Вагнер: самозванец

      Тем вечером Эссон больше не появлялся на глазах у Кая, исчез как будто его и вовсе не было в той поездке. Сидерис вернулся в свою комнату после горячих источников расслабленный и с чувством выполненного долга, теперь между ним и Лазаридисом не было недомолвок, и хотя Эссон и знал всё о Кае и мог быть уверен, что весь тот абсурд, что скрывается за тайной поведения парня реальность, Кай был спокоен, Лазаридису не было причин выдавать его, теперь главный герой мог быть в этом уверен, поэтому жизнь стала самую малость проще. Плюсом был еще один пункт: теперь в этом мире есть человек, знающий правду о Кае из прошлого и Кае из настоящего. Позже Сидерис хотел аккуратно расспросить об этом Эссона, чтобы понять, какой он был бы, если бы жил такой жизнью изначально, какой был настоящий Коллиас. Теперь наконец настало спокойствие, так считал парень, но длилось оно не долго. Часа полтора.       Вернувшись в свою комнату ближе к десяти вечера, уставший и желающий поскорее отправиться в постель, парень мечтательно шёл к кровати, когда услышал звонок телефона, Нефила в комнате пока не было, поэтому Каю пришлось найти в себе силы и пойти в другую часть номера к стационарному телефону.       — Слушаю.       — Мистера Кая Коллиаса к телефону, — послышался голос администратора на ресепшене.       — Соединяйте.       Послышались длинные гудки, а затем шуршание и дыхание в трубку.       — Кай? — раздался отдаленно знакомый голос, Сидерис точно его слышал, но отчего-то не мог вспомнить кто именно с ним говорит.       — Да, с кем я говорю?       — Кай, — повторил голос чуть живее, от заторможенности и ненатурального восклицания Кай понял, что говорящий выпил, — ну что? Это было забавно?       — О чем вы? С кем я говорю?       — Я спрашиваю: это было весело? Водить меня за нос. Ты молодец. Надул всех. Это даже похвально, — Кай вздрогнул от этой реплики, по спине пробежал холодок, стараясь говорить спокойно и уверено парень спросил:       — Савин? Это ты?       — Это я, — послышалась издевка в пьяном голосе, на заднем фоне слышались голоса, видимо он был в каком-то пабе, а не в номере отеля, — а вот кто ты такой? А? Чего молчишь? Кай или как там тебя?       — Ты в мясо пьян, протрезвей сначала, — хотел положить трубку парень, но не успел, голос на другом конце провода продолжил говорить, и школьник остолбеневший не мог заставить себя прекратить его слушать.       — Это не твое дело. Ты мне вообще кто, чтобы давать советы? Может мы с тобой дружим с девятого класса? Или каждый день ходим в кафе за школой? Что-то я не уверен. Ёбанный ты самозванец, прав был Лазаридис. Ты просто чертов пиздобол. Кто ты вообще такой, чтобы строить из себя Кая?       — Следи за языком, — твердо сказал Сидерис и положил трубку, но стоило ему только это сделать, как вся уверенность сошла на нет, он сел на корточки на ватных ногах, не в силах встать.       Ещё одни. Ещё один человек, знающий его тайну. Даже одного было слишком много, но Кай смог с ним смириться, потому что это был уравновешенный и в последнее время легкочитаемый Эссон, но теперь есть и Савин, а что он может сделать с этой информацией? Кай не знал, он впервые ощутил, что несмотря на ежедневное общение с ним, он совершенно не знал, что было у Адамиди на уме, он вообще не знал этого парня.       Еще больше подкосила мысль, что и в Эссоне теперь нельзя быть точно уверенным, ведь это он слил информацию Савину, а Сидерис, только начал ему доверять.       «А чего ты ждал, Кай? Как будто первый раз живешь, и ежу понятно, что в любой реальности нельзя никому доверять. Сам виноват. Сам во всем виноват, идиот.»       ****       Вернувшись из поездки Кай, заперся в своей комнате на три дня. Все это время, он полностью игнорировал наставления Елены пойти в школу, отказывался подходить к телефону, когда ему звонили, а телефон в своей комнате почти сразу вытащил из розетки, он всё это время сидел в своей душной комнате, играл в сегу, смотрел телевизор, спал, ел, то что ему приносили. Родители, как ни странно даже не заметили, что их сын внезапно стал затворником, только Елена пыталась выяснить, что произошло в той поездке, что Кай наотрез отказывался идти в школу или отвечать на звонки.       Сидерис понимал, что ведёт себя по детски, но в тоже время он чувствовал облегчение оттого что мог позволить себе позакатывать истерику. Теперь не было людей, которые пинком бы выпнули его в школу и не дали обрастать мхом, сейчас всем было всё равно, даже Елена не была искренне заинтересована, что произошло с Каем, её интересовало только её жалование, которое напрямую зависело оттого как она забоится об избалованном отпрыске семейства. С другой стороны Сидерис оправдывал себя тем, что и причина такого поведение у него уважительная, он провёл в этом мире два месяца, он никому не доверял и никого к себе не подпускал слишком близко, боясь быть разоблачённым. Но как только дал слабину и впустил в свою зону комфорта, его главная тайна тут же оказалась на слуху у всех. Это разочарование действительно ранило парня, у него не было близких друзей раньше, а когда появился маленький шанс обзавестись одним настоящим, то этот шанс моментально разбился вдребезги.       На четвертый день Кая уже начинало тошнить не только о мысли о школе, Эссоне, Савине, который теперь все знает и неизвестно как себя поведёт, он начинал испытывать отвращение даже к самому себе.       «И в кого ты превратился, Кай Сидерис?» — задал он себе вопрос впервые за три дня смотрясь в зеркало в ванной, — «Агн бы сказал, что я превратился в размазню. Хватит. Хватит уже. Пора это заканчивать, » — опёрся он руками на раковину и приблизился к зеркалу, вот он, какой есть, лёгкая щетина восемнадцатилетнего парня, оливковая кожа приобрела сероватый оттенок из-за отсутствия солнца в комнате и свежего воздуха, каштановые волосы взлохмачены и торчат в разные стороны, тонкая линия губ опустилась и побелела. Теперь он больше походил на мертвеца.       Кай склонил голову над раковиной, включил воду и умылся горячей водой, затем посмотрел на себя ещё раз, во внешности ничего не изменилось, только теперь он ещё чувствовал на языке солоноватый вкус своего трехдневного пота перемешавшегося с водой. Кай испытал еще один прилив ненависти к себе, своему поведению, своей слабине. Он разделся и залез в ванную, схватив жесткую вехотку и тюбик шампуня. Он натирал каждый сантиметр тела, будто стараясь вместе с грязью стереть то, кем он является, ему хотелось стереть весь этот ороговевший слой, которым он оброс за годы в Катерини и за пару месяцев здесь, хотелось вернуться к своей первоначальной версии, неопытной и не закаленной, но знающей жизнь в этом мире, хотелось стереть вехоткой Кая Сидериса и добраться ею до Кая Коллиаса. Парень помыл голову, снял с себя слой грязи и мертвой кожи, обтёрся чистым полотенцем, побрился, нашёл чистую футболку и бельё и на удивление почувствовал себя намного лучше, словно сделал что-то действительно важное. Он впервые за свои дни затворничества раздвинул шторы. На улице было солнечно, но Кай даже не был уверен, что знает утро сейчас или день. Солнца не было видно, оно находилось за домом, но это не помешало парню надеть школьную форму и подойти к зеркалу, сейчас он действительно ощущал себя гораздо лучше, чем час назад.       «То что они (одноклассники) уже все знают — это только их проблема. Никому не давай спуску. Ты бы не дал раньше, » — сказал он про себя своему отражению в зеркале, поправляя воротник рубашки. Парень взял рюкзак и вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж он столкнулся с Еленой в гостиной.       — Кай, — удивилась женщина, увидев его, но тут же приняла свой привычный спокойно-сконцентрированный вид, — будешь есть?       — Пообедаю в школе, вызови водителя. Который сейчас час?       — Без четверти двенадцать. Водитель на месте, — сказал Елена, Кай кивнули вышел на улицу. Было тепло и солнечно, весенний ветер обдал лицо парня и Сидерис прикрыл глаза. Он был горд тем, что сумел самостоятельно выбраться из ямы в которой удобно устроился и несмотря на то, что страх никуда не прошёл, нежелание и дальше оставаться безэмоциональным куском мяса, сидящем перед экраном телевизора было сильнее.       Кай сел в машину и направился прямиком в школу, конечно, часть уроков он уже пропустил, но важно было сейчас не отучиться, а перебороть себя и вернуться в привычное русло, даже если Савин уже пустил слухи и в классе уже у каждого миллион вопросов, кто он такой. Пока Кай сидел в машине, он продумывал легенду, перебрал несколько вариантов, про брата близнеца, про амнезию, про травму, но в итоге пришёл к выводу, что он не сериал должен писать, а просто решить, как избавиться от вопросов, на которые не хочет отвечать, поэтому он решил придерживаться самой простой позиции, он будет всё отрицать, также как делал первое время с Эссоном, даже если Лазридис или Савин или они вместе всем растрепали, то это не говорит о том, что у них есть хоть какие-то доказательства кроме своих слов, ну а то, что поведение Кая изменилось, так это вообще не аргумент, это всего лишь их субъективное мнение, а Кай всегда был таким.       Парень глубоко вдохнул, когда машина остановилась у школьных ворот. Он кивнул водителю и вышел, направляясь в главный корпус, по пути ему изредка встречались другие ученики, но никто из них не смотрел на него как-то по другому, это наводило на мысль, что о секрете Кая знает не вся школа, это обнадеживало, но не успокаивало.       Парень поднялся на нужный этаж, дошёл до кабинета и вновь глубоко вдохнул, откинув голову назад и посмотрев на потолок.       «Не время давать заднюю, слабак. Каллист тебя бы засмеял за это, » — нахмурил он тёмные брови и, постучав, открыл дверь. Все взгляды в классе резко обратились на него, за это излишнее внимание Кай ещё в прошлой жизни не любил опаздывать. Сидерис постарался не всматриваться в школьников и смотреть только на учителя или на своё место.       — О, Кай, проходи, садись, — сказал мужчина средних лет, поправляя очки. Парень вошёл и направился к своей парте, периферийным зрением он заметил и Эссона и Савина на своих местах. Кай дошел до своего места, сел и мельком осмотрелся, все слушали урок, кроме Эссона никто не прожигал парня взглядами, не было слышно смешков. Слишком тихо, видимо они решили выплеснуть всю свою грязь на перемене — так решил Кай, поэтому уткнулся носом в свой учебник, теперь уже ненавидя себя за этот абсурдный поступок пойти в школу без чёткого плана.       Сидерис молился, чтобы урок никогда не заканчивался, но он как назло пролетел незаметно, как только прозвенел звонок и большинство учащихся встали, Кай задержал дыхание, ожидания, что сейчас они пойдут к нему, но вместо этого они вышли из класса и направились в столовую.       «Почему так тихо, это ещё больше напрягает, чем если бы они лезли ко мне с расспросами, » — подумал парень и тут же вздрогнул от внезапно появившегося Нефила, он сел на пустующую парту перед Каем, повернувшись к однокласснику лицом и сложив руки на спинку стула.       — Ты где пропадал эти дни? — бодро, в привычной манере, спросил паренёк. Кай помедлил с ответом, пытаясь уловить издевку в этих словах, но как бы он не пытался, не мог её найти, — э-эй, ты завис?       — …Да приболел что-то, вот и не приходил, — осторожно сказал парень.       — А-а, — понимающе кивнул Нефил, вспоминая, как Каю стало «плохо» еще во второй день поездки, — сейчас всё в норме? — искренне поинтересовался он. Сидерис кивнул.       «Что это за прелюдия? Разве тебя не распирает от любопытства? Просто спроси уже.»       — Кай, — послышался знакомый голос, от которого парня теперь выворачивало наизнанку. Он нехотя повернул голову и встретился взглядом с приближающимся Эссоном, — что случилось? Почему ты отсутствовал? — спросил он.       — Он просто приболел, — опередил ответ Сидериса Нефил.       — Заболел? — приподнял брови Эссон, глядя на Кая, тот отвел взгляд, не жалея смотреть однокласснику в глаза, — пойдём в столовую, раз болел, то нужно правильно питаться для восстановления, — в упор смотря на отвернутое лицо, сказал Эссон.       — Я недавно ел, — сказал Кай.       — Тогда пойдём я просто угощу тебя кофе.       — О, я с вами, — подскочил Нефил, но словив на себе угрожающий взгляд Эссона тут же присел обратно, — хотя, наверно, в другой раз.       — Ты так и будешь сидеть на месте? — спросил не сменившего позу Кая Лазаридис. Парень, понимая, что продолжая гнуть такую линию поведения только подставляется перед Нефилом, встал и направился за Эссоном. Как только они вышли из кабинета и немного отошли в безлюдную часть коридора, Кай остановился.       — Что тебе опять от меня надо?       — Что? — удивился Эссон, поворачиваясь к остановившемуся парню.       — Что тебе надо? — выплюнул он.       — Мне не нравится твоя интонация, — нахмурил брови Эссон.       — Переживешь. Я не хотел устраивать сцену при Нефиле, но раз мы вдвоём, то разъясню. Не приближайся ко мне больше и прикуси уже свой длинный язык. Заебал им трепать, — процедил Кай, он хотел пойти обратно в класс, но сделав разворот на сто восемьдесят градусов, тут же замер, будто врезался в Савина, хотя он и стоял в трёх метрах от него, руки в карманах, прищур, которого Кай раньше не видел, а рот скривлен в непонятной эмоции, не то раздражение, не то отвращение, не то что-то ещё. Сидерис замер на несколько секунд, не будучи точно уверенным, стоит ли ему идти мимо Савина, в тот момент парень всерьез ощутил физическую опасность.       — Тебя долго не было в школе, — сказал Кай растерянно, позабыв об Эссоне за своей спиной, парень тут же отругал себя в голове за эту интонацию и вопрос, но игнорировать Савина было рискованно, нужно было понять почему он до сих пор никому не рассказал и собирается ли что-то делать с этой информацией, а для этого нужно было как минимум иметь расположение парня, — болел? — постарался выдавать что-то вроде улыбки, но получилось у Кая не очень. Адамиди не изменился в лице, разве что оно стало несколько холоднее чем было, он сделал шаг к Сидерису навстречу, парень остолбенел, предчувствуя неминуемое, он старался контролировать дыхание и не бегать глазами, ещё шаг, дыхание совсем замирает, Кай делает это умышлено, потому что понимает, что ровно дышать сейчас не сможет, лучше уж задержать, ещё шаг, губы сильно пересохли, но облизнуть их не рискует, любое действие может стать провокацией, ещё шаг и Адамиди проходит мимо Кая, удаляясь по коридору. Только после этого Сидерис выдохнул, а Эссон увидел как у него на выдохе «упали» вниз плечи.       — Кай, — сказал негромко Лазаридис, но парень услышал. Эссон протянул к нему руку, но не успел дотронуться до его плеча, потому что Сидерис развернулся и глянул с презрением на него.       — Всё из-за тебя, — прошипел Кай, ему хотелось сейчас кинуться на Лазаридис, избить его, заставить страдать, но был ли в этом хотя бы какой-нибудь толк? Даже если бы Сидерис и отбросил адекватность и сделал это, то ничего бы не изменилось, он только зря потратил бы энергию, привлёк чужое внимание (которое ему сейчас было совсем не кстати) и нажил себе проблем и лишних вопросов. Кай развернулся и пошёл обратно в класс.