Never underestimate Mr Hanyu.

Американский репортер настойчиво тычет камерой шестнадцатилетнему Нейтану прямо в лицо, преграждая проход. — Ты уже видел Юдзуру Ханю? Что скажешь о нем? Кто он такой? Чен неловко чешет макушку, треплет волосы сзади раздумывая. Правда была в том, что Нейтан не знал ответа на этот вопрос. Даже после нескольких месяцев во взрослом спорте, катаясь бок о бок с Ханю, тот оставался для Чена какой-то непонятной загадкой. Кем-то явно не с этой планетой, иначе как объяснить то, что творил этот человек на льду. — Он очень крутой, — неуверенно отвечает Нейтан и оглядывается в поисках тренера или еще кого-нибудь, кто бы мог спасти от этого приставучего журналиста. — Это все? Ты уверен? Нейтан тянет долгое: «Эээ», по-детски хлопая глазками, честно не представляя, что еще нужно сказать. Благо мальчишку спасает вовремя подоспевший мокрый от пота Джейсон, который стискивает Чена за плечи и весело треплет по волосам. — Идем, скоро будет автобус до отеля. Джейсон быстро выпроваживает журналиста подальше и Нейтан наконец облегченно выдохнув, спешит скорее переодеться.

***

Кто такой Юдзуру Ханю? Первое что вспоминалось Нейтану это заряженная атмосфера вокруг, когда японец появлялся на льду. Казалось даже воздух становился другим — тяжёлым и горячим. Юдзуру был пугающим демоном - весь в черном, напряженный, приковывающий к себе взгляды. На первой совместной разминке Нейтан клевал носом и выкручивал голову, стараясь не пропустить ни одного прыжка Ханю. Раф тогда в раздевалке отвесил за это поведение хороший подзатыльник. «Хватит летать в облаках!». Они никогда толком и не разговаривали. Типичные «Привет-пока», не более того. Сложности языкового барьера, разные сборные и тренерский штаб. Кроме фигурного катания и совместных соревнований их больше ничего не связывало. По правде говоря, юный Нейтан шарахался от Ханю, как от огня. Потому что понятие не имел, как вести себя с таким титулованным спортсменом. Каждый раз, когда Юдзуру подходил к нему с поздравлениями, Нейтан краснел и смотрел куда угодно, но не на Ханю. Друзья смеялись, замечая, как Чен каждый раз неловко пытался спрятать горящие от смущения кончики ушей. Юдзуру старался быть милым, улыбался ему такой очаровательной теплой улыбкой, хотя Нейтан почти уверен, что еще пару часов назад на разминке перед произвольной тот был готов закопать его заживо. Конечно, этим страшным взглядом Ханю одаривал не только Чена, доставалось и другим соперникам и даже зрителям (и в особенности судьям). Но после, как только соревнования были закончены и наступала череда гала — Юдзуру превращался в такое — веселое неугомонное чудовище. Скакал из одной части льда в другую, громко хохотал, строил рожицы, цеплял других фигуристов, подзывая их поиграть с ним. Юный Нейтан смотрел на это другое поведение Ханю с особой подозрительностью и поэтому старался держаться как можно дальше. На расстояние было как-то спокойнее. И сердце так бешено не билось и лицо не заливалось краской.

***

— Твои прыжки — удивительны, — говорит японец и плюхается на маленький диванчик, стоявший в коридоре, недалеко от мужской раздевалки. Нейтан застегивает свою спортивную сумку, укладывая туда многострадальные коньки. Кожаная обивка скрипит под натиском ерзания Юдзуру. — Спасибо. Как твой аксель? Юдзуру строит гримасу, словно только что навернулся на льду. Чен кивает в знак того, что понимает чувства фигуриста. — Просто надо же что-то говорить на пресс-конференции. Они сейчас как набросятся с расспросами о тебе, так только отбиваться и останется. Юдзуру вздыхает — тяжело, запрокинув голову. Он понимал. — Жалко Пух-сан не может отвечать на все эти вопросы про аксель. Было бы проще. — Я думал, ты затеял все это отчасти из-за внимания, —  улыбаясь говорит Нейтан. После трех лет соревнований вместе Чен, в отличие от многих, видел в Ханю не просто хорошего, талантливого мальчика из Японии — он видел борца, которому нужно было признание. — Ты тоже это любишь. И это было правдой. Только Нейтан любит сам похвастаться, гордо задирая голову, а вот Юдзуру нужны были серенады. — Но не так, как ты. А иначе ты был бы не Юдзуру Ханю. — Кто бы говорил — Нейтан Чен — гений, миллиардер, плейбой, филантроп. — Это строчка железного человека? Юдзуру хихикает совсем по-ребячески и улыбается от уха до уха, смущенно прикрывая лицо сгибом локтя. Нейтан шире улыбается — искренне не понимая, как Ханю может быть одновременно и ребенком, как сейчас и взрослым, который только недавно с легкостью и профессионализмом отбивался от репортеров быстрыми ответами. — Твои волосы… — Вдруг произносит Юдзуру и тянется рукой к кудрям Нейтана. Чен послушно подставляет голову под ласки. Юдзуру наматывает один из локонов на палец и отпускает, строя такое восхищенное лицо. — Такие мягкие. Чен чувствует, как щеки обдает жаром от подобных комплиментов. — Спасибо, — отвечает Нейтан, отводя взгляд в сторону, стараясь отбросить все посторонние мысли, что возникали в грешной голове. Вроде бы уже не шестнадцать, а уши от такой близости горят все так же. Нейтан поднимается с дивана, закидывает сумку на плечо и, отсалютовав развеселившемуся Ханю, собирается вернуться на улицу — где у автобуса ждала команда. — Нейтан, — вдруг окликает его Юдзуру. — Что? — Удачи на чемпионате. — И тебе. — Я буду болеть за тебя. Нейтан одаривает Юдзуру снисходительным взглядом, качая головой. — Ты будешь болеть за себя. А я за себя. И вот это правильно. Японец в ответ ничего не говорит, и Нейтан уходит, не дожидаясь ответа. Его мысли вновь возвращаются к команде во дворе и это как-то спокойнее, чем думать о Юдзуру Ханю.

***

Номер в отеле Нейтан занимал один. Вообще-то, должен был с Джейсоном, но тот решил остаться у друзей. Они устраивали ночь видеоигр — как снятие стресса после соревнований. Нейтана тоже звали, но тот отказался под предлогом учебы. Чен принял душ и завалился в кровать, рассматривая свою золотую медаль. Когда в дверь кто-то настойчиво постучал, Нейтан нахмурил лоб, не понимая, кто это мог быть. У Джейсона есть ключ, вряд ли бы он стал стучать. Быстро убрав медаль в коробку, Нейтан пошел открывать дверь.  — Юдзуру? На его пороге стоял Юдзуру Ханю собственной персоной и что самое удивительное, от него сильно разило алкоголем. Слова «пьян» и «Юдзуру» никак не связывались у Нейтана в голове. Как такое вообще возможно? — Можно… — Юдзуру замолкает и прикрывает ладонью рот, словно еще немного и его вырвет, — могу я войти? Если бы шестнадцатилетнему Нейтану сказали, что всего лишь через какие три года Юдзуру Ханю великий и ужасный заявится к нему в нетрезвом состоянии и попросится внутрь… Чен бы расхохотался. Вот это фантазия у кого-то разыгралась? Но реальность была такова. Японец был здесь, настоящий — из плоти и крови. Нейтан пропускает фигуриста в свой номер. Перед тем как закрыть дверь, проверяет, не было ли кого-нибудь в коридоре. Вдруг шутка чья-то. Скрытая камера. Никого (к сожалению или к счастью?) не было. Юдзуру хромая на одну ногу, заваливается на кровать Нейтана, лицом вниз, зарываясь носом в подушки. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Чен, наблюдая за безвольным телом на кровати. — Я впервые за двадцать пять лет напился, — говорит Ханю и поворачивает голову, чтобы видеть Нейтана, — мне понравилось. — Ты реально никогда не пил до этого? — Нет. — Почему начал? — Просто. Нейтан смотрит строго, явно осуждая такое поведение. Юдзуру отворачивается от этого взгляда, вновь утыкаясь носом в подушку. — Тебе нужно вернуться в свой номер и поспать. — Не хочу туда идти. Там мама. — Юдзуру, — вздыхает Нейтан, — не пойми меня неправильно, но я не хочу вопросов от других — почему ты был у меня. Юдзуру переворачивается, садится на кровать и прищурившись смотрит на Чена. — Я тебе совсем не нравлюсь? — внезапно спрашивает Ханю. Нейтан под его пристальным взглядом теряется. Это было каким-то слишком личным, откровенным. И Чен не знал — что сказать. Будь здесь не японец, он бы отшутился, съерничал как обычно, но это был тот самый великий Юдзуру Ханю и Чен никогда еще не вел с ним подобные откровенные разговоры. — О чем ты вообще? — Ты не смотришь на меня. На льду. — Мне нужно смотреть вперед, чтобы не навернуться, а не на тебя, — пытается объяснить Нейтан. Юдзуру надувает губы совсем неудовлетворенный этим ответом. — Ты такой сильный, ты же знаешь это, да? — ухмыляясь говорит Ханю и поддается назад, упираясь руками в матрас за спиной. Челка Юдзуру падала ему на глаза, но даже с этой повседневной прической, Нейтан чувствовал заигрывающую атмосферу, прямо как на льду — то же самое Ханю делал со зрителями — заставлял увязнуть в его взгляде. — Ты пьян, — четко изрекает Нейтан, злясь за то, что Юдзуру в его номере слишком много и за то, что тот вновь умело перетягивает на себя одеяло, хотя Чен, вообще-то, собирался весь вечер любоваться своей медалью и говорить самому себе какой он крутой. Юдзуру на это слишком серьезное — «Ты пьян», смеется, так что его глаза превращаются в милые щелочки и Нейтан, прости Господи, залипает, кажется, всерьез не в состоянии отвести взгляда от фигуриста. Его реснички были слишком красивыми и эти совсем крохотные ямочки на щеках. Одно сплошное очарование. — Иди сюда, — подзывает его Ханю, расставляя ноги шире, как бы приглашая Нейтана разместиться прямо между ними. — Зачем? — Подойти. Нейтан наигранно ворчит, но подходит ближе, замирает у самого края кровати, у разведенных ног Ханю. Он опускает взгляд вниз, смотрит в широко раскрытые темные глаза японца и чувствует, как внизу живота приятно тянет, заволакивая в горячий омут возбуждения. — Хочешь меня? — томно спрашивает Юдзуру. Язык Нейтана пересыхает, переставая слушаться. Поэтому американец отвечает спустя секунд пять, когда ловит взглядом проскользнувшую властную ухмылку на губах Юзу: — Я не гей, — твердо говорит Чен, нахмуривая лоб. Юдзуру лишь смеется на это. Он точно знал, что Нейтан скажет это, несмотря на явное желание. — Ты не сказал — нет, — ловко ловит он Нейтана. — Юдзуру, — неуверенно произносит Чен, но Ханю тянется к его рукам, укладывая их себе на талию, вновь не давая опомниться. — Я красивый? — Да, — почти не дыша говорит Нейтан. — Я нравлюсь тебе? Я привлекаю тебя? Нейтан сдается. Ему надоедает играть в эти игры. Чен проиграл уже тогда, когда впустил это чудовище в свой номер. Нейтан толкает Юдзуру за плечи от себя, заставляя спиной откинуться на матрас. — Я не буду играть в твои дурацкие игры. Я не Хавьер. От знакомого имени Ханю разом поникает и пристыженно отводит взгляд. Нейтан сам не заметил, как это имя сорвалось с его губ. Реакция Юдзуру внезапно заставляет Чена сжать кулаки. Возможность того, что Ханю пришел не за ним, а за попытками заменить ушедшего Хавьера больно бьет по самолюбию Нейтана. «Он, что думает, я так просто должен упасть к нему в кровать стоит ему только пальцем поманить?». Хмурый и явно разозленный Нейтан забирается на кровать к Юдзуру, накрывая его темной тенью. Чен нависает, расставив руки по обе стороны от его головы. Юдзуру не ожидал подобной смелости и смотрит с удивлением и нескрываемым интересом. — Если ты действительно хочешь провести эту ночь со мной, — проговаривает Чен, за подбородок поднимая голову Ханю, заглядывая тому в глаза, — то давай договоримся сразу: я не Хавьер, мне не нужны отношения. Просто секс. — Говоришь так, будто часто этим занимаешься, — насмешливо фыркает Ханю. Нейтан наклоняется, замирая у самых губ Юдзуру. — Сомневаешься во мне? Ханю тяжело сглатывает. Нейтан прослеживает взглядом — как соблазнительно дергается его кадык. За вид надо поблагодарить растянутую белую майку с треугольным вырезом. Нейтан не уверен был ли когда-то возбужден так сильно, как сейчас. Юдзуру хотелось вжать в кровать и облапать каждый желанный дюйм тела. Нейтан вспоминает эти порнушные (как обозвал он их у себя в голове) лосины с тренировки, плотно облегавшие мышцы Ханю, давая большой простор для фантазии. Казалось, на одних только крепких бедрах Ханю и держалось все фигурное катание. Однажды Чен так залип, что кашляющий рядом Раф напугал его до чертиков. «Куда ты смотришь Нейтан?» «Никуда! Совсем никуда!» Юдзуру смахивает со лба челку и кусает губу, чуть поддаваясь вперед. — У меня тоже есть некие условия, — говорит Ханю, выдыхая прямо в рот американцу. Чен скоро точно забудет, как дышать. Было так жарко. И тянущее желание внизу живота от каждого слова, произнесенного японцем этими мокрыми от слюны розовыми губами, усиливалось в разы. Нейтан был на грани того, чтобы начать скулить. — Ка… Какие? — в бреду спрашивает Нейтан, не сводя взгляда с манивших его губ. — Никто не должен об этом узнать. Никаких засосов на видных местах. Мы будем заниматься этим после соревнований. Никаких — «в гости» и прочего. Просто секс, ничего большего. — Меня это устраивает. — И еще, Нейтан, — Юдзуру запускает ладошку в кудри Чена, сжимая волосы у корней, делая едва ощутимо больно, — мне нужен качественный секс — такой, чтобы наутро не думать ни о чем, кроме твоего члена. — Какой же ты псих. Юдзуру дьявольски улыбается, обнажая зубы.

***

— Еще, — требует Юдзуру, — глубже, Нейтан. Да. Вот так. Нейтан перестает понимать сбивчивый английский Юдзуру и делает то, что он хочет буквально по наитию. Юдзуру сжимает простынь в кулачках, резко выдыхает весь воздух из легких и смотрит опьяненным сумасшедшим взглядом. Нейтана пробирает до самого позвоночника. Член глубоко внутри Ханю предупредительно дергается. Нейтан на грани, чтобы кончить. — Нет, нет, нет, — быстро бормочет Ханю, — еще нет. Нейтан рычит, утыкается Ханю в шею, стараясь сдержаться. — Клянусь, ты издеваешься надо мной. Юдзуру на это обвинение ничего не говорит. Нейтан заставляет Юдзуру перевернуться на живот. Чен кладет ладонь ему на поясницу, надавливая, заставляя прогнуться и выставить вперед свою прелестную пятую точку. Нейтан любуется этими крепкими мышцами. Ханю начинает вновь что-то бормотать, призывая к действиям. Нейтан шлепает его по заднице со всего размаха, оставляя внушительный красный след. Юдзуру сбивчиво стонет. — Нравится такое, да? — Мне нравится твой член. — Это я заметил, — хищно ухмыляется Нейтан и, покрепче схватив японца за бедра, входит в него, постепенно размашисто наращивая привычный им обоим за эту ночь быстрый темп. Когда Нейтан был уже на грани, Юдзуру внезапно протягивает к нему руки, обхватывая сзади за шею, притягивая к себе. — Нейтан, Нейтан, — быстро шепчет Ханю и целует Чена, больно кусая его за губу, вырывая из парня глухой рык. — Черт, — ругается Нейтан, чувствуя, как глубоко он сейчас был в Юдзуру. Это было его пределом. Чен так сильно хотел кончить, что готов был зарыдать. — Хочешь кончить? — ухмыляется Юдзуру, кусая Чена за мочку ушка, — кончи в меня Нейтан, ну же, давай. Чен послушно кончает со стоном сквозь зубы, после валясь на кровать, утягивая за собой Ханю. Японец быстро надрачивает себе, стараясь довести до разрядки и с вязким мокрым поцелуем, кончает, пачкая бедра и живот.

