтись по своим комнатам.       — Спасибо, что сводил меня к Отто. Это было интересно. Возьмёшь одну бутылку? — демонстративно приподнял Кай пакет перед одноклассником.       — Не надо. Он тебе их дал, а у меня его вино ещё есть дома.       — Ты закупаешься ящиками, когда бываешь в Афинах?       — Да, у Оттиса лучшее вино в стране, было бы глупо не брать про запас.       — Мм, а я переживал, что привезу только один литр, нужно будет наведаться к тебе и взять еще пару-тройку бутылок, — глухо хихикнул Кай.       -Милости прошу, — оба понимали, что это было не серьезно, они просто выпили и находились в той стадии, когда человек начинает любить всех и каждому быть другом, но ушли они не настолько глубоко в это состояние, поэтому осознание, что всё это мимолетно присутствовало у обоих.       Эссон и Кай проходили по холу на первом этаже отеля. Кругом люди, вечернее заселение, все те кто идет или возвращается с ужина, те кто отправляется на танцы и просто зеваки в холе. Парни зашли в лифт, швейцар в форме спросил: — Какой этаж, господа? — Седьмой, — ответил Эссон, голос его почти не заплетался в отличие от голоса Кая, хотя выпили они одинаково. Лифтер кивнул, нажал кнопку лифта, двери начали закрываться, когда между ними оставалось буквально несколько сантиметров, в проеме показалась кисть руки.       — Стойте-стойте! — послышался голос. Двери лифта разъехались в разные стороны и перед Каем показалась компания из трёх человек, один из них парень, которого он видел на обеде, по имени Триф и ещё двое, которых он тоже неплохо знал.       Все зашли в лифт и встали перед Каем и Эссоном.       — Восьмой, — сказла Триф лифтёру, второй кивнул и нажал нужную кнопку. Двери закрылись, лифт тронулся. Кай окаменел, он не мог оторвать взгляд от затылка Трифа и в тоже время больше всего боялся, что он повернётся, посмотрит на него и скажет: «А, это ты, нищеброд? А что, разве таких как ты пускают в отели?» Умом Кай понимал, что этого не должно было произойти, это другая реальность, где Сидерис, а точнее Коллиас, богат, никогда не был в Катерини и соответственно не знаком со своим школьных задирой. Но если мыслить «умом», то Кая и вовсе в этом мире быть не должно, поэтому произойти могло что угодно. Триф, испортивший жизнь Сидерис в одном мире, мог так же легко уничтожить её же в другом, пусть и шанс тому был ничтожно мал.       То ли алкоголь дал о себе знать, то ли Кай слишком боялся повторять встречу в этим парнем, но Эссон, искоса глянув, заметил, как у него подкосились ноги, и он начал медленно скатываться вниз. Лазаридис взял его под руку и приподнял, чуть встряхивая.       — Не падай, — сказал он над самым ухом парню.       — Не могу, — так же прошептал Кай, голова Трифа коротко дёрнулась, он глянул через плечо на Сидериса, Кай вцепился ногтями в руку Эссона, придерживающую его, Триф шмыгнул носом и отвернулся обратно. И всё это лишь за секунду. — Наш этаж. Пропустите, — сказал Эссон, когда лифт остановился на седьмом.       Один из парней подвинулся в тесном лифте к лифтеру, Триф и другой безымянный парень, потеснились к противоположной стороне кабины. Кай, едва перебирая ногами и почти повиснув на руке Эссона вышел с ним из лифта, он держался на ногах ровно до тех пор, пока двери лифта не закрылись. Стоило этому только произойти, как он сполз вниз, присаживаясь на корточки, Лазаридис впервые за поездку в лифте услышал его дыхание, рваное и глубокое.       — Это не живот тогда был, да? — спустя паузу спросил Эссон смотря сверху вниз, — знаешь этого парня? — Кай кивнул, — откуда? — Кай ничего не ответил, Лазаридис вздохнул, опустил руку к парню и помог ему подняться, — пойдем к тебе, надо ещё выпить, — сказал он и они под руку пошли в номер Кая. Его сосед — Нефил — тем временем всё ещё был в городе.       Парни зашли в комнату, Эссон закрыл за собой дверь и только в момент, когда Кай услышал щелчок замка, он почувствовал себя в безопасности. Лазаридис ощутил как в одно мгновение его одноклассник почти полностью вернулся в прежнее состояние.       — У тебя есть бокалы? — спросил Эссон.       — Не знаю, — загребая волосы руками назад сказал Кай и направился в ванну, — поищи, — добавил он закрывая за собой дверь, в ванной комнате он подошёл к зеркалу, оперся руками на раковины и прикрыл глаза.       «Да что это с тобой? Что ты творишь? Возьми себя в руки уже, » — проговорил он про себя, затем поднял голову и посмотрел на свое отражение, — «Ну встретился ты с ним и что? Нельзя так себя вести, у Эссона уже тысяча и один вопрос из-за этого. Прекрати. Прекрати. Прекрати!»       Кай выдохнул, включил холодную воду, умылся и вышел обратно к Эссону, тот уже нашёл бокалы, сидел на диване и на журнальном столе открывал те полулитровые бутылки, которые им дали в нагрузку.       — Садись ко мне, — не поднимая глаз, позвал Лазаридис. Кай послушно подошёл и сел рядом на диване, одноклассник протянул ему бокал, — это ликер, он может быть слишком крепкий, так что аккуратнее.       Кай взял бокал, попробовал немного, а затем резко опустошил бокал залпом, Эссон немного остолбенел от этой картины. Он молча взял бокал парня и налил еще.       — Не ставь целью напиться. Ставь целью успокоиться, — сказал он, передавая бокал.       Кай хотел проигнорировать слова и вновь осушить его до дна, но он переборол этот порыв.       — Спасибо, — сказал он не громко, благодаря не то за ликер, не то за нечто большее, что для него сегодня сделал Эссон.       — Знаешь, когда мне было четырнадцать, отец впервые взял меня с собой на веранду.       — На веранду Отто?       — Нет. Это была веранда в нашем городе, забавно было то, что она нарушала все правила стандартных веранд. По сути было только название, а на деле это был винный бар для привилегированных членов общества. Он говорил, что это одна из самых старых веранд в Греции. Она не прекращала свою работу даже во время второй мировой. И начиналось все действительно с обычной семейной веранды, просто со временем она разрослась и превратилась в ресторан, носящий имя веранды.       — И что? Понравилось тебе там?       — Нет. Это было ужасно. Я думал, что мы пойдём в классическую веранду, именно такую какой она должна была быть, я надеялся, что мы сможем там посидеть, расслабиться и поговорить по душам. Но на деле это было ужасно пафосное место, там были официанты, все во фраках. Мне было дико некомфортно там. И я мечтал, чтобы вечер поскорее закончился. Потом я очень долго избегал любое упоминание веранд, мне казалось, что таких, о которых читаешь в книгах и которые видишь в фильмах уже давно нет, поэтому я смирился с этим фактом. Но когда через год был в Афинах с классом, я сбежал с экскурсии и пошёл гулять по городу. Тогда то мы и столкнулись с Отто, он сказал, что я выгляжу слишком грустным, как же он выразился… человек с лицом зрителя средневековой казни, — Кай издал смешок, Эссон почувствовал, как его друг расслабляется и продолжил рассказ с большим энтузиазмом, — сказал, что не гоже ходить с таким лицом по столице мира. И позвал меня на веранду, я долго упирался, но он все равно затащил меня. И тогда я впервые увидел, как всё должно быть на самом деле, если не опошлять это деньгами, связями и привилегированными гостями. Я влюбился в этот дворик, открытую террасу, вино, в которое Оттис вкладывает душу. С тех пор приезжаю туда несколько раз в год.       — Понятно, — улыбнулся Кай и согнул ноги в коленях, — а зачем ты мне это рассказываешь? Есть какой-то поучительный смысл?       — Никакого. Просто захотелось тебе что-нибудь рассказать. Расскажи теперь что-нибудь ты, — отпил немного из своего бокала Эссон.       — Рассказать что-нибудь? — удивился Кай, — даже не знаю, что, — на самом деле историй было много, но он не мог в состоянии опьянения быстро вспомнить что-то, что можно рассказать однокласснику без угрозы подставиться, — нет, я правда не знаю, что… — растерялся парень и спрятал голову в колени, растрёпывая собственные волосы.       — Расскажи, что нибудь хорошее. Чем ты гордишься?       — Чем горжусь? Я однажды спас человека, — не поднимая головы с колен, но вернув её на бок, чтобы можно было пересекаться взглядом с Эссоном, сказал парень.       — Правда? Как это произошло?       Сидирис задумался, вспоминая подробности той истории и как её рассказывать, чтобы у Эссона не появились очередные оправданные подозрения.       — Ну… лет в четырнадцать я ездил к океану. Я сидел на пляже и услышал странные звуки, знаешь, это был просто плеск воды, но когда человек плывет, он так сильно не бьёт по воде. Никто почему-то не заметил этого, кроме меня. Я присмотрелся и увидел, что по типу воронки или просто взбитой воды как в джакузи, называй как хочешь, вообщем человека уже не было видно, но то, что совсем недавно он был на поверхности и взбивал воду можно было понять. Я побежал к океану. Бросился к тому месту, это было совсем не глубоко, а нырнув увидел копну черных волос, я нырнул и вытянул её.       — Её?       — Да, это была девочка. Ребёнок.       — Только когда я доволок её до берега, её родители заметили это и кинулись к нам.       — Я не мог и представить, что в твоей жизни было что-то подобное. И что ты испытал, когда вытащил её?       — Не знаю. Страх.       — Страх?       — Да, пока я плыл к ней и когда вытаскивал, я словно был в состоянии аффекта, а когда вытащил, впервые ощутил страх оттого что она могла там умереть, что она была одна под водой, тонула и, возможно, понимала, что бессильна. Мне стало страшно, хотя бояться уже ничего и не следовало.       — Знал эту девочку? — догадался Эссон.       — Да, — кивнул Кай, Лазаридис видел, что парень хочет ещё что-то добавить, но отчего-то молчит.       — Налить тебе еще? — спросил он, глядя на пустой бокал Сидериса и не дождавшись ответа открыл бутылку и наполнил его.       Дальше разговор пошёл гораздо проще, они сравнили счет на откровенности, 1:1 и теперь были одинаково обнажены друг перед другом. Лазаридис воспользовался этим, чтобы в момент, когда Кай был достаточно подвыпившим спросить, про инцидент в лифте, — ты выглядел как будто-то узнал того парня. Кто это?       — Я их всех узнал, — язык парня начинал заплетаться.       Сидерис никогда не умел пить. Это была небольшая проблема в прошлом, потому что пить ему там было не с кем, но в этом мире, он легко мог дойти до состояния развязанного языка, он знал это и старался не допускать, но после недавнего инцидента решил поступиться этим правилом и хоть немного расслабиться. Если бы в начале дня его предупредили, сколько лишнего он сегодня скажет и сделает, то Кай, скорее всего, даже из своей комнаты бы в течение дня не вышел. Но предупредить его было некому, поэтому он в состоянии расслабления и беззаботности продолжал говорить всё что было на уме без задних мыслей.       — Кто это был в лифте?       — Это Триф и его шайка, — прикрыл глаза парень, усмехнулся и наклонил голову к своему плечу, — уроды, компенсирующие собственную никчемность травлей слабых.       — Откуда ты их знаешь?       — Откуда…откуда… — пробубнил Кай, отпивая ещё, — не хочу их видеть. Никого из них.             — Вы не ладили? — начал складываться в голове пазл.       — Мы лучшие друзья! — воскликнул парень и усмехнулся, глянув мутными глазами на Эссона, — с такими друзьями и врагов не надо. Они просто мудаки и всё, — голос парня всё время скакал от состояния задорной пьянки до состояния почти уснувшего человека.       — А как вы с Трифом познакомились? — решил поменять тактику вопрос Лазаридис, пока напившийся Кай ослабил бдительность.       — Он же сидит передо мной, — опять начал уходить в состояние сна.       — Где сидит?       — В школе! — почти по слогам недовольно произнес Кай, — где ещё он может сидеть?       — Подожди, он учится в нашей школе? — потерял нить Эссон.       — В какой «вашей»? В моей. Он учится со мной в моей школе.       — Где твоя школа находится? В Салоники?       — В Катерини.       — В Катерини? Ты учишься там?       — Я оттуда родом. Слушай, а почему мы начали пить? — посмотрел он совсем сонно.       — Да просто так… так что с Катерини? Ты там родился? — старался получить максимум информации Эссон.       — Да. Знаешь как там красиво? Все дома белые-белые. Это из-за побелки. И извести. Мы каждый год красим дом. Каллист покупает побелку. А потом мы красим.       — Кто такой Каллист?       — Какой Каллист?       — Ты только что сказал, что вы красите дом вместе с Каллистом.       — Не только. С нами еще Агн и Карпос. А Пэн никогда не красит. Она же девочка.       — Кто такие Агн и Карпос?       — Мои братья. Интересно как они там? — посмотрел куда-то в сторону Кай, — знаешь, мне всё-таки немного одиноко без них. Даже без этой выскочки Пэн.       — А как зовут твоих родителей?       — Моих родителей? — удивился Кай, — а твоих?       — Что? Это сейчас не важно.       — Нет, что ты спрашиваешь у меня такие странные вещи? Ты знаком с Агном? Это он сказал тебе расспросить меня?       — Что? Нет. Кай, приди в себя, это я, Эссон, — пару раз щёлкнул над рассеянным взглядом парня Лазаридис. Зрачки Сидерис немного сузились и он впервые посмотрел строго в глаза однокласснику.       — Точно, Эссон. Мы же с тобой сидим. А почему мы пьём, напомни?       — Просто так, — усмехнулся парень, — а почему ты уехал из Катерини сюда?       — Я не уезжал. Я просто очень хотел быть здесь, — пожал плечами парень, — но я правда скучаю по ним, — погрустнело его лицо, — думаешь это забавно? Я тоже так думаю, не ожидал этого, но мне безумно не хватает их шума. Но я всё равно предпочту остаться здесь, — резко поднял он голову и посмотрел на Лазаридиса. Эссон увидел как по щекам парня потекли слёзы, он становился ужасно эмоциональным под алкоголем и совсем не контролировал ни слез, ни слов.       — Скучаешь по ним? — сам не ожидал от себя такого вопроса парень, он протянул руку к лицу Кая и вытер его щёку.       — Да, — кивнул он.       — И всё-таки ты не человек, — негромко сказал Эссон, — ты грёбанный ящик Пандоры, — улыбнулся он и вытер вторую щеку.       — Ты тоже лучше чем кажешься на первый взгляд, — улыбнулся парень.       — Ты говоришь это под влиянием момента, — по-доброму усмехнулся в ответ Лазаридис.       — Однозначно, — кивнул Кай и Эссон рассмеялся.       — Знаешь, я бы многое отдал, чтобы Кай был хотя бы на половину таким как ты.       — Если бы ты знал меня хорошо, то ты бы так не говорил.       — Не соглашусь.       — Ну и не надо. Кая нет. Никакого Кая нет. Есть только я, — отпил он ещё.       — Да, ты прав, — сам удивленный этому ходу размышлений сказал Эссон, глядя на тонкий профиль парня, — есть только ты, — повторил он, и, сам не ожидая такого порыва, придвинулся ближе к Сидерису и поцеловал его мягкие, пахнущие вином светло-розовые губы.       Кай из-за алкоголя не сразу понял, что случилось, реакция его стала замедленная, он выронил бокал, который держал в руке, разлив вино на пол, положил эту руку на плечо Лазаридису, послушно поддаваясь поцелую и приоткрывая рот.       Эссон не отрываясь от губ Кая придвинулся ближе, нависая над парнем, одну руку он вытянул за спиной Сидериса, делая её опорной, а вторую положил ему на шею, притягивая к себе. Кай обхватил Лазаридиса за шею. Эссон проникал в податливый рот языком, периодически переключаясь на мягкие губы, он провел языком по нижней губе парня, словно пробуя его на вкус, Кай едва оторвался от одноклассника:       — Я не настолько пьян, чтобы продолжить, — сказал он, сбивчиво дыша, почти в рот парню.       — Да, я тоже, — с таким же тяжелым дыханием сказал Эссон и притянул Сидериса обратно к себе в страстном поцелуе. Оба потеряли в нём голову. Рука Лазаридиса, которую он держал на талии парня, спустилась ниже и начала забираться под ткань футболки, Кай затрепетал от горячих пальцев, которые прошлись от низа его живота к ребрам. Он сильнее обнял за шею Эссона, отчего они повалились на пол, Лазаридис переключился с губ парня на скулы, шею, спускаясь к ключицам, встретился с сопротивлением в виде футболки, которое его ненадолго отрезвило.       — Если действительно не хочешь, то самое время сказать об этом, — тяжело дыша сказал он, смотря на лежащего под ним возбуждённого Кая. Карие глаза были застланы дымкой. Сидерис приподнялся на вытянутых руках, принимая сидячее положение, не до конца сев он захватил полы своей футболки длинными пальцами и потянул вверх, Эссон помог ему её снять, тут же опять припадая к губам парня, который уже откинулся назад, но Лазаридис не дал ему опять лечь на пол, он обхватил его за талию и помог встать на ноги, он уложил Кая на кровать в шаге от них и, присаживаясь верхом, опустился и поцеловал впадину на груди парня между ключицами, Сидерис затрепетал и судорожно выдохнул.       Послышался щелчок открывающейся двери. Что Кай, что Эссон словно охотничьи собаки подняли голову и глянули на неизбежно опускающуюся ручку двери. Сидерис тут же одним резким рывком скинул Лазаридиса на пол, Эссон с грохотом упал на спину за кровать. Дверь открылась и вошел Нефил.       — О, Кай, привет. Тебе легче?       — Что? — растерялся парень, сердце всё ещё бешено билось в груди.       — Ну, тебе же плохо стало на обеде. Ты отдохнул? Тебе полегчало?       — Да, мне гораздо легче, — натянуто улыбнулся парень.       — А чего раздетый? — спросил он, обратив внимание на голый торс парня.       — Хотел сходить в душ.       — А что за бутылки? — опустил взгляд Нефил на пол, глядя на пустые бутылки из-под вина и бокалы.       — А, да я выпивал тут с Эссоном. Ещё не убрал, извини.       — Да ладно. Я сам уберу, иди в душ.       Кай опустил глаза вниз и проследил за тем, как Лазаридис забирается под его кровать.       — Хорошо, — кивнул парень и поднялся, всё опьянение как рукой сняло, он ушёл в душ, надеясь, что сможет там охладиться и придумать для Нефила повод выйти из комнаты, чтобы Эссон сумел незаметно ускользнуть. Однако душ только больше разморил пьяного парня, поэтому когда он вернулся в комнату и лёг на кровать почти сразу отрубился. Эссон дождался, когда Нефил тоже ляжет спать и ночью бесшумно выскользнул из комнаты.