***

Нейтан был без сил. Вроде сверху был он, но по ощущениям это именно Юдзуру вытрахал из него весь дух. Простынь была безбожно изгажено смесью из их спермы, поэтому Чен просто откинул ее на пол, подстелив вместо нее одеяло. Юдзуру не сказал ни слова. Пока Нейтан пытался прийти в себя после этого безумного марафона, Ханю быстро собрал свои вещи и ушел, так, словно между ними ничего не произошло. Даже не попрощался. Нейтан качает головой. А что он ожидал? Это же Ханю. На следующее утро была репетиция гала. Фигуристы шутили и болтали между собой. Но Нейтан чувствовал себя слишком уставшим из-за отсутствия сна прошлой ночью. Он изредка зевал, прикрывая ладонью рот и одиноко стоял возле бортиков, лениво наблюдаю за остальными. Внезапно Джейсон останавливается рядом и спрашивает, что это с ним такое сегодня. Чен отмахивается, врет про часовые пояса. Юдзуру был бодр как и всегда. До Нейтана долетает его громкий смех, похожий на кряканье и американец на автомате смотрит в его сторону. Шома что-то рассказывает, а Юдзуру сгибается пополам в приступе смеха. Что его так насмешило? Нейтан отпивает воды из бутылки и катится к ним. — Привет, — здоровается он. Шома подскакивает, удивленно взирая. — Привет. Юдзуру смахивает слезы с глаз и беззаботно улыбается. Нейтану начинает казаться, что события прошлой ночи ему приснились. Это даже в голове звучит как бред сумасшедшего. — Поздравляю с победой, — ласково говорит Юдзуру и тянется вперед, коротко обнимая. Нейтан обнимает в ответ, быстро коснувшись ладонью его спины. Картинки того, как Ханю вытягивал руки вверх, позволяя Чену стащить с него футболку, мелькают в голове. — Спасибо, и тебя поздравляю. Со вторым местом. Нейтан не уверен как прозвучали его слова со стороны, но Юдзуру смотрит хитро, на секунду Чен ловит проскользнувший огонек в его темных зрачках. Задел? — Спасибо. — Поздравляю! — вдруг вклинивается Шома, привлекая внимание. Нейтан даже не заметил, как все время разговора не сводил взгляда с Юдзуру. — Спасибо, — говорит Чен, переводя взгляд на Шому, — классный костюм. Шома бормочет спасибо на английском и переключивший на Ханю что-то говорит ему на японском. Юдзуру кивает. Через секунду их зовет постановщик отрепетировать совместный танец. Нейтан думает, что он идиот раз согласился на подобное. У него уже были отношения, подразумевавшие только секс, но они определено не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло прошлой ночью. Было так хорошо, что кажется больше похожим на сон, чем на то, что могло произойти в действительности. Чен смотрит на Ханю, замечает маленькую полоску голой кожи у поясницы между футболкой и лосинами. И это было так сексуально, что Нейтан облизывает губы, совершенно забывая и про фигуристов рядом и про совместный номер, все о чем он мог думать это о том, когда он вновь окажется с Юдзуру наедине